Текст книги ""Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Наталия Ипатова

Соавторы: Юрий Нестеренко,Ольга Росса,Владимир Малый,Александр Конторович,Макс Вальтер,Владислав Зарукин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 332 страниц)

Но следующий визит к пациенту случился раньше, чем предполагала Дана. Монахини только собрались на утреннюю службу, как в ворота монастыря тревожно застучали.

– Дашенька! Беда – пациент твой вчерашний сгорел! Залез зачем-то в баню, да и поджег ее, сам в огне сгорел, и девочка пострадала, когда пыталась его вытащить. Ее сюда привезли – чтобы быстрее ты могла ей помощь оказать. Торопись, дочка!

На сестре Анне не было лица – так поразила ее эта ужасная новость. Она, видимо, бежала к домику Даны со всех ног, и теперь, запыхавшись, держалась за косяк двери и пыталась обрести дыхание.

Полина плакала, пока не уснула, напоенная сонной настойкой и укутанная в теплое шерстяное одеяло. Боль удалось унять быстро, но только боль от ожогов, которых было довольно много на руках девочки. А боль утраты заглушить было невозможно. Оставалось только усыпить бедняжку на какое-то время, чтобы дать хоть немного ее телу восстановиться от полученных ожогов.

«А душевные раны придется врачевать позже. И какими-то другими способами», – подумала Дана, сидя рядом с кроватью своей юной пациентки.

Девочка была довольно мила и выглядела очень трогательно, особенно с забинтованными по локти руками. Хвала небесам, ожогов было хоть и немало, но они не были глубоким – Полина пыталась вытянуть своего брата, потерявшего сознание от дыма, из горящей бани. И тянула его до тех пор, пока на нее саму не упали сверху доски. Но она и тогда не сдалась – принялась расшвыривать горящие бревна и пожгла себе все руки. Хорошо, что лицо не сильно пострадало, даже косы остались целыми, будучи скрыты шерстяным платком. А волосы, надо сказать, были у Полины на загляденье – густые, светлые, и блестели, как расплавленное серебро.

«Эти царапины и ссадины на лице заживут без следа, – разглядывала спящую девочку целительница, – а вот руки, там да, там останутся шрамы. Но это не так важно».

Полина очень привязалась к Дане, которая проводила с пациенткой много времени. Оказывается, девочка не была такой уж маленькой, просто выглядела еще совсем как подросток, а на самом деле ей было уже шестнадцать лет. А может, сказывалась ее худоба и вечная неустроенность в жизни – с лица Полины никогда не сходило испуганное выражение. Зато здоровье быстро шло на поправку.

Настал день, когда Полине можно было возвращаться в деревню. Иван заверил Дану, что за девочкой односельчане будут приглядывать, а к весне решат вопрос о том, поедет ли она в детский приют или останется жить в деревне дальше.

– Я буду тебя навещать, – пообещала Дана своей пациентке, – и ты приезжай ко мне, когда захочешь. Договорились?

На том они и расстались.

Глава 20

Пропаже своих подручных, Могила сначала никакого особенного внимания не уделил. Мало ли. Могли где-то и по делам задержаться, чай не в первый раз! А потом… потом дела понеслись буквально вскачь, да так, что и разбираться в этом стало как-то и вовсе не с руки.

Телефонный звонок от смотрящего прозвучал совершенно неожиданно, никто и не предполагал, что он позвонит настолько быстро.

Обрадованный Алфавит, невзирая на возможные неприятности со стороны невыспавшегося главаря, растолкал его и вывалил новость.

– Нас Парфёныч ждёт! Прямо сейчас!

– Чего ему надо-то? – недовольно пробурчал Кнут, садясь на постели.

– Не сказывал! Однако ж, попросил приехать быстро!

– Молчун где?

– Не приходил ещё со вчерашнего. Уехал он с пацанами, да, так и не возвернулся пока.

– Ладно. Уж я с него спрошу!

По дороге к смотрящему, Могила несколько приободрился, и его мозг привычно начал анализировать сложившуюся ситуацию.

«Воровской «папа» его вызвал. Хорошо это или плохо? Ну, будем надеяться, что хорошо – тот же Алфавит ещё недавно намекал на грядущие перспективы «карьерного» (что это ещё за слово такое, надо бы узнать!) роста. А, вместе с ним, ожидаемо прибавляла в весе и вся банда. Надо полагать, что этот момент, наконец-то, настал! А кто лучше него знает, как использовать такую возможность! Развернёмся!»

– Сообщи всем – пусть будут готовы к быстрому переезду. Вещи там, что ли, соберут. Ну и вообще.

На сей раз Парфёныч принимал их, хоть и в привычной домашней обстановке – но не один!

Чуть в сторонке от беседующих, отгородившись от них массивным столом, сидела парочка молчаливых парней, совершенно открыто державших на виду оружие. Да и в комнату к смотрящему их (со всем, правда, уважением) проводили ещё двое. Но – никуда после этого не ушли, неподвижно замерев по обе стороны входной двери. Многоопытный Кнут тотчас же понял – что-то не так! Главвор, судя по всему, навёл справки о способностях собеседника – и сделал соответствующие выводы. Поэтому, несмотря ни на что, стоило вести себя вежливо и не пытаться размахивать ножами и прочими… предметами домашнего обихода. Как бы ни повернулась беседа! А в то, что она не станет лёгкой, верилось практически сразу.

Против всех ожиданий, Парфёныч, вежливо поприветствовав гостей, указав им на кресла у камина. Вроде бы почётные места, да и сам он сел напротив. Но собеседников разделял аккуратный такой столик со всякими там закусками и питьём. Небольшой-то он небольшой, но сделан из природного камня и толстого стекла – такой враз не опрокинуть! Да и сигать через него несподручно – широк и слишком уж плотно заставлен всякой всячиной.

Смотрящий кивнул на бутылки – мол, наливайте себе сами!

И стоило Могиле поднести стакан ко рту, как хозяин задал неожиданный вопрос.

– Робота ты за какой надобностью припахал?

– Да так, девку одну отыскать попросил. А что такого?

– Ну, он, вообще-то, мои поручения всегда в первую очередь выполнял. Важные весьма! А тут, словно бы очумел – ломанулся кого-то там разыскивать! Я вот и думаю – кого ж это? Твоя, стало быть, просьба была?

– А чего такого-то? Не супротив же твоих-то интересов? – удивился Алфавит. – Я порядок знаю, поперёк батьки забегать бы не стал!

– Угу, – кивнул Парфёныч.

– А чего стряслось-то? – не понял подручный Кнута.

– А то, что пришили его. Да и не в том-то беда – а вот всю его квартиру вверх дном перевернули, да кой-чего оттуда унесли. Это уже совсем другой базар! Я вот и думаю – кто это тут такой борзый у нас отыскался?

– Уж точно не я! – фыркнул Кнут. – Мне он живой, да разумный требовался! И не просил я его ни о чём таком!

– А за что ж его тогда грохнули? По твоему вопросу, между прочим, поехал!

– С чего это по – моему? Он по любому делу поехать мог! – возразил бывший маг.

– А с того, что он, как раз про то дело и базарил, когда его по башке-то звезданули – ан, телефон-то работать остался! Вот, кой-чего собеседник-то и услыхал.

– И что же?

– Про то – после! На выручку к ним тотчас же ещё пацаны ломанулись – твои, кстати, тоже там были, да, только их и видели. Нет, всех нашли! Потом, когда, из реки выловили. Там запруда чуть ниже по течению – у неё их и повытаскивали. Молчун – твой человек?

– Идас? Да, мой.

– И где ж он ныне?

Кнут обернулся на Алфавита – тот молча развёл руками.

– Не знаешь, – хмыкнул смотрящий. – Там же он, среди всех прочих. Тоже, стало быть, намылился на выручку к Роботу – а тебе и не сказал! И какой ты, опосля этого, бригадир? Коли даже за своими бойцами не можешь уследить?

Могила промолчал – было совершенно непонятно, что говорить?

– Короче! – подвёл итог Парфёныч. – Был ты бригадиром. А сейчас – даже и не знаю. Дом – освободить. Точки, что твои пацаны держали – более не твои. Беспредельничать не стану, дам тебе, по-божески, четыре дня. Всё ж не все там у тебя чужие люди. Но, уж по истечении этого времени, дорога тебе на все четыре стороны открыта!

– Не понял? – поднял голову Кнут. – Ты из города, что ли, меня прогоняешь?! Меня?!

– Я тебе общий приговор всей братвы передаю! Общество так порешало! Не хочешь, чтобы с тобою поступили некрасиво – уходи сам! Чтобы к пятнице тебя тут не было! А уж куда пойдёшь… – пожал плечами хозяин дома. – Мне не интересно. Но, знай – смотреть за тобою станут! И беспредельничать не дадут! Всё – кончен разговор!

Из дома воровского папы Могилу буквально выволок Алфавит. Атаман настолько был ошеломлён произошедшим, что, не сразу, похоже, даже и врубился во всё, что только что услышал. Отойдя недалеко (машину они оставили на стоянке в стороне от дома – таково было неукоснительное, и обязательное для всех, правило), Кнут опустился на скамейку. Ноги его почти уже не держали.

– Это что же… – медленно проговорил, наконец, он. – Мы теперь ещё и с ними на ножах?

– Не думаю, – покачал головою подручный. – Раздувать конфликт…

– Что?

– Ну, подбивать тут всех на поножовщину. Так вот, Парфёныч этого делать не станет – ему это ни к чему. Сам понимает, мы огрызнёмся, прольётся кровь! Нам-то уже терять нечего! А ему тут лишние покойники ни к чему. Пока ты там чего-то обдумывал (какое-то время после разговора, атаман молча просидел в прихожей, приходя в себя…), я с его ближними людьми перетёр. Ну, поговорил! Короче, нам предлагают из города сваливать – без шума и пыли. Типа, мы того сами возжелали. Тогда мы сможем уйти и с собой всё забрать, что унести сможем. И более сюда – ни ногой! Иначе разговор короткий будет – станут нас валить. Всех без разбору, а тебя – так, вообще – сразу! При первой же встрече!

– А ответки, как тут говорят, он не опасается? – злобно ощерился Могила.

– Нет. У него охрана крепкая, только ляжем все на подступах – и всё тут. А нас – мало! Почти половину стволов с собой Молчун забрал – и где теперь те стволы? Не отобьёмся. А то, что кого-то из шестерок заземлят – Парфёнычу вообще пофиг.

– Так… – с силой потёр щеку бывший маг. – Ладно, подумаем и над этим. А сейчас – что делать посоветуешь?

Подручный с удивлением посмотрел на некогда грозного атамана. Словно бы другой человек рядом сел! Спрашивать советов у подчинённого он ранее никогда бы и не стал!

– Ну, в город никакой нам лезть не с руки – порядков тамошних не знаем. И на этой почве запросто непонятки с местными пацанами могут быть. А те враз просекут – кто мы и откуда. Стукнут Парфёнычу, и дальше – сам понимаешь.

– Так! – кивнул атаман. – Дальше?

– Есть у меня мысль.

– Ну?!

– С полста вёрст отсюда есть село. Там ранее колония-поселение имелась. Типа тюрьмы, но без стенок и решёток. Отель и так никуда особо не сбечь – тайга вокруг! Потом закрыли её, народ поразъехался во все стороны. Но домов крепких осталось много, и не все ещё порастащили. Жители остались – из отсидевших уже, кому и ехать-то некуда. Да и незачем, в возрасте многие, да и не ждёт уже никто дома-то. Есть там у меня кореша. Для себя, если честно, запасную хату в тех краях сконстролил. Чтобы было, где отсидеться в случае чего.

Кнут призадумался. Временно исчезнуть с глаз долой – это решение! И, пожалуй, что верное. Уйти тихо, без крови… Вот это-то его, как раз, более всего, и возмущало! Как это – не отомстить?! Да тогда тут все голову поднимут! Но… прав помощник – сейчас не его верх! Ладно, потерпим! Он плотоядно ухмыльнулся. Только наивные дураки могут полагать, что он, Могила, смириться с чьей-то волей! И не отомстит обидчику. Ничего, время есть…

– Так, – поднялся он на ноги. – Сколько у нас есть времени?

– Неделя – это точно.

– Все долги – взыскать немедля! Вперёд денег взять с торгашей, не обеднеют! Собрать всё оружие, еду. Машины подготовить. Сколько у нас сейчас бойцов?

– Ну, язык за зубами его шестёрки, – кивнул в сторону дома смотрящего Алфавит, – держать не станут. Так что, кое-кого можем уже сегодня не досчитаться – сбегут. С десяток, я думаю, если останется – и то хлеб!

– Не страшно – и с меньшего начинать приходилось! – хмыкнул уже вполне пришедший в себя главарь. – Кое от кого я бы и сам с удовольствием избавился бы и сам! Вот и посмотрим – насколько я был неправ?

– Здравствуйте! – высокий русоволосый парень возник на пороге ангара. – Мне бы Горячева увидать?

– Ну, – откинул со лба прядь волос кузнец. – Я Горячев. А вы, простите, кто будете?

– Уголовный розыск, лейтенант Смирнов, – продемонстрировал служебное удостоверение вошедший.

Никита внимательно его изучил и кивнул гостю на небольшой столик, около которого стояло несколько стульев.

– Присаживайтесь. Чего от меня нужно-то?

– Да я, собственно говоря, не персонально к вам. Мы тут всех ваших соседей опрашиваем. Вот, посмотрите, – выложил он на столик несколько фотографий. – Может, видели кого-нибудь здесь?

Кузнец с интересом присмотрелся к фотоснимкам, один из них даже в руки взял.

– Черт его знает… Вроде бы, вот этот мне кого-то напоминает. Но, точно не скажу. Может, когда-то и виделись. А кто это такие вообще? С чего сыр-бор-то разгорелся? Отродясь, сколько тут работаю, в наших краях полиция не появлялась!

Опер усмехнулся и взял в руки фотографию, которую хозяин кузницы снова положил на столик.

– Это Лёня Робот. Фигура, можно сказать, широко известная. В узких кругах. Для криминала он всякие хитрые заказы выполнял. Компьютерщик, надо сказать, серьёзный!

– У меня тут свой интернет, – кивнул в сторону наковальни Никита. – И процессора он не требует! Чего он у меня-то мог выяснить? Разве что к соседям – это дальше вдоль забора надо проехать – туда могли заглянуть? Они, вообще-то оптовой торговлей всякой одеждой промышляют. Вот там, да, без компьютеров делать нечего!

– Оптовики? – что-то прикинул в голове оперативник. – Может, кстати, быть. А у вас тут кузница, как я погляжу?

– Она самая. Ограду выковать, лестницу, или что-то вычурное из металла – это уже ко мне!

– Нож…

– Топор тоже могу. Лицензия есть! Показать?

– Да мне-то она зачем? Не по той части мы, наш отдел убийствами занимается, а это всё – к разрешиловке!

– Чё, грохнули эти гаврики кого-то тут? И когда же? У нас-то новости здесь быстро расходятся – я бы уже знал!

– Не, не они! – усмехнулся опер. – Их самих оприходовали!

– Чо, всех, что ли?

– Ага, шестерых зараз!

– Да ладно! А чего у нас-то ищете? Здесь разве что по пьяни, когда в морду сунут кому-то. Так-то тут все уже давно сидят, свыклись, да поперезнакомились. А чтоб сразу шестерых… – кузнец только головою покачал. – Не слыхать того!

– Так и не здесь – на полдороги отсюда, у реки их машину отыскали. А самих, уже ниже, у запруды, повыловили.

– Это в Матвеевке, что ли?

– Ну да, – согласился гость. – Знаете эти места?

– Как не знать! Десятый год тут квартирую. Порою, так и по неделе домой не выбираюсь – ежели, конечно, работа есть. А там, у запруды, клёв хороший был всегда.

– И на кого ловите?

– На червя. Рыба там хорошо на него идёт!

И дальнейший разговор съехал в сторону от убитых бандюков. А тут ещё и чай поспел… В закромах у Никиты даже варенье отыскалось. Оперативник ушел только через полчаса.

Поводив гостя, кузнец какое-то время посидел молча, собираясь с мыслями.

Потом открыл шкаф и стал рыться в ящичке со всякими бумажками. Нашёл визитку, прочитал надпись и повертел бумажный прямоугольник в руках. И вдруг – замер. В правой верхней части визитной карточки имелся небольшой значок – он не сразу даже обратил на него внимание.

А ведь очень похожий рисунок когда-то он видел в исполнении одной примечательной девушки.

Глава 21

За хлопотами, связанными с уходом за Полиной, и еще несколькими вызовами в деревню к заболевшим детям, приготовлениями согревающих мазей и капель от кашля и прочей ежедневной рутиной, Дана совершенно перестала думать о своем деревенском недоброжелателе – Петре, который пообещал с ней посчитаться. И в один прекрасный момент, когда Дана меньше всего рассчитывала на встречу с пьяницей, он чуть было не исполнил свое обещание.

Она задержалась в деревне – навестила двух заболевших детей, а затем зашла в гости к Полине. Та уже почти оправилась от ожогов, да и плакать уже практически перестала – поняла уже, что без пьяницы-брата жить ей спокойнее. После Полины пришлось на минутку заглянуть еще в один дом по пути и передать капли для незрячей старушки.

Уже стало смеркаться, Дана с Краем направились к дому Ивана Волосюка – он забрал лошадь к себе на двор, чтобы животное попусту не мерзло на ветру. Путь шел от самой окраины деревни, по неосвещенной, естественно, улице, вдоль длинного амбара и ряда хозяйственных построек. Тут-то и поджидал ее Петро.

Как всегда, об опасности предупредил Край. Он на мгновение замер и затем ощетинился. Дана тут же положила руку на рукоять меча и отступила на шаг назад – из-за угла на нее выдвинулась угрожающая тень.

«Ну, Петра я уж как-нибудь утихомирю, – мелькнула в ее голове мысль, – а если он не один?»

Так и есть – за первым она разглядела еще два темных силуэта. И самым неприятным было то, что в руках у Петра был внушительного вида топор.

Это открытие в корне меняло дело. Стало ясно, что он ее поджидал тут не ради того, чтобы очередной раз обругать или пригрозить – ей предстояло отстаивать свою жизнь.

– Ну что, сучка монастырская? Некому тебя теперь защищать? Я не посмотрю, что ты баба – огребешь у меня по-полной, ведьма! Я тебе так бока намну – на том свете будет еще охать! И собаку твою на мясо пущу, а из шкуры ее шапку себе сделаю и своим друзьям!

– Ха-ха-ха! Гы-ы-ы… – загоготал один из приятелей. – Ну, ты даешь! Во, че придумал! Ну, молодец!

– Сейчас мы эту ведьму взгреем! – угрожающе произнес второй подельник Петра. – А ну, мужики, навали…

Последние звуки утонули в крике боли – Дана не стала ждать окончания его пафосной реплики и попросту звезданула ему по башке плоской стороной меча, сделав молниеносный выпад. У того от неожиданности и боли из рук вывалился какой-то металлический предмет военно-бытового назначения – то ли кочерга, то ли просто железный прут, а сам он схватился за голову и начал тихо оседать в снег.

«Один уже взгрелся, – с удовлетворением констатировала Дана, – уже легче!»

Рядом пружинисто оттолкнулся от утоптанного снега Край – тело собаки стремительно взлетело и метнулось в сторону одного из обидчиков. Пес целился в горло. И если добраться до заветного места, может, сразу у него и не получится, но в том, что он сшибет противника с ног, можно было не сомневаться.

Петр, оставшийся в одиночестве перед Даной, дико зарычал и замахнулся топором. Р-раз! – и он пролетел мимо девушки в черную пустоту – она ловко переместилась в сторону, предугадав направление удара. Однако мужик довольно быстро сориентировался и вновь пошел в атаку, размахивая своим оружием с дикой силой и злостью. Умения драться у Петра, конечно, не было, но его агрессивность отчасти компенсировала отсутствие навыков – ситуация принимала опасный оборот. К тому же, Дана умирала от тревоги за Края – в руках его противника она отчетливо видела длинный охотничий нож.

Она покрепче ухватила меч и…

В эту минуту на дерущихся вдруг пролился свет – в их сторону из-за угла амбара бежали люди. Впереди неслась продавщица Наташа и размахивала огнетушителем, как палицей. Цвет ее лица не отличался от корпуса ее металлического друга. При этом Наташа развила приличную скорость и могла бы сшибить на своем пути не только мужика, а, пожалуй, и лошадь.

Следом за ней неслись еще двое или трое человек, тоже весьма внушительно экипированные подручными средствами – кто здоровенным дрыном, кто лопатой – кому что под руку попалось в момент тревоги. В руках еще одного был яркий фонарь, а, судя по крикам, доносящимся со стороны амбара, поспевала еще одна порция военной поддержки.

Петро в растерянности оглянулся и замер, как и был – с топором в руках.

* * *

– Вот, Полина, а теперь ты сама повтори за мной все эти действия, а я посмотрю, – распорядилась Дана.

Она присела на край скамьи и стала с удовольствием наблюдать, как ловко девчушка измельчает листья, перетирает в ступке все ингредиенты, добавляет в состав барсучий жир и вымешивает густую, пахучую мазь.

В том, что у Полины есть способности к целительству, Дана заметила еще в тот день, когда на нее напал Петр – вечно пьяный муж Лидии. Еще неизвестно, чем бы закончился этот инцидент, если бы не Полинина смекалка. Дело в том, что она побежала вслед за Даной, чтобы отдать той забытые по случайности рукавицы, но целительница уже зашла в другой дом – передать лекарство. Девочка осталась ждать Дану на улице, и чтобы не отсвечивать перед домом соседей – она не любила привлекать к себе внимание – перешла на более темную сторону улицы и прислонилась к забору. Поэтому ее и не заметили Петр сотоварищи – они как раз выбирали себе удобное место для засады и без всякой опаски переговаривались друг с другом, обсуждая, как они расправятся с «ведьмой». Полина от страха прилипла к забору и изо всех сил надеялась, что мужики ее не заметят, что и вышло. Проследив за ними до места засады, Полина со всех ног рванула к магазину – там всегда толпились какие-то люди, и можно было быстро найти себе помощь. Она так торопилась, что когда вбежала в магазин, то первые мгновения не могла произнести ни слова. Но когда, наконец, прокашлялась и сообщила о том, что Дану собираются убить, народ побросал свои покупки и помчался на выручку, ведомый разъяренной продавщицей с огнетушителем в руках.

Сельчане бросились крутить злодеев, образовалась потасовка. В этот момент Дана, распихивая толпу, бросилась к своей собаке. Вынырнув из-за спин своих спасителей, она увидела девочку, сидящую прямо в снегу – она обнимала Края, закрывая своей все еще забинтованной ладошкой глубокую рану на его боку, чтобы остановить бьющую наружу кровь…

Холодный нос ткнулся Дане в руку, прервав поток ее воспоминаний. Она опустила глаза вниз – на нее смотрела довольная собачья морда.

– Что, опять тебя сестры чем-то угощали? – строго спросила хозяйка у пса.

Тот многозначительно пошевелил бровями и сделал вид, что вопрос не к нему. Край уже совсем оправился от своего ранения и даже не хромал. В напоминание о том дне осталась еще не до конца отросшая шерсть на боку, сквозь которую был виден свежий рубец.

Ах, да! Было еще одно напоминание, но уже не связанное с Краем. На деревенском погосте появился свежий могильный холмик – дня через три после неудачного нападения Петра нашли мертвым на улице. Он заснул в сугробе и замерз. По крайней мере, так сказал Иван Волосюк. Дане и сестрам рассказали об этом, когда уже прошли похороны, и узнать какие – либо подробности уже не представлялось возможным. Продавщица Наташа тоже поджимала губы, когда об этом случае заходила речь, лишь кивала в сторону деревенских мужиков – вон, мол, они нашли Петра, у них и спрашивай, если интересно, как он окочурился. Дане почему-то казалось, что в гибели агрессивного пьяницы не все было так просто. Но кто же ей теперь скажет правду?

– Я правильно делаю, Даша?

Полина подняла глаза на свою наставницу. Они были голубыми, огромными и очень серьезными – девочка отчаянно хотела научиться у Даны целительству и прилагала к этому максимальное усердие.

– Все правильно, у тебя отлично получается! – похвалила Дана свою ученицу. – Скоро будешь лучше меня в этом разбираться. А потом еще и в школу специальную поедешь – будешь самой знаменитой травницей в этих местах!

– Самая знаменитая у нас – это ты. Как же я-то смогу тебя обогнать? – заулыбалась Полина.

Когда она улыбалась – а это случалось довольно редко, – было видно, какая это красивая девочка.

«Ей бы почаще улыбаться, да столько горя уже на ее долю выпало, что нескоро еще это сердечко растает. Она храбрая девочка, и сильная, к тому же. Лучше сказать ей правду, так будет честнее, – поняла Дана, – ведь она ничего обо мне не знает. Если я сейчас промолчу, это будет не справедливо по отношению к ней».

– Я не всегда буду здесь, Полина, поэтому и учу тебя своему делу. Чтобы ты смогла его продолжить, – призналась Дана. – Ты меня понимаешь?

– А куда же ты уйдешь? – растерялась девчонка.

В глазах вновь заметался страх, личико побледнело, аж губы стали белыми. Немудрено – она только нашла в лице Даны внимание и заботу к своей судьбе, и тут вдруг узнает, что скоро все это она может вновь потерять.

– Я пока не знаю, – вздохнула целительница. – Но я тебя не брошу, пока не устрою твою жизнь, не беспокойся. Ты мне веришь?

– Не знаю, – честно сказала Полина. – Наверное… А когда ты уедешь?

– Я ищу человека, но не знаю, как долго это продлится. Может, годы. Когда найду его, тогда и уеду, наверное.

– А… куда?

– Не знаю. Ничего не знаю. Лучше не спрашивай меня об этом.

– А он тебя ищет?

Это был вопрос, от которой у Даны перехватило дыхание, как будто ей со всей силы кто-то влепил кулаком в солнечное сплетение. Она перевела дух и почувствовала, как бешено заколотилось ее сердце, когда она собралась отвечать.

– Да, он тоже меня ищет.