Текст книги ""Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Наталия Ипатова

Соавторы: Юрий Нестеренко,Ольга Росса,Владимир Малый,Александр Конторович,Макс Вальтер,Владислав Зарукин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 325 (всего у книги 332 страниц)

Мальчишка взглянул на меня со смесью суеверного испуга и недоверия.

– Кто тебе сказал?!

– Не поверишь, но я сам догадался! А еще этот Дент, наверное, точно знал, где ты живешь, и когда приходишь домой?

– Ну, это вообще ни для кого не секрет. К чему ты ведешь?

– К тому, что я, кажется, знаю, что с ним случилось. Этот доктор вполне закономерно пришел сюда, чтобы надрать тебе уши за то, что ты портишь местной малышне зубы. Но вместо того, чтобы причинить тебе боль, Дент, скорее всего, спас тебе жизнь. Возможно, кстати, ценой своей собственной!

– Что ты хочешь этим сказать? – ошеломленно захлопал глазами Флин. – Кому и зачем нужно убивать хромого посыльного?

– Не просто хромого посыльного, а паренька, который уже по самые уши вляпался в распутывание дела с убийством! И мою правоту может подтвердить или опровергнуть ручка на твоей двери!

Глава 15
 Снова башня, снова сон

Все-таки чертовски приятно видеть, как глупо вытягивается лицо человека, считающего твою физиономию необезображенной интеллектом!

Аккуратно осмотрев металлическую дверную ручку, в свете масляного фонаря, позаимствованного у выглянувших на шум соседей, мы убедились, что на ней появилась небольшая, но острая заусеница. Готов руку дать на отсечение, что именно о нее оцарапал ладонь горящий праведным гневом бедняга Дент.

Он пришел сюда для расправы над грозой и страхом детских зубов. Сначала, видимо, барабанил в дверь и ругался, а когда ему не открыли, взялся за ручку, чтобы сделать это самостоятельно. А там торчит чем-то смазанный шип…

Сразу же стали объяснять бестолково колдующему над пациентом эскулапу, на что он должен обратить внимание. Но возомнивший о себе невесть что желторотик, послал нас так, что я даже пару слов не понял. Флин оцепенел от такой наглости, а я, наоборот, окончательно взял инициативу в свои руки.

И они тут же схватили наглеца за шиворот. Для начала, поднатужившись, рывком приподняли и поставили эскулапа на ноги, потом взяли его за грудки и начал трясли секунд эдак пятнадцать, пока голова коновала не стала болтаться так, словно собирается отделиться от тела.

После этого я немного успокоился, но виду не подал, а, все еще угрожающе пуча глаза, выдал на-гора монолог, в котором клятвенно заверил невежу, что самолично вычищу его поганым языком все отхожие места в городе, если он позволит себе еще хоть одно грубое слово в мой адрес!

Что вам сказать? Габаритные грубияны порой очень даже хорошо понимают международный язык физической силы. Надменность и наглость будто ветром сдуло, и самопровозглашенный гений от медицины выслушал меня покорно и весьма внимательно.

Осознав, что он имеет дело с отравлением, и следы самого яда у него буквально под рукой, эскулап просиял и снова перестал меня бояться.

И это стало для меня хорошим показателем его профессиональной пригодности. Когда рабочие интересы пересиливают страх ожидания полновесной плюхи, это достойно уважения.

Но как человека и хама я его все же на заметку взял. Не люблю неприкрытого хамства.

Яд при помощи каких-то маркеров врач вычислил мгновенно, противоядие сотворил за секунды, и через минуту уже констатировал постепенную нормализацию пульса у пациента.

Только после этого молодой доктор немного расслабился и зыркнул на меня исподлобья.

– Прошу простить меня за неприличное поведение, – тихо, но твердо произнес он, – мастер Дент был моим наставником. Мне впервые выпал шанс отплатить ему добром за науку, и я одновременно боялся, как потерять самого наставника, так и упустить этот шанс…

– Это все понятно, – перебил я юношу, – скажите лучше, что это был за яд, могла ли эта доза убить мальчишку вроде Флина, или тоже заставила бы его лишиться сознания? Вроде бы мастер Дент примерно такой же комплекции, но при этом гораздо старше. Я задаю этот вопрос, чтобы понимать: покушались ли на жизнь Флина, или это просто чья-то дурная шутка?

– Яд в такой концентрации убил бы, думаю, и лошадь, – вполне уверенно, без запинки, ответил молодой доктор, – просто мастер Дент, в силу профессии часто делает и использует снадобья на основе этого вещества, вдыхая его пары, соприкасаясь с ним пальцами. Вот у него за долгие годы и выработался иммунитет к разным веществам. Ведь изначально это же не яд. Это компонент для обезболивающих мазей и настоек. Но в такой концентрации, конечно, это смертельно. Без всяких сомнений. Тот же Флин умер бы менее, чем за минуту. Не помогла бы и уловка мастера с выдавливанием крови из раны.

– Мастер понял, что был отравлен и попытался выдавить яд вместе с кровью? – додумался Флин до того, что мне и так было понятно.

– Да, – подтвердил эскулап, – вы не будете против, если я заберу мастера к себе? И еще вопрос: кто заявит о покушении на жизнь и здоровье: вы или я?

– Мы сами проследим, чтобы все было оформлено, как полагается! – заверил парня Флин. – Спасибо тебе, что действовал профессионально и быстро!

При слове «профессионально» эскулап нервно дернул уголком рта, но Флин явно не иронизировал, поэтому парень лишь кивнул в ответ и попросил меня помочь взвалить уже подающего слабые признаки жизни мастера ему на плечи.

Проводив их взглядами, мы вернулись к нашим баранам. Ручку нужно было изолировать от окружающих, сохранив на ней следы яда, как улику в будущем деле о покушении.

Флин, немного подумав, предложил обмотать ее плотной тканью и повесить записку. Я же, обойдя дом кругом, обнаружил на небольшом заднем дворе метлу с хорошим крепким черенком. Этим дрыном, и была оторвана от двери не слишком то и хорошо приделанная ручка.

– Вот теперь ее можно завернуть в тряпку и идти туда, где безопасно, и где тебя не будут искать хотя бы этой ночью, – заявил я, перекрывая рассерженное шипение Флина.

Фонарь мы вернули заинтригованным соседям – пожилой семейной паре, которым мальчишка представил меня моим нормальным земным именем.

Если честно, я думал, что мне тут дадут какое-нибудь распространенное местное имя, а тут – на тебе – Женя! И ничего, даже не переспросили. Заверили, что им приятно познакомиться и выразили озабоченность по поводу того, что нам двоим будет неуютно в каморке Флина и тут же намекнули, что недорого сдают жилплощадь внаем.

Тут парень зачастил, сообщив, что нам жутко некогда, но мы обязательно потом вернемся к этому разговору, и практически уволок меня прочь.

Тут же, он объяснил, что у стариков младшая дочь засиделась в девках, и они готовы всеми возможными способами выдать ее за первого встречного.

Такие вот у местных старых дев предприимчивые родители! Буду знать, а то еще захомутают раньше времени, а я тут еще ни одного подвига не совершил! Так бесславно и пропаду.

– А куда мы идем? – отвлекся я от праздных размышлений, пытаясь хоть что-то рассмотреть в ночной темноте.

– Назад к башне, – пояснил Флин, – хромой мастер из нее выходит не слишком часто, так что, скорее всего, друзья поднимутся к нему. Если повезет, застанем их там, нет – объясним ситуацию и попросимся на ночлег. Прогнать не должен.

Что ж, не самый плохой план, особенно, если учесть, что у меня вообще никакого плана нет.

Расчет Флина оказался верен. Вот только попасть в башню оказалось не так просто, как в первый раз: дверь была закрыта и отпираться отказывалась напрочь.

Сначала мы вежливо стучали, потом умеренно барабанили. Под конец я даже пару раз душевно стукнул по дубовым доскам. Было больновато, зато звук вышел достойный, громкий. Эффекта, правда, не последовало.

– Брось ему камешек в окошко, но только так, чтобы не разбить, – с невинными видом предложил я мальчишке, – раз свет горит, значит, кто-то там есть. Мы же не просто так пришли, мы и дело распутываем, и защиты на ночь просим – в своем праве мы, короче!

Какое-то время он еще поартачился, но в итоге согласился. В несколько секунд соорудил из своих завязок что-то вроде пращи, взял первый попавшийся мелкий камень и лихо запустил его, так сказать, на огонек.

Раздался тихий «дзынь», а потом возмущенное голубиное курлыканье.

– Кажется, камень рикошетом попал в почтового голубя, – бледнея, поделился своими опасениями Флин.

– А чего ты так испугался? – удивился я. – Вон, камень назад упал, а голубь – нет. Выходит, что все обошлось.

– Скорее всего, это голубь кого-то из мастеров… – промямлил повесивший нос мальчишка.

– Тоже мне, птица мира, – отмахнулся я от надуманных проблем, – это ж хорошо, что там голубь. Значит, они скоро окно откроют, чтобы его впустить. В это время мы о себе и заявим!

Это, определенно, был мой вечер, потому что все случилось именно так. Я, как истинный зоркий сокол, узрел блики на стекле и понял, что пришло время горланить. Итогом ночных переговоров стал спустившийся вниз и открывший нам дверь Стун.

Не смотря на «незванность» и поздний визит, нам явно были рады. Даже, кажется, Рина.

Хотя тут я утверждать не берусь – она была в приподнятом настроении, так как ее голубь вернулся вовремя, почти непострадавшим и принес ей послание, которое они все ожидали уже вторые сутки.

Этим посланием оказался местный аналог моих документов, который мне справил староста какого-то дальнего хутора – большой должник Рины, курировавшей появление на свет не то семи, не то двенадцати его правнуков. Сама Рина счет не вела, а староста с него уже давно сбился.

Документы были на предъявителя и подделкой, по сути, считаться не могли. По той простой причине, что не подделывали в этом мире документы. Не было еще прецедента. Незачем было этого делать до моего появления!

Вот так вот я одним своим появлением начал разлагать и криминализировать местное общество!

Ну, да все это лирика. А если по делу, то выслушали Флина со всем вниманием и серьезностью. Рина сразу же затребовала рисунок сапог и исследовав его, сообщила, что похожие узоры наносят только в двух мастерских их города, которыми владеют два брата – семейный это узор.

– И что, неужели опознают они свою работу по такому рисунку? – не скрывая скепсиса, уточнил я.

– А ты взгляни на правый, – улыбнулся Стун, – видно же, что его недавно чинили! Понятное дело, что там же, где его и делали. Кому, как ни мастеру свою работу поправлять?

Ну, вот и снова все смотрят на меня, как на убогого. Мало того, что рожа глупая, так еще и очевидных для всех вещей на рисунке не видит. А чего ж тогда их не увидели Гарр с Флином?! Ну, да не будешь же из-за этого скандал устраивать. Пускай и дальше считают, что я не семи пядей во лбу Тем более, никогда я на это и не претендовал.

К тому же все уже осматривали дверную ручку, а Флин пересказывал слова эскулапа, что при такой концентрации яд способен убить даже лошадь.

– Кстати, о лошади! – предпринял я попытку реабилитировать просевшие в их глазах показатели моего интеллекта. – Сегодня Флина едва не растоптала лошадь возле места работы Рины.

– А каким ветром вас вообще туда занесло? – насторожилась девушка.

– Не понимая причин подобной реакции, я оставил возможность отвечать на этот вопрос Флину. И дальше они уже беседовали без моего вмешательства.

Посовещавшись достаточно долго, пришли в решению: Стун, Флин и я (ибо, а куда же меня деть?!) идем утром к ближайшему сапожнику. Там мы железно узнаем, чьих рук эта работа. И либо прямо там же узнаем имя хозяина, либо идем к брату сапожника за этой информацией. Для этих мероприятий Стун официально привлечет Флина, как помощника, воспользовавшись голубиной почтой.

Спали мы с посыльным на полу, но на двух перинах. Одна была очень длинной, а вторая очень воздушной. Понятно, думаю, кому они обычно предназначались.

Намаявшись за этот долгий и насыщенный покушениями на жизнь Флина день, я отрубился уже на этапе раздевания. То, что упал я на перину, а не на пол считаю обычным везением.

А сон снова оказался ярким, красочным и реалистичным. И вновь меня поставили перед замком с кучей разномастных башенек, к которому, как я точно знал, мне нужно пробраться.

Но начались грезы с того, что я, сгнувшись в три погибели, очень внимательно изучал в придорожной пыли одинокий след босой явно детской ступни. Я, само собой, не следопыт, и легко мог бы перепутать детскую и миниатюрную женскую ногу, но во сне уверенность в том, что прошел здесь именно ребенок, у меня была просто-таки железная.

Хотя, что мне давала эта самая уверенность, сказать сложно, так как перед замком я был один одинешенек.

Передо мной не было никаких предупредительных знаков, но, это было явное продолжение прошлого сна, следовательно, я подошел к замку с другой стороны. И что же меня ждет тут на этот раз?

Недолго теряясь в догадках, вздыхаю не без жалости к себе любимому и делаю первый шаг навстречу неизвестному испытанию.

Ничего не меняется. Все так же чудесно: солнышко светит, птички поют – жизнь прекрасна! Вот только меня не проведешь! Где-то здесь должна быть зарыта собака! И наткнусь я на нее в самый неподходящий момент.

Но, делать нечего – иду, поскольку каждый шаг приближает меня к обозначенной законами сна цели. Из-за того, что немного нервничаю в ожидании неприятных сюрпризов, начинаю потеть. Причем сильно – пот буквально заливает глаза. Да и в жар постоянно бросает. Снимаю с себя рубаху и на ходу обтираюсь ей. Но помогает это ненадолго. Пот вновь выступает уже по всему телу. Тяжело вздохнув, останавливаюсь, озаренный догадкой. Вдыхаемый полной грудью воздух прогревает меня изнутри. Дело не в волнении. Температура вокруг незаметно для меня растет. И чем дальше, тем быстрее. Пока я стоял, она стала уже практически нестерпимой.

Что ж, вот он классический выбор: бей или беги! Прошлый раз я сбежал от нестерпимой вони, и в этот раз рискую стать блюдом, запеченным в собственном соку. Если убегу еще раз, меня, наверное, ждут еще более неприятные испытания. Хотя, куда уж хуже?!

Меж тем, думаю я это все уже набегу. Куда бегу? Для разнообразия – вперед!

Вы давно были в раскочегаренной на совесть сауне да еще и на самом верху?!

Я вот был относительно недавно, и соскучиться еще не успел, но тут об этом меня никто не спрашивает.

Воздух вокруг сухой и раскаленный. Пота уже нет. Кожа на глазах сохнет и становится чуть ли не пергаментной. Губы, кажется, уже вечность как изрезаны десятками трещин и просто устали болеть от этого. Или я начинаю терять способность чувствовать?

Идти тоже уже не получается. Ползу. В голове две мысли: хочу, чтобы все это закончилось и воды!

Потом мысли уходят, по раскаленной мертвой земле ползет еще одушевленное, но уже неразумное существо. Куда и зачем оно ползет – неважно. В него заложена программа и она будет выполняться, пока у существа есть хоть какие-то силы.

Вода…

Это сон во сне? Или это просто облегчение кошмара? Можно ли умереть во сне? Наверное, можно. Во сне все можно.

Как же я рад воде. Я был бы рад еще сильнее, но сил, как раз и нет. Их не хватает даже на то, чтобы хоть как-то проявить свою радость. Я просто всей поверхностью тела ощущаю легкий приятный ласковый дождь.

Я дополз. Я смог. Да, это все происходит во сне, и я это прекрасно осознаю. Но, боже мой, я бы все отдал, чтобы проснуться тогда, когда я отчетливо понимал, что вот-вот потеряю способность мыслить и бороться!

Но я смог…

Это не просто дождь. Это просто какая-то живая вода! С каждой минутой мое мумифицированное тело наполняется живительной влагой. Оно воскресает. Я уже могу перевернуться на спину. Делая это, открываю рот и начинаю ловить им капли. Сначала получается плохо, и меня это немного огорчает, потому что, правда, безумно хочется пить. Но вот, словно потакая моему желанию, дождь постепенно усиливается, и я быстро и вдоволь напиваюсь. Теперь можно просто расслабиться, лежа под струйками воды, смывающими с тела и с души все пережитые трудности.

Но миг блаженства, как обычно, краток…

Не проходит и нескольких секунд, как тугие струи воды начинают неприятно бить по лицу, не забывая в прочем и об остальных участках тела.

Дождь – это не спасение, это очередное испытание! Как же я сразу не догадался?! Вскакиваю, шатаюсь, бегу.

Бегу, радуясь тому, что ливень еще не полностью перекрыл обзор и я вижу очертаний близкого уже замка.

Однако, спустя уже пару шагов, видимость становится нулевой. Ноги по щиколотку в воде и она продолжает прибывать. Идти становится все сложнее, а потоки воды, льющиеся сверху уже давят на голову так, что она уже полностью ушла в плечи, забыв о существовании шеи! На плечи, впрочем, давление не меньше…

Лишь бы не упасть! Если упаду, то уже не встану и рано или поздно захлебнусь.

Воды уже по колено. Еще чуть-чуть и я просто не смогу идти.

Что-то большое касается ноги…

Глава 16
Склочный сапожник и хамоватый библиотекарь

Вздрогнув всем телом, я проснулся. Мое счастье от того, что кошмар закончился, не могла омрачить, даже заброшенная на меня бледная в предрассветных сумерках голая нога Флина. Мальчишка во сне скатился со своей перины, как-то преодолел пару метров, разделяющих наши перины. При этом умудрившись не проснуться. Вот что здоровый сон и незамутненная совесть делают!

Сдвинув эту цыплячью лапку в сторону, я встал на ноги, прошелся по комнате и выглянул в окно. По всему выходило, что рассвет не за горами. Пока в комнате было еще недостаточно светло, я надел штаны и сделал хорошую душевную зарядку, стараясь при этом не топать и дышать потише, чтобы не перебудить всех сегодняшних обитателей башни.

Еще неплохо было бы умыться и что-то придумать с гигиеной рта, Но эти вопросы подниму, когда проснется хоть кто-нибудь из местных. А пока, раз уж что-то уже можно рассмотреть, я примусь за воплощение в жизнь планов помощи Флину. Потому что вчера у Гарра обнаружил местный аналог карандаша, когда Рина перерисовывала им себе на бумагу часть рисунка Флина. Карандаш этот остался лежать на столе, а бумагу, как вы должны помнить, я выцыганил еще раньше.

Поначалу у меня не получалось: художник из меня, как из свиньи – балерина. Но я старался. Увлекся так, что даже не услышал, что в помещение зашел Гарр и остановился у меня за спиной, рассматривая из-за плеча наброски рисунка.

– Это нужно, чтобы перевозить небольшие грузы без лошади и телеги? – неожиданно спросил он, вызвав у меня рефлекторное желание развернуться к источнику звука, прикрывая собой драгоценный рисунок.

– Нет, – ответил я, немного поколебавшись, – это для Флина, чтобы ему было удобно работать.

– И насколько будет удобно этим пользоваться? – с сомнением протянул маг.

– Зависит от качества дорог и тротуаров. Если бы они были совершенно гладкими, то ездить на этом – одно удовольствие. И весело, и быстро, и все вокруг первое время радостно провожают тебя взглядом.

– Ну, да, статусность у вещи на первых порах будет неоспоримой, тем более, что их будет всего две, – согласился со мной Гарр.

– Тебе тоже приглянулось мое изобретение?

– Как видишь, у меня тоже есть проблемы с перемещением в пространстве. К тому же, без меня вам такое точно не сделать. У вчерашнего мальчишки и у глуповатого на вид незнакомца никто заказ на детали не примет. А целиком показывать изобретение вы уж точно до последнего никому не будете.

– Я пока над этими нюансами не думал, из меня и художник-то неважный.

– Не переживай. Дальше я все сделаю сам. Идея мне ясна и приятна. Главное – понять, как сделать так, чтобы колеса смягчали удары, но изобретение при этом ехало быстро…

Уже успокоенный тем, что, считай, одно доброе дело в моей бездонной копилке есть, я поделился с магом своими небогатыми знаниями об амортизирующих свойствах предметов, чем привел того в тихий восторг.

Лист с карандашом были у меня экспроприированы, а я остался не у дел. Чем себя принято занимать в подобных ситуациях? Конечно, завтраком!

Деловито озираясь по сторонам, я уже было направился к той двери, из которой вчера Флин выносил еду, как меня остановил маг.

– Умыться можно в соседней комнате, обмыться внизу, зубами заняться можешь прямо здесь. Сплевывать – в урну под столом.

Та-а-ак… а как же ими заниматься, и что в итоге сплевывать? Приходится снова не менее деловито осматриваться в поисках чего-то хотя бы отдаленно напоминающего предметы гигиены ротовой полости.

Естественно, ничего такого взгляд и близко не находит.

– Я так и знал, что мальчишка сам игнорирует эти процедуры и тебе о них не рассказал, – нехотя отрываясь от рисунка, ворчливо произнес маг, – вот я ему устрою, как только он проснется!

Оказалось, что они здесь просто жуют по утрам смесь из трех видов трав. И смесь эта на вкус слегка так отвратительна, что ли. Не удивительно, что у местных детей могут быть проблемы с зубами.

С радостью выплюнув горькую кашицу в урну, начал искать глазами, чем бы запить неприятное послевкусие.

– Нет-нет, – тут же остудил мой пыл волшебник, – есть и пить еще какое-то время не стоит. Можешь пока сходить вниз, и сделать там все свои утренние дела. А потом уже будем завтракать, пока Стун за вами не явился.

Говорилось это громко, так что Флин, удивленно потирая заспанные глаза, уже сидел на полу аккуратно между двумя перинами.

– Давненько я во сне не скатывался с постели, – поделился он с нами не самой важной информацией на свете.

Вниз мы спустились вдвоем. Флин жевал свою порцию трав на ходу и непрестанно морщился. Я грозно следил за тем, чтобы он не избавился от мерзкой жвачки раньше времени, за что пацан чуть не прожог во мне дыру ненавидящим взглядом.

В общем, к завтраку мы поднялись чистыми, свежими и полными надежд.

Надежды оправдались, потому что как раз к нашему появлению Гарр затаскивал внутрь через окно веревку к которой была привязана объемная корзина, источавшая целый букет умопомрачительных ароматов.

Наши с Флином животы, не сговариваясь, заурчали в унисон, и мы с мальчишкой начали суетливо убирать со стола.

В каком бы ни был Флин предвкушении, все ж обратил внимание на рисунок и даже на несколько секунд застыл на одном месте, внимательно изучая наше с магом совместное творчество.

– Это нам с тобой от Жени подарок за мой счет, – предупреждая все вопросы, заявил Гарр, – но у моего колеса будут чуть побольше, потому что плачу я! Это не обсуждается!

Восторг мальчишки от того, что он заблаговременно проиграл в соревновании «у кого больше колеса», меньше не стал. А когда я шепнул ему, что еще и втайне от мага помогу установить на его устройство гудок, мальчишка и вовсе так возгордился, что чуть не забыл о завтраке!

– А как эта штука будет называться? – довольно разборчиво, несмотря на полностью забитый едой рот спросил он.

– Вообще рабочее название у этой штуки – «самокат», а там уж назовете его, как вам с Гарром будет угодно! – щедро махнул я рукой.

Ну, а что я еще мог предложить вечно мотающемуся по городу парню, у которого одна нога короче другой?! Конечно же, самокат! Просто и сердито!

Доедали мы свой завтрак в еще более ускоренном темпе, потому что к его концу пришел Стун. Собственно, именно он и приблизил конец завтрака, так как уничтожал сдобные булочки с такой яростью, будто это злейшие враги человечества. Естественно, в такой ситуации мы просто вынуждены были ускориться!

В итоге все встали из-за стола сытые и довольные, не оставив не нем ни крошки!

Мастерская сапожника была неподалеку, утро выдалось погожим, так что я даже успел понаслаждаться жизнью во время прогулки.

Сапожник оказался хмурым усатым дядькой с явно отвратительным характером. Вот как все вокруг утверждали, что я, определенно, глуп, так и я готов был побиться об заклад, что передо мной сварливый, ворчливый, скандальный, склочный сплетник.

Пока разговаривал Флин, сапожник даже не хотел смотреть на рисунок, но стоило Стуну громко и внушительно прочистить горло и повести бровью, указывая подбородком на творчество нашего колченогого художника, как усатый дядька тут же заинтересовался листом. Едва взглянув на рисунок, он тут же заявил, что такой поганой работы не делал, даже будучи подмастерьем! А потом несколько минут за глаза чихвостил своего брата – бракодела и ходячего позора рода.

Когда мы уходили, он все еще поносил и брата, и всю его семью.

Первое впечатление оказалось точным – дрянь человек.

Зато мы точно знали, к кому обратиться за информацией о хозяине сапог. Жалко только, что его мастерская находилась на другом краю города, а Стуну, в связи со вчерашним посланием, которое мы пытались вручить ему полдня, уже нужно было спешить по другим не менее важным делам, связанным с подготовкой к приближающимся Великим Играм.

Нам же с Флином мастер строго-настрого запретил соваться туда без него.

– Что будем делать? – спросил я у мальчишки. – Работать же тебе сегодня не нужно, раз Стун тебя отпросил.

– Вижу, что ты хочешь что-то предложить, – улыбнулся Флин, – давай, я послушаю.

– Можно рассмотреть другие версии, точнее, попытаться раскопать это дело в другом направлении. Ты говорил, что убитый работал в библиотеке. Может, имеет смысл заглянуть туда, поговорить с его коллегами? Вдруг, кто-то из них что-то знает о связях, знакомствах убитого? Или, вообще как-то замешан в самом убийстве?!

Пожалуй, в первый раз я увидел на лице мальчишки настоящую веселую улыбку.

– Ну, пошли, – подозрительно быстро согласился он, и еще раз улыбнулся при этом.

Причину улыбки я понял уже внутри помещения библиотеки. Если честно, я думал, что она будет поменьше, раз вопрос с доступной бумагой здесь пока не решен. Однако в этом мире к бумажным носителям информации относились бережно и уважительно. Помещения были светлые, сухие, проветриваемые. На широких подписанных полках лежали и стояли, глиняные таблички, свитки, книги…

А улыбку Флина я разгадал, только взглянув на единственного оставшегося в живых библиотекаря. Это был классический человек «не от мира сего». Скажете, что под это определение больше подхожу я, уже хотя бы потому, что действительно не из этого мира?

Так вот я отвечу, что этот «кадр» в любом мире будет белой вороной. Ну, или книжным червем; кому как удобно.

Ко всему прочему он явно еще занимался и какими-то научными изысканиями, потому что пол вокруг того места, где он угнездился, был полностью уставлен всевозможными носителями информации. Он ползал между ними по ломаным хаотичным траекториям, в поисках нужного носителя. А когда странный юноша его находил, то издавал тихий, одновременно восторженный и странный, как бы исходящий из носоглотки звук, отдаленно напоминающий радостное похрюкивание.

Этот товарищ нас даже не заметил, когда мы, переговариваясь, вошли к нему в помещение.

– Он что, собирается превращать свинец в золото или воду в вино? Просто других целей для проявления подобного рвения лично я придумать не могу!

– О, это целая история! Он ослеплен одной идеей и живет только ей. Хрюн хочет создать устройство, которое бы передавало на большие расстояния звуковые сигналы.

– Как ты сказал, Хрюн?! – изумился я такому звучному имени.

На местном языке оно не имело ничего общего со свиньями, но вот на русском… имя полностью оправдывало то радостное хрюканье, которое время от времени издавал библиотекарь!

– Ну, да. Его так зовут. Будущий мастер книг утверждает, что наш город остается в изоляционной опасности каждый раз, когда на окрестности опускается густой туман, и совсем не видно сигнальных стрел.

– Сдается мне, что их и в солнечный день не слишком хорошо видно, – поделился я сомнениями на счет эффективности местной системы оповещения, понимая, что будущий мастер изначально прав, ища выход в звуковом диапазоне.

– Для солнечной погоды у нас используются дымы. А в сильный дождь никто город атаковать и не станет. Да и вообще в непогоду городские ворота закрыты, а мосты подняты. Так уж всегда было заведено.

– Ладно, вам тут виднее, – сдался я, – зато мы выяснили, что этот уважаемый ученый уж точно не стал бы никого резать. Думаю, он вообще с внешним миром толком и не контактирует.

– Зато внешний мир с ним контактирует, причем довольно активно! – усмехнулся Флин. – Только на моей памяти его били раза четыре за испытания в городской черте устройств для наиболее пронзительных звуков. У него теория, что чем противнее звук, тем дальше он распространяется…

– Так сказать, по закону всемирного свинства?! – весело уточнил я, но понят собеседником не был.

Для посыльного Флина эта фраза была просто не самым удачным набором слов. Да, уж, нет пророка в своем отечестве. Ну, да и отечество тут не мое. Так что грустить не станем.

Посыльный же за время моей микрорефлексии успел подойти к ближайшей полке с книгами и едва слышно пошелестеть страницами первого попавшегося в руки тома.

Как ни странно, но этот звук привел библиотекаря в чувство. Он отвлекся от своих изысканий и, прищурившись, оглядел помещение. Первым в поле его зрения попал Флин.

Библиотекарь, узнав мальчишку, нахмурился и нехотя встал с колен.

– У тебя ко мне послание? Говори скорей, я занятой человек, работаю за двоих!

В этот момент взгляд Хрюна дошел и до меня. Лицо библиотекаря из строгого стало взволнованным.

– Так, – быстро затараторил он, – уважаемый, вы, судя по вашему выражению лица, ошиблись дверью. Здесь нет ни выпивки, ни девиц. И состязания тут тоже не проводятся. Это скучное помещение. Я же по вашему лицу вижу, что вы перепутали здания. К чему вам дышать пылью веков? На улице чудесная погода, а в соседней харчевне вчера как раз откупорили сорокаведерную бочку вина. Буйный праздник был по этому поводу! Хотите, я вам покажу, где находится это гнездо разврата?! Там есть доступные вульгарные женщины. У них там всякие женские прелести и все остальное. Там хорошо, а здесь вам не понравится! Пойдем те же, пойдемте!

– Нет-нет, – давясь от смеха, вмешался-таки Флин, – это со мной, не гоните его, пожалуйста. Это он только так выглядит, а на самом деле вполне смышленый – даже грамоте и счету обучен! Это мой дальний родственник с самого крайнего хутора. Они там все немного необычные: акушеров там уже давно не видели.

– Надо же! – не без интереса отреагировал на поток информации библиотекарь. – Какой презабавнейший экспонат!

Получив мою почти что исчерпывающую характеристику, теперь Хрюн меня не опасался и подошел почти вплотную.

Близоруко щурясь, он еле слышно хрюкнул и заговорил.

– Изумительная нижняя челюсть! Ты знаешь, Флин, а ведь я, исследуя природу звуков, занимался и физиологией человека. Мне же нужно понимать, как работает ухо! А начав узнавать про уши, я уже не смог остановиться. Так вот, массивная нижняя челюсть, скошенный назад лоб, выраженные надбровные дуги, чуть уже стандартного посаженные глаза – все вместе это кричит о том, что перед нами скорее твой, чем мой потенциальный коллега. При чем и у вас он может не удержаться!

Вот и отлились кошке мышкины слезки! Как же приятно при этих словах было смотреть на выражение лица Флина! Я-то уже привык, что каждый считает своим долгом рассказать мне, какая глупая у меня физиономия, но еще никто не прочил мне профессию посыльного в связи с этим.