Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 101 страниц)

– Давай позавтракаем. Я умираю с голоду.

Его голос был более хриплым, чем обычно. На пару секунд он задержал на мне взгляд. Он хотел что‑то сказать, это было ясно по его лицу, но потом он развернулся и направился на кухню. Я даже не был уверена, на что именно надеялась. Иногда я не была уверена, чего хочу. Вначале все было направлено на то, чтобы заставить Гроула доверять мне, чтобы я могла использовать его в своих целях, но теперь это стремление переросло в нечто большее.

Мне не следовало ожидать того, чему никогда не суждено было произойти. И что было намного важнее: мне не следовало даже желать чего‑то настолько неправильного. Не могла позволить себе забыть, зачем я здесь, даже если притворство облегчало мне жизнь. Но я все равно оставалась пленницей. Гроул практически владел мной и вряд ли он отпустит меня. Никто в нашем мире не прикоснулся бы ко мне после того, как я была с Гроулом, не говоря уже о том, чтобы жениться на мне. Я была запятнана. Не подходила больше для достойного человека. Я никогда не смогу вернуться в общество. Высшие круги Лас‑Вегаса никогда не примут меня обратно.

Я откинулась на спинку дивана. Одиночество накатило на меня.

Заметила, что Коко наблюдает за мной. Она выглядела озадаченной.

– Я тоже не понимаю, что происходит, – прошептала я. Она склонила голову набок. Легкая улыбка тронула мои губы при виде ее замешательства.

Я вскочила на ноги. Не хочу погрязнуть в жалости к себе! Не то чтобы я нуждалась в привязанности Гроула. Секс был лишь средством достижения цели. Он помогал мне почувствовать себя лучше и помогал мне лучше понять Гроула. Если я хотела получить шанс манипулировать им, чтобы он отпустил меня и помог моей семье, мне пришлось бы использовать любые уловки, которые у меня были.

ГРОУЛ

Моим собакам не нравились люди. Даже мне пришлось долго прилагать усилия, чтобы они мне доверяли. Но Кара… Казалось, они любили ее, если бы собаки вообще были способны на такие эмоции. Я был уверен, что большинство людей не способны на сильные чувства. Им нравилась сама идея любви, но они редко постигали ее суть.

Любовь. Глупая идея. И опасная. Ужасные вещи вершились во имя любви.

Не думал, что когда‑либо испытывал нечто подобное. По крайней мере, я не мог этого вспомнить. Возможно, я любил свою мать, когда был маленьким ребенком. И получил за это шрам.

Любовь. Это была непостижимая для меня вещь. Кара. Эта женщина. Я что‑то начал чувствовать. Но не знал, что именно. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

Она заставила меня захотеть относиться к ней с нежностью и уважением. Она заставила меня захотеть исправиться. Она заставила меня так много всего хотеть, желать вещей, которых я не должен был желать.

Она была опасна для меня, для той жизни, которую я вел, опасна для человека, которым я стал. Она хотела, чтобы я пошел против Фальконе, против всего, чего я так упорно добивался. Вот почему она позволяла мне прикасаться к ней и почему иногда улыбалась мне, почему разговаривала со мной и принимала мою близость. Другого объяснения быть не могло.

Я знал это и все же, подобно мотыльку, летел на ее свет. Она была единственным источником света, который проникал сквозь тьму моей жизни.

Глава восемнадцатая

КАРА

– Есть кое‑что, о чем тебе следует знать. – Гроул прислонился к кухонной стойке, как он часто это делал. Он не был напряжен, но его взгляд беспокоил меня. Что‑то подсказывало мне, что мне не понравится то, что он мне сейчас скажет.

– Ладно, – медленно произнесла я. – Что же? – За последние несколько недель произошло так много ужасных вещей! Меня охватил страх. – Это касается моей матери или сестры? Неужели Фальконе решил, что они ему больше не нужны?

Гроул нахмурился, как будто не мог представить, как я могла прийти к такому выводу. Возможно, беспокойство за других было ему совершенно чуждо.

– Нет, – прорычал он. – Это касается твоего жениха.

– Сомневаюсь, что он все еще мой жених, – пробормотала я. Кому я нужна после всего, что произошло? Я стала изгоем для нашего общества.

Гроул нахмурился еще сильнее.

– Верно. Ты права.

От его пристального взгляда мне стало не по себе.

– Хорошо, – твердо сказала я. – Я бы все равно не хотела выходить за него замуж.

Сомнение промелькнуло на лице Гроула.

– Почему? – буркнул он. В его голосе было что‑то такое, чего я не могла понять.

Я фыркнула.

– Почему? И ты еще спрашиваешь?

Гроул молчал.

– Он предал моего отца, чтобы поправить собственное положение. Он предал мою семью. Он предал меня. Мне не нужен такой мужчина – эгоист, которому на всех наплевать, лишь бы достичь своих целей. Мне не нужен мужчина, которому я не могу доверять. Он свинья, и я бы с радостью плюнула ему в лицо.

– Тебе представится такой шанс, – сказал Гроул.

Я немного помолчала.

– Что ты имеешь в виду?

Гроул проигнорировал мой вопрос.

– Я собирался тебе сказать, что Козимо хочет жениться на твоей подруге.

Я не была уверена, правильно ли расслышала то, что он сказал.

– Моей подруге?

– Ну, та девушка по имени Анастасия. Фальконе рассказал мне об этом вчера вечером. Вчера они объявили о своей помолвке.

Я не могла пошевелиться. Если это был кошмарный сон, то я хотела бы проснуться прямо сейчас.

– Ты уверен?

Гроул кивнул.

– Козимо теперь влиятельный человек. Ему нужна жена и наследник.

Я горько рассмеялся.

– Ему потребовалось не так уж много времени, чтобы найти новую женщину, на которой он смог бы жениться. – Я ненавидела себя за то, что меня сильно задела эта новость. Несмотря на мою ненависть к Козимо, я чувствовала себя раздавленной. Не потому, что я хотела выйти за него замуж, а потому, что эта новость вдруг позволила мне осознать, что моя жизнь сейчас – это моя новая реальность. Пути назад не было. Перемены были необратимы. А Анастасия… как она могла так поступить? Я всегда подозревала, что Анастасия может быть злобной и эгоистичной, но мы дружили едва ли не с младенчества. Мы столько всего пережили вместе. Разве это ничего не значило? Как моя подруга могла вот так предать меня? Знала ли Анастасия обо всем, что случилось со мной? Известно ли ей было обо всем уже тогда на вечеринке у Фальконе? Возможно, это объясняло, почему она так взбесилась, когда я танцевала с Козимо.

Нет, этого не может быть! Мне не хотелось верить в то, что моя подруга не предупредила меня. Это казалось жестоким. Более жестоким нежели то, на что обычно была способна Анастасия. Ей нравилось подкладывать другим свинью и портить людям репутацию, но сейчас ситуация была уже чересчур.

Может быть, Анастасия была жертвой? Может быть, ее родители и Фальконе заставили ее выйти замуж за моего бывшего жениха теперь, когда я перестала быть идеальной кандидаткой. В конце концов, Анастасия была моей ровесницей и из хорошей семьи. Мне хотелось верить в это, но взгляд, которым Козимо и Анастасия обменялись на вечеринке, внезапно возник в моей памяти. Чувствовалась, что они близко знакомы. Или я слишком много думала об этом теперь, когда узнала об их помолвке? Я была не в состоянии мыслить спокойно, поэтому отогнала возникший образ прочь. Не могла смириться с ужасным предательством моей подруги. По крайней мере до тех пор, пока не знала всех фактов. Было бессмысленно сходить с ума, перебирая все возможные варианты.

Гроул все еще наблюдал за мной. Я не была уверена, как долго я была погружена в свои мысли, и я надеялась, что выражение моего лица не слишком «кричало» о том, в каком состоянии внутреннего смятения я нахожусь.

– Это меня больше не касается, – произнесла я. – По крайней мере, не так, как если бы я все еще была частью их круга.

– Почему ты так говоришь?

Он что это серьезно?

– О, да ладно. Ты должен понимать, что происходит в нашем обществе. Даже если тебе ровным счетом на это насрать. Есть правила. И я все равно что изгой.

– Потому что ты со мной. – Мне послышалась боль в его голосе? Из‑за того, что он постоянно издавал рокочущие звуки, было трудно уловить нюансы эмоциональной окраски его голоса.

Я поджала губы. Неужели я обидела его?

– С тобой? – спросила я с любопытством. – Ты говоришь так, как будто мы пара, когда я не более чем подарок тебе.

Гроул кивнул.

– Так и было. Но теперь, когда ты моя, у тебя тот же статус, что и у меня.

– Это неправда, – сказала я, расстроенная тем, что он не понимает. Неужели он действительно полагал, что какая‑то часть моей жизни может остаться прежней? Я сделала все возможное, чтобы подкорректировать свою судьбу сообразно обстоятельствам, но это не значит, что я бы выбрала такую судьбу.

Гроул выглядел таким же расстроенным, как и я, но мне было все равно. У меня не было сил что‑либо ему объяснять. Иногда его неспособность понять сложности человеческих взаимоотношений сводила меня с ума.

– Может быть, ты не такая особенная, какой была раньше, – заговорил Гроул, и слово «особенная » сорвалось с его губ, как проклятие. – Но ты – часть этого мира.

Я уставилась на стойку.

– Я больше не желаю быть частью этого мира.

– Это не тебе решать. Мы приглашены на вечеринку по случаю помолвки Козимо и твоей подруги, – сообщил Гроул.

У меня перехватило дыхание, и я подняла глаза, чтобы посмотреть на Гроула.

– Ты это сейчас несерьезно?

Он продолжал пристально смотреть на меня. Он явно не шутил.

– Я не пойду, – сказала я дрожащим голосом. Коко подбежала ко мне и положила голову мне на колено. Я положила ладонь на ее макушку, но это не помогло мне успокоиться. Даже Бандит вышел из гостиной, чтобы посмотреть на меня с любопытством.

– Пойдешь. Фальконе хочет, чтобы мы присутствовали там, так что мы там будем.

– Меня не волнует, чего хочет он. Ненавижу его. Все равно он хочет лишь унизить меня. Всем известно, что Козимо был моим женихом, а Анастасия… была  моей подругой. Они все будут насмехаться надо мной.

Я представила, через какое унижение мне придется пройти. Не думала, что смогу это вынести.

– Никто не будет насмехаться над тобой, пока я буду рядом, – пообещал он тихим голосом. Выражение его лица было убийственным, угрожающим, но угроза была направлена не на меня.

Я немного помолчала.

– Почему тебя это вообще волнует?

– Ты моя, а я никому не позволю говорить гадости о том, что принадлежит мне.

Естественно. Чисто из эгоистических побуждений. Ему было плевать на меня. Он только хотел убедиться, что люди проявляют к нему необходимое уважение, и это уважение должно было распространяться на то, что принадлежало ему. Мне хотелось закричать от отчаяния, но я сдержалась. Эта вечеринка была моим шансом попросить моих подруг о помощи. Мы знали друг друга практически всю нашу жизнь. Теперь, когда Гроул ясно дал понять, что он не поможет мне с Фальконе, они, вероятно, были моим последним шансом.

* * *

Я страшилась этого дня с тех пор, как Гроул сообщил мне о вечеринке, но я пообещал себе прийти с гордо поднятой головой. Я была сильнее, чем раньше. И я бы не умерла на этой вечеринке. Мне больше не требовалось одобрение своих подруг или кого бы то ни было еще, если уж на то пошло.

Гроул стоял в гостиной. Одной рукой он теребил воротник своей белой рубашки, а в другой держал галстук.

Было очевидно, как неуютно он чувствовал себя в таком наряде. Такая одежда совершенно не соответствовала его внутренней сути. Надеть на него костюм было все равно что посадить тигра в клетку. На вечеринке Фальконе он скрывал свой дискомфорт за маской безразличия, но теперь, когда он считал, что один в комнате, он немного ослабил бдительность. Это был не первый раз, когда я видела в нем проблеск чего‑то человеческого за пределами нашей спальни. Это приводило в замешательство, потому что я не хотела видеть в нем ничего, кроме монстра. Это все упрощало. Я не хотела рисковать и на самом деле надеясь на то, что было абсолютно несбыточным.

Гроул надел галстук на шею и какое‑то время пытался его завязать, а затем с разочарованным стоном швырнул его на пол. Вероятно, именно поэтому на последней вечеринке он был без галстука. Легкая улыбка тронула мои губы, и я шагнула вперед.

– Тебе помочь?

Взгляд Гроула метнулся ко мне. При этом он выглядел так, будто его застукали за чем‑то неприличным. Затем он оглядел меня с головы до пят. Всего несколько мгновений назад я чувствовала себя ужасно, потому что платье было не новым, потому что все знали бы, что я надевала его раньше, но теперь, когда Гроул так смотрел на меня, это внезапно перестало иметь значение.

Я быстро отвела глаза, испугавшись того, как его выражение лица влияло на меня, и указала на валяющийся на полу галстук.

– Ты можешь завязать галстук? – спросил он с оттенком удивления в голосе.

– Конечно, – сказала я, подходя к нему. Он следил за каждым моим движением. Мне часто было трудно понять выражение его лица, но сейчас не было нужды гадать, вожделение ли это или признательность. Мое тело била мелкая дрожь.

– Ты выглядишь как настоящая леди, – прохрипел он.

ГРОУЛ

Ее движения были грациозными. В Каре не было ничего приземленного, ничего дешевого. Она была девушкой, рожденной, чтобы стать принцессой, а теперь ее низвели до простой служанки. Возможно, Фальконе хотел отнять у нее все, но он не мог отнять ни ее воспитания, ни грации, ни красоты. Возможно, он надеялся, что я сломаю ее окончательно и бесповоротно, что она станет другой, потеряет себя. Но я бы такого не сделал.

Я был чудовищем. Так будет всегда. Но я мог бы оценить что‑то ценное, что‑то столь же ценное, как Кара, и я бы никогда не уничтожил такую женщину. Конечно я далеко не порядочный человек, но я пытался быть добрым по отношению к ней. Конечно, не так, как она того заслуживала, но я делал все, на что был способен. Хотя этого было недостаточно – я понимал это каждый день. Меня ей никогда не будет достаточно. Я недотягиваю до ее уровня и никогда не смогу дотянуть.

Она взяла галстук и подошла ко мне вплотную, ее сладкий цветочный аромат окутал меня, и я захотел зарыться лицом в ее длинные каштановые волосы.

Ее длинные изящные пальцы ловко завязали узел. Пальцы, предназначенные для того, чтобы держать хрупкие бокалы с шампанским и быть унизанными драгоценностями.

Закончив, она расправила галстук. Без колебаний или неловкости. Она была создана для того, чтобы быть женой человека, который каждый день носит костюмы. Иногда я ловил себя на мысли, не воображала ли она себя женой Козимо, которая завязывает ему галстук по утрам и приветствует поцелуем, когда он вечером возвращается домой. Она полюбовалась работой, затем посмотрела на меня своими чистыми голубыми глазами.

– Готово.

Никогда не чувствовал себя менее достойным ее, чем в тот момент. Платье, которое она надела, сидело на ней идеально, как будто было сшито специально для нее. Она была создана для коктейльных вечеринок и элегантных званых вечеров. Я же был достоин лишь грязных пабов и клубов в темных переулках.

Наши пути никогда бы не пересеклись, если бы не мстительность Фальконе. Страдания Кары подарили мне самую ценную вещь в моей жизни, и все же я не мог сожалеть об этом. Я был эгоистом. Был рад, что мне дали шанс заполучить кого‑то вроде нее.

Я взглянул на свои часы:

– Нам нужно выходить.

Кара постучала пальцем по стеклу моих часов.

– Никогда бы не подумала, что ты принадлежишь к тому сорту людей, которые носят «Ролекс», – с любопытством прокомментировала она.

– Я и не принадлежу. Часы принадлежали Фальконе, и он подарил их мне в качестве подарка за хорошо выполненную работу.

Лицо Кары стало каменным, глаза сверкали.

– Как меня. – Горькая улыбка тронула ее идеальные губы, накрашенные красной помадой. – Но я не настолько ценный экземпляр, как эта штука у тебя на запястье.

– Ты стоишь больше, чем все, чем я когда‑либо имел или когда‑либо буду иметь.

КАРА

Он, очевидно, хотел сделать мне комплимент, но его слова все равно задели. Сравнение с часами не доставило мне удовольствия. Понимала, что ему невдомек, какой эффект произвело на меня его сравнение. Он пытался быть добрым ко мне, и это все еще удивляло меня каждый день.

Мы на мгновение замолчали. Затем Гроул прочистил горло:

– Нам нельзя опаздывать.

Я кивнула. Мне было все равно, если мы опоздаем. Все во мне противилось при одной мысли о том, что нужно идти на эту вечеринку, но я должна сохранять хладнокровие, если хотел пережить вечер, не выставляя себя в неловком свете.

Гроул направился к двери и отпер ее. Бандит и Коко проводили нас до порога и с осуждением наблюдали, как мы закрываем дверь.

Я осмотрелась вокруг. Через два дома от нас на крыльце расположилась пожилая парочка афроамериканцев. Я никогда не видела их раньше, и они выглядели слишком прилично для этой местности. Возможно, они прожили здесь всю свою сознательную жизнь, и только в последние несколько лет все пришло в упадок. Когда мы с Гроулом направились к машине, они повернули головы в нашу сторону. Должно быть, мы казались призраками, одетыми в наши лучшие вечерние наряды. У здешних обитателей обычно вообще не было поводов наряжаться. Гроул кивнул им в знак приветствия, и они кивнули ему в ответ, но затем быстро отвернулись.

К моему удивлению, Гроул открыл для меня дверцу своей машины, и я забралась внутрь, стараясь не зацепить подол платья.

Я сложила руки на коленях и начала тереть ладони друг о друга. Гроул выехал с подъездной дорожки. Мои пальцы стали ледяными, несмотря на относительно теплую погоду. Растирание не помогло, я поднесла ладони к лицу и подула на них. Гроул переключил внимание с дороги на меня.

– Что ты делаешь?

– Ничего, – быстро произнесла я.

Гроул схватил меня за руку, заставив вздрогнуть.

– Ты замерзла, – с удивлением произнес он.

– Меня целый день морозит. Наверное, нервы. – В тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, я пожалела о них. Я не хотела признаваться в этом Гроулу.

– Нервы? – Я была рада, что у него не осталось иного выбора, кроме как переключить внимание на дорогу. – Никто не причинит тебе вреда.

Я невесело рассмеялась. Возможно, физический вред они мне причинить и не смогут, но как насчет морального?

– Я не об этом переживаю. Просто не хочу видеть Козимо и остальных.

– Почему же?

Я часто забывала, как плохо Гроул понимал человеческую природу. Словно он был кем‑то, кто рос среди животных, а теперь был вынужден понять, как устроены человеческие взаимоотношения.

– Потому что это напоминает мне обо всем, что я потеряла, – призналась я в конце концов.

Гроул хмуро посмотрел на дорогу.

– Ты любила его? – Его губы скривились при этом слове, как будто оно оставило горький привкус во рту. – Ты любила Козимо?

В его голосе был намек на что‑то жесткое и мрачное. И на этот раз я четко уловила скрытую за его холодностью эмоцию. Уязвимость и боль. Я покачала головой. Любовь? Я ровным счетом ничего не знала о любви.

– Нет. Никогда не хотела выходить за него замуж. Я едва знаю его. Мои родители выбрали его для меня. Мой отец… – Но произносить его имя вслух сегодня было уже чересчур. Я не могла прийти на эту ужасную вечеринку со слезами на глазах. Не доставила бы никому из них такого удовольствия.

– Тогда почему ты грустишь? Оттого, что ты потеряла того парня, или же оттого, что он женится на той девушке?

Было ли мне грустно? Да, но я переживала не о том, что потеряла Козимо. Теперь, после всего, мне было на него наплевать. Хотя мне стало грустно. Но печаль была лишь одной из нахлынувших на меня эмоций. С каждой секундой во мне нарастали другие, более сильные чувства. Ненависть. И стойкое желание отомстить.

– Мне не грустно, по крайней мере, я не страдаю из‑за того, что потеряла его. Если бы дело было только в этом… – рассмеялась я. – Боже, это было слишком просто!

Тело Гроула напряглось, но я и не думала замолчать.

– Я потеряла все, – тихо призналась я. – Я злюсь. Хочу, чтобы они страдали. Хочу, чтобы они пожалели о том дне, когда решили убить моего отца и уничтожить мою семью. Козимо, Фальконе и все остальные, кто был в этом замешан.

Гроул кивнул, как будто это была та эмоция, которую он мог понять. Он даже не обиделся, что в мой список, возможно, попал и он. Он участвовал в нападении на мою семью, даже если он не и не руководил операцией, а служил лишь карающей дланью Фальконе.

– Только не говори ничего подобного на вечеринке, – предупредил Гроул.

– Я не дура. Ничего подобного они от меня не услышат. – Но я вдруг вспомнила нашу последнюю встречу с Фальконе, и как я бросила ему вызов. С тех пор моя ненависть к нему только возросла. Было бы трудно удержаться от попытки выцарапать ему глаза или, еще лучше, перерезать ему горло ножом для устриц.

– Знаю, что ты не глупая. Но глупость тут ни при чем. Это эмоции, а они не подчиняются правилам.

Откуда тебе знать?  Хотела спросить я, но решила придержать вопрос при себе. Как бы нелепо это ни звучало, Гроул был, пожалуй, моим единственным союзником на этой вечеринке. Не была уверена, что выкинут Триш и Анастасия, хотя надеялась, что мы с ними оставались подругами, как и прежде, и они придут мне на выручку.

* * *

Дом Козимо был меньше, чем у Фальконе, но у него тоже был фонтан на подъездной дорожке, хотя и меньших размеров по сравнению с фонтаном Фальконе. Когда мы с Гроулом вошли в дом, казалось, все таращились только на нас. Разговор затих, но через мгновение возобновился, на этот раз полушепотом. Порой они бросали украдкой взгляды в нашу сторону. Все говорили обо мне. Я покраснела до корней волос, но заставила себя выпрямиться и казаться расслабленное, несмотря на непреодолимое желание сбежать. Гроул положил ладонь мне на талию, и этот жест действительно помог мне расслабиться, но люди быстро заметили его прикосновение. Я вздохнула, и когда Гроул подтолкнул меня дальше в комнату, не сопротивлялась. В большой гостиной и столовой были расставлены небольшие столики с закусками. Я предположила, что Козимо выбрал того же поставщика провизии, что и Фальконе. Казалось, он очень стремился во всем подражать своему боссу.

И хотя все казалось дешевой копией вечеринки Фальконе, я поймала себя на том, что хочу быть здесь хозяйкой. Это должна была быть вечеринка по случаю моей помолвки. Самый счастливый день в моей жизни, по крайней мере, внешне. Но теперь…

Я заметила, что Анастасия и Козимо стоят в конце комнаты, рядом с огромным золотистым холодильником для шампанского. На Анастасии было новое серебряное платье в пол, которое делало ее похожей на принцессу, а рядом с ней стоял Козимо в темном костюме, одной рукой он обнимал невесту за талию. Желчь подступила к моему горлу, и улыбка, приклеенная к моему лицу, дрогнула. Мне нужно было срочно что‑нибудь выпить. Что‑нибудь крепкое. Гроул, казалось, прочитал мои мысли, потому что мгновение спустя перед моим лицом материализовался бокал с красным вином. Другие женщины пили шампанское или белое вино, поэтому я была удивлена его выбором.

– Красный цвет должен успокаивать людей. Может быть, тебе это поможет.

Я готова была расцеловать его. Я не ожидала подобной реплики от такого человека, как он. Однако мое спокойствие продлилось ровно до тех пор, пока мы не подошли поздороваться с Фальконе. Он вел себя так, как будто был хозяином этого вечера, делал широкие жесты руками и смелся громче всех, в то время как люди, собравшиеся вокруг него, пытались вести себя так, будто он и впрямь говорил что‑то забавное.

Я сделала большой глоток вина, молясь, чтобы расслабиться и успокоиться. Не дай бог я на нервах вытворю какой‑нибудь фортель, и тогда Фальконе навсегда разлучит меня с матерью и сестрой. Я не могла облажаться сегодня вечером. Когда‑нибудь нам представится шанс отомстить, но не на этой вечеринке.

Гроул усилил хватку на моей талии, когда мы остановились перед Фальконе, как будто он пытался предупредить меня.

– Хорошая вечеринка, босс, – прокомментировал Гроул.

Фальконе широко улыбнулся.

– К сожалению, не моя. Козимо проделал хорошую работу. Он пытается произвести впечатление на свою маленькую леди. – Наконец, взгляд его холодных глаз остановился на мне. Он посмотрел на меня торжествующе и насмешливо. Я сильнее сжала бокал, но постаралась сохранить спокойное выражение лица. Сомневалась, что преуспела в этом. Практически каждый дюйм моего тела источал ненависть, я испытывала непреодолимую потребность заставить этого человека страдать.

– Надеюсь, что вы так же счастливы за свою подругу и Козимо, как и все остальные, – фальшиво произнес он.

Скажи что‑нибудь. Скажи что‑нибудь . Но все, о чем я могла думать в тот момент, это о том, какова вероятность, что кто‑нибудь из окружавших нас людей придет на выручку Фальконе, если я разобью бокал и перережу ему его поганое горло одним из осколков.

Гроул, вероятно, первым пришел бы на выручку своему боссу, избавив его от гибели.

– Я счастлива, – выдавила я, но слова прозвучали фальшиво даже для моих собственных ушей. Фальконе ухмыльнулся, затем снова повернулся к Гроулу. – Удивлен, что ты умудрился выбраться из кровати. Но даже тебе, мой ненасытный самец, время от времени нужна передышка, а? – Фальконе по‑приятельски похлопал Гроула по плечу. – Надеюсь, ты все еще доволен своим подарком. В противном случае, ты мог бы попробовать другую сестричку, если тебе вдруг надоест эта.

– Талия? Где она? – выпалила я, прежде чем смогла совладать с собой. Торжествующее выражение на лице Фальконе говорило о том, что он получил то, чего хотел. Он точно знал, на какие кнопки нажимать, но не дал мне ответов, которые мне были нужны.

Гроул крепче схватил мою талию, но было слишком поздно. Я поджала губы, и мне пришлось сдерживать непрошенные слезы. Фальконе был еще худшим монстром, чем Гроул.

– Кара мне не надоест, – произнес Гроул.

Улыбка Фальконе стала похотливой, когда он окинул меня пристальным взглядом. – Настолько хороша, не так ли? Может быть, тогда мне следовало оставить ее себе? – Он рассмеялся.

Гроул ничего не сказал. Его лицо было каменным, а грубая хватка на моей талии причиняла мне боль. Я пристально посмотрела на Фальконе, надеясь, что он правильно прочитает мой взгляд: ты сдохнешь.

Его улыбка стала только шире, но моя решимость была непоколебима. Я не остановлюсь, пока этот человек не будет лежать мертвым у моих ног. Я ненавидела кровь и смерть, но я бы с удовольствие понаблюдала, как жизнь утекает из него, получая несказанное удовольствие от этого зрелища.

Гроул, казалось, почувствовал надвигающуюся опасность.

– А сейчас нам следует пойти поздравить молодых.

– Верно, верно, – произнес Фальконе, не отрывая от меня взгляда.

Я вздрогнула, когда мы отошли от него на несколько шагов.

– Тебе следует быть предельно осторожной, – пробормотал Гроул.

Я взглянула на него. Он смотрел прямо перед собой, выражение лица было каменным. Люди поглядывали на него со страхом и отвращением, но ему было все равно. Единственным человеком, который мог контролировать Гроула, был Фальконе, и этот факт очень пугал меня.

– Не отдавай меня ему!

Гроул нахмурился, глядя на меня сверху вниз.

– О чем ты говоришь?

– Фальконе. Не отдавай меня ему, – прошептала я.

На лице Гроула промелькнуло сначала понимание, затем решимость.

– Никогда. Ты моя. Он не заберет тебя у меня.

– Ты уверен? Он ведь твой босс. Он мог бы приказать тебе, чтобы ты отдал меня ему. – Это был удивительный поворот судьбы: я предпочла оставаться собственностью Гроула, но такой вариант был лучше, чем если бы я принадлежала Фальконе.

– Ты моя, – повторил Гроул, а затем остановился, и я заметила, что мы подошли к концу длинной очереди. Стоявшие в ней люди ожидали, когда смогут лично поздравить Козимо и Анастасию.

Глава девятнадцатая

КАРА

Я медленно выдохнула. Мне нужно было взять себя в руки. Я чуть не потеряла самообладание перед Фальконе. По крайней мере, при встрече с моим вероломным бывшим  женихом я хотела казаться хладнокровной. Ему не обязательно знать, насколько ужасно я себя чувствую. Анастасия даже не смотрела в мою сторону, хотя она не могла не знать, что я здесь, на вечеринке. Тем более что при нашем появлении все замолкали и пялились на нас. Но то, что Анастасия так явно меня игнорировала, было даже к лучшему. Это дало мне возможность собраться с мыслями и успокоиться. Я отпила еще немного вина. Алкоголь понемногу помог мне расслабиться. Неудивительно, что так много людей в нашем обществе были алкоголиками. Такую жизнь можно было вынести только во хмелю.

Взгляд Козимо на мгновение остановился на мне, и я застыла с бокалом, поднесенном к губам. Я медленно опустила бокал, но потом Козимо отвел взгляд. Его лицо было бесстрастным. На нем не было и следа жалости. Его и впрямь мало заботила моя судьба. Почему это стало такой неожиданностью для меня? В конце концов, он вел себя точно так же, когда они с Фальконе заявились в наш, чтобы разрушить жизнь моей семьи.

Теперь перед нами была только одна пара, и мои ладони разом вспотели от нервов. Возможно, это был мой единственный шанс поговорить с Анастасией и узнать правду. Гроул наклонился, его теплые губы коснулись моего уха, и я не могла удержаться, чтобы не вспомнить, как его губы целовали другие части моего тела. Я вздрогнула.

– Не забудь о необходимости сохранять спокойствие, – пророкотал он мне на ухо, затем выпрямился, и внезапно мы оказались прямо перед Анастасией и Козимо. Настала наша очередь поздравить счастливую пару. Эта мысль вызвала у меня чувство тошноты, но я храбро натянула улыбку. Анастасия выглядела неуверенно, и ее улыбка была вымученной. У меня не было уверенности, как следует поступить. Она не предприняла ни малейшей попытки обнять меня или подойти ближе. Когда Козимо и Гроул пожали друг другу руки и вступили в притворно дружескую беседу, я воспользовался своим шансом и крепко прижала Анастасию к себе, игнорируя то, как ее тело напряглось от нашей внезапной близости. Неужели она боялась, что я нападу на нее? Или ей действительно было противно находиться так близко ко мне теперь, когда я была ниже нее по положению? Усилием воли я прогнала эту мысль, чтобы она не отвлекла меня от задуманного. Потом приблизила губы к уху Анастасии. – Пожалуйста, Анастасия, помоги мне. Мы можем помочь друг другу сбежать.

Анастасия схватила меня за плечи, впившись ногтями в кожу, и оттолкнула, а затем наклонилась достаточно близко, чтобы никто не услышал ее слов.

– Я не хочу сбегать, – прошептала она, а затем громко добавила: – Я совершенно счастлива!

Она одарила собравшихся гостей своей лучшей улыбкой а‑ля Грейс Келли. При этом на выглядела так, словно это был кульминационный момент ее жизни.

Я уставилась на нее, не в силах понять, что происходит. Анастасия устраивала шоу? Она беспокоилась, что нас кто‑то подслушает?

Но когда я отступила, чтобы дать возможность следующей за нами паре поздравить Анастасию и Козимо с помолвкой, то внимательнее присмотрелась к Анастасии. Она улыбалась естественно, искренне. Вокруг ее глаз не образовывалось морщинок, которые появляются, если человек вынужден улыбаться. Все было реально. Гроул попытался увести меня, но я продолжала оглядываться на свою бывшую подругу и моего бывшего жениха. Они выглядели счастливыми. Никто не принуждал Анастасию. Она действительно хотела выйти за него замуж.