Текст книги "Кровавый целитель. Том 8: Endgame – Часть 2 (СИ)"

Автор книги: ArFrim

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 52 страниц)

Тело Венжа обмякло. Руки разжались. Аргеннар начал падать, но Вилл успел подхватить его второй рукой. Тело рыцаря повисло безвольным грузом, болтаясь в пустоте. И даже белоснежные доспехи, казалось, стали немного серее.

– Твою же, Венж!!! – в ужасе заорал Вилл.

Платформа с магами осталась позади. Крылья хлестали воздух, и вскоре они не рухнули на крышу возле городских стен. Аргеннар свалился на черепицу, задыхаясь. Тело Венжа упало рядом.

Вилл опустился на колени рядом с рыцарем. Венж ещё дышал – грудь слабо вздымалась, – но это было всё, что осталось. Глаза открыты и пусты, как у выпотрошенной куклы. Взгляд уставился в небо, но ничего не видел. Лицо застыло в странной полумаске – не мёртвое, но и не живое. Словно оболочка осталась, а внутри – пустота.

– Нет… – Аргеннар пополз к ним на дрожащих руках, в его голосе звучал ужас. – Он… он прикрыл меня. Крюки летели в меня, а он…

– Чёрт… – Вилл лихорадочно метался взглядом по интерфейсу. Обычно игра сама сбрасывала квест, но ни разу не доводилось делать этого самому. – Да твою мать… Куда они кнопку сброса засунули⁈

Вилл судорожно открывал одно окно за другим, пытаясь найти кнопку сброса в самых нелогичных местах. Карта. Окно крафта. Ничего.

И тут душа ушла в пятки. Всё произошло одновременно слишком быстро и слишком медленно. Перед глазами вспыхнула та самая секундная вспышка перехода. Аргеннар спасён. Цель достигнута. Испытание пройдено. Они справились, вот только итоги своего провала уже никак не переиграть.

* * *

Аргеннар умер на четвёртом испытании после побега. Всё повторилось: несмотря на попытки провести его через хитросплетения опасностей, с каждым новым кусочком истории кровавому целителю становилось всё хуже. Раны множились, словно сама судьба упрямо тянула его к могиле. В конце Аргеннар просто рухнул посреди дороги, изрешечённый ранами, которые он получил где-то «за кадром», и никакая исцеляющая магия не смогла сохранить ему жизнь.

Испытание завершилось, и но специальный квест продолжился историей нового кровавого целителя. Каждый этап приходилось проходить по нескольку раз. Все мысли занимал Венж. Что с ним случилось? Жив ли он? Вернулся ли в своё тело после испытания? Или его игровая смерть оказалась окончательной, как в первой легендарке, где после победы над боссом нельзя было ничего переиграть.

Ещё один кровавый целитель. Ещё один фрагмент чужой жизни, пропущенный сквозь пальцы. И ещё. Особый квест давно превратился в калейдоскоп чужих судеб, смертей, отчаянных попыток изменить неизбежное.

А потом всё оборвалось.

Никаких лесов, городов и темниц. Только пустота. Нетронутый никем и ничем мир, простирающийся во все стороны. Всё вокруг заливал знакомый серый полумрак – ни теней, ни света, просто бесконечное серое ничто, куда ни посмотри.

И посреди этого мёртвого безмолвия парил кристалл.

Огромный. Белоснежный. Он бил по глазам нестерпимым сиянием, словно в его гранях заключили концентрированный свет всех звёзд разом. Невозможно было смотреть прямо на него – глаза слезились, в висках пульсировала боль. Но и отвести взгляд не получалось. Кристалл притягивал, завораживал, требовал внимания. А на фоне этого ослепительного света выделялась фигура. Человек в кровавой мантии стоял неподвижно, словно изваяние. Он смотрел на кристалл с таким сосредоточением, будто видел в нём что-то, недоступное больше никому.

Время словно замерло. В этом пустом мире не было звуков – им просто неоткуда было взяться, нечему было их породить. Только стук собственного сердца, глухой и настойчивый, да дыхание, которое казалось слишком громким на фоне абсолютной тишины. Вилл стоял, вглядываясь в серый полумрак, окрашенный нездоровой зеленоватой дымкой. Над головой висел тот самый диск – гигантский, равнодушный глаз, который не грел, а лишь заливал выжженную землю холодным голубовато-зелёным светом.

Фигура в кровавой мантии не шевелилась. Вилл сделал неуверенный шаг вперёд. Нога отозвалась фантомной болью – эхо прошлого испытания, где обезумевший от агонии целитель вонзил нож бедро перед самой смертью. Боли не было, но память о ней сидела в мышцах, заставляя слегка прихрамывать.

Ещё шаг. И ещё. Фигура, стоявшая в нескольких десятках шагах, вдруг дёрнулась – то ли почувствовала присутствие, то ли сработал какой-то невидимый скрипт. Медленно, будто нехотя, она повернулась.

Капюшон скрывал почти всё лицо. Из-под него виднелись лишь линия подбородка и тень губ. Этого было достаточно, чтобы в голове мелькнула безумная мысль, но Вилл тут же прогнал её. Слишком безумно. Слишком страшно. Кровавая мантия, изодранная и пропитанная чем-то тёмным, мерцала в свете диска, отбрасывая на землю неровные, дрожащие тени.

– Приветствую тебя, Кровавый целитель Виллиус, – поздоровался Кровавый целитель. Слова звучали глубокой мудростью, но каждый слог царапал слух, словно проходил через повреждённые связки, а затем ещё через какой-то невидимый фильтр, который делал звук неестественно ровным. – Я рад, что ты прошёл по этому пути ко мне.

Вилл настороженно сделал ещё пару шагов, не выпуская посох из рук. Если это всё ещё было частью квеста, то явно уже совсем другая его часть. Кровавый целитель видел «Доброго духа» без применения навыков, и всё подводило к тому, что фигура стояла здесь и целенаправленно ждала.

– Приветствую, – осторожно кивнул Вилл. – Кто…

Он замер на полуслове. Вопрос «Кто ты?» звучал глупо – на девяносто девять процентов было понятно, кто стоит впереди. Вопрос «Что ты тут делаешь?» имел сразу несколько очевидных ответов – от банального факта смерти до того, что его поставили сюда по квесту.

– Что… я тут делаю? – Вилл выбрал самый правильный, как казалось, вопрос.

Губы под капюшоном изогнулись, и одного этого хватило, чтобы по телу прошла дрожь. Слишком знакомая ухмылка.

– Ты задаёшь мудрые вопросы, Кровавый целитель, – в голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. – Это мне нравится.

– А мне-то как нравится… – пробормотал Вилл едва слышно, одними губами.

Тишина снова сжала их со всех сторон, тяжёлая и липкая. Кровавый целитель не спешил продолжать, словно наслаждаясь паузой.

– Судьба привела тебя ко мне, – наконец произнёс он размеренно, каждое слово отдавалось эхом в пустоте. – Встреча не случайна. Я ждал особого Кровавого целителя. Того, кто познает Перерождение. Того, кто дойдёт до конца пути.

Вилл мысленно кивнул. Ответ был… подходящим. Если завернуть его в рамки игры и квеста, то получалось, что персонаж «Виллиус» идёт по правильной дороге своего Кровавого пути. И это, как ни крути, хорошая новость. В последнее время их сильно не хватало.

– И ты, как первый Кровавый целитель, ждёшь меня? – Вилл сделал ещё шаг, всматриваясь в тень под капюшоном. – Как наставник, который передаст мне последнюю мудрость?

Фигура слегка качнула головой – движение было медленным, почти торжественным.

– Я жду тебя, верно. А твоё слово про «Первого Кровавого целителя»… И да, и нет.

– Это как?

Целитель отвечать не спешил. Он поднял бледную, полностью скрытую за кровавой мантией, и протянул её к парящему кристаллу.

– Ну? – поторопил Вилл. – С чего-то всё должно начинаться, но если всё началось с тебя, то значит ты Первый Кровавый целитель. Разве я не прав?

Голова под капюшоном неспешно качнулась из стороны в сторону.

– Ты рассуждаешь логично, – медленно произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на печаль. – Но мыслишь слишком простыми категориями. Ты ищешь начало там, где его нет.

«Кромор, брат, приём», – Вилл мысленно постучал себя по уху. Захотелось отдать как минимум клок непослушных волос, чтобы посмотреть на дискуссию лысого колдуна и кровавого мудреца. Уж Кромор-то точно нашёл бы, что сказать на такую философскую туманность.

– Для начала скажи мне вот что, Виллиус, – фигура в красном чуть подалась вперёд. – Что тебе известно о Кровавых целителях? Ты сам прошёл длинный путь, но что тебе известно о пути остальных и о том, как его рассказывали другие?

Вилл на мгновение задумался, подбирая слова.

– Кровавых целителей очень боятся, – наконец ответил он. – Их считают… Да кем нас только не считают. От мясников и наёмников, что делают самую грязную работу, до психов, которые пьют свою кровь и поклоняются древним богам Крови. Как говорится, у кого что с фантазией.

Перед глазами пронеслись сцены из прошлых испытаний. Лица тех, кто носил эту мантию раньше. Мужчины и женщины, каждый со своей историей, каждый – с болью в глазах и решимостью в сердце.

– Естественно, всё это неправда, – продолжил Вилл. – Все книги и предания лгали. Даже Сказание содержало ложь, хоть оно должно быть беспристрастным. А на самом деле… – он поднял взгляд на фигуру. – Это обычные люди. Целители, что в какой-то момент своей жизни взвалили на себя тяжёлую ношу по спасению мира – как своей кровью, так и чужой.

Вилл на мгновение замолчал. Перед глазами всплыла одна из сцен – та, что врезалась в память острее других.

– Был один мужчина, – тихо начал Вилл. – Он убил нерождённого младенца. Прямо в утробе матери. Одним касанием руки остановил его сердце, что ещё только училось биться. Целителя разорвали на части. Вернее, хотели разорвать. Толпа хотела растерзать чудовище, на которого до кучи обвинили в десятке других преступлений, но я вмешался и защитил.

Вилл тяжело вздохнул.

– Но правда в том, что этот младенец… он должен был стать воплощением древнего пророчества. И не бредней умалишённой старухи, а Настоящего пророчества, что звучит раз в пятьсот лет. Ребёнок родился бы демоном – тираном, что утопил бы мир в крови и пепле. Монстры, населяющие этот мир, стали бы его армией. Его слугами. И некому было бы остановить это… кроме единственного, кто услышал это пророчество. И он не смог остаться в стороне.

Мужчина в красном замер, и его голова под капюшоном едва заметно склонилась набок.

– Тот целитель знал, что его убьют, – продолжал Вилл. – Знал, что его проклянут. Что его имя сотрут из памяти, а в книгах запишут как величайшее зло. Но он всё равно это сделал. Потому что кто-то должен был. Потому что это была его ноша.

Вилл выдохнул – долго и устало. Воспоминания отпустили, но оставили горький привкус во рту.

– У каждого была вот причина сделать то, что они сделали, и причина это была одна – исцелить, исполнить свой долг лекаря, только вылечить не рану на теле или перелом, а вылечить сам мир, – закончил он.

Мужчина в красном медленно кивнул.

– Ты прав, Виллиус, – произнёс целитель. – Здесь, в этом месте, я вижу всё, я видел всё. Каждую жизнь. Каждого, кто носил эту мантию. Их историю целиком – от первого вздоха до последнего. Их боль, когда они принимали невозможные решения. Их решимость, когда весь мир отворачивался от них. Каждый из них жертвовал собой ради тех, кто никогда не узнает правды.

Целитель вновь повернулся к кристаллу, и ослепительный свет отразился в складках мантии, превращая их в кровавые реки.

– Я не всегда носил красное, – негромко начал он. – Когда-то давно я был просто Тейрошем. Один из многих целителей этого мира. Моя мантия была зелёной, как трава под утренней росой, а руки – чистыми.

Он замолчал, словно перебирая воспоминания.

– У целителей разных эпох были свои взгляды. Свои… философии, если угодно. В древности, когда мир был молод, целители верили, что боль – это благословение. Что страдание очищает душу. Они лечили, но считали, что смерть – это награда за праведную жизнь. В эпоху Серых королей целители стали прагматиками. Они спасали тех, кто полезен, и отворачивались от слабых. Это было время жестокой логики. А после Великого мора пришли те, кто верил, что каждая жизнь священна, даже жизнь убийцы или монстра. Они умирали, пытаясь спасти тех, кто не заслуживал спасения.

Вилл молча слушал, давя прорывающиеся вопросы.

– А в моё время… – в голосе мелькнула Тейроша усмешка. – В моё время царил юношеский максимализм. Молодые целители, в которых пробуждалась Искра, наивно верили, что своей силой смогут изменить всё. Что смогут обойти саму Смерть и Судьбу. Что заставят мир стать добрее, справедливее. Многие верили, что если достаточно стараться, никто больше не умрёт просто так. Кто-то ломался и принимал реальность. Кто-то не сдавался и загонял себя в могилу, пытаясь воскресить мёртвых или остановить чуму голыми руками.

– А ты? – осторожно спросил Вилл?

Усмешка в голосе Тейроша угасла, сменившись долгой паузой. Его плечи, казалось, чуть опустились под невидимой тяжестью, словно вопрос заставил его вновь пережить всю свою жизнь.

– Мои взгляды сформировала семья, – ответил он медленно. – Мой дед был не целителем, но лекарем, что лечил раненых на полях сражений. Моя мать принимала роды в деревнях, где не было другой помощи. Мой отец, королевский целитель, учил меня одной простой истине: делай всё, что возможно, но помни – выше головы не прыгнешь. У дарованной нам силы есть предел.

Он снова повернулся к кристаллу, словно ища в нём что-то.

– Но это не значит, что я не пытался. Не искал способы стать сильнее, разжечь новый огонь в своей Искре. Я сделал многое. Достиг внутреннего пика. Достиг Вспышки – так мы называли момент, когда сила целителя достигает своего предела и взрывается новым уровнем могущества. А потом одна из моих… знакомых сделала нечто такое, что перевернуло все представления о силе.

В голосе прозвучала тоска – глубокая, старая, не утихшая даже здесь, в пустоте вне времени.

– Друидка. Её звали… – он запнулся, словно имя застряло в горле. – Неважно. Она связала свою Искру с чем-то иным. С источником, который не укладывался ни в какие нормы. И получила Силу, которой не было ни у кого.

Тейрош не сводил взгляда с Источника.

– И тогда я понял. Есть ещё одна ступень могущества. Та, на которую могут подняться лишь избранные. Те, кто готов связать себя с чем-то большим, чем они сами. И я… я захотел этого. И не только я один. Многие целители были одержимы поиском такой силы, многие верили, что в их руках окажется нечто, что сможет покорить саму Смерть. Глупцы, – Тейрош презрительно фыркнул. – Я не строил таких великих планов, но мечтал эту силу разыскать. А потом я нашёл… это.

Он взмахнул руками, и воздух вокруг его ладоней задрожал, словно сама реальность сгущалась. В следующее мгновение в них материализовались два предмета – ритуальный кинжал с изогнутым лезвием и потемневший кубок.

– Это же…

Вилл медленно достал из инвентаря свои артефакты. За исключением пары сколов, царапин и пятен, они были идентичны.

– Ну да, потому что я… – Вилл запнулся, подбирая слова. – Видимо, это одна из правдивых вещей в рассказах. Я нашёл упоминания, что… что я вернулся в прошлое и случайно оставил эти предметы. А потом их нашёл первый Кровавый целитель и использовал для своих ритуалов. Такой вот круг.

Даже под капюшоном было видно, как дрогнуло лицо Тейроша.

– Вернулся в прошлое?.. – медленно произнёс Тейрош, будто пробуя эти слова на вкус. – Это очень… интересно. Но сейчас важно иное. Я нашёл эти предметы, но не знал, что с ними делать. Так я вступил на тропу изучения древних форм магии. Я знал, что пробы и ошибки рано или поздно выведут меня к чему-то большему, но дорога была слишком темна. А вместе с этим над миром нависла большая угроза.

Нездоровая зеленоватая дымка, до этого клубившаяся у земли, сгустилась, подползая ближе, словно привлечённая тёмными воспоминаниями.

– Тебе известно что-то о династии Вейшаррат? – спросил Тейрош.

– Нет, – честно ответил Вилл. – Даже близко.

Тейрош медленно кивнул, словно ожидал этого ответа.

– Вейшарраты правили Северными землями больше пятнадцати поколений, – начал он, и его голос стал похож на голос летописца, читающего древнюю хронику. – Их власть была абсолютной, их богатство – несметным, их магия – легендарной. Но у них была одна особенность. Строгая. Непреклонная.

Он поднял руку, и в воздухе возникло мерцающее изображение – силуэты людей, стоящих в круге, держась за руки. Все они были похожи друг на друга, как отражения в кривых зеркалах.

– Они женились только на своих. Брат на сестре. Дядя на племяннице. Двоюродные, троюродные – не важно. Главное, чтобы кровь оставалась чистой. Запрет на смешение был настолько суровым, что любого, кто пытался его нарушить, убивали. Не просто того, кто предал кровь, но и того, с кем он смешался. И детей от этого союза. Всех. Без исключения.

Вилл поморщился.

– Да уж. Как-то… жестоко.

– Это не просто жестоко, это безумие, – поправил Тейрош. – Мир терпел их причуды, потому что Вейшарраты держали Север в железной руке. Но такие традиции идут против самой жизни.

Изображение в воздухе изменилось. Силуэты начали искажаться, покрываться тёмными пятнами.

– С каждым следующим поколением болезни становились всё частыми. Кого-то они обходили стороной – везунчики рождались здоровыми, сильными, гордостью династии. Но большинство… У одних челюсти выдавались вперёд настолько, что рты не закрывались, и слюна текла ручьём. У других раздувались черепа и выпучивались глаза. Кто-то рождался с недоразвитыми конечностями. И всё это ухудшалось. Из поколения в поколение. Но это было пылью по сравнению с тем, что случилось с Лиавэн, двоюродной сестрой короля, и вместе с этим его женой.

Пальцы Тейроша сжались вокруг кубка.

– Её Искра была испорчена. Кровосмесительные связи губительны для неё – она мутирует, отравляет не только себя, но и Искры в великом магическом поле. Кровь была отравлена по той же причине, и тело страдало от этого яда. Но хуже всего было с душой.

– С душой? – переспросил Вилл.

– В отличие от короля и остальной семьи, женщина была добра. По-настоящему добра. И это… не нравилось мужу. – В голосе прозвучала едва сдерживаемая ярость. – Он попросил колдунов осквернить её душу. Они поселили в ней дурные мысли. Тёмные желания. Всё то, что противоречило её доброй природе.

От этой мерзости по телу прокатилась дрожь.

– Само по себе существование испорченной Искры, крови и души губительно, – продолжил Тейрош. – Но здесь ещё добавилась тёмная магия. Она пустила корни в женщине и начала разрушать её изнутри. И эта магия копилась. Росла. И укрепилась настолько, что грозилась вырваться наружу и поглотить весь мир. Но возникла дилемма. Женщину нельзя было убить – смерть высвободила бы всё то зло, что в ней накопилось. Волна тьмы смела бы всё живое не просто в столице или сотне километров вокруг. Она бы уничтожила весь мир. Но и оставлять её жить было нельзя. Чем дольше она жила, тем сильнее клубилось зло внутри, и тем мучительнее была бы смерть каждого, кого настигнет волна тьмы после её ухода.

– И целители пытались её лечить, но неудачно? – догадался Вилл.

– Целители со всего мира бились над её лечением. Кто-то хотел продлить ей жизнь из милосердия. Кто-то – чтобы потешить своё тщеславие и заработать славу. Я тоже пытался. Я искал способ излечить её. Очистить душу, кровь, Искру. Но чем больше я изучал её состояние, тем яснее понимал, что это тупик. Излечить её было невозможно. Убивать – нельзя. Оставалось лишь одно. Найти третий выход, выходящий за рамки понимания привычной магии.

Тейрош посмотрел на кинжал в правой руке.

– Этот кинжал… он особенный. Он ранит не только тело, но и душу, и Искру одновременно. Все три аспекта существа. Когда я вонзил его в сердце Лиавэн, я не просто убил её. Я ослабил и тело, и душу, и Искру, но этого было мало. Нужно было что-то, что сможет погасить эту волну. Поэтому я отпил её испорченную кровь. Она растеклась по моим венам, и я почувствовал, как моя собственная кровь начинает гнить.

Он крепче сжал кинжал.

– Убив Лиавэн, я испортил свою душу. Взял на себя грех убийства невинной. Того, кого я обещал спасти. И я понимал, что живым оттуда не выйду. И вплёл это в свой план. Король приказал своим слугам уничтожить меня. Они обрушили свою силу. Но Король не знал, что этим он лишь подыграл мне.

Его голос стал тише.

– Произошёл резонанс. Две огромные силы – магия, что копилась в Лиавэн, и магия, что обрушилась на меня – столкнулись. Аномально большое количество силы. И мы нейтрализовали друг друга. Погасли. Словно две волны, что встретились и превратились в пену.

Тейрош опустил руки, и предметы растворились. Кусочек пазла встал на своё место. Теперь стало ясно, для чего нужно было именно атаковать Тейроша, а не помогать и лечить.

– На мгновение, перед своей смертью, я стал Кровавым целителем. Тем, кто излечил мир своей кровью и чужой. Тем, кто принял ношу, непосильную для других. Но можно ли сказать, что я был первым?

– Скорее… нулевым? – предположил Вилл. – И потом после тебя… как его, Азмарет, вроде, получается полноценно стал первым Кровавым целителем… логика, по крайней мере, такая…

Вилл вновь поднял взгляд на огромный кристалл. От него отходил тонкий отросток, почти незаметный, кровавого цвета. Он слабо пульсировал, словно живая вена, и терялся где-то в пустоте, словно уходил в никуда.

– Это – Источник целителей. Все, кто несут Искру исцеления, черпают силу отсюда. Но мы, Кровавые целители, обращаемся не только к нему. Мы обращаемся к осколку. – Тейрош указал на пульсирующий отросток. – К тому, что дарует силу, неподвластную другим. Но у всего есть цена.

– Эм… какая? – спросил Вилл. В груди уже закралось нехорошее предчувствие.

Тейрош медленно опустил руку.

– Между тем, что делает Кровавый целитель, и тем, как он спасает мир, существует глубокая связь. Вся вселенная построена на магии – сложной, многослойной, непостижимой. То, что люди называют стихиями, навыками, заклинаниями – всё это лишь крошечная, ничтожная часть. Настолько малая, что даже смешно об этом говорить.

Он на миг замолчал, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

– Никто из живущих и живших даже близко не подобрался к познанию этого. Лишь один мастер стихий смог хоть немного приблизиться к пониманию, но даже ему не хватило мудрости дойти до конца.

Складки его мантии едва заметно шевельнулись, хотя ветер здесь не дул – будто сама ткань отозвалась на упоминание о высшей магии.

– Магия Кровавого целителя опирается на это – на взаимодействие с высшей магией, что лежит в основе всего. Мы используем кровь, свою и чужую. Но на самом деле за каждое спасение, за каждое исцеление мира – всегда платится особая цена.

Тейрош повернул голову, и хотя капюшон надёжно скрывал его глаза, чувствовался его взгляд.

– Три составляющие жизни, – величественно произнёс он.

– Искра, душа, тело? – осторожно произнёс Вилл.

– Всё верно. Тело страдает от постоянных ритуалов, от того, что приходится пить то, что пить нельзя – кровь, и зачастую чужую. Искра разгорается по мере роста могущества Кровавого целителя, но рано или поздно её свет становится слишком ярким. А душа… душа надрывается от тяжести убийств, от решений, которые невозможно принять без боли, даже если они на благо мира.

На пару мгновений Тейрош замолчал.

– И за каждое спасение мира, за каждое лечение мира, уплачивается своя цена. Тело, Искра, душа – всё это медленно разрушается. А когда предел пересечён… – его голос стал глуше, – вмешивается эта могущественная магия.

Вилл стоял в ступоре, глядя на фигуру перед собой.

– Похожее было во всех моих заданиях… – заговорил он больше для себя, пытаясь уложить мысли. – Каждый раз, когда я спасал целителя… он всё равно умирал. Словно его… настигал какой-то рок. Кто-то умирал сам, своей смертью, но всегда вскоре после того, как…

Ответ сам сложился в голове, простой и чудовищный. Всё стало кристально ясно. Настолько, что захотелось закричать от ужаса.

– Погоди… – собственный голос дрогнул. – Это что получается… Я… должен умереть?

Вилл смотрел на целителя, больше ничего не видя перед собой. Мир сузился до одной фигуры в красном, стоявшей неподвижно. Только тень под капюшоном дрогнула, уголки губ приподнялись – не в улыбке, а в чём-то похожем на горькое сочувствие.

– Таков путь всех Кровавых целителей, – произнёс Тейрош тихо, но его слова отдавались в голове оглушительным эхом. – Мы лечим кровью, чужой и своей. Однако отдать «свою кровь» – это не просто поранить руку и наполнить кубок. Это значит отдавать свою жизнь. Отдавать её по капле, с каждым тяжёлым ритуалом, с каждым спасением. И в какой-то момент, когда чаша весов переполняется… вмешивается тот самый закон, что составляет суть жизни. Та сила, что плетёт нити всех судеб…

Тейрош поднял руку и снова указал на ту самую кровавую, пульсирующую нить, что уходила от кристалла в бесконечную пустоту.

– … и обрывает твою.

Слабость накатила внезапно, словно из-под ног выдернули землю. Вилл пошатнулся. Ноги подкосились, и он сначала опустился на одно колено, а потом просто лёг на спину, тяжело дыша. Сил не осталось даже на то, чтобы поднять голову. Он просто смотрел вверх – в серое, безжизненное небо, по которому будто кто-то провёл одной широкой кистью. Настолько оно было пустым. Идеально пустым. Как конец всего.

Вилл лежал, пытаясь всё это осознать. Умереть. Не как на сервере с Пожирателями, не как в первой Легендарке, с возможностью всё переиграть. Умереть по-настоящему, пусть и в игре, но с неприятно высоким шансом залутать проблемы в реале. Расклад хуже не придумаешь.

Мысль, цепляясь за мысль, вела всё дальше, вглубь этой ужасающей логики. Постепенно всё сходилось. Призванные – не герои, и не спасители. Они – нарост на теле этого мира, и кому как не Кровавому целителю стать хирургическим инструментом, что удалит эту опухоль.

Вилл смотрел на гигантский диск над головой, и в голове звучали слова Венжа о войне, что уже кипит там. Трагедии. Сломанные судьбы. Разрушения. И неважно, кто страдает – игроки, которых выбрасывает в реальность с искалеченной психикой, или НИПы, которых давно уже не отличить от живых людей. У НИПов есть свой дом. А дом Призванных… совсем в другом месте.

Страх никуда не делся. Он ледяными иглами впивался в каждую клеточку тела. Но рядом с ним прорастало что-то ещё – холодная, злая решимость. Одновременно с этим где-то внутри отчаянный оптимист судорожно искал обходной путь. Существовали ведь другие выходы, и свои особые квесты были у других специальных классов. Вот только Намтик лишился своего класса, а Венж…

«Венж», – подумал Вилл. Память о друге отозвалась острой, почти физической болью. Венж. Грати. Они поставили на кон всё, чтобы товарищ и друг смог дойти до этого места. Отказаться сейчас – значило предать их, перечеркнуть их жертву, обесценить их смерть. А вместе с этим – подвести и всех остальных. Эрайз, что так отчаянно хочет вернуться к семье. Брэйв, что долгие месяцы тоскует по любимой. Каждого в реале ждут семья и близкие.

Вилл закрыл глаза. Разве не в этом заключается высшее предназначение Кровавого целителя? Залечить раны мира. Унять душевные страдания, хоть жителей этого мира, хоть игроков. Пусть даже за это придётся заплатить кровью.

Своей кровью.

В раздумьях пропало всякое чувство времени. Наконец, собравшись с мыслями, Вилл приподнялся на локтях.

– Хорошо, я всё…

Тейрош исчез. На фоне гиганского ослепительного кристалла больше не было никого.

– Прощаться, я так понимаю, не учили… – пробормотал Вилл, поднимаясь на ноги и стряхивая с мантии серую пыль, похожую на пепел.

Вилл выждал пару минут, но ничего не произошло. Не было ни нового квеста, ни следующей стадии, ни очередного НИПа с загадками. Только пустота. Ужасающая истина открылась, и теперь с ней нужно было что-то сделать. Одному.

Впереди нашёлся скальный выступ – тёмный, острый, словно клык неведомого чудовища, торчащий из земли. Призывать крылья Вилл не стал – это могло быть также опасно – и полез наверх, цепляясь за острые края и сдирая кожу на пальцах левой руки. На вершине он сел, свесив ноги в пустоту, и стал ждать. Думать.

Паника билась в груди, как птица в клетке. Очень хотелось поскорее вернуться домой, но что скажут родные? Мория? Ведь если вернуться в реал с серьёзной болезнью, страдать будут именно близкие. Но оставаться здесь, имея в руках ключ к освобождению тысяч людей…

Вилл посмотрел на свои руки, на кровавую мантию, что давно стала второй кожей. Она была не просто одеждой. Она стала смыслом существования. Казалось, никогда и не было никакого Александра из реального мира. Всегда был только он – Виллиус, Кровавый целитель, тот, кто несёт на себе тяжесть этого мира, исцеляя его раны.

Под эти тяжёлые мысли веки начали слипаться. Внизу время от времени проходили редкие группы Опустевших, но никому и в голову не пришло посмотреть наверх. Показалось, что среди них была Грати, но волосы умершей девушки были чуть длиннее.

«Грати…» – подумал Вилл, укладывая голову на холодный камень. Через секунду глаза сами собой закрылись, и разум провалился во тьму.

– … Вилл. Вилл, проснись. Вилл!

Голос, настойчивый и до боли знакомый, вырвал из тьмы, в которой не было ни проблем, ни боли, ни ужасающей правды. Вилл нехотя открыл глаза. Сначала перед глазами снова возник гигантский диск, а потом, на его фоне, бледное, осунувшееся лицо.

– Грати?.. – прошептал он, с трудом приподнимаясь на локтях. Её распущенные волосы тускло отливали медью в холодном свете, а серые глаза смотрели с укором и тревогой. – Ты… А ты что тут делаешь?

– Чтоя́тут делаю? – прошипела она, и в её голосе прозвучал металл. – Это что ты тут делаешь? Дрыхнешь на скале посреди… ничего?

Её вопрос были интересными. Судя по всему, Грати – или то, что от неё осталось после смерти – прекрасно понимала, где находится, ведь они уже обсуждали этот мир ранее.

– Я здесь по квесту… – Вилл провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки сна. – Но, судя по всему, я его прошёл…

Грати смотрела хмуро, её взгляд был тяжёлым, мрачным. Но потом в нём промелькнуло что-то ещё, похожее на облегчение.

– Это хорошая новость, – тихо сказала она, и её плечи чуть расслабились. – Значит… значит, мы это сделали не зря.

– Так как ты оказалась здесь? – спросил Вилл, садясь. – Я к тому, что этот пустынный мир… он огромный. Не поверю, что ты просто гуляла, гуляла и – опа, Кровавый целитель на верхушке спрятался.

Девушка покачала головой, отчего медная прядь упала ей на лицо.

– Я просто тебя… почувствовала.

– Это как?

Грати пожала худыми, хрупкими плечами.

– Сама не знаю. Я просто… была. Существовала в этой пустоте. А потом…

Она прикоснулась тонкими пальцами к своей груди. Вилл с трудом подавил желание стыдливо отвести взгляд. Всю дорожную одежду девушки пропитывали пятна старой, въевшейся крови. Воспоминание о её смерти ударило под дых.

– Невидимая нить, – продолжила она, не получив ответа, – словно потянула меня сюда. Я сперва не поняла, что от меня хотят, а потом увидела тебя. Забралась наверх, а ты… спишь.

В последнем слове прозвучал явный укор.

– Я просто узнал такое, что голова кругом… – мрачно ответил Вилл. – Если коротко… даже говорить не хочу. Но из хорошего – я понял, как закончить квест. Точнее, я его, наверное, уже закончил. Остался последний шаг, и я смогу дёрнуть за рычаг… Или этот шаг будет после рычага…