Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 101 страниц)

– Потрясающе, – прошептал он, пока его губы скользили по моей чувствительной шее, и я могла только кивнуть.

Глава двадцать четвертая

АРИЯ

Я перекатилась на половину кровати Луки. Она все еще пахла им, и мое сердце наполнилось. Лука до рассвета уехал по делам в Вашингтон, чтобы увидеть, контролирует ли нынешний Младший Босс ситуацию после смерти Готтардо, но он должен был вернуться уже вечером. Я заставила себя выбраться из кровати, потому что проголодалась. Не могла припомнить, когда я в последний раз вообще чувствовала голод утром.

Когда я спустилась на кухню, Деметрио уже сидел за барной стойкой, читая что‑то в телефоне, но поднялся, стоило ему увидеть меня.

– Я не королева, – произнесла я со смешком. – Ты не должен подниматься, когда я вхожу.

Какое‑то время он разглядывал меня, а затем сел обратно. Он отличался от Ромеро. Он не был таким же простым в общении. Я взяла чай и банан и прислонилась к кухонному островку напротив Деметрео. Воображаю, что Лука наговорил ему.

– Как долго ты уже член мафии? – спросила я, держа чашку, дуя, пытаясь остудить чай.

– Пять, нет, уже шесть лет. Я был инициирован на мой четырнадцатый день рождения.

– А теперь ты играешь роль моего охранника, – с любопытством произнесла я. – Готова спорить, что ты бы предпочел другую работу.

Он пожал плечами, но я могла сказать, что задела его за живое. Конечно же, он никогда ничего не скажет.

– Я сделаю все, что Лука попросит меня сделать. И то, что он позволил мне охранять свою жену, большая честь. Это показывает, насколько сильно он мне доверяет.

– Это правда, – ответила я. Особенно учитывая то, что Деметрио охранял не только меня, но и нашего ребенка. – Но ты не сможешь вечно быть моим телохранителем. Я слышала, что ты собираешься стать Младшим Боссом.

Деметрио показал головой.

– Это пока что не ясно. Только если я проявлю себя. И даже тогда… – Он поморщился.

Я приподняла голову.

– Луке плевать на то, что твой отец не был женат на твоей матери.

– А другие считают иначе. Она была его любовницей, – произнес он, горько изогнув губы.

Я слышала, что она покончила с собой из‑за этой интрижки, но не осмелилась спросить его о подробностях. Я не имела на это никакого права.

Я кивнула.

– Многим не понравится твой взлет. Но тебе не стоит из‑за них переживать.

Глава Деметрио благодарно сверкнули, как будто он стал видеть во мне полноценного человека, а не просто жену босса, которую нужно защищать.

ЛУКА

Ария вытянулась на шезлонге на террасе на крыше, наслаждаясь теплом первых весенних дней. Ее живот уже очевидно выделчлся, и из‑за этого она проводила почти все дни в пентхаусе. Так что лишь немногие знали о ее беременности, за исключением ближайших членов семьи и нескольких верных солдат.

И я абсолютно не собирался менять эту ситуацию. Данте и его семья и вовсе перестали показываться на публике с тех пор, как Валентина родила их сына полгода назад. Совершив нескольких незначительных атак на Питтсбург и провернув подставу с фото Арии, Данте залег на дно, вероятно, из‑за своих детей или потому, что разрабатывал что‑то масштабное.

– Что случилось? – тихо спросила Ария, наблюдая за мной. Я покачал головой и двинулся к ней.

– Ничего.

Она нахмурилась, но не стала давить. Я присел рядом с ней, и она слегка подвинулась, давая мне больше места.

– Ты не должен справляться со своими переживаниями в одиночку, Лука. Тот факт, что я беременная, не делает меня хрупкой.

Я мрачно улыбнулся. Он была хрупкой, уязвимой. Она была удобной мишенью для моих врагов, если я дам такой шанс, а у меня было так много врагов! Правда, после последних зачисток их почти не осталось в Семье, но все еще было слишком много. За последние несколько месяцев мы вместе с Маттео убили слишком много людей, что я едва мог отмыть розовые следы со своей кожи. Но на место каждого убитого врага появлялся новый.

Ария напряглась, и я тоже. Ее рука схватила мою и прижала ладонь к животу, и вот тогда я почувствовал это – удар.

Я закрыл глаза, потому что все еще казалось невероятным, что я стану отцом, что Ария вынашивала нашего ребенка.

– Ты уже думал об имени? – прошептала Ария, и я открыл глаза.

Мне понадобилось время, чтобы понять, о чем она говорит.

– Мою бабушку звали Марчелла.

Ария приподняла брови.

– Женская версия имени Марс, в честь бога войны?

Я наклонился и поцеловал живот Арии, а затем ее губы.

– Наша дочь будет сильной. Она никогда не склонит голову перед мужем. Она никогда не будет бояться мужчин, я клянуть.

– Марчелла, – задумчиво произнесла Ария. Этот ее взгляд цеплял меня каждый раз даже спустя несолько лет брака и будет цеплять меня вечно.

Внезапно раздался звонок телефона, нарушая гармонию момента, и я застонал. Почему бы моим солдатам хоть одно гребанное дело выполнить самостоятельно, не привлекая меня! Но когда я посмотрел на экран и увидел имя Орацио, я тут же ответил и поднялся.

– Что такое?

Было еще не время для ежемесячного отчета, и если он решил, что необходимо связаться, это было охерительно плохим знаком.

– Данте связывался с Бенедетто Фальконе.

– Что? – прорычал я.

Ария села, ее глаза расширились, и я повернулся к ней спиной.

– Когда?

– Пару дней назад. Кажется, Фальконе ищет поддержку. Он слабеет. Многие его люди стали возмущаться из‑за его садистских и непредсказуемых решений. Он хочет установить мир с Синдикатом.

Если это случится, то война достигнет Нью‑Йорка, а не только наших внешних границ.

– Что сказал Кавалларо?

– Он не доверяет Фальконе и отказался от встречи.

– Он изменит свое мнение?

– Может, но я сомневаюсь. Я также слышал слухи от одного из моих людей в Англии. Слухи про сына Фальконе.

– Про сына? – Я смутно помнил о том, что у главы Каморры было несколько сыновей, но это все, что я знал. Я не интересовался Каморрой.

– О его старшем сыне Ремо. Ему семнадцать, и он исчез вместе со своими братьями из школы‑интерната, в которой они учились. Я не думаю, что в Лас Вегасе об этом хорошо известно. Фальконе будет стараться сохранить это в тайне.

– Почему?

– Потому что Ремо Фальконе, судя по всему, хочет убить папашу и забрать под контроль весь Запад.

– Мне нужно из‑за него беспокоиться?

– Не знаю, но я слышал, что он во время каникул он убивал для своего папаши, а в свободное время – ради веселья. Ремо был рожден и воспитан убийцей.

Еще одна головная боль для меня!

– Если он занят тем, чтобы убить своего отца, полагаю, он не будет создавать проблемы где‑то еще.

– Может быть. Но если в Лас‑Вегасе появится новый Дон, они могут вернуть былую мощь, если ему удастся объединить Младших Боссов на Западе.

– Я подумаю, что делать с Каморрой, но сейчас я не хочу давать им еще больше причин для сотрудничества с Синдикатом.

– Понял.

– Будь очень внимателен, Орацио.

– Буду.

Я повесил трубку, и когда я обернулся, Ария стояла прямо позади меня, ее ладонь лежала на животе, а на лице отразилось беспокойство.

– Тебе не о чем беспокоиться.

Она подняла голову и внимательно посмотрела на меня.

* * *

Мы с Маттео выходили из «Сферы», намереваясь вернуться домой к нашим женам, когда мое внимание привлек темноволосый молодой человек в баре. Он держался с некоей самоуверенностью. Его темные глаза встретились с моими, и он не отвел взгляда. Он был подростком, но по его глазам было видно, что он видел и сделал больше, чем большинство взрослых мужчин. Я остановился, и Маттео тоже.

– Ты знаешь его? – спросил я низким голосом, протягивая руку к «Беретте».

Маттео покачал головой, также потянувшись к рукоятке пистолета.

Парень изогнул губы в кривой усмешке и поднялся. Шрамы покрывали его руки, и один из них пересекал бровь. Бросив нам еще один вызывающий взгляд, он вышел из клуба. Маттео и я последовали за ним, и стоило нам выйти на улицу, как я вытащил пистолет.

– Лука Витиелло, – раздался голос из темноты.

Я направил пистолет в этом направлении.

– Покажись, – приказал я.

И он вышел, держа руки высоко над головой все с той же чокнутой улыбкой на лице. В нем не было никаких признаков страха. Я кивнул Маттео, и он, сделав выпад, схватил парня за руку и приставил нож к его горлу. Парень даже не пытался защищаться, даже не вздрогнул, только смотрел мне в глаза, и я тоже вынул свой нож. Посмотрим, как долго он сможет сохранять свою кривую ухмылку. Маттео поволок его в темноту, а я шел следом за этим чокнутым ублюдком.

– Клейкая лента? – спросил я Маттео.

Он покачал головой.

– Я не буду кричать, – произнес парень.

– Посмотрим, – тихо ответил я. – Кто ты?

Его улыбка стала шире, и я слетел с катушек. Я схватил его за руку и вонзил в нее нож. Маттео зажал рот парня рукой, но это и не понадобилось. Мальчишка вздрогнул, но не издал ни звука, и я до конца не был уверен, не наслаждается ли он болью. Это явно был вызов.

Маттео глянул на меня, убирая руку ото рта парня.

– Кто ты? – прорычал я.

– Ремо Фальконе.

Блядь!

– И что ты, позволь спросить, делаешь на моей территории?

– Ищу союза. Я собираюсь убить своего отца и всех его людей и захватить Вегас, и ты можешь стать либо моим союзником, либо моим врагом – это зависит только от тебя.

Маттео фыркнул.

– Подумать только, существует кто‑то более чокнутый, чем ты или я!

Я одарил Ремо ледяной улыбкой.

– А как насчет того, что я убью тебя?

– Тогда мой брат навредит твоей жене.

Я схватил его за горло.

– Что ты только что сказал?

– Твой пентхаус хорошо охраняется, – выдавил он. – Даже для лучших стрелков там нет достаточно удобной позиции ни с одного из окружающих знаний, кроме одного. В соседнем небоскребе есть окно, которое позволяет сделать выстрел, если кто‑то прислоняется к перилам на твоей крыше. Это сложный выстрел. Лишь немногие могут поразить цель с такого расстояния. И совсем немногие смогли бы вычислить это место. К счастью, один из таких людей – мой брат Нино, абсолютный гений. И твоя великолепная жена стоит у этих перил прямо сейчас, пока мы говорим.

Я убрал руку от его горла, в горле встал ком. Маттео встретил мой взгляд, опуская нож.

– Чего ты хочешь? – спросил я, едва контролируя ярость. Я сконцентрировался на ней, потому что все остальные эмоции делали меня слабым, а у меня было ощущение, что Ремо знал, как использовать слабость.

– Только твоего внимания, – ответил он. – У меня нет цели навредить твоей жене. – Он поднес порезанную руку к губам и слизнул кровь. – Я хочу, чтобы ты не вмешивался в мою схватку, и я не хочу, чтобы ты помогал моему отцу вне зависимости от того, что он тебе предложит. Я стану Доном совсем скоро, и тогда я хочу, чтобы ты помнил об этом дне, – произнес он, его губы и зубы были покрыты собственной кровью.

Сумасшедший и опасный! Он сделал шаг назад.

– Я думал, ты хочешь знать, буду я твоим союзником или врагом?

Он поднял голову.

– Думаю тебе нужно больше времени, чтобы все обдумать. Возможно, однажды мы сможем сделать то, что стоило сделать уже давно – уничтожить Синдикат и поделить их территории между нами. Когда мой отец свяжется с тобой, помни, что я мог убить твою великолепную жену, но не сделал этого, Лука. Меня не интересует твоя территория, но я хочу то, что причитается мне, и я сделаю что угодно, чтобы получить это.

Он медленно отошел назад и исчез в темноте, а затем раздался звук мотора мотоцикла. Я выхватил телефон из заднего кармана и набрал Арию.

Стоило ей взять трубку, как я прошипел:

– Уходи внутрь, сейчас же!

Она глубоко вдохнула, но я услышал движение.

– Лука, что происходит?

– Где ты? – спросил я, уже на бегу к машине. Маттео бежал следом за мной, разговаривая по телефону с Деметрио и приказывая ему отправить всех свободных солдат на поиск Нино и Ремо Фальконе.

– В гостиной. Деметрио опускает ставни. Что происходит?

– Оставайся внутри.

Я повесил трубку, мои пульс зашкаливал от ярости и страха.

– Какого хера только что было?! – пробормотал Маттео.

– Предупреждение, – прорычал я. Каморра никогда не было в моем фокусе внимания. Но отныне положение дел изменится.

Стоило мне войти в пентхаус, как ко мне подбежала Ария, и я прижал ее к себе. Орфео присоединился к Деметрио. Она выглядела смущенной и напуганной.

– Что случилось? Никто ничего мне не говорит.

– Ложная тревога, – заверил ее я, и она нахмурилась.

Я поцеловал ее в лоб, а затем двинулся к Орфео.

– Найди кого‑нибудь, кто может быть снайпером. Я хочу найти это место. – Орфео кивнул и в спешке ушел.

Мы не нашли нужное место до тех пор, пока под дверь «Сферы» два дня спустя не было подброшено письмо с четкими указаниями. Я не знал, в какого рода игры играет Ремо Фальконе, но я не мог рисковать схваткой с ним. Данте и Синдикат должны были оставаться в центре моего внимания. Я не мог ставить дела с Каморрой превыше всего.

Глава двадцать пятая

АРИЯ

Я начала считать дни до даты родов. Я ощущала себя бегемотом, и найти ночью удобную позицию было чем‑то почти нереальным. Я оперлась бедром о кухонную стойку; теперь даже стоять было неудобно.

Лука зашел в кухню и поцеловал меня в губы.

– Как ты?

Он почти постоянно был рядом со мной со времен того странногго происшествия, когда Деметрио опустил ставни и оттолкнуть меня от окон. Лука ничего не рассказывал мне, но, должно быть, это обеспокоило его до глубины души, потому что в следующие несколько недель Маттео занимался большинством дел. Только в последние две недели Лука начал немного расслабляться.

– Голодная. – Я теперь постоянно хотела есть. Если в начале беременности я с трудом могла запихнуть в себя хоть что‑то, то сейчас я только и делала, что ела. К счастью, я не слишком много набрала благодаря хорошей генетике.

Лука коснулся моего живота.

– А как она?

Я положила свою ладонь на его руку.

– Очень активная. Всю ночь не давала мне спать.

– Знаю. Скоро беременность подойдет к концу.

– Сомневаюсь, что тогда мы начнем спать лучше.

Лука погладил мой живот большим пальцем.

Раздались шаги, и он выпрямился, убирая руку с моего живота за мгновение до того, как Деметрио появился из‑за угла.

– Ты останешься дома сегодня?

Лука не мог быть нежным со мной на глазах у своих людей. Ну, по крайней мере он почти не скрывал своих чувств, когда поблизости был Маттео.

– Нет, – ответил Лука. – Мне нужно встретиться с Капитанами.

Я быстро коснулась кончиками пальцев его груди над сердцем и татуировкой. Будь осторожен, – говорила я взглядом. Он подарил мне короткий, собственнический поцелуй, прежде чем уйти.

Схватив книгу, я направилась в сад, а Деметрио последовал за мной. Джианна и Лили уже нежились на солнышке, но в своем состоянии я не могла долго выносить жару. Я скучала по Нью‑Йорку, но после того инцидента Лука настоял, чтобы я оставалась в поместье. Однако, учитывая, что дата родов приближалась, через пару дней я должна буду вернуться в Нью‑Йорк, поскольку именно там находится выбранная Лукой больница.

Мне удалось высвободить свое тело из платья, и я со стоном опустилась в один из шезлонгов. Мои трусики от бикини скрывал живот, и на мгновение я задумалась, правильно ли я сделала, что надела их.

Джианна приподняла очки и обменялась веселым взглядом с Лили.

– Подождите, когда сами забеременеете, то не сможете больше двигаться, – пробормотала я, вытягиваясь на шезлонге и вновь застонав.

– Я вообще не планирую беременеть, поверь мне. Ни Маттео, ни я не хотим детей.

Лили прикусила губу.

– Я бы хотела завести детей с Ромеро, но подождала бы еще несколько лет, пока не стану чуть старше.

Я тоже никогда не думала о том, чтобы стать матерью в двадцать три, но я все равно была сейчас счастлива.

Джианна посмотрела на Деметрио, который сидел за садовым столиком в тени.

– А тебе не жарко в этом наряде?

Он был одет в черную рубашку с длинным рукавом и черные джинсы и явно смутился.

– Я здесь не для того, чтобы наслаждаться.

Джианна фыркнула.

– Да боже упаси, чтобы хоть кто‑то здесь развлекался!

Я рассмеялась.

– Отстань от него.

Деметрио благодарно мне улыбнулся, а затем продолжил сканировать взглядом окрестность. Я задремала, подставив лицо солнцу, но в итоге проснулась, потому что Марчелла устроила внутри меня танцы. Я моргнула из‑за ослепляющего солнечного света.

– Который час?

– Понятия не имею, – произнесла Джианна, опуская книгу, которую читала. Я посмотрела на океан, гадая, удастся ли нам вернуться в Италию в следующем году. Последние несколько недель, проведенных взаперти в особняке, заставили меня затосковать по бескрайним морским просторам.

– Когда в последний раз ты выходила из дома? – спросила Джианна, обеспокоенно глядя на меня.

– Прямо сейчас я не дома.

– Ты же знаешь, о чем я говорю.

– Ромеро сказал, что это к лучшему, что беременность Арии остается в секрете, хотя люди и злословят о том, что у Арии поехала крыша из‑за брака с Лукой.

Я искоса глянула на нее.

– Что?

Лили поморщилась.

– Это потому, что ты уже четыре месяца как не появляешься на публике. Ходят слухи, что ты в рехабе или получаешь психиатрическую помощь; другие же говорят, что Лука запер тебя просто потому, что ты слишком красива, а он терпеть не может, когда кто‑то посторонний смотрит на тебя.

– Что за фигня, – пробормотала Джианна. – Это похоже на сплетню. Такие слухи мог бы пустить Маттео, просто чтобы поржать.

Я закрыла глаза, тихо смеясь.

– Думаю предпочту слухи о том, что я слишком прекрасна, сплетни о моем сумасшествии мне как‑то не нравятся. – Я посмотрела вниз на свой выпирающий живот. – Даже если сейчас я не чувствую себя очень красивой.

– После рождения ребенка твое тело быстро придет в норму, – сказала Джианна.

– Хорошо, что Лука не отрастил пузо в знак солидарности, – произнесла Лили с ухмылкой. – Я читала, что многие мужчины набирают лишний вес во время беременности их жен. Это называется синдром беременного папы или как‑то так.

– Это уже чересчур, – произнес Лука позади мне, и я испуганно вскрикнула, оглядываясь через плечо. Он стоял, скрестив руки на груди. На нем были только в плавки.

Синдром беременного папы? Нет, этого определенно не произошло с Лукой. Он как всегда был подтянутым – ни грамма жира, только мускулы.

Маттео, ухмыляясь, подошел к брату сзади и похлопал Луку по кубикам пресса.

– А мне кажется, я чувствую небольшую выпуклость.

– Единственная выпуклость, которая у меня есть, у меня в штанах, и держи от нее руки подальше.

– Прекратите говорить о выпуклостях, ладно? – пробормотала Джианна.

Маттео наклонился к ней, он тоже был одет лишь в плавки.

– Почему же? Ты ведь любишь мою выпуклость.

– Так, ладно, – произнесла я, морща нос и пытаясь сесть. У жука, упавшего на спину, было определенно больше возможностей для маневра. Лука с ухмылкой протянул руку, но его взгляд был полон нежности и заботы, как было теперь всегда, когда я демонстрировала свою уязвимость.

Вздохнув, я позволила ему поднять меня на ноги и коснулась его мускулистого живота.

– Мне почти жаль, что ты не растолстел, тогда бы я не чувствовала себя такой огромной.

Лука склонился, его рука легла на мой живот.

– Ария, не будь смешной. Ты прекрасна.

Я собиралась начать спорить, но его взгляд вынудил меня промолчать.

* * *

Я не могла найти удобное положение. Боль в пояснице за последнюю неделю стала невыносимой, и сегодня вечером все было совсем плохо. Я переложила подушку для кормления под живот и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Было всего десять, но теперь я постоянно чувствовал усталость. У меня оставалось еще пять дней до официальной даты родов, но теперь, когда этот день приближался, время, казалось, тянулось все медленнее.

Должно быть, я задремал, когда резкая боль внизу живота разбудила меня. Мои глаза распахнулись, и я ахнула. Я приподнялась на руке, чтобы принять сидячее положение, но из‑за боли это оказалось в два раза труднее. Когда мне наконец удалось присесть на край матраса, мне пришлось перевести дыхание. Но, судя по силе боли, я предположила, что у меня были схватки.

Я погладила свой живот, ожидая, пока боль утихнет, прежде чем потянулась за мобильным телефоном на тумбочке. Я подумывала о том, чтобы позвонить Луке, но я знала, что сегодня вечером у него встреча с солдатами, на которой они будут обсуждать стратегию поджога лабораторий Братвы. Я не хотела беспокоить его, если все окажется ложной тревогой. Я поколебался, потом решила отправить ему сообщение: «Когда ты будешь дома?»

Мне удалось отослать его до того, как очередная схватка буквально парализовала меня. Вцепившись в матрас, я пыталась дышать сквозь боль.

– Деметрио! – позвала я, обретя вновь дар речи. Я оттолкнулась от кровати и мелдленно направилась к двери, сжимая телефон в одной руке. Он завибрировал. Я скосила взгляд на экран.

«Через два часа. Ты в порядке?»

Я добрался до двери и некоторое время держалась за ручку, прежде чем мне удалось ее открыть.

– Деметрио!

Он появился на лестнице, волосы взлохмачены, лицо сонное. Должно быть, он задремал.

– Все в порядке?

– Конечно же, нет, иначе я не звала бы тебя, – пробормотала я, потом мне стало стыдно за то, что я вымещаю на нем свою боль, но очередная схватка не дала мне извиниться.

Глаза Деметрио расширились.

– Ты…?

– Позови Джианну, – приказала я, когда стало очевидным, что Деметрио понятия не имеет, что делать. Деметрио побежал к лифту и нажал на кнопку, но, не зная код, он не мог отправить лифт к квартире Маттео. Неужели я должна была все делать сама?

Я держалась за перила, намереваясь спуститься по лестнице, чтобы помочь ему в его тщетных попытках, но на полпути мне пришлось остановиться, чтобы снова перевести дух.

Мой телефон вновь завибрировал.

«Ария? Ты в порядке?»

Я так сильно вцепилась в телефон, что была удивлена, что не раздавила его.

– Позвони Маттео, – сказала я Деметрио сквозь стиснутые зубы.

Я не стала проверять, послушался ли он моего приказа, но через несколько минут раздался звук лифта. Ко мне поспешила Джианна, одетая в халат, а за ней следовал Маттео в боксерах и футболке.

Джианна буквально взлетела по ступенькам и остановилась подле меня. Она замерла, почти касаясь меня руками.

– Ария? Что случилось? Ребенок идет?

Я сглотнула ответ и кивнул.

– Пойдем, нам нужно отвезти тебя в больницу, – произнесла она, осторожно кладя ладонь мне на руку.

Маттео застыл на первой ступеньке, а позади него стоял Деметрио, и все они смотрели на меня так, будто я должна была сказать, что им делать.

– Не думаю, что смогу прямо сейчас идти, – отрывисто сказала я.

Джианна побледнела.

– Сделай что‑нибудь! Ты же должна знать, что делать, – сказал ей Маттео, подходя еще на шаг ближе.

– Откуда я должна знать, что делать? Потому что я женщина? – прошипела Джианна. – Как тебе прекрасно известно, из меня еще ни разу не вылезал ребенок.

О боже! Я была не готова слушать сейчас их препирания!

– Маттео, можешь, пожалуйста, помочь мне? – прошептала я.

Джианна не была достаточной сильной, чтобы удержать меня, а у меня было предчувствие, что я не смогу пройти долго. Все происходило быстрее, чем я думала. Он немедленно подошел ко мне.

– Что нужно, чтобы я сделал?

Еще одна схватка, и я качнулась вперед, вцепившись в руки Маттео. Он поддержал меня.

– Позвони Луке.

– Тебе нужно отпустить меня, – произнес он напряженным голосом. Ни в жизни! Мне нужно было за что‑то держаться, а Маттео мог выдержать мою хватку лучше Джианны. Я вцепилась в его руки сильнее, и, кажется, он понял, что я не собираюсь его отпускать. Тогда Джианна достала свой телефон.

– Да, это насчет Арии, – это было первое, что она произнесла. Конечно же, Лука знал, что Джианна может позвонить ему только из‑за меня. Мои сообщения, вероятно, довели его до панической атаки.

– Мы отвезем ее в больницу. – Она кивнула, затем отключилась и посмотрела на меня. – Он уже едет.

– Можешь идти? – спросил Маттео.

Я слегка кивнула, чувствуя себя чуть сильнее. Я сделала шаг вниз, хватка Маттео на мне усилилась. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я спустился по оставшимся ступенькам, а Джианна, Деметрио и Маттео смотрели на меня так, словно я был бомбой, которая вот‑вот взорвется. Телефон Джианны зазвонил.

– Нет, мы все еще дома. Ария все делает слишком медленно.

Я зыркнула на нее. Медленно? Я вообще была удивлена, что способна двигаться, когда мои внутренности, казалось, разрываются на мелкие кусочки. Я остановилась, чтобы выровнять дыхание. Маттео удивил меня, обняв за плечи одной рукой и подхватив под ноги второй. Затем он поднял меня. Я знала, что для него это было не очень просто. Я набрала порядка 14 килограммов за беременность. Я не была огромной, но определенно не была и пушинкой.

– Спасибо, – пробормотала я.

Его темные глаза смягчились. У Маттео и меня были свои проблемы, но я знала, что он доставит меня в больницу в целости и сохранности.

– Все будет хорошо! – подбодрила меня Джианна. Это было бы более убедительно, если бы она не выглядела так, будто бы от нервов готова была лишиться чувств.

– Подгоню машину, – произнес Деметрио и скрылся в лифте. Он выглядел так, будто бы за ним гонится дьявол.

– Эй! – позвал его Маттео, но двери уже закрылись, и лифт направился вниз. Нам пришлось ждать момента, когда лифт вернется обратно к нам. – Какого хера он творит?

Джианна безостановочно нажимала кнопку лифта, но он все равно продолжал опускаться к подземному гаражу.

– Что, блядь, значит – подгоню машину? Она припаркована у самого лифта. Придурок!

– Он распереживался, – тихо ответила я, наслаждаясь моментом, когда боль почти отпустила меня, но затем новый спазм охватил меня. Я вскрикнула, изгибаясь в объятиях Маттео. Он пошатнулся и напрягся.

– Блядь! – рыкнул он, и Джианна вновь нажала кнопку вызова лифта, будто бы от того, как яростно она будет нажимать, система заработает быстрее.

– Ты же сможешь сдержать малышку до тех пор, пока мы доедем до больницы? – с беспокойством спросил Маттео.

Я закатила глаза. Его слова прозвучали так, будто бы я могла просто закрыть для нее дверь.

– Не знаю.

– Ну наконец‑то! – вскрикнула Джианна, когда лифт прибыл на наш этаж и двери открылись, мое сердце пропустило удар от облегчения. Лука возвышался внутри лифта, его серые глаза с беспокойством остановились на мне. Не говоря ни слова, он подошел к Маттео и забрал меня из рук брата. Лука прижал меня к своей груди, будто бы я совсем ничего не весила. Он нежно поцеловал меня и завел в лифт. Я могла чувствовать, как бьется его сердце, но его лицо оставалось спокойным, и я перестала переживать. Рядом с ним все будет в порядке.

– Где Деметрио? – спросил Маттео.

– Отправил его в больницу убедиться, что там безопасно, – ответил Лука. Его глаза не отрывались от моего лица, и я старалсь удержать его взгляд, потому что так боль казалась более терпимой. Маттео открыл для нас дверь своего «Porsche Cayenne», и когда Лука устраивал меня на заднем сиденье, сильная схватка пронзила все мое тело. Я вздрогнула, мои глаза закрыли, и я тихонько вскрикнула.

– Ты сильная, Ария, – пробормотал Лука. – И я здесь, рядом с тобой. Я бы так хотел забрать твою боль!

Я смотрела на него сквозь полуприкрытые глаза. Я вдыхала и выдыхала, ища утешение в его нежном взгляде. Почувствовав, что я расслабляюсь, Лука устроил меня на заднем сиденье, а потом сел рядом со мной так, что я оказалась у него на груди. Маттео и Джианна сели впереди, и машина резко рванула с места.

Мы прибыли в больницу до того, как малышка успела явиться на свет, и меня в спешке отправили в родильное отделение.

– Дайте ей что‑нибудь от боли! – рявкнул Лука, стоило лишь первому доктору появиться на нашем пути. Я услышала что‑то о том, что для этого было уже слишком поздно. Новая волна боли едва не заставила меня отключиться.

Лука прижался губами к моей руке, пока я цеплялась за него во время каждой схватки. Я даже не успевала перевести дыхание и чувствовала, что это уже предел той боли, которую я могу вынести. Лука нахмурился, выражение его лица было почти отчаянным. Потом он зыркнул на медсестер.

– Сделайте что‑нибудь! – рыкнул он.

– Давай тужься! – подбодрила меня акушерка.

Я не думала, что у меня есть силы на то, чтобы вновь тужиться, но затем сквозь туман агонии раздался плач. Моя малышка. Моя дочь.

Глаза Луки метнулись к моему лицу, затем ниже.

Я испытала облегчение, когда акушерка подняла маленького, покрытого кровью человечка. На какой‑то момент Лука перестал двигаться, затем он поцеловал мою щеку и висок, на его лице застыло абсолютное удивление, а я издала нервный смешок. Акушерка быстро осмотрела ребенка и отдала дочь мне на руки.

Лука выпустил мою руку. Я погладила темные липкие волосы дочки. У нее их было так много! И они были такие же угольно‑черные, как у отца. Я улыбнулась Луке, который наблюдал за нашим ребенком с застывшим выражением лица.

– У нее волосы как у тебя, – прошептала я, пока вдыхала ее запах, пытаясь запомнить его. Ее глаза были все еще голубовато‑серые. Сложно было понять, какого цветы они будут на самом деле.

– Она такая маленькая, – тихо произнес Лука. Он даже не попытался коснуться ее. Казалось, он боялся сделать хоть что‑то. Возможно, врач и акушерка, которые все еще находились в комнате, удерживали его от проявления эмоций, но это не мешало ему быть нежным со мной.

– Марчелла, – пробормотал он, и слезы полились из моих глаз от той нежности в его голосе, с которой он впервые назвал нашу дочку по имени.

– Хочешь подержать ее?

Глаза Луки метнулись от Марчеллы ко мне, а затем он сглотнул.

– Нет.

Я нахмурилась, сердце дрогнуло от его отказа.

– Почему нет?

Он приподнял свои сильные, покрытые шрамами руки, как будто бы это было ответом на мой вопрос.

– Она такая чистая, такая хрупкая. Я…

– Ты не сломаешь ее, если переживаешь об этом, – мягко произнесла я, но он покачал головой и взял в ладони мои щеки.

– Ты держишь ее, и это прекрасно!

Я легонько кивнула, подавляя разочарование. Потянувшись вперед, я провела своими губами по его губам.

– Я люблю тебя.

Лука посмотрел на врача, который что‑то заполнял в углу комнату. Я коснулась его руки, показывая ему, что понимаю, что он не может произнести ничего в ответ, пока кто‑то еще находится в комнате. Я знала, что он любит и меня, и Марчеллу, нас обеих, и никакие слова тут не были нужны.

* * *

Лука не отходил все время, пока мне накладывали швы. Потом меня перевели в отдельную палату. Вскоре после того, как мы устроились, пришли Джианна и Маттео. Я устала и хотела отдохнуть после изматывающих родов, но они прождали долгое время, и я хотела дать им возможность увидеть Марчеллу.

Джианна подошла к кровати, чтобы аккуратно обнять меня, Маттео приобнял своего брата.

– Не могу поверить, что ты теперь отец, – произнес он с ухмылкой.

Лука кивнул, будто бы сам в это не мог поверить, его глаза вернулись к Марчелле, которая спала в колыбельке около кровати. Он выглядел почти потерянным. Я не знала, как ему помочь.