Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 101 страниц)

Когда повисшее между нами молчание стало невыносимым, я спросила:

– Значит, я могу уйти, если захочу?

Взгляд янтарных глаз Гроула пронзил меня до глубины души.

– Можешь попробовать, – пророкотал он. – Но учти: я найду тебя, где бы ты ни была. Я последую за тобой на край света.

– Как романтично! – прошептала я с фальшивой бравадой.

– Ты принадлежишь мне.

– Не‑а, – огрызнулась я. Я отнюдь не была трофеем, который Фальконе мог запросто даровать своим бойцам.

Он наклонил голову, оценивая меня.

– Пошли.

Он развернулся, не дожидаясь моей реакции. Я не могла ему поверить. Схватила рюкзак с пола и собиралась было последовать за ним, когда увидела собак, стоящих в коридоре перед комнатой. Резко остановилась. Собаки наблюдали за мной спокойно, но с явным интересом. Мой пульс снова участился. А я‑то думала, что слишком устала, чтобы продолжать бояться. Определенно нет.

– Они не причинят тебе вреда. Это хорошие собаки, – произнес Гроул, ожидая меня в узком коридоре. Не была уверена, но мне показалось, что в его голосе проскользнула нотка веселья.

– Не очень‑то они похожи на хороших собак, – нерешительно сказала я, подкрадываясь к ним чуть ближе.

– Не суди о вещах по их внешнему виду. Внешность обманчива.

Прислонившись спиной к стене, я миновала собак. Они медленно последовали за мной, не сводя с меня проницательного взгляда.

Скользнула взглядом по Гроулу, его татуировкам и шрамам.

– Иногда внешнее и внутреннее совпадают, – тихо произнесла я.

Выражение его лица изменилось, но у меня снова не было возможности узнать, что происходит у него в голове. По крайней мере, он понял мой намек, так что он не был таким уж невежественным, каким его считали некоторые люди.

Он указал на дверь.

– Ванная там.

– Только одна? – спросила я, а потом почти съежилась от того, как это прозвучало.

– Теперь это твоя жизнь, лучше привыкай к ней, – ответил он.

Я бросилась в ванную и заперла дверь, ощущая удовлетворение от того, что у меня есть хоть толика контроля. Потом выбросила из головы мысли о том, что Гроул может услышать все, что я делаю, и сходила в туалет. Без сомнения, он слышал и видел вещи куда хуже. Но я постаралась сделать все быстро и была рада, когда закончила.

Я мельком увидела себя в зеркале над умывальником, когда мыла руки, и чуть не отпрянула от собственного отражения в зеркале. Волосы разлохмачены, тушь размазалась вокруг глаз, но хуже всего было то, каким бледным стало мое лицо и каким пустым – выражение моих глаз. Всего один день, и изменилась не только моя жизнь, но и мое тело.

Не хотелось даже думать о том, насколько хуже мне будет через несколько недель или месяцев. Сколько же дней мне предстоит провести с Гроулом под одной крышей в качестве его пленницы! Я сделала глубокий вдох и переключила воду на холодную, а затем плеснула ее в лицо, пока не почувствовала себя лучше. Попыталась на мгновение забыть, где нахожусь, и заставить тело вновь выполнять привычные движения. Когда я заглянула в шкафчики в ванной Гроула в поисках зубной щетки, то обнаружила там только зубную щетку и зубную пасту, бритву и дезодорант. Никакого одеколона или иных средств гигиены. Выдавила небольшое количество зубной пасты на указательный палец и почистила им зубы.

После этого я повернулась к душу, но заколебалась, размышляя, стоит ли мне рискнуть раздеться. Но запах крови все еще оставался на моей коже, смешиваясь с запахом пота и мускусным ароматом Гроула. Я сняла с себя одежду. Я больше не была в безопасности. Мне нужно было принять душ, даже если это означало ослабить бдительность. Рано или поздно Гроул сделает бы все, что ему заблагорассудится, и я не смогу ему помешать.

Душевая кабина была старой, но чистой, кран скрипел, и потребовалось довольно много времени, чтобы вода нагрелась до умеренной температуры. Терла кожу до тех пор, пока она не стала гореть, и, вероятно, продолжала бы это делать, если бы меня не прервал стук в дверь.

– У тебя ровно две минуты.

Я выключила воду. Несмотря на инстинктивный порыв спровоцировать Гроула, не хотелось рисковать и ждать, что он войдет. Я быстро вытерлась и открыла рюкзак. У меня перехватило дыхание, когда я увидела свою одежду. Удивительно, как мелочи внезапно стали значить так много.

Я осторожно достала хлопковое платье кремового цвета, которое облегало мою фигуру. Хотела отдать его нуждающимся, потому что оно уже вышло из моды. Теперь же оно казалось мне самой дорогой вещью, которая у меня была. Надела платье и колготки. Носить свою старую одежду в этом доме само по себе казалось неправильным. Как будто это было напоминание о лучших временах.

Когда я вышла из ванной, Гроула за дверью не оказалось, как и его собак.

Я задержалась в коридоре, не зная, что делать и куда идти. Стены были серовато‑белыми, как в моей комнате, а пол из темного дерева знавал лучшие времена.

Запах кофе в конце концов заманил меня в просторную кухню. Гроул прислонился к кухонной стойке с чашкой кофе в руке, а его собаки лежали на одеялах в углу комнаты. Он читал сообщение на экране мобильного телефона. В кухне не было ни стульев, ни стола. Очевидно, Гроул предпочитал есть стоя.

Он поднял глаза и окинул взглядом все мое тело, задержавшись на моих ногах, бедрах и груди. Я заставила себя сохранять спокойствие, чтобы скрыть нервозность, которая нахлынула от жара его взгляда.

На нем была приталенная белая рубашка, которая не могла скрыть ни его мускулы, ни очертания слишком большого количества татуировок. Мой взгляд скользнул к шраму на его шее.

– Вот, – сказал он, пододвигая ко мне чашку кофе. – Выпей.

– Я предпочитаю пить кофе с молоком, – ответила я.

– В доме нет молока. Черный или ничего.

Я взяла чашку, наслаждаясь ее теплом, и сделала несколько глотков горячего напитка. Гроул снова стал изучать сообщения на своем мобильнике, который лежал на кухонной стойке.

– В холодильнике есть яйца, если ты проголодалась.

Я уставилась на него.

– Ты это серьезно? – спросила я, ставя чашку на стойку. – Вчера Фальконе отдал меня тебе как подарок, а теперь ты притворяешься, что все нормально. Делаешь вид, что мы можем сосуществовать как двое нормальных людей. Почему бы тебе не оказать нам обоим услугу и не отпустить меня?

Он оказался передо мной прежде, чем я успела как‑то среагировать. Я вытянула шею, чтобы заглянуть ему в лицо, и оказалась зажатой между ним и кухонной стойкой. Он схватил меня за талию и усадил на стойку, затем вжался в пространство между моих ног, приблизившись почти вплотную к моему лицу. Я затаила дыхание, ошеломленная его внезапным движением.

Мое сердце бешено колотилось, но я попыталась скрыть свой страх перед ним за ненавистью. Одной рукой он обхватил мой затылок, удерживая меня на месте, а затем его губы накрыли мои. Он скользнул по моим губам языком. Я издала звук, похожий на протест, но он исчез во рту Гроула. У него был вкус кофе с легким привкусом зубной пасты. Его губы были мягкими, в отличие от его поцелуя. Его язык завладел моим ртом. Поцелуй был доминирующим, подавляющим.

Я откинула голову назад, тяжело дыша, и уставилась на него. Я ненавидела его. Ненавидела за то, кем он был, но, что еще хуже, за то, что он заставил меня испытывать чувства к нему. На мгновение я позволила себе раствориться в поцелуе, потому что он помог мне заглушить печаль, страх и беспокойство. И в это короткое мгновение мне было хорошо. Просто чудесно. Так хорошо, что по моему телу разлилась приятная нега, и я ощущала покалывание в кончиках пальцев рук и ног. Это было неправильно. Боже, чертовски неправильно! Как и стоявший передо мной мужчина.

Я вытерла рот, а потом на смену блаженному покалыванию пришло отвращение.

– Не прикасайся ко мне, – прошипела я. – Никогда больше.

Он невесело усмехнулся.

– Почему же?

– Потому что ты мне противен. Ты чудовище, и я не хочу, чтобы твои руки касались меня – не тогда, когда они по локоть в крови.

ГРОУЛ

Эмоции. Я никогда до конца их не понимал. У большинства людей их было чересчур много, и они охотно их демонстрировали. Женщины в особенности слишком беспечно являли их миру. Кара не была исключением. Ненависть явственно читалась у нее на лице.

Она ненавидела меня. Как и все прочие. Она боялась меня. Как и все прочие.

Я привык к такой реакции. Мне было плевать. Я не блистал умом, в отличие от нее. Но я все понимал, и, возможно, это делало меня умнее большинства людей, работавших на Фальконе. Я знал предел своих возможностей, ощущал их каждый день и принимал их, но никогда не позволял никому остановить меня. Но несмотря на отсутствие у меня выдающихся умственных способностей, я понимал, что Кара на самом деле не была для меня наградой. Ее не поэтому отдали мне. Конечно, она величайший подарок для любого достойного мужчины, ценный дар, на который вряд ли мог надеяться кто‑то вроде меня. Но Фальконе отдал ее мне не из благих побуждений.

Это не она стала наградой для меня , это я стал наказанием для нее  и ее отца. Возможно, мне стоило оскорбиться, почувствовать себя виноватым, или же мне стоило отказаться от такого подарка, но я был не из тех, кто отказывается, вот почему Фальконе сделал мудрый выбор.

Я был наказанием, которого никто не заслуживал, и меньше всего она. Но теперь, когда у меня была она, Кара, моя драгоценность, я вряд ли бы куда‑то ее отпустил. Поцелуй – он дал мне почувствовать вкус того, что должно было произойти дальше. И да, черт возьми, Кара была сладкой на вкус с легкой горчинкой от кофе. Слаще, чем любая женщина, которую я целовал, но их было не так много, а целовал я кого‑то в последний раз очень давно. Мне не нравилось целоваться со шлюхами. Не потому, что они брали в рот члены других мужиков, хотя меня это тоже беспокоило, если быть до конца честным с самим собой, но в основном потому, что поцелуй был слишком интимной вещью. Я никогда особо не понимал ценности поцелуев, когда секс и минет приносили более быстрое удовлетворение, но с тех пор, как я впервые увидел розовые губы Кары, я задавался вопросом, каково это – целовать ее. Вначале это была нелепая фантазия, которой никогда не суждено было сбыться, но потом ее воплощение внезапно стало возможным.

Я уставился на ее разъяренное лицо и плотно сжатые губы. Мне хотелось снова поцеловать ее, снова попробовать на вкус, но я научился контролировать свои желания. То, как она смотрела на меня сейчас, напомнило мне о нашей первой встрече, о взглядах, которые бросала на меня каждая женщина в обществе. Я отступил назад, прежде чем мой гнев смог одержать надо мной верх, как это было в прошлый раз. У меня не было времени на еще один визит к Лоле. И если быть честным, то секс с ней не доставил мне такого же удовольствия, как раньше.

Я мог бы взять Кару силой. Я хотел ее. Она принадлежала мне. Она была моей.  Но я и представить себе не мог, что буду обращаться с ней так, как обращался с Лолой. Не только потому, что Кара отреагировала бы не так, как я хотел бы, но и потому, что мне не нравилась сама идея подобного с ней обращения. Она была слишком драгоценна. Она была подарком, который я пока не хотел разворачивать.

Я попятился от нее и снова взялся в руки телефон. Фальконе хотел встретиться со мной днем. Сомневался, что у этого человека была припасена для меня настоящая работа. Он хотел услышать во всех ужасных подробностях, что я сделал с Карой.

Я украдкой посмотрел в ее сторону. Она все еще сидела на стойке, куда я ее усадил, но скрестила ноги, защищаясь, и осторожно наблюдала за мной. Даже в таком виде она умудрялась выглядеть грациозной и женственной и смотрелась совершенно не к месту в моем доме.

Возможно, Фальконе не просто хотел использовать меня в качестве наказания для Кары. Возможно, Фальконе также надеялся поставить меня на место, показать мне, что, несмотря все те годы, что я верно служил ему, я все еще недостоин этого.

Глава десятая

КАРА

Мои губы все еще покалывало от его поцелуя, несмотря на мое отвращение и гнев к Гроулу. Он медленно попятился с выражением на лице, значение которого мне было не понять. Я спрыгнула со стойки, желая выпутаться из этой компрометирующей ситуации, и замерла от страха, когда обе собаки вскочили со своего насиженного места в углу кухни.

Единственной собакой, с которой я тесно контактировала на протяжении многих лет, была чихуахуа Анастасии, которую подруга купила после того, как, согласно журналам, которые она читала, она стала неотъемлемым модным атрибутом. Но та собака была размером с морскую свинку, и зубы ее могли разве что слегка поцарапать кожу. С другой стороны, эти собаки были чудовищных размеров и, скорее всего, с характером под стать хозяину. Я втянула в себя воздух и снова прислонилась к стойке. Мне больше некуда было идти, и, судя по тому, как они за мной наблюдали, они, вероятнее всего, все равно последовали бы за мной. Мое сердцебиение участилось, и я замерла на месте.

Собаки тоже застыли, но напряглись, как будто были готовы броситься на меня, если я двинусь не в ту сторону. Гроул бросил на меня взгляд, который ясно давал понять, что он думает, что я сошла с ума, но я не доверяла ему, когда дело доходило до оценки степени опасности его питомцев.

– Если ты будешь демонстрировать им свой страх, это насторожит их еще больше, – констатировал он, как будто я была ребенком.

Я уставилась на него. Его слова только усилили мой страх и заставили напрячься еще сильнее. Гроул снова поставил чашку с кофе и посмотрел на меня так, как будто силился что‑то понять. Я же бросала взгляд то на него, то на его собак.

Гроул направился ко мне, вытянув руку в мою сторону. Я отпрянула, ожидая удара. Он выглядел расстроенным, когда замер с поднятой в воздух рукой, и на его лице отчетливо читалось недоумение.

– Что ты делаешь? – пророкотал он, медленно опуская мускулистую руку. Теперь я заметила еще несколько царапин на его плече. Я была почти уверена, что не все из них оставила я. Красное крошечное пятно начало медленно расползаться по его бинтам, и я поморщилась. Гроул опустил взгляд на рану и коротко выдохнул. – От тебя куча неприятностей, – только и сказал он, поднимая на меня глаза. Не могла прочесть выражение его лица.

– Может быть, тебе стоит показаться врачу? – произнесла я вместо грубости, которая вертелась у меня на языке. До сих пор Гроул не выходил за рамки приличий, и я не могла рисковать, провоцируя у него резкую смену настроений.

– Мне не нужен врач. Я сам зашил рану. Я уже делал это раньше. Но рана, которую ты нанесла, оказалась слишком глубокой, и мне не следовало так резко двигать рукой.

Судя по его вчерашней реакции, я сумела нанести ему лишь незначительную рану, но он, скорее всего, он просто не хотел демонстрировать мне, что ему больно, во время драки. Хотя называть короткую схватку между нами дракой было очень даже смешно.

– Почему ты отпрянула? – спросил он. Я надеялась, что он уже забыл о моей реакции на его приближение. Оказывается, нет. Я пожала плечами, снова посмотрев на собак, которые наблюдали за нами. Они все также сидели на своих местах.

– Думала, ты собираешься ударить меня, – сказала я наконец.

Между нами повисла напряженная тишина. В конце концов я не смогла ее больше выносить и, подняв глаза, обнаружила, что Гроул смотрит на меня с явным замешательством.

– Да ладно, – пробормотала я, начиная злиться, несмотря на все мои намерения не провоцировать его. – Не делай вид, что это невозможно. Я видела тебя вчера. Ты убил человека голыми руками, свернув ему шею.

– Где ты была? Я тебя нигде не видел.

– Пряталась в шкафу.

Гроул кивнул.

– Он был врагом.

– А я нет?

По какой‑то причине он казался ближе, чем раньше, и я наконец‑то уловила его запах. Не запах пота, крови и смерти, как прошлой ночью, а свежий и мускусный. Это казалось слишком нормальным для кого‑то вроде него.

– Нет. Врагов нужно уничтожать, потому что они представляют опасность, а зачастую несут только смерть. А ты нет.

– Я пыталась убить тебя прошлой ночью, – произнесла я с негодованием.

Он промолчал, и это было хуже оскорбления. Я скрестила руки на груди, начиная уставать от этого разговора, от ситуации в целом и всего остального в частности. Закрыла глаза, но в тот момент, когда я это сделала, образы прошлой ночи вернулись, и я быстро открыла их снова.

Мне и вправду хотелось, чтобы Гроул перестал смотреть на меня так сосредоточено. Он был похож на исследователя, открывшего какой‑то новый вид.

– Что теперь? – тихо спросила я.

– Мне нужно поработать, а ты останешься здесь и будешь смотреть телевизор.

Я рассмеялась. Неужели он нарочно неправильно истолковал мои слова?

– Я не об этом. Ты будешь держать меня здесь взаперти, пока я не сдохну или не надоем?

– Я особо об этом не задумывался. Не знал, что Фальконе отдаст тебя мне, иначе я бы все продумал, – признался он.

Он бы продумал, как устроить для меня идеальную тюрьму – как предусмотрительно !

– И что теперь? Все казалось таким бессмысленным. Я никогда не чувствовала себя свободной. Моя жизнь была подчинена правилам и ожиданиям, но теперь у меня вообще не было выбора.

– Я пойду работать, а ты останешься здесь.

Я сдалась. Либо он не мог, либо не хотел меня понимать.

– Ты возьмешь их с собой? – Я кивнула в сторону собак.

Гроул покачал головой.

– Они останутся здесь с тобой.

Их оскаленные зубы снова приковывали мое внимание.

– Ты уверен, что они не разорвут меня на части?

Гроул повернулся к своим собакам.

– Коко, Бандит.

Они тут же подошли к нему, сели напротив и посмотрели на него с обожанием.

– Они хорошо обучены, – пояснил он. – Можешь подойти ближе.

Я кивнула, но не сдвинулась со своего места у кухонной стойки. Они тяжело дышали, давая мне хорошенько рассмотреть их острые зубы. Гроул нахмурился.

– Тебе придется привыкнуть к ним. В будущем тебе придется проводить с ними много времени, а я не всегда буду рядом, чтобы помочь тебе.

Идея о том, что он может быть мне полезен, казалась смехотворной. Я, определенно, не жаждала его присутствия рядом со мной.

– Если хочешь их потрогать, тебе следует сначала дать им обнюхать тебя. По крайней мере, до тех пор, пока они не узнают тебя получше. Эти собаки не особо доверяют людям. Большинство из тех, с кем им приходилось сталкиваться, не давали им повода для безоговорочного доверия. Он провел рукой перед носом Коко и проделал то же перед носом Бандита, а потом погладил их по головам.

– Если они увернутся, не принуждай их. Не пытайся погладить против их воли.

Откуда мне было знать, когда они хотят, чтобы их гладили? Не то чтобы у меня было какое‑то намерение прикасаться к ним без веской на то причины или в отсутствие Гроула. Они пугали меня. Ничего не могла с этим поделать. Они выглядели так, словно знали, как изорвать вещи в клочья. Их многочисленные шрамы свидетельствовали об их тяжелом прошлом.

– Это бойцовые собаки, верно?

Гроул кивнул.

– Они оба участвовали во многих боях. Большинство из них выиграли.

– Держу пари, ты заработал на них кучу денег, – пробормотала я, надеясь, что он услышит в моем голосе отвращение. Почему людям нравится смотреть, как собаки разрывают друг друга на части? Но я никогда не понимала, чем так привлекательны боксерские поединки. Хотя боксеры, по крайней мере, шли на это по собственной воле.

Он еще раз похлопал Коко и Бандита, прежде чем переключить все внимание на меня.

– Я никогда не заставлял их участвовать в боях. Выкупил их, когда они состарились настолько, что не смогли больше одерживать победы. Его голос становился мягче, когда он говорил о своих собаках, хотя в нем все еще слышались жесткие нотки из‑за поврежденных голосовых связок.

– Почему же?

– Потому что их бы попросту убили, а после того, что они пережили, они заслуживают того, чтобы жить в мире до конца своих дней.

Был ли то намек на доброту? Это казалось маловероятным. Но наблюдая за тем, как он заботился о своих собаках, не могла отрицать, что такое возможно. Может быть, он чувствовал привязанность к собакам по причине того, что они вынуждены были вести жизнь, наполненную насилием. О прошлом Гроула было мало что известно, но никто не рождался злым по природе своей. Возможно, его вынудили вести такую жизнь. А, возможно, он никогда и не жил нормальной жизнью.

Это не оправдывало его действий, но объясняло его поступки, что помогло мне лучше понять Гроула. А понимание проблемы всегда первый шаг к ее решению. Если я хотела выпутаться из этой ужасной ситуации, мне сначала нужно лучше узнать своего похитителя, даже если придется проводить с ним вместе больше времени.

– Так ты никогда не делал ставок на собачьих боях? Слышала, некоторые люди сделали на них многомиллионное состояние. При ближайшем рассмотрении его убого жилища я была уверена, что деньги ему бы не помешали.

Он покачал головой.

– Меня не волнуют деньги, и даже если бы волновали, я бы не хотел выигрывать их, наблюдая за тем, как собаки рвут друг друга на части.

Этот парень был загадкой. Он жестом велел мне приблизиться.

– Подойди. Вам нужно получше узнать друг друга, а у меня не так много времени.

Я сделала несколько неуверенных шагов, и когда ни одна собака не пошевелилась, преодолела оставшееся расстояние между нами.

– Встань на колени, – приказал Гроул, и эти слова вызвали в моей голове еще один образ, который встревожил меня даже больше, чем собаки с их большущими зубами. Но я быстро отогнала это воспоминание и присела на корточки.

Гроул взял меня за руку, изрядно напугав. Я еле сдержалась, чтобы не отпрянуть. У него была мозолистая и теплая ладонь, не вызывающая неприятных ощущений. Я затаила дыхание, когда он поднес мою ладонь к морде светло‑коричневой собаки. Он принюхался, затем слегка вильнул хвостом. Затем Гроул переложил мою ладонь псу на спину.

– Это Коко. Ей восемь лет, со мной живет уже два года. – Коко показалось слишком ручным именем для такой собаки.

Я провела рукой по спине Коко. Ее шерсть была мягкой, а мышцы – стальными. Она определенно была очень сильной, сильнее, чем выглядела. И ощущение ее скрытой силы восхитило меня. Наверное, она была грозным противником на боевой арене, и на меня нахлынула волна жалости к ней. Ее карие глаза были любопытными и добрыми. Я не видела в них ни намека на агрессию.

Гроул снова взял меня за руку и дал ее понюхать другой собаке – Бандиту. Он тоже несколько раз принюхался, но хвостом не вилял и никак иначе не реагировал. Казалось, пса не особо волновало мое присутствие.

Гроул пожал плечами.

– Ему нужно время, чтобы узнать тебя получше.

Он отпустил мою ладонь, и я быстро отдернула ее и поднялась на ноги. Это было слишком странно. Гроул вел себя так, как будто мы собирались стать подобием семьи. Он тоже встал, возвышаясь надо мной.

– Мне пора идти. – Он схватил свой мобильный телефон с кухонной стойки и направился в коридор.

– Ты встречаешься с Фальконе? – выпалила я, следуя за ним. Это имя обожгло мой язык, как кислота.

Гроул хмуро посмотрел на меня через плечо и промолчал.

– Ты можешь спросить его о том, что с моей матерью и сестрой? – осмелилась сказать я, а, помедлив, добавила: – Пожалуйста! Я схожу с ума от неизвестности.

– Фальконе либо скажет мне, либо нет. Если я спрошу его прямо, он, скорее всего, промолчит.

– Мне нужно знать, все ли с ними в порядке, – повторила я.

Гроул кивнул.

– Сегодня утром я выводил собак на длительную прогулку, так что будет достаточно, если ты выпустишь их во двор около полудня. Я выведу их погулять, когда вернусь, – сообщил он, а затем добавил: – Не пытайся ничего вытворить. Это не принесет никакой пользы ни тебе, ни кому‑либо другому. Он выжидающе смотрел на меня, пока я, наконец, не кивнула, прежде чем он вышел и закрыл за собой дверь. Мгновение спустя я услышала щелчок дверного замка и осталась одна.

Потом подошла к двери, прислушиваясь к звуку его отъезжающей машины, затем снова заколебалась. Может быть, это была уловка? Возможно, он просто хотел посмотреть, попытаюсь ли я сбежать, если представится такая возможность. Возможно, он даже жаждал возможности наказать меня.

Я выдохнула и вернулась на кухню, стараясь не обращать внимания на собак, которые вернулись на свои одеяла. В доме не было занавесок, так что мне был хорошо виден подъезд к дому. Машина Гроула скрылась из поля зрения, но я все еще не могла поверить, что он действительно оставил меня одну. Начала осматривать окрестности в поисках чего‑то необычного, но для меня все здесь было необычным. Это район был словно соткан из нищеты.

Старик сидел на крыльце своего дома через дорогу. Он наблюдал за мной или, по крайней мере, за домом Гроула. Неужели Гроул заплатил ему за то, чтобы он присматривал за входной дверью?

Я отошла от окна и поспешила к задней двери, которая вела в сад. Когда я нажала на ручку, дверь открылась. Гроул не запер ее. Поскольку этот человек был чересчур бдителен, чтобы случайно оставить дверь незапертой, это была либо ловушка, либо он знал, что я не смогу сбежать, даже если попытаюсь. Обе собаки материализовались рядом со мной, напугав меня. Но я не представляла для них интереса. Они разом бросились в сад и начали гоняться друг за другом. Я вышла на улицу и внимательно огляделась. Единственный способ перелезть через высокий забор – это воспользоваться стулом или столом.

Поскольку в кухне не было стульев, садовая мебель представлялась моим единственным вариантом. Хотя стол казался неустойчивым, не способным выдержать мой вес, а стулья были слишком низкими, чтобы я хоть немного прибавила в росте, встав на них. Тем не менее, когда я попыталась сдвинуть стулья, то у меня ничего не получилось. Я взглянула на землю и обнаружила, что они привинчены к бетонному крыльцу. Неужели Гроул сделал это? Но когда? Прошлой ночью, пока я спала? Я резко рассмеялась и опустилась на один из стульев. Я смеялась без остановки. Собаки прекратили играть в догонялки и наблюдали за мной, явно встревоженные моим смехом. Даже я испугалась этого звука. Каждый предмет мебели, даже имеющийся здесь силовой тренажер, был привинчен к земле.

Я перестала смеяться, закрыла глаза, затем медленно опустила голову на колени и позволила образам прошлой ночи завладеть мной. Может быть, если я переживу их снова, они перестанут меня преследовать. Я понимала, что на это потребуется время. Возможно, этот ужас никогда не исчезнет.

Талия. Мама. Чем они сейчас занимались? У меня не было возможности связаться с ними, не было возможности сказать им, что со мной все в порядке, и чтобы они держались. Может быть, им было гораздо хуже, даже хуже, чем мне, пленнице Гроула. Что‑то толкнуло меня в шею, и когда я подняла голову, то увидела Коко, стоящую почти вплотную ко мне. Она обдавала мое лицо теплым дыханием. Сначала я испугалась, но потом поняла, что собака пытается меня утешить. Я не двигалась, беспокоясь, что напугаю ее, если начну шевелиться.

– Спасибо, – прошептала я, хотя чувствовала себя глупо, разговаривая с собакой. Коко побежала к тому месту у забора, где скребся Бандит.

Я встала со стула и еще раз огляделась, затем подошла ближе к забору, но не было никакой возможности преодолеть колючую проволоку на нем. Да и что бы я стала делать, если бы даже перелезла через забор? Куда бы я пошла? У меня не было ни денег, ни удостоверения личности, ни мобильного – ничего! Как не было и того, к кому бы я могла сбежать. Родители отца умерли, когда я была маленькой, и у него не было братьев и сестер, а мать… Мать никогда не рассказывала о своей семье. Я предполагала, что она сбежала из семьи, чтобы выйти замуж за отца. О Триш и Анастасии тоже не могло быть и речи. Их родители были преданы Фальконе. Как только они увидят меня, то тут же вернут Гроулу.

Я чувствовала себя совершенно одинокой, пока не найду свою мать и сестру, а я никак не могла сделать это без помощи Гроула. У меня не было выбора, кроме как придумать способ переманить Гроула на свою сторону.

Пара снова начала кричать друг на друга. Этот район был настолько унылым, что я не была уверена, как кто‑то мог жить здесь по собственной воле. Но у большинства здешних обитателей, вероятно, не было выбора.

Я направилась обратно в дом до того, как мое настроение окончательно не испортилось. Собаки все еще возились у забора.

– Бандит, Коко, ко мне! – крикнула я, и, как ни странно, собаки без промедления подчинились моему приказу и вбежали в дом. Я закрыла дверь, сделала глубокий вдох и обернулась. Обстановка дома была мрачная, почти враждебная. Кругом не было ничего, что обычно создает уют. Это место предназначалось для людей с минимальным набором потребностей. Я заглянула в холодильник, но, кроме коробки яиц и нескольких банок с колой, там ничего не нашлось. Подумывала о том, чтобы приготовить омлет, хотя до этого готовила его всего однажды. В любом случае, я была не особо голодна.

Поэтому вернулась в гостиную и опустилась на диван. Пружина впилась в мою задницу, и эта старая громадина заскрипела под моим весом. Мне никогда до этого не доводилось пялиться в телевизор целый день. У меня всегда весь день был расписан: учеба, друзья, досуг. Я медленно откинулась на спинку дивана. Единственными предметами в комнате были телевизор и крохотный столик. Телевизионная панель выглядела так, будто Гроул нашел ее на обочине улицы. В комнате не было ни шкафов, ни картин – ничего больше. Гроул явно не задерживался здесь надолго.

Мне нужно было придумать способ выбраться отсюда как можно быстрее. Я схватила пульт со стола и включила телевизор. Пролистала множество каналов, но не показывали ничего, что могло бы меня заинтересовать, поэтому я вернула пульт на прежнее место и, включив фоном канал о жизни дикой природы, вернулась к осмотру оставшихся комнат в доме. В доме была ванная, моя комната и комната Гроула. Он не запер ее, несмотря на оружие, которое висело на стенах в качестве декора.

В доме не нашлось ни одной книги. И я нигде не видела компьютера. Пребывая в расстроенных чувствах, я откинулась на спинку дивана и, не найдя, чем бы себя занять, просто уснула.

Звук открывающегося дверного замка разбудил меня, и я резко выпрямилась. Моя кожа была покрыта мурашками. Кондиционер был слишком долго включен на режим охлаждение. Я оглядела комнату в поисках часов, но даже их не было.

На улице было еще светло, так что я, по крайней мере, точно знала, что сейчас не ночь. Собаки радостно залаяли, а затем послышались шаги Гроула. Он появился в дверях, бегло осмотрев комнату, прежде чем окинуть меня взглядом.

– Все в порядке? – подозрительно спросил он.

– Нет, – сказала я. Что за глупый вопрос.

Гроул поднял пакет с молоком.

– Для кофе.

Я приоткрыла от удивления рот.

– Э‑эм, спасибо?