Текст книги ""Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Наталия Ипатова

Соавторы: Юрий Нестеренко,Ольга Росса,Владимир Малый,Александр Конторович,Макс Вальтер,Владислав Зарукин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 324 (всего у книги 332 страниц)

Ведь каждый нормальный взрослый человек, хоть иногда, но задумывается, зачем он живет на этом свете. Так вот! Глядя в спину несчастному калеке, я понял, для чего попал в этот мир. Да, аппарат Илизарова я изобрести не смогу, но жизнь пацану облегчить мне по силе!

Глава 13
Неожиданная улика

В итоге Флин прибежал к зданию, имеющему неуловимо официальный вид и, ожидаемо, скрылся за его дверью.

Я снова остался на улице, но в этот раз поспешил отойти в сторонку. Потому что здесь, мной интересовались чаще и в основном молодые люди спортивного или даже атлетического телосложения. Одни подобно Флину после оценивания меня взглядом, исчезали за входной дверью здания, другие, наоборот, выныривали оттуда, осматривались, останавливая нелегкие, изучающие и запоминающие взгляды на моей скромной персоне, и торопились по своим делам.

Флин вышел оттуда относительно неспешно, и выглядел он одновременно задумчиво и успокоено.

– Поручили доставить устное послание Стуну, – пояснил парень, – вот только он сейчас расследует убийство и может быть где угодно, даже за пределами города, если они еще не успели вернуться.

– Он стал бы провожать Рину до ее дома или места работы, после возвращения в город? – уточнил я.

– Однозначно, значит, сначала мы пойдем на работу к Рине, там узнаем, вернулись ли они, и, если еще нет, то будем ждать их у тех же ворот, которыми сами только что воспользовались.

Быстро парень соображает, молодец.

– Флин! – окликнул я снова ускорившегося товарища. – Почему ты рисуешь песком, у вас дорогая бумага?

– Все, что стоит хоть каких-то денег, для меня по умолчанию дорого. Но бумага у нас действительно дорогая. В городе научников уже давно бьются над тем, чтобы сделать ее производство дешевым и массовым, ведь это поможет лучше накапливать любые знания, а не только самые важные и проще их передавать. Они там у себя считают, что это даст новый толчок в развитии науки. Думаю, что в чем-то они правы.

– А чем вы пользуетесь дома, когда нужно что-то записать? Не глиняными же табличками?

– Зачем табличками? На досточках мелом пишем обычно, а что?

– Да есть у меня одна задумка. Если у нас получится воплотить ее в жизнь, то работать тебе станет заметно легче.

– Вообще, я и так не в шахте руду добываю, – не слишком проникся новостью Флин, – но, все равно, интересно, что там ты придумал. Вечером обязательно покажешь. Только нужно будет масло для лампы купить, а то у меня оно еще несколько дней назад закончилось.

– Экономишь? – уточнил я.

– Коплю, – тихо, едва слышно ответил он, – если получится посвататься, то нужно будет соблюсти целый ряд формальностей. И чем несущественнее формальность, тем больше в ней незаметных мелочей. Я вся моя жизнь показывает, что, обычно, на мелочах все и сыпятся. А у меня будет только один шанс.

– Ну, теперь же у тебя есть я, – подбадриваю загрустившего парня, – мастером в этих делах меня может и не назвать, но кое-что все же смыслю. Она вообще подозревает о твоем существовании?

– Женя, я единственный в городе хромой посыльный! Как ты думаешь, хоть одна помойная крыса на улицах может меня не знать?

– Ну, так это уже полдела! Все твои минусы она знает, осталось понемногу подбрасывать ей информацию по твоим плюсам – только и всего!

– Только меня сначала по их поводу просвети, пожалуйста, а то я что-то пока с ними не встречался!

– Все у вас с ней будет хорошо! Главное – держись меня! Как минимум для того, чтобы твое лицо на моем фоне казалось еще умнее!

Оглянувшись, парень вполне серьезно кивнул. Вроде умный, а с сарказмом не дружит. Буду иметь в виду!

До места назначения идти было далеко и долго, но искомых мастеров на работе Рины мы не застали – они там не показывались.

– Думаю, они у Гарра в башне, – не слишком уверенно протянул Флин, – жалко, что ты не знаешь города. Тогда бы мы могли разделиться: ты остался бы здесь, а я побежал бы к башне.

– Так давай оставим сообщение для мастеров. В этом здании работают люди, которым можно доверить такое дело?

Ответить Флин не успел, так как из-за ближайшего угла выскочила мелкая девчонка, взвизгнула от радости, увидев моего товарища, и тут же бросилась к нему, горя желанием поведать что-то исключительно важное!

– Наклонив ухо к ее губам, Флин сосредоточенно выслушал всю имеющуюся у маленькой осведомительницы информацию, а после того, как из ее кулачка что-то перекачивало в его руку, крепко задумался.

– Что хочешь за услугу, – спросил он, наконец.

– Его ленты!

Не самый чистый указательный палец беззастенчиво указывал на меня.

Какие еще ленты? Поклеп, нет у меня ничего такого!

– Хорошо! – обрадовано поспешил согласиться хромой негодник. – Какие больше всего нравятся?

Ленточки, которые я про себя называл шнурками были достаточно хитро вплетены в одежду, но ловкие пальцы девчонки, торопящейся урвать добычу, пока взрослые не передумали, сделали свое дело в считанные секунды! Бойкая особа! Ей нужно в наперстки людей раздевать, ну, или в шоу талантов.

На абсолютно непрактичную шнуровку мне было абсолютно плевать, тем более, что у того же Флина ее тоже почти не было, но шанс повозмущаться упустить было грешно.

– И как же я теперь без лент в глаза людям смотреть буду?! – сделал я пробный выпад.

– А! – отмахнулся мальчишка. – Ерунда! Пережитки прошлого. Теперь всем по большому счету плевать, от какой семьи ты ведешь свой род. В городе полно народу, а эта информация нужна разве что, когда идешь свататься. Еще несколько лет назад их почти что и не носили, но вот – бац – и они снова в моде. Да и информации уже никакой не несут. Баловство одно.

Что ж, ладно. Модником я никогда не был, так что не стоит и начинать.

– А что девчонка тебе передала?

– Перо, – не собираясь вдаваться в подробности, ответил Флин.

Подождав все же, – вдруг, передумает – я уточнил.

– Что за перо?

– С места убийства. Мальчишки мыли полы. Потом воду вылили на задний двор. Эта девчонка как раз там на дерево лезла, хотела в гнездо сороки заглянуть. Среди детворы всегда ходят басни, что в сорочьих гнездах бывают украденные их хозяйками женские украшения. Вот девчонки, что поменьше и полегче выслеживают сорок и пытаются заглядывать в гнезда. Чаще всего падаю раньше, чем заглядывают, но вот эта не успела упасть. И увидела, как мальчишки выплескивают окрашенную кровью воду. Как она рассмотрела небольшое черное перо – не знаю. Повезло, думаю.

– И это перо может о чем-то сказать Стуну?

– Да он и мне говорит, что там был петух, ну, или курица. Но, скорее всего, петух.

Говоря это, парень разжал ладонь, и я с сомнением уставился на самое обыкновенное примятое перо черного цвета.

– Может, оно из подушки вылезло? – усомнился я в скоротечном выводе Флина. – Большевато, конечно, но все может быть…

И за это тут же заработал очередной изумленный взгляд парня.

– Что я опять сказал не так?!

– Покажи мне правую руку! – неожиданно потребовал мальчишка. – Ладонью вверх!

– Дай угадаю! – насупился я, протягивая к нему ладонь. – Посмотришь на линию жизни и удивишься, почему она такая длинная у подобной мне бестолочи?

– Посмотри на свои указательный и средний пальцы, а потом посмотри на мои! – строго велел Флин, показывая свои названные пальцы. – Видишь разницу?

– Могу перечислить хоть десять отличий, начиная с бросающейся в глаза чистоты моих рук, но думаю, что ты имеешь в виду мозоли на своих пальцах.

– Именно! И такие есть у всех людей города, начиная с пяти, а иногда даже и с трех лет! Мы с детства стреляем из всего, чего только можно. А то, из чего нельзя, мы переделываем и тоже из него стреляем! И ты думаешь, что кто-то из нас может чего-то не знать о птичьих перьях?! Это же неизменный атрибут большинства стрел! Прошу тебя, Женя, думай перед тем, как что-то сказать! И, да, нужно бы тебе перчатки срочно подобрать, чтобы никто не увидел эти твои два уродливо нежных пальца!

Вот он от природы такой хам, или это у него приобретенное?!

Ладно, мальчишка рос не как нормальный ребенок, а как трава под солнышком – сам по себе.

Но легкий подзатыльник я ему все же отвесил.

– Чего это ты? – удивился Флин.

– Чтобы ты поуважительнее со старшим братом разговаривал! Первый раз был предупредительным. Каждый следующий будет чуть сильнее. Если дойдет до того, что я ударю тебя в полсилы, думаю, отлетишь ты примерно на два своих роста.

– Нельзя на неоскорбительные слова отвечать силой, это знают даже дети! – возмутился пацан.

– Хочешь сказать, тебе лучше знать, что для меня, человека, которого ты совсем не знаешь, оскорбительно, а что нет? – навис я над парнем, заставляя его задрать голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Существует список оскорбительных слов! – запальчиво возразил Флин. – И мной не было произнесено ни одного из них!

– Хочешь поспорить, что я, не назвав вообще ни одного грубого слова, оскорблю тебя так, что ты мне век это помнить будешь?!

Мне пришлось даже немного присесть и ссутулиться, чтобы заглянуть парню в глаза, когда тот попытался их отвести.

– То-то же, Флин! Ты считаешь себя смышленым малым, но не стоит забывать о том, что порой тебя окружают тоже неглупые люди. Так что сильно нос задирать не стоит. Есть очень много людей, свято верящих в то, что умный, он до тех пор умный, пока ему по шее не дадут. А после этого он становится, как все. Понимаешь, о чем я?

– Все равно, если ты будешь задавать глупые вопросы, я буду отвечать тебе именно так! – играя желваками, заявил мальчишка.

Ну, и что с ним делать?!

– Со мной – пожалуйста! – согласился я. – Но с другими старайся себя сдерживать!

– Так ты на моей памяти первый, кто задает настолько глупые вопросы! – возмущенно воскликнул Флин.

– Считай, что я тебя тренирую. На будущее!

– Это кто же мне в будущем такие глупости выдавать будет?!

– Ну, во-первых, я, во-вторых, ты же должен быть готовым перенестись в другой мир. А, вдруг, там все с такими лицами, как у меня?

На миг мне даже показалось, что паренек действительно испугался подобной перспективы. Он стоял, смотрел на меня, и видно было, что Флин силится представить толпу из таких вот низкоинтеллектуальных «питекантропов».

Нарисованная богатым еще отчасти детским воображением картина явно его впечатлила. Немного понурив плечи, он двинулся к дому, где мы собирались оставить послание для мастеров, но, видимо, у судьбы на нас сегодня были другие планы.

Еще во время беседы я обратил внимание, что по направлению к нам издалека неспешно едет повозка. К тому моменту, как расстроенный мальчишка сделал первый шаг от края тротуара к двери здания, между нами и ней оставалось не более десяти метров. И вот в этот миг флегматичная до того лошадь, вдруг, заржала, взбрыкнула и понесла!

Я сразу же геройски отскочил в сторону, а вот Флин что-то замешкался. Пришлось мне, скакать обратно и выдергивать его буквально из-под копыт взбесившегося животного.

Встречи с лошадью мы избежали, зато меня огрело чем-то выпавшим из телеги. И приложило так внушительно, что даже свет в глазах на миг погас.

Когда я полностью пришел в себя, то увидел, что на относительно пустынной до этого улице постепенно скапливается народ. Рядом лежит перевернутая телега, неподалеку от нее валяется отломившееся колесо. Лошадь стоит тут же. Вполне себе спокойная и уравновешенная. Возница интересуется не потенциальными жертвами аварии, а своим имуществом.

– Ты как, идти сможешь? – уточняет у меня Флин.

– Сейчас попробую встать, и узнаем, – кряхчу ему в ответ, осторожно вставая и шевеля туловищем из стороны в сторону.

– Давай-давай, пошли потихоньку, – торопит мальчишка, – нам пока лишнее внимание ни к чему.

Что ж, ему виднее.

– А чем это меня так приложило? – осматриваюсь по сторонам в поисках валяющейся рухляди.

– Самой телегой, видимо, – отвечает Флин, – колесо отскочило уже позже, а больше и нечему.

Странно это как-то. Я точно помню, что между мной и телегой еще было расстояние, когда из меня чуть дух не выбило.

– Слушай, а ты почему не телепортировался, чтобы тебя лошадь не снесла?! – наконец, вспомнил я основной, терзающий меня вопрос.

– Так в меня же никто не стрелял… – снова ловлю я на себе изумленный взгляд Флина.

Как же странно у них тут работает магия. Но, главное, что вообще работает и у меня уже ничего не болит. И нашу скорость теперь ограничивает только хромота парня.

Куда мы теперь идем, я не знаю, спрашивать не буду, а то и так уже наговорил слишком много глупостей. Приберегу остальные на другой раз.

По пути в «не знаю куда» Флин снова на минуту пропадает в одном из зданий. Возвращается назад с парой потертых тонких кожаных перчаток. Теперь мои ужасные пальцы скрыты от взора общественности.

– Самые большие выбрал, – комментирует он мои потуги.

Да, перчатки тесноваты, но жить буду.

Когда над сплошной двухэтажной застройкой замаячило сразу несколько шпилей, я догадался, что мы направляемся к башне Гаара.

Так, собственно, и оказалось. По пути наверх нас с Флином стремительно поприветствовал знакомый обоим трехглавый змей. Я слегка ойкнул от неожиданности, а вот мальчишка вообще не обратил на него внимания, чем вызвал мое одобрительное движение бровью.

Наверху башни было неприятно. Повсюду на всех горизонтальных поверхностях, кроме пола стояли прозрачные закупоренные емкости с разнообразными насекомыми.

Сам маг тоже пребывал в печали. Он сидел на корточках, поскольку табуреты тоже были заняты шестилапыми, и смотрел перед собой невидящим взглядом.

– У Вас там иллюзия сама по себе живет, – негромко прокашлявшись, сообщил хозяину башни Флин.

– Да, спасибо, я знаю, – отвлекся от созерцания пустоты волшебник, – это остаточные явление: стены башни хорошо запоминают даже такую убогую магию, как моя. А звук тоже был?

– Да, слышно было отчетливо, как Вас сейчас!

Флин был сама вежливость и подобострастность. То ли действительно уважал мага, то ли побаивался, а, может, имел какие виды на его помощь в будущем. Паренек он ушлый – от него можно такое ожидать. Ну, а что? Хочешь жить – умей вертеться.

– У вас ко мне дело? – уточнил маг, замечая меня, сиротливо жмущегося в сторонке и кивая в знак приветствия.

– Да, мастер Гарр, – сразу же зачастил Флин, радуясь, что с церемониями покончего, – мастеру Стуну поручили расследовать убийство, а у меня появилась улика, касающаяся этого дела, но без Вашей помощи, боюсь, мастеру Стуну будет не обойтись.

– Что ж, – немного повеселев, произнес волшебник, – давай сюда свою улику! Тем более, что с поручением гильдии по борьбе с вредоносными насекомыми я, мягко говоря, не преуспел.

И после этой фразы в башне начало что-то происходить. Словно бы появился гуляющий по комнате легкий и игривый сквознячок. Он, то наскакивал на меня, то улетал в сторону. Порой он трепал меня по макушке, а в другой раз холодком скатывался вниз по позвоночнику, заставляя ежиться и поводить плечами.

– Вы тоже чувствуете остаточные магические завихрения? – с легким удивлением уточнил Гарр, заметивший мои подергивания.

– Да, мастер, – отозвался я, – поддувает слегка!

– Это очень хорошо! – серьезно и даже торжественно произнес волшебник. – Тогда, коллега, добро пожаловать в профессию! Не желаете ли помочь мне в поисках убийцы?

– Почему нет, – осторожно отозвался я, – помогу, чем смогу. Вы говорите, что нужно делать, а я постараюсь. Но ничего не обещаю. Чувствовать я что-то чувствую, а вот сделать что-то…

– Не переживайте! Все будет хорошо! – отозвался волшебник.

– Мастер Гарр! – пискнул Флин. – Не сочтите за дерзость, но силу мой названный брат соизмерять не умеет. Как бы ни сжег перо, других ведь больше нету…

– А можешь и сжечь?! – округлившиеся глаза мага наглядно показывали степень его изумления.

– Ну, если расскажут, что нужно делать и дадут потренироваться… – немного стушевавшись, ответил я, – то можно попробовать.

– Феноменально! – пробормотал Гарр. – Тогда, пожалуй, просто стойте рядом и протяните мне руку, если я попрошу!

И началось волшебство!

Глава 14
Колдовство, комары, покушение

Перо было уложено прямо на полу, и сквознячок-проказник тут же закрутил его по часовой стрелке, поднимая в воздух на уровень глаз повелевающего им мага.

Прекратив подъем перо, вдруг, раздвоилось, и сразу же каждое из двух перьев повторило этот фокус.

Под конец комок перьев внезапно превратился в важного и явно гордого собой петуха.

Птица опустилась обратно на пол в ту точку, где раньше лежало перо. Петух стоял, не двигаясь, словно бы оцепенев. Постепенно из-под его лапок стали расползаться узоры какого-то замысловатого рисунка, больше всего напоминавшего неряшливый чертеж с редкими вкраплениями элементов растительного орнамента.

Не знаю, как правильно объяснить, но создавалось отчетливое ощущение, что это все виднелось как бы в кругу света, словно от подвешенной вверху лампочки, в центре которого находилась замершая птица. Круг этот медленно, но верно, расширялся. Наконец, стал виден весь рисунок.

– Еще немного, мастер, – раздался, вдруг, взволнованный голос Флина, – кажется, справа видна обувь.

Мой взгляд метнулся в указанную сторону. Действительно, что-то отдаленно напоминающее край носка сапога или ботинка. Затем я взглянул на Гарра и понял, что тот уже находится на грани потери сознания от обессиливания.

Не особо надеясь на успех, положил ему руку на плечо и попытался через это прикосновение сознательно поделиться собственной энергией, как неосознанно делал это с обучающим артефактом.

Маг был маленьким и тщедушным. Неудивительно, что его сил надолго не хватало.

От моего подарка он не отказался. На щеках тут же появился румянец, а круг света на полу расширился так, что по колени стали видны явно мужские ноги в красивых чистых сапогах.

– Все! – выдохнул волшебник и воображаемая лампочка потухла, оставив на полу только пепел от пера. – Дальше только с необратимым вредом для здоровья. Флин, мальчик мой, ты же знаешь, где у меня хранятся запасы еды? Тащи все на стол!

– Куда со стола убрать всю эту гадость?! – радостно спросил я, донельзя довольный таким поворотом дела.

– По-над стенкой поставь, пожалуйста, где есть место. Только так, чтобы дверью при открывании не разбить, – тихо ответил маг, заметно пошатываясь.

Первым делом я освободил табурет и придвинул его к Гарру. Тот благодарно выдохнул и буквально стек на него. Теперь он покачивался уже сидя.

Оглядев комнату в поисках кресла или, на худой конец, с нормальной спинкой, я увидел, что и табуретов то на всех не хватит.

Однако Флин, выскочивший из-за небольшой дверцы, нес на вытянутых руках массивный добротный стул, на сиденье которого водрузил блюдо со снедью.

И все-то он замечает!

Под укоризненным взглядом мальчишки я быстро убираю со стола банки, стараясь не смотреть на их содержимое, потому что местами оно ну уж очень неприятно выглядело.

Однако аппетит никому из нас вид насекомых не испортил. Флин в процессе трапезы раз за разом шмыгал в кладовую Гарра и неизменно возвращался оттуда груженый едва ли не деликатесами.

Мальчишка с магом в основном налегали на мучное и сладости, я же отдавал должное вяленому мясу и вину. Оно, впрочем, тоже было довольно сладким.

Мы с магом ели самозабвенно, а вот Флин выглядел задумчивым и больше складывал еду у себя на тарелке, чем ел.

– Что-нибудь можешь сказать о сапогах? – уточнил Гарр, у мальчишки.

– Они не новые и были обуты не по погоде…

– И что ты думаешь по этому поводу? – не отставал маг, утолив первый голод и вернув себе вид относительно здорового человека.

– Даже не знаю.

– Надо бы зарисовать все, что вы увидели, – подал им логичную идею я, – и Стуну интересно будет взглянуть на обувь, и эти ваши узоры на полу проще будет по книжкам искать, если рядом листок лежит с рисунком.

На самом деле я прекрасно понимал, что эта идея и так придет им в голову, здесь у меня был хитрый план под шумок разжиться бумагой.

Раз уж я решил быть доброй феей-крестной для этого шибко умного, но обделенного судьбой бедолаги, то нужно действовать.

Как ни странно, но ребята моей идее удивились и обрадовались.

Гарр, не переставая работать челюстями, ушел уже в другую комнатку, откуда вынес несколько разноразмерных листов бумаги и принадлежности для письма. Пользовались здесь, естественно, перьями, окуная их в местный аналог чернил.

Я с деланной небрежностью стал перебирать листы, прикидывая, смогу ли незаметно стащить парочку или же придется просить об одолжении. Поразмыслив, пришел к выводу, что не стану уподобляться мальчишке, который в это время с независимым видом рассовывал по карманам сладости, способные вынести подобное с собой обращение.

– Коллега Гарр, могу ли позаимствовать у тебя несколько листов бумаги? – максимально деловито уточнил я. – Они нужны мне для одной интересной задумки.

– Само собой, само собой! – рассеяно отозвался волшебник, тщательно вырисовывая напольный узор и роняя на лист крошки печенья, но не замечая этого.

Сейчас он мог позволить мне забрать что угодно. Но сейчас мне стыдно, что ли, пользоваться моментом. Сейчас я полон намерения нести в этот мир добро и справедливость.

Флин тоже вооружился пером и начал рисовать сапоги. Получалось у него не так гладко, как с песком. Видимо, практики с бумагой и чернилами было куда меньше. Но, все равно, выходило достаточно похоже.

Со стороны мага послышалось досадливое шипение. Я было решил, что его иллюзорная змея поднялась к нам наверх, но шипел сам Гарр – поставил кляксу рядом с рисунком. Сводить ее не стал. Пошипел немного и принялся рисовать себе дальше.

Временно оказавшись не у дел, я стал рассматривать насекомых. Приятных и однозначно полезных – тех же пчел – там не было. В основном паразиты и вредители.

Какой заказ могли дать магу-иллюзионисту? Создавать фантомы одних насекомых, чтобы отпугивать других? Был у меня когда-то брелок, издающий звук крыльев стрекозы. Производитель в рекламе уверял, что сей звук отпугивает комаров. Жаль только, что комары не смотрят рекламу и совершенно не знают об этом.

Возможно, если звук будет подкреплен визуальными эффектами, дело пойдет лучше?

Дождавшись, пока маг не закончит свой рисунок и не выведет подсохшую кляксу, я поделился с ним мыслями по поводу комаров и их местных естественных врагов.

Волшебник переключился с листа на мою идею на удивление быстро. И вмиг сотворил какое-то гудящее насекомое возле емкости с комарами.

Что там началось…

Даже Флин попытался отвлечься от рисования сапог, но уже я взглянул на него осуждающе, и мальчишка, пробормотав что-то нелицеприятное в мой адрес, вернулся к творчеству.

А Гарр продолжал экспериментировать. Меняя хищников, их размеры и уровень производимого ими шума.

– Рекомендую активировать заклинание на подоконниках при открытии окон, – с умным видом выдал я очередной бесплатный совет, – и комаров отпугнет и из-за шума, создаваемого магией, с улицы сложнее будет подслушать, о чем в доме разговаривают.

– Ага, – мотая на ус, ошеломленный такой практичностью подхода, пробормотал маг, – а с муравьями и мухами как быть?

– Ну, тут пока еще думать надо и эксперименты ставить. У тебя еще остались сладости, Флин не все их съел?

– Берите сколько хотите! Мне кондитер по предоплате еще неделю их доставлять будет. На самом деле, терпеть их уже не могу, но после волшбы с их помощью я быстрее всего восстанавливаюсь.

В итоге мы выгребли у мага все остатки сладостей и, уходя, Флин вспомнил про свои прямые обязанности и уточнил, увидится ли Гарр со Стуном. Получив утвердительный ответ, мальчишка тихо, чтобы я не слышал, передал магу послание для мастера убийцы.

Выйдя из башни, Флин первым делом уточнил, сколько именно сладостей мне нужно для экспериментов, и где конкретно я собираюсь их проводить. Если в его комнате, то эта идея не кажется ему хорошей.

– Сладости я взял для тебя, потому что видел, как ты их по карманам тайком рассовываешь. А ты при мне послание боишься передавать. А ведь я тебе еще и бумаги раздобыл, чтобы ты мог рисунок скопировать на случай, если он испортится или потеряется!

Тут я, конечно, приврал, переобувшись буквально на ходу, понимая, что не смогу пользоваться пером и чернилами – только все испорчу. Но нужно же мне было вызвать хотя бы призрачное чувство вины у этого мелкого наглеца, который то и дело пытается учить меня жизни.

Как же, не на того напал!

Даже тени смущения на довольной физиономии не отобразилось! Еще бы: и поел, и сладости получил, и бумагой на халяву обзавелся!

Вот только приподнятое настроение негодника будто ветром сдуло, стоило нам подойти к дому, где он квартировал.

Вход в комнату у Флина был отдельный с дверью, выходящей в темный переулок. Собственно, вечерние улицы города вообще освещались неважно. В основном за счет еще работающих в вечернее время заведений, подсвечивающих свои вывески. Жилые переулки же тонули в вечерней серости.

Так вот, сюрприз нас ожидал у самой двери. Я увидел его первым. Мое родное неважное зрение постепенно незаметно для меня самого стало абсолютным. И вот я, как самый зоркий сокол в нашем тандеме, первым заметил привалившегося к стене полулежащего, полу сидячего человека. Первое предположение, что это просто выпивший человек не рассчитал сил дойти до дома, тут же опроверг узнавший мужчину Флин.

– Мастер Дент! – захлопотал возле незваного гостя парень. – Мастер, вы меня слышите?!

– Как ты говоришь? – уточнил я, отодвигая мальчишку в сторону и пытаясь нащупать пульс на шее у дядьки. – Мастер Дент? Уж не зубы ли он тут у вас лечит?

– И зубы тоже! Что с ним?!

– Не знаю, я же не доктор! Он жив, но пульс едва прослушивается. Может и помирать собрался. У тебя случайно дома нет лекарства от всех болезней, кроме старости и смерти?

Но тут же понял, что все именно настолько серьезно, как выглядит. По полупаническому поведению Флина, стало ясно, что не каждый день он находит у своей двери людей в обморочном состоянии.

– Беги за врачом, если нет никаких волшебных зелий, – сказал я пацану, судорожно вспоминая, что можно попытаться сделать, не навредив спасаемому.

Флин поспешно похромал своей дорогой. Я слегка пошлепал мужика по щеке, потер уши, ослабил ворот рубахи, чтобы Денту было легче дышать, заодно и прислушался, дышит ли он еще. Врач дышал, но, сдается мне, гораздо реже, чем это принято.

По идее, больше мне делать было нечего. Разве что, не кантуя, осмотреть его на предмет каких явных травм или иных повреждений, способных вызвать, например, глубокий обморок.

Гематом и шишек на голове не оказалось. И это меня сильно опечалило, так как других повреждений я представить себе не мог.

Тем не менее, осмотрел шею на предмет следов от удавки, попутно попытавшись хоть примерно определить частоту пульса.

В этот раз я пульс вообще не нащупал. И, уже и сам, здорово испугавшись, начал искать его на руке. Найдя там беглеца, заставил себя успокоиться и попытался хотя бы примерно его посчитать, но из-за волнения и отсутствия часов сделать этого не вышло даже примерно.

Может его положить нормально на спину да ноги приподнять, чтобы обеспечить прилив крови к голове?

Стоп! В чем это у него вторая рука вымазана?

Кровь. Немного. И непонятно, откуда она взялась. Зрение-то у меня хорошее, но не ночное.

Пока я старался обуздать местную магию, к которой у меня еще не выработался иммунитет, к нам с Дентом подбежал довольно крупный молодой парень. Несмотря на то, что я был сильно занят, знатный топот услышал издалека и не стал волноваться. Человек, задумавший нехорошее, так шуметь не станет.

Ничего не говоря, парень сразу же, отодвинув меня широким плечом наклонился к лежащему без сознания. Дышал прибывший очень тяжело, и я не думаю, что в состоянии загнанной лошади он быстро смог бы разобраться с происходящим.

– Видимых повреждений обнаружить не смог. На ладони у него кровь, но не понятно: его или нет.

– Отойдите! Вы загораживаете мне свет! – вот и все, что я услышал вместо благодарности за попытку помощи.

На всякий случай, оглянувшись по сторонам, лишний раз убеждаюсь, что света в переулке больше не стало. Это что же я тогда ему заслоняю?

Мы с ним еще не знакомы, но он мне уже не нравится.

Зато у этого молодого эскулапа есть какие-то пузырьки. Вот один из них уже откупорен и на весь переулок сразу потянуло резким и очень неприятным запахом. Видимо, аналог нашатырного спирта.

Поднесенный пациенту к носу флакон эффекта не произвел. Движения спесивого парня стали более суетливыми.

Мои изыскания он повторять не стал, а сразу начал колдовать над другими своими склянками, кои умещались в небольшой заплечной сумке, ранее мною незамеченной.

Сначала он намазал чем-то лоб пациенту и принялся нервно ждать.

Мне стало интересно посмотреть за работой местных врачей, к тому же, все-таки, хотелось помочь, если не вредному доктору, то, хотя бы, его пациенту.

Поэтому я снова немного поднапрягся и попытался создать волшебного светлячка – что-то вроде фонарика, что освещал бы мне и эскулапу место действия. Помнится, это было одно из первых заклинаний, что изучали волшебники в моем прошлом магическом мире. Теорию я знал на отлично, а вот на практике это заклинание мне применять еще не доводилось. Тем более, что у местной магии были несколько иные принципы. Тут нужно прогонять имеющиеся энергии через собственное тело, расходуя его ресурсы.

Сначала я хотел сделать источником света свой указательный палец. Но максимум, чего смог добиться – капли пота на лбу и слегка нагретый ноготь этого самого пальца.

– Может, нужно использовать что-то неживое? – тихо сам с собой посовещался я.

С собственного молчаливого согласия расплетаю с одежды последний серый шнурок – на него девочка не позарилась – и, под звук приближающихся шагов хромого Флина, начинаю накачивать его энергией.

– Немедленно прекрати! – шипит мне в плечо, не достав до уха, мальчишка. – Никому пока не нужно знать, на что ты способен!

Вот и делай после этого добрые дела!

Ладно, отойду в сторонку, и не буду мешать одним местным спасать другого.

Вскоре мое одиночество скрасил Флин – паренька его величество врач тоже с шипением погнали куда подальше.

– А ведь я ему в свое время больше всех сладостей отдавал! – тихо возмущался Флин. – Он ведь младше меня! И без разницы, что всего на полгода! Что за отношение? Чем я могу помешать?!

– А чем ты можешь помочь? – резонно уточняю у разбушевавшегося посыльного.

Я хотел было еще что-нибудь съязвить, но тут в голову пришла одна из тех редких умных мыслей, которым я всегда бурно радуюсь, не забывая при этом испытывать приятное удивление.

– Слушай, Флин! – горячо шепчу я. – А тебя случайно этот, в том числе и зубной доктор, не обвинял в том, что ты детей сладостями пичкаешь? Уши надрать не обещал?