Текст книги "Кровавый целитель. Том 8: Endgame – Часть 2 (СИ)"

Автор книги: ArFrim

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 52 страниц)

– Отлично! И всего одно очко потратили! – воскликнула Рива.

Система не позволила им забрать таран с собой, и они нехотя оставили его лежать возле обломков.

Следующие залы потекли один за другим. В отличие от первого этапа, где луч был финальной точкой каждого зала, теперь он стал проводником. Радужная нить тянулась под потолком, уходя в следующий проход, и чтобы проследовать за ним, приходилось решать всё более изощрённые головоломки. В одной из них они едва себя не взорвали, когда попытались изменить воздух так, как будто кто-то наполнил зал легковоспламеняющимся газом.

Очередной зал встретил обманчивой простотой. Стены от пола до потолка были увешаны зеркалами. В центре мерцало небольшое озеро, наполненное тёмно-красной жидкостью, похожей на кровь, а у запертой двери стоял столик с четырьмя серебряными ключами.

Не успели они войти и осмотреться более вдумчиво, как системный чат потревожил уведомлениями о дебафе голода. Кромор, воспользовавшись паузой, устроился на краю зала, прислонившись спиной к гладкой стене и доставая из инвентаря сытный мясной рулет. Дезгато, который поел перед отправкой к Храму, дебаф не поймал, и он блуждал вокруг озера, самостоятельно выискивая решение загадки. Рива же подошла и молча опустилась рядом. Она задумчиво жевала ароматную булку. Какое-то время они молчали, разделяя трапезу в тишине, а затем Рива неожиданно слегка наклонилась, положив голову на плечо. Подобные порывы нежности она позволяла себе нечасто, тем более при посторонних.

– Я просто устала, – тихо произнесла она, будто прочувствовав немой вопрос. – Это, конечно, не Энигма, но общие шизофренические нотки прослеживаются. Сколько мы уже здесь, часа три? Четыре?

Кромор осторожно пожал левым плечом, стараясь не потревожить её.

– Честно говоря, я не следил. Мы вошли под вечер, значит, снаружи уже точно ночь.

«Что-то мы не рассчитали», – мелькнула тревожная мысль. Ночью возвращаться было опасно: придётся заночевать рядом с Храмом, что несёт свои риски. А с неприятным дебафом на понижение характеристик исход любого возможного сражения был почти предрешён.

Рива негромко вздохнула и прижалась чуть плотнее.

– Но мне нравится, что здесь происходит, – вдруг сказал Кромор. – Это всё слишком безумно для обычного данжа. И сам способ, которым мы сюда попали… В конце определённо будет что-то важное!

Он скосил глаза в сторону и заметил, как Рива едва заметно улыбнулась уголком губ.

– Вот что меня в тебе радует – так это твой неиссякаемый оптимизм. Даже если на нас свалится метеорит, ты и в нём найдёшь что-то хорошее.

Кромор тихо рассмеялся.

– Это мне говорит великая Рива, которая притащила на собрание труп и пыталась его оживить? А до этого? Заставила выложить оружием пентаграмму для раскрытия врат в нужную нам реальность?

Волшебница тут же густо покраснела.

– Не напоминай про этот позор!

Они снова замолчали, глядя на тёмную гладь озера перед ними. Дезгато всё всматривался в его глубины, выискивая решение очередной загадки.

– Нет, это другое. Это не оптимизм. Это вера, – негромко продолжила Рива. – Именно вера вела меня вперёд. На ней всё держится. На вере, что всё не зря. Что наш цирк не впустую.

Она слегка повернула голову, и Кромор встретился с ней взглядом. В серо-синих глазах, скрытых за стёклами очков, была тревога, смешанная с глубокой, внутренней решимостью, но было неясно, кто побеждает.

– Что? – осторожно спросил Кромор.

Рива не ответила сразу. Она на миг задумалась, словно тщательно подбирая слова.

– Да так. Твои глаза… Я видела этот блеск у многих. У тех, кто приходил на собрания. Эмасе, Холниса, Кати. Даже у Адеа, хотя он потом плюнул на всё и оставил Лигу на наши плечи. Этот огонь был у всех, но потом угасал. Они сдавались и просто плыли по течению. Я так не хочу. Но…

Кромор хотел сказать ободряющее, но Рива его опередила:

– Скажи… У тебя нет такого, что ты чувствуешь, будто колдун Кромор вытесняет тебя реального?

– Иногда, – честно ответил Кромор. – Но есть вещи, которые помогают мне не забывать, кто лежит в капсуле, а кто путешествует здесь. Разговоры с Костиком, моя странная ролевая модель… Всего этого нет в реальной жизни. Это как триггеры, помогающие не затеряться на этом тёмном пути.

Рива медленно покачала головой.

– Я немного о другом. Вот сегодня утром я проснулась в Крепости, в просторной комнате, на столе была вкусная еда, которую мне нельзя в реальной жизни. И я поняла, что настолько привыкла ко всему этому, что не могу представить себя без этого комфорта. Что я всё больше становлюсь именно волшебницей Ривой, а не Инной, которая лежит в капсуле, в задрипанной однушке на краю города, аренда которой обходится в треть зарплаты.

Она замолчала, задумчиво глядя перед собой. Дезгато замер у озера и что-то бормотал себе под нос. Затем поднял взгляд на одно из множества зеркал, а потом снова посмотрел на озеро.

– У меня есть цель, но с каждым днём её смысл словно всё больше теряется, – продолжила Рива. – Я настолько пропиталась жизнью здесь, что за год с лишним почти потеряла связь с реалом. Какая Инна? Какая работа? Какие привычные будни?

Кромор ободряюще погладил волшебницу по руке.

– Мы ведь и здесь не сразу привыкли ко всему. Как тебе потребовалось время, чтобы стать волшебницей Ривой, так и в реальности мы всё вспомним, просто нужно немного времени.

Рива вздохнула, и её плечи слегка поникли.

– Да. Только ты не забывай разницу во времени. Здесь прошло полтора года, но в реале сколько, час? Или меньше? А кто даст мне время, чтобы Рива – волшебница льда и огня – снова стала Инной, аналитиком данных? Я и без того ложилась в капсулу, будучи на грани увольнения. Думала, хоть отвлекусь от всего этого ужаса… А когда выберусь? Кто вообще поверит, что я провела внутри игры больше года? И это в лучшем случае. Пальцем у виска покрутят, да и всё. Спишут мои бредни на шизу и точно уволят. Я-то продержусь, а вот как помогать родителям…

Кромор молча слушал, лишь крепче сжимая её руку, словно стараясь передать хотя бы частичку своего спокойствия.

– Я всё время размышляю над тем, что рано или поздно мы придём в такую точку, что будет неважно, когда выбираться: завтра, через год или месяц. И сегодня утром почувствовала, что эта точка как никогда близка. Я…– голос Ривы дрогнул. – Если мы не найдём ничего полезного в этом Храме – я уйду из Лиги.

Не успел Кромор удивлённо что-либо сказать, как Рива продолжила:

– Да, я всё решила. Раньше я видела для чего биться головой об стену. И когда мы нашли зацепку с Храмом, я была на седьмом небе. Но это слишком тяжёлые эмоциональные качели. Что, если мы ничего не найдём? Что, если наша единственная большая зацепка за долгое время ни к чему не приведёт? Через сколько мы найдём следующую? А потом? А дальше? И не пройдём ли мы эту точку невозврата, в котором неважно, когда я вернусь в реал…

Она тяжело вздохнула.

– Мы с тобой два наивных глупца, но ведь остальные тоже хотят выбраться отсюда скорее. Не я, так кто-то другой отыщет выход. Да, не сразу. Но найдёт.

– И ты будешь смотреть на это со стороны? – тихо спросил Кромор.

Теперь уже Рива дёрнула плечом.

– Поживу для себя. Или внедрюсь к Невозвращенцам, сделаю головокружительную карьеру и найду там ответы. Уверена, мы не можем найти выход не потому, что тупые, а потому, что от нас его хорошо прячут. Ещё бы остальные это поняли…

Кромор мягко ткнул её локтем в бок.

– Я вот тебе не верю. Твоё упрямство никогда не даст тебе опустить руки.

– Чёрт со мной. Не будем забегать вперёд. Вдруг найдём здесь такое, что через неделю уже будем дома, – Рива неожиданно улыбнулась. – А твоя идея тебя не отпускает?

Он смущённо хмыкнул.

– Да ну… Это не цель и не идея. Просто мечта, плод моей фантазии.

Рива была одной из немногих, кто знал о том, чем бы хотелось заняться после игры.

– Уж не знаю почему, но я верю, что чем быстрее мы пройдём игру, тем больше шансов, что эта мечта сбудется, – негромко сказал Кромор, наблюдая, как Дезгато сосредоточенно жестикулирует, глядя то на озеро, то на зеркала. – Ведь чем меньше ужасных последствий будет у нашего «заточения», тем выше шанс, что технологию глубокого погружения не запретят к чертям.

Он задумчиво повертел в руках колдовской жезл.

– Ведь несмотря на то, что мы заперты в игре и живём здесь, мы всё равно заложники одного сценария и одного сеттинга. Нам говорят: «Пробуйте выжить, найдите выход. Вот вам набор данжей и локаций». Но как круто было бы использовать такое проработанное погружение для настоящих ролёвок: эпическое фэнтези, детектив, стимпанк, космическая опера… Вот одна партия прошла, вот другая – и каждый раз что-то новое! Даже без технологии замедления времени и прочих жутких штук. Поиграли несколько часов – и разошлись счастливые по домам.

Голос был полон воодушевления, но затем улыбка слегка померкла.

– Но… Чём дольше мы будем здесь заперты, тем больше случился разных ужасов, тем больше жизней будет разрушено. Боюсь, тогда моим единственным вариантом останется какой-нибудь подпольный клуб.

Рива фыркнула, не сдержав смешка:

– Ну да, всё открывают подпольные бордели и казино, а Кромор запустит подпольное антикафе с виртуальным погружением.

Кромор тоже не сдержал улыбки:

– Именно поэтому это всего лишь мечта. Идеальная и без минусов. Но я всё равно верю: чем быстрее мы пройдём игру, тем больше у меня шансов её осуществить.

– Значит, твоя вера тут тоже замешана? – игриво спросила Рива.

– Выходит так, – признал Кромор.

Разговор прервал недовольный голос Дезгато:

– Эй, вы ещё долго няшиться будете?

– У нас был ужин плюс небольшой отдых, брат, – дружелюбно ответил Кромор.

От мясного рулета остались лишь приятное послевкусие. Рива поднялась на ноги, аккуратно расправляя складки мантии:

– Ты уже разобрался, что делать дальше? – спросила она.

На лице Дезгато мелькнуло самодовольство.

– Ясен пень! Смотрите, – он указал рукой на озеро. – Сначала увеличиваем плотность жидкости, чтобы ключ всплыл на поверхность. Потом делаем воду такой твёрдой, чтобы можно было пройти и достать ключ, а затем превращаем поверхность в идеальное зеркало и смотрим под правильным углом на зеркала. Думаю, где-то мы увидим подсказку, в каком порядке вставлять все ключи.

– Тогда действуй, – Кромор приглашающим жестом указал на Ралвиса.

Дезгато недовольно нахмурился:

– Ну вы, конечно, охренели. «Открой Храм, подумай, сделай». Что бы вы вообще без меня делали…

И всё же, несмотря на недовольство, целитель подошёл к Ралвису и отдал ему первый приказ.

Идея оказалась верной. Вскоре из глубины озера всплыл небольшой серебристый ключ. Дезгато осторожно прошёл по затвердевшей глади и аккуратно вытащил его, затем отдал команду сделать поверхность зеркальной. Пять минут целитель ползал и смотрел в зеркала под разными углами, пока наконец не обнаружил, в какие скважины нужно было вставлять ключи. Как только все пять ключей оказались на месте, массивные двери с тяжёлым гулом распахнулись, открывая дальнейший путь.

Ни одна из следующих загадок не могла устоять перед тройным напором коллективного разума, но с последней всё же пришлось повозиться. Суть была схвачена быстро – чтобы запустить цепь действий, которая откроет проход, требовалась вода, вот только её нигде не было. С любыми жидкостями из инвентаря взаимодействовать было нельзя – отсутствовала фиолетовая аура. Двадцать минут они изучали каждую щель, пытаясь отыскать воду, пока Дезгато не осенила простая, но чудовищная мысль. Жидкость, которую можно было использовать, всё это время текла в их собственных жилах.

Наконец луч перестал вести их вперёд. В следующем пустом зале он пронзал пол, словно намекая, что дальше будет переход к новой секции. Рядом мерцала цифра девять – количество оставшихся действий.

– Знаете что? – Дезгато недовольно уставился на луч. – Это конец секции, но точно не конец данжа! Что, впереди ещё одна порция этого бреда⁈

Кромор, тяжело дыша и морщась от боли, оставленной тяжёлыми ранами, виновато пожал плечами, словно это он был виновником всех мучений.

– Надеюсь, третья секция будет последней, – устало произнесла Рива, и по её лицу было видно, как сильно она вымоталась.

– Надеюсь, – поддержал Кромор.

Он обернулся. Ралвис не последовал за ними и остался стоять в предыдущем помещении. Казалось, его полупрозрачная фигура наблюдала за ними.

– Ты как, в порядке? – обеспокоенно спросила Рива.

Кромор кивнул и протянул окровавленную ладонь к световому столбу. Короткая вспышка, ощущение полёта – и всё снова исчезло во мраке.

Короткий миг полёта в пустоте оборвался так же внезапно, как и начался. Тьма перед глазами рассеялась, уступив место очертаниям нового зала, но вместе с этим вернулась и боль. Тупые, ноющие раны, полученные в прошлой секции, вновь напомнили о себе, и Кромор невольно поморщился.

Новый зал был вдвое, а то и втрое больше предыдущих. Стены терялись где-то в полумраке под высоким потолком, создавая ощущение огромного, заброшенного пространства. Ещё не успев толком осмотреться, Кромор зацепился взглядом за то, что находилось в противоположном конце. Широкая каменная лестница вела наверх, к величественным двустворчатым дверям, украшенным сложным резным узором. В их монументальной основательности не было ни намёка на очередной подвох или переход к новой шизофренической головоломке. За ней должна быть точка в конце изнурительного пути.

– Глазам не верю. Это конец? – с надеждой и удивлением выдохнула Рива, указывая на лестницу.

– Очень на то похоже, – отозвался Кромор, сгибая и разгибая пальцы на окровавленных руках.

Хотелось стереть липкую кровь, но под рукой не было ничего, кроме собственной мантии. В итоге Кромор лишь досадливо стряхнул несколько капель на каменный пол.

В самом центре зала их уже ждали раскрытая книга на постаменте и полупрозрачная фигура Ралвиса, который на этот раз неотрывно смотрел в сторону. Проследив за его взглядом, Кромор увидел открытый каменный саркофаг. Издалека было не разобрать, кто в нём покоится.

Они двинулись через зал. Звуки шагов эхом растворялись в его величественных просторах. Книга вновь была раскрыта на страницах, где было выведено всего несколько строк. Над ними замерла римская тройка со скошенной верхней чертой.

Цикличность

Огонь – зарождение, вспышка, начало

Вода – рост, непостоянность, адаптация

Земля – зрелость, закрепление, устойчивость

Воздух – распад, рассеивание, возвращение к хаосу

– Перелистнёшь? – попросил Кромор у Ривы. – А то испачкаю.

Волшебница кивнула и аккуратно перевернула страницу назад. Там их ждал очередной фрагмент дневника.

Стихии – это не элементы, а стадии единого процесса. Всё в мире циклично. Существование любого объекта или явления проходит через определённые фазы, и каждая из них соответствует стихии.

Магия заключается не в «вызове» стихии, а в переводе объекта или ситуации из одной фазы в другую. И всё магическое влияние – это сдвиг объекта по циклу времени. Маг не добавляет ничего – он просто переводит вещь или явление на следующую или предыдущую стадию.

Несколько строк ниже были яростно, почти до дыр, зачёркнуты чернилами. А дальше текст продолжался мелким, почти безумным почерком.

Если я смогу подчинить себе эту Истину… если я смогу перевести само понятие жизни и смерти в плоскость стихийных циклов… тогда я смогу…

На этих строках записи обрывались. Рива достала свой пергамент и принялась переписывать текст. Дезгато тем временем уже осматривал зал, тёмно-красный силуэт скользил в полумраке.

– Ну, какие будут мысли, ролевики? – спросил он, когда Рива закончила.

Кромор поднял голову. Радужный луч, их проводник, всё так же висел под потолком, но теперь он не указывал путь. Он просто упирался в глухую стену над дверями, обрываясь в никуда.

– Видимо, нам нужно как-то открыть ту дверь, – рассуждала Рива, распутывая клубок с конца. – А для этого придётся разобраться с новой шизофренией Ралвиса.

– Надо осмотреться, – Дезгато обвёл зал рукой. – Давайте разберёмся, что тут есть, и от этого уже будем плясать, а не гадать.

Они разошлись по залу. Каждый внимательно осматривал просторный зал, выискивая знакомое фиолетовое мерцание.

Первой полезной находкой стала громоздкая деревянная конструкция, стоявшая неподалёку от Ралвиса. Это было нечто среднее между театральными подмостками и каким-то диковинным станком, чьё предназначение было совершенно неясно. Множество плотно сбитых досок, укреплённых массивными скобами, и торчащие в разные стороны рычаги намекали, что эта штуковина способна двигаться: раздвигаться, подниматься или менять угол наклона. Именно её и окутывала знакомая фиолетовая дымка.

Затем дымку нашли у одной из двух статуй, что стояли неподалёку от стены. Фиолетовая аура окутывала лишь одну из них – ту, что была покрыта толстым слоем грязи и испещрена глубокими сколами.

Третьей точкой притяжения, хоть и лишённой полезной ауры, стала открытая гробница. В ней, среди охапок засохших цветов, лежала мёртвая женщина.

– Только попробуй пошутить, что это моя «клиентка», – ледяным тоном пригрозила Рива, заметив, как Дезгато уже открыл рот для очередной остроты.

Целитель тут же поднял руки в примирительном жесте, но его ухмылка всё сказала лучше тысячи слов.

Кромор склонился над саркофагом. Женщина в нём выглядела так, словно не умерла, а лишь погрузилась в вечный, нерушимый сон. Её кожа, бледная, почти фарфоровая, казалась нетронутой тленом, а на лице застыло выражение безмятежного покоя. На вид ей было около тридцати пяти, и даже смерть не смогла стереть следов былой красоты.

– Тут куча мёртвых цветов, – заметил Дезгато и носком сапога небрежно поддел один из увядших бутонов. Лепестки поблёкли и сморщились, как будто свернулись в себя. – Только не могу понять, каких.

– Вроде нарциссы, – произнесла Рива. Она подобрала один из засохших бутонов и, поправляя очки, поднесла его ближе к глазам.

– И какая-то платформа, – подметил Кромор.

Рива подошла к изголовью и бережно положила почерневший от времени цветок на небольшое каменное возвышение, но ничего не произошло.

– Странно, – пробормотала она, осторожно снимая хрупкий цветок с платформы и укладывая его рядом с головой мёртвой женщины. – Эта штука же здесь явно не просто так.

– Тут гравировка, – указал Дезгато. – Присмотритесь.

Кромор и Рива наклонились ниже. На камне и правда был выгравирован тонкий силуэт цветка.

– Видимо, нам нужен свежий цветок, – заключил Кромор. – Только где его взять…

Повисло молчание. Они кружили вокруг гробницы, перебирая увядшие бутоны и осматривая каждый сантиметр камня, но кроме цветов и пыли не было ничего. Кромор забрал пергамент у Ривы, стараясь оставить на нём поменьше кровавых отпечатков. Он вновь впился взглядом в строки о циклах, отчаянно ища подсказку.

– Вон там странный остров, – напомнил Дезгато, указывая на противоположную часть зала. За широким каналом виднелся небольшой земляной холмик, словно насыпанный искусственно – клочок плодородной почвы, окружённый ядовитыми водами, как оазис в пустыне.

– Да, там есть земля, но как мы…

Кромор замер на полуслове. Догадка ударила, как разряд молнии. Он присел на колени и принялся лихорадочно перебирать увядшие цветы.

– Ну же, должен быть хотя бы один…

И в небольшом скрытом углублении у края гробницы таился засохший нарцисс, который, в отличие от остальных, мерцал едва заметным фиолетовым свечением.

– Ага! – радостно воскликнул Кромор. Бережно держа засыхающий цветок в ладонях, он поспешил к Ралвису. – Примени на цветок заклинание огня! Зарождение! Верни его к началу цикла!

Призрачный волшебник молча взмахнул рукой. С его пальцев сорвался сноп горячих искр. Кромор инстинктивно хотел отдёрнуть руки, но сжал зубы и вытерпел. Жар был неприятным, даже болезненным, но эта острая боль была ничем по сравнению с тупым, ноющим страданием от ран, полученных в прошлом зале. Пламя погасло, и на окровавленной ладони осталась горстка мелких бледно-коричневых луковиц.

– Ну конечно, – с восхищением выдохнула Рива. – Циклы… Любой цветок начинается с семечка!

– Да, правда в нашем случае с луковицы, – Кромор осторожно убрал луковицы в карман мантии и поднял голову к потолку. – Должно хватить на несколько попыток.

Радужный луч, их проводник и счётчик, едва заметно потускнел, а рядом с ним из воздуха соткалось число «29».

– Выходит, мы тут тоже жёстко привязаны к попыткам, – задумчиво произнёс Кромор, потирая подбородок и не отрывая взгляда от потускневшего луча.

– Давайте пока об этом не думать, – решительно отрезала Рива и направилась к каналу.

Они остановились у его края. Этот канал был шире того, что они видели в первом зале, а ядовито-голубая жидкость, казалось, бурлила ещё агрессивнее, источая кислый, неприятный запах.

– Фиолетовой дымки на воде нет, – констатировал Дезгато, разочарованно цокнув языком. – Значит, мой гениальный фокус с закольцованным движением не прокатит.

– А других идей в голове гениального гайдера нет, брат? – с лёгкой подколкой спросил Кромор.

– Не-а, – лениво протянул целитель, небрежным жестом отводя тёмно-зелёную прядь, почти закрывавшую глаз.

Рива скрестила одну руку на груди, а второй подпёрла подбородок, слегка склонив голову набок.

– Будь у воды дымка, всё было бы просто, – размышляла она. – Сказали бы: «Эй, вода, вернись в фазу огня, когда ты была лишь замыслом». И всё, ни воды, ни канала.

– Может, аура есть у самого каменного русла? – предложил Дезгато.

Они склонились и внимательно изучили края, но у камня также не было никакого свечения.

– Мы снова думаем не в ту сторону, – Кромор отступил на два шага. – Нам нужно не убрать преграду, а добраться до островка, верно?

Взгляд забегал по залу и остановился на громоздкой деревянной конструкции.

«Она же не появилась в готовом виде», – пронеслось в голове. Это собранное кем-то творение. Собранное… Из чего-то…

– Мастер Ралвис! – позвал Кромор. – Примени магию огня к этим подмосткам! Верни их в цикл зарождения!

Призрак взмахнул рукой. Конструкция вспыхнула жарким пламенем, но не сгорела. Скобы и крепления с щелчками отлетели в стороны, и станок с сухим треском распался на составные части. Крупные детали сложились в аккуратную гору досок, а всё мелкое рассыпалось по полу ворохом щепок и обломков.

– Мастер Ралвис! – вновь обратился к нему Кромор. – Теперь заклинание воды! Я хочу создать из досок мост!

Послышался глухой скрежет: доски пришли в движение. Они поползли по каменному полу, сталкиваясь и меняя направление, словно живые существа. Затем одна за другой они начали стекать на ядовитую воду, но не тонули, а выстраивались в ряд. Этот хрупкий порядок вскоре превратился в хлипкий, шаткий мост, который дрожал и раскачивался, грозя рассыпаться в любой миг.

– Он нас не выдержит, – скептически заметила Рива.

– Верно. Надо закрепить. Мастер Ралвис. Заклинание земли! Пусть этот мост придёт в свою законченную форму!

Зеленоватое сияние окутало древесину. Шаткие доски плотно прижались друг к другу, дерево затвердело, превратившись в монолитный, надёжный на вид мост, который теперь уверенно соединял основную часть зала с небольшим островком.

– Кажется, здесь самый простой магический принцип, – Кромор поделился своими мыслями. – Просто гоняешь предметы по циклу, и всё.

– Ты только не каркай, – бросила Рива и, не дожидаясь их, первой ступила на мост.

Несмотря на кажущуюся монолитность, под ногами ощущалась лёгкая вибрация, а снизу доносилось злобное шипение ядовитой воды. Но мост не развалился. Вскоре они уже стояли на небольшом клочке тёмной, влажной земли. Кромор опустился на колено и аккуратно посадил одну из луковиц. По их просьбе к краю канала подошёл Ралвис. Он молча взмахнул рукой, и из земли показался росток. Под действием магии он стремительно тянулся вверх, наливался силой, и через мгновение на нём распустился идеальный, полный жизни нарцисс. Его лепестки сияли белизной, а сердцевину окутывала слабая, но отчётливая голубая аура.

– А мы не облажались? – неожиданно спросил Дезгато.

Кромор замер возле цветка.

– В смысле?

Целитель указал пальцем на нарцисс.

– Может, мы могли приказать тому старому цветку превратиться не в луковицы, а в нормальный, цветущий нарцисс?

Замечание было разумным.

– Да… Возможно. Но теперь мы уже не узнаем. К тому же, этот нарцисс особенный. Видишь эту ауру? – Кромор указал на особое, насыщенное нежно-голубое сияние. – У тех нарциссов её не было.

Они бережно сорвали цветок и вернулись к саркофагу. Кромор с замиранием сердца положил сияющий нарцисс на платформу. Ничего.

– И что, не сработало? – недовольно протянул Дезгато.

– Должен был быть какой-то знак… – растерянно пробормотала Рива. – Но его нет.

– Может, он появится позже? После следующих шагов? – с надеждой предположил Кромор.

Рива не ответила. Она снова наклонилась к саркофагу, подобрав один из почерневших бутонов. Её взгляд медленно переместился с мёртвого цветка в руке на их сияющий, живой нарцисс, а затем – на целые россыпи таких же увядших лепестков вокруг.

– Конечно… – прошептала она, и в её глазах вспыхнуло понимание. – Ну конечно!

Она встряхнула мёртвый цветок, и с него посыпалась чёрная труха.

– Нам же тут прямо показали, какой цветок нужен! Мёртвый!

– Но мы же пробовали, – возразил Дезгато. – И ничего не вышло.

Волшебница кивнула вот на выращенный ими нарцисс. Приятная голубая аура неожиданно пропала.

– Да, но мы положили цветок, у которого не было особой ауры. Это просто предмет, что лежал тут до нас. А этот нарцисс выращен нами. Он – особенный.

Она досадливо цокнула языком.

– Правда, мы опоздали. Аура пропала. Так мы бы могли применить воздух, и он бы стал мёртвым. Значит, мы должны вырастить новый нарцисс, но сразу перевести его до последнего цикла.

Через несколько минут они стояли у гробницы с новым нарциссом. Он был таким же увядшим и хрупким, как и остальные, но его окутывала особая голубая аура. Когда этот он лёг на платформу, по саркофагу пробежала короткая дрожь, и из глубины камня на мгновение вырвалось мягкое золотистое свечение.

– Мастер Ралвис? – обратился Кромор к волшебнику. – Не хотите подсказать нам, что делать дальше?

Призрак ожидаемо промолчал и даже не изменился в лице. Волшебник вернулся в центр зала и продолжил смотреть единственным здоровым глазом на гробницу.

– А эта светящаяся полоса… она была здесь раньше? – спросила Рива, указывая на пол.

Кромор обошёл саркофаг. От платформы с цветком по каменному полу тянулась тонкая золотистая нить. Она шла идеально прямо, изредка изгибаясь под прямыми углами, и упиралась в глухую стену рядом с одной из статуй.

– Появилась после того, как мы положили цветок, – заключил Дезгато и решительно пошёл вдоль нити.

Они подошли ближе и начали водить руками по холодному камню, ощупывая каждую трещину и шов, ища спрятанный проход или подсказку. Его не было – стена оставалась глухой и неподатливой. Как не было и никакой фиолетовой ауры.

– Может, выломаем? – предложил Дезгато.

– Чем? Головой? – в голосе волшебницы звенел сарказм.

Дезгато огляделся.

– М-да… И ничего нет. Досками, даже если сделать из них таран, такую стену вряд ли пробьёшь.

Кромор же внимательно рассматривал статую у стены. Она выглядела странно для скульптуры – обычно их создавали величественными, изображая фигуры в лучшем свете, без недостатков, в героических позах. Но этот мужчина был высечен иначе: сгорбленный, с виноватым выражением лица, взгляд устремлён снизу вверх, словно в мольбе или подчинении.

– Ты чего? – удивлённо спросила Рива.

Кромор забрался на пьедестал статуи и посмотрел с той же перспективы, с какой смотрело изваяние.

– Он будто смотрит на кого-то… с подобострастием, – задумчиво произнёс Кромор. – Но на кого?

Рива и Дезгато проследили за направлением взгляда, но тот упирался в пустоту.

– Да просто статуя, не? – пожал плечами Дезгато.

Кромор спрыгнул на пол.

– В том-то и дело. Она какая-то… униженная. Не величественная.

Он обернулся ко второй, полуразрушенной статуе. Она резко контрастировала с униженным видом первого изваяния. Именно её окутывало нужное им фиолетовое свечение.

– Мастер Ралвис, – позвал Кромор. – Примени магию земли к этой статуе. Верни её в цикл зрелости, к её идеальной форме.

Ралвис взмахнул рукой, и магия земли закружилась вокруг статуи. Через пару мгновений в воздухе словно взвихрились комья грязи и пыли, отрываясь от поверхности и уносясь прочь, как листья на ветру. Вскоре статуя предстала перед ними в своём истинном, величественном свете: пышный образ, горделивая поза, мантия, развевающаяся на невидимом ветру.

Рива принялась кружить вокруг статуи, изучая каждую деталь: от складок каменной мантии до изгиба пальцев. Волшебница встала так, чтобы видеть и статую, и полуживого Ралвиса.

– Это же он! – наконец воскликнула она. – Ралвис!

– Разве? – прищурился Дезгато. – По мне, не очень-то и похож.

– Похож! Смотри, форма подбородка, мантия, телосложение.

Кромор смотрел то на одну статую, то на другую, и в голове складывался пазл.

– Значит, тот, сгорбленный – это его соперник? Тот самый, настоящий Мастер Стихий? – предположил он.

– А какая разница, кто из этих клоунов кем был? – вмешался Дезгато. – Это нам как-то поможет?

– Возможно, брат, – ответил Кромор, хотя и не был до конца уверен. – Чем лучше мы поймём логику этого места, тем проще будет его пройти.

Рива тем временем продолжала кружить вокруг статуи у стены.

– Вообще ничего, – резюмировала она, разочарованно вздохнув. – Ни имени, ни даже намёка. Хоть бы посох ему дали или изобразили какую-то магию в руках…

– Ага! – радостно воскликнул Кромор. – Точно! Если это его соперник, которого Ралвис считал недостойным магии, то на его статуе и никакой магии быть и не должно!

Теперь стало ясно, что делать, но одного звена в цепи всё же не хватало. Кромор присмотрелся к полу перед статуей Ралвиса. Там виднелась неглубокая выемка, словно предназначенная для чего-то.

«Так… Земля – это придание формы. Вода – изменение. А огонь, когда мы применили его к подмосткам, вернул их к исходному состоянию, к доскам…» – размышлял Кромор, прикрыв глаза. Им нужно поместить тяжёлую статую на другое место. Если статуя развалится на обломки, их будет можно перетащить, но насколько это сложно, проверять не хотелось. Начало. Возвращение к замыслу. Идея.

– Огонь – это зарождение… всё начинается с идеи… Но идея, это не только то, что будет, но и где… – прошептал Кромор и обернулся к Ралвису. – Мастер Ралвис, примени магию огня к статуе. Пусть она вернётся в стадию замысла, чтобы мы могли разместить её в нужном месте.

С рук волшебника сорвалась магия, а сам он даже не повернулся. Его внимание было приковано к гробнице. Потоки искр окутали статую, поглотив её полностью, и она растворилась в воздухе, оставив лишь пустой постамент.