Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 101 страниц)

– Маттео, что я могу для тебя сделать? – спросил Орацио.

Я никогда еще не был так рад тому, что Орацио был нашим шпионом в Синдикате. Он работал с нами уже два года и никогда нас не подводил.

– Если вдруг Лука заявится в Чикаго, убедись, что вырубил его прежде, чем он окажется где‑то недалеко от Данте.

– Что? – пробормотал Орацио. – Ты вообще о чем?

– Не важно.

Орацио молчал. Впрочем, он не был особо болтливым парнем.

– И тебе нужно найти для меня кое‑кого. Фотографа. Я отправлю тебе по почте детали. Поймай его как можно быстрее и выясни, кто заплатил ему за фото Данте и Арии.

– Подожди, что? Какие фото?

– Прочти мое гребанное сообщение. И когда ты получишь от него нужные сведения, привези его ко мне в Нью‑Йорк.

Молчание.

– Ты хочешь, чтобы я приехал в Нью‑Йорк?

– Ненадолго. Ты вернешься в Чикаго сразу же, как передашь мне фотографа.

– Будет сделано, – ответил Орацио, но я мог слышать толику неуверенности в его голосе.

– Ты работаешь на нас уже два года, – напомнил ему я. Если Данте все выяснит, даже тот факт, что Орацио брат Валентины, не гарантирует ему быструю смерть.

Орацио понял неозвученную угрозу и повесил трубку. Он доставит мне этого фотографа, а затем у меня с этим ублюдком будет долгий, насыщенный разговор.

* * *

Вечером со мной связался Деметрио. Он был моим кузеном, сыном ублюдка Готтардо.

– Что?

Я все еще не до сих пор не выяснил, где Лука, и я не мог привлечь к поискам никого, кроме Ромеро. Если хоть слово просочится о том, что случилось, в Семье начнутся разборки.

– Кто‑то растерзал всех членов группировки байкеров в Джерси.

Я слегка сбросил скорость.

– Где?

– В их клубе. Я уже на месте. Орфео и я должны были встретиться с их главарем, но кто‑то успел побывать тут до нас.

Блядь!

– Буду через полчаса.

Я надавил на газ и на бешеной скорости помчался между машин.

Стоило мне увидеть лица Орфео и Деметрио, как я понял, что все было плохо. Они были полноценными мафиози уже пять лет и повидали много дерьма. Они были хорошими солдатами, полезными и верными. Я вошел в клуб, и мой нос скривился от царящей здесь вони. Кровь. Пот. Моча. Дерьмо. И запах страха.

Я долго изучал кровавое месиво. Кишки, куски кожи и кровь были повсюду.

– Как вы поняли, что здесь все члены группировки?

– Мы сосчитали тела, – ответил Орфео, поморщившись.

– Но я не вижу ни одного тела, – пробормотал я. Кто‑то разрубил все тела на куски. Я заметил окровавленный топор на земле.

– Мы посчитали головы, – добавил он с улыбкой, обменявшись взглядом с Орфео.

Головы тоже были изуродованы, но там хотя бы можно было понять, что это голова.

– Спалите все! Не оставляйте ни единого следа! – приказал я.

– А ты не хочешь найти того, кто все это устроил? – спросил Орфео.

– Нет! – рявкнул я. – Спалите все!

Я и без того знал, кто все это устроил, и должен был убедиться, что остановлю его прежде, чем он устроит нечто худшее.

– Блядь! – произнес Деметрио, и в его глазах отразилось понимание. Он и Орфео обменялись взглядами. Лучшие друзья с самого рождения. – Это был Лука, да?

Я раздумывал над вариантами. Луке нужно выглядеть сильным. Если я попытаюсь скрыть его участие, люди начнут что‑то подозревать. Я пожал плечами:

– Он подумал, что стоит отправить байкерам четкое сообщение. Сделайте фото, прежде чем сожжете здесь все, и отправьте каждому гребанному байкеру на нашей территории, который ссыт в наш пруд.

Орфео издал смешок, смесь отвращения и уважения отразилась на его лице.

– Он сделал это в одиночку? Бля, он чудовище!

Я развернулся и оставил поразмышлять над случившимся.

В каком аду находился мой брат?

ЛУКА

Я наблюдал, как девчонка тряхнула своей голой задницей, прежде чем обхватить шест, ее темные глаза встретились с моими, красные накрашенные губы растянулись в кокетливой улыбке. Она осела на пол и подползла ко мне, ее свисающий топ выставлял напоказ силиконовые сиськи.

– Я смотрю, ты оцениваешь нашу новую стриптизершу, – произнес Маттео, усаживаясь в кресло рядом со мной. Я проигнорировал его, когда девчонка перевернулась на спину и задрала топ, обнажив крупные соски с пирсингом, которые она начала крутить, трахая меня глазами. Я мог бы отвести ее в одну из дальних комнат «Перголы» и выебать до потери мозгов.

– Я ищу тебя со вчерашнего дня, – произнес Маттео.

Он наклонился вперед, загораживая девушку. Я хмуро зыркнул на него. Его карие глаза внимательно изучали мое лицо.

– Выглядишь спокойным.

– Я спокоен, – ответил я.

– По словам Деметрио, ему сообщили, что кто‑то вырезал всех членов группировки байкеров в Нью‑Джерси. Напомни, не те ли это ублюдки, которые решили, что могут торговать пушками в Джерси?

Я наблюдал за девчонкой поверх головы Маттео. Она вернулась к шесту и крутилась на нем топлес, ее буфера подпрыгивали вверх‑вниз.

– Я был там. Повсюду кишки и кровища. Десять трупов, – Маттео приподнял брови. – Она разрезаны на куски. Основная работа выполнена топором, но некоторых долюбили ножом для снятия шкур. – Он наклонился вперед и указал на один из моих ножей.

Танцовщица забралась на верх шеста и раздвинула свои ноги в широкую букву V. Маттео повернулся к ней.

– Почему бы тебе не свалить?

Ее глаза расширились, и она побежала к гримерным. Мои глаза проследили за ее задницей. Я никого не трахал в задницу со времен Грейс. Это было четыре года назад.

– Может, мне стоит раздеться, чтобы ты стал слушать меня?

Я откинулся на спинку стула.

– Я слушаю.

– Я жду, что ты мне скажешь.

– Я получал удовольствие, слушая их вопли и видя их кровь, – пробормотал я.

Маттео покачал головой.

– Блядь, Лука. Ты же не разозлишься на меня, да? В последний раз, я видел тебя на взводе… А сейчас ты весь такой спокойный…

– Я спокоен.

Маттео снова сел на свой стул, создавая между нами дистанцию, и я знал, что возненавижу то, что он скажет после этого.

– Я видел Арию в поместье вчера утром.

Мое сердце сжалось, но я сохранял спокойное выражения лица.

– Она останется там. Она не вернется в Нью‑Йорк. Пусть Сандро присматривает за ней.

Маттео сжал виски.

– Лука, слушай, я знаю, ты не хочешь этого слышать, но я не думаю, что Ария изменила тебе.

Я поднялся, мои глаза метнулись к гримерке, где скрылась стриптизерша. Маттео толкнул меня в грудь, его глаза пылали яростью.

– Ради Бога, ты можешь прекратить эту херню! Ты пугаешь даже меня, а я видел тебя в худшие моменты. – Он помедлил. – Хотя, должен признать, то, что ты устроил в клубе байкеров, может быть самой безумной херней, которую я когда‑либо видел.

– Ты видел фото Данте и Арии, – выдавил я с трудом, сжимая кулаки и ненавидя себя за то, что тело предавало меня.

– На них ничего нет. Я говорил с Орацио. Он поймал этого фотографа и привезет нам его завтра.

– Я не могу отозвать Орацио сейчас. Он нужен нам в качестве шпиона.

Маттео закатил глаза.

– Я знаю, и он вернется в Чикаго.

Статус Орацио повысился с тех пор, как Валентина вышла замуж за Данте. Как ее брат, он был нашим идеальным сообщником.

– Ты вообще слышал, что я сказал? Мы сможем поговорить с фотографом завтра. Орацио уже позадавал ему вопросы, и его ответы подтверждают то, что сказала Ария. Она встретилась с Вал, затем Данте присоединился к ним и заставил ее уехать вместе с ним. Завтра ты сам сможешь допросить фотографа, если мне не веришь.

Я кивнул, но в остальном никак не отреагировал. Внешне я был словно камень, но я не мог контролировать то, что творилось у меня внутри. Я чувствовал гребанное облегчение, но это уже не имело значения. Вчерашний день продемонстрировал мне одну вещь: из‑за Арии я стал слабым. Она была моей слабостью, которую я не мог себе позволить, будучи Доном.

– Так ты поможешь мне допрашивать этого ублюдка?

Я усмехнулся.

– Конечно.

Маттео нахмурился.

– Я правда не знаю, понимаешь ли ты то, что я тебе говорю.

– О, я все понимаю, – тихо ответил я. – Ария отправилась в Чикаго за моей спиной. Это факт. А то, что она не изменяла, да кому это важно?

Гребанная ложь! Даже мысль о том, что Ария была с кем‑то другим, ранила так, что болело сердце.

Слабость. Никогда еще в своей жизни я не был так слаб! Ария была слабостью, которую я не мог себе позволить.

Маттео показал головой.

– Как скажешь. Завтра мы поговорим с этим фотографом. Может, завтра ты станешь терпимее.

* * *

Орацио кивнул мне, пока я пожимал ему руку. Он был лишь на пару дюймов ниже меня. И можно было безошибочно сказать, что он был родственником Валентины. Такие же глаза, такой же цвет волос. По крайней мере, он не заискивал перед Данте.

Данте. Моя кровь вскипела при мысли о нем, о том, что он касался Арии, о том, что его губы были так близко от его лица, а его рука оказалась между ее ног.

Маттео толкнул меня.

– Ты перестанешь так делать, черт возьми? Я не могу позволить тебе устроить новую резню с трупами.

– Почему же? Уверен, что это заткнет множество наших врагов.

Маттео покачал головой, потом повернулся к Орацио, который слушал с легким интересом.

– Где этот ублюдок? – спросил Маттео.

– В багажнике. Нассал в штаны. Потому я не захотел, чтобы он сидел в салоне, – произнес Орацио. Он повел нас к своему BMW и открыл багажник. Низкорослый, толстый чувак лет тридцати весь сжался внутри. Он вонял мочой, дерьмом и потом. Он моргнул, глядя на нас слезящимися глазами, его рот был заклеен.

Я схватил его за горло и вытащил оттуда, а затем швырнул на землю. Позади нас в небо поднималось здание старой электростанции в Йонкерсе. Врата в Ад.

Я улыбнулся, глядя на хнычущего мужика. Он смотрел на меня так, будто бы я был самим дьяволом.

– Так это ты сделал фотки? – прорычал я, присаживаясь рядом с мужиком и доставая нож. Я сдернул скотч с его рта, чтобы он мог говорить, но на самом деле я жаждал другого – чтобы он орал.

Его глаза с ужасом разглядывали лезвие.

– Прошу! Я сделал лишь то, за что мне заплатили. Я не хотел никому навредить.

Моя улыбка стала шире. Я был тем, кем мне было предназначено стать. Грубым. Жестоким. Беспощадным. Не тем эмоциональным хлюпиком, в которого превратила меня Ария.

Чаще всего я позволял Маттео руководить пытками, потому что здесь он был мастер. Ему нравилось играть с жертвами. Я предпочитал убивать. Но не сегодня. Орацио и Маттео стояли позади, пока я разбирался с фотографом. Он раскрыл свой последний секрет задолго до того, как я воткнул нож в его гребанное сердце и обеспечил ему смерть. Долгое время после этого стояла тишина, пока я пытался взять контроль над своей яростью.

Данте позволил фотографу сделать эти фотографии и отправить их мне, потому что знал, что Ария была моей слабостью. Он надеялся, что я слечу с катушек, надеялся, что я впаду в неистовство, может, даже нападу на Чикаго. Я не знал, что он на самом деле задумал.

Орацио прочистил горло.

– Я также выяснил вчера, что Готтардо и Эрмано связывались несколько недель назад с Данте, чтобы помочь ему сокрушить тебя. Данте отнесся к этому настороженно. Он думал, что это ловушка, но на вчерашней встрече Скудери убедил его довериться им.

– Готтардо и ебанный Эрмано! Эти херовы ублюдки! – прошипел я. Данте гребанный Кавалларо пытался заставить меня поверить, что у Арии с ним роман. Сука!

Любовь – гребанная слабость! Маттео настороженно смотрел на меня, как будто бы думал, что я, одержимый жаждой убийства, сверну ему или Орацио шею.

– Как минимум в этом замешаны только они и парочка простых солдат. С ними мы справимся.

– О, мы разберемся с ними, – ответил я. – Жаль, что Готтардо умер так быстро.

– Ты раздавил его горло, Лука. Есть куда более интересные способы умереть, – произнес Маттео. Орацио с любопытством приподнял брови.

– Это было куда приятнее, чем то, что ожидает Эрмано.

– Бесспорно, – ответил Маттео.

– Если вы не против, я бы вернулся в Чикаго, прежде чем кто‑то заметит мое отсутствие, – произнес Орацио. Я коротко кивнул ему. Он обменялся еще парой слов с Маттео и уехал.

Маттео подошел ко мне.

– Итак, Ария тебе не изменяла.

– Мы нападем вечером. Я хочу как можно скорее устранить корень нашей проблемы. Семья полна предателей. Я знал, что Готтардо был одним из них. А теперь список пополнил и Эрмано. Эти двое всегда были мутными.

Маттео нахмурился.

– Лука, ты слушал, что я сказал?

Я глянул прямо ему в лицо.

– Держись подальше от моей семьи, Маттео, и для тебя же лучше убедиться в том, что твоя собственная жена не делает из тебя идиота.

Маттео ничего не ответил, и оно даже к лучше, потому что я вновь был на взводе.

* * *

Этой ночью Ромеро, Маттео и я напали на загородный дом Эрмано в Хэмптонсе. Эрмано должен был вернуться в Атланту утром. А теперь не вернется туда никогда. Орфео и Деметрио были в пути, чтобы схватит другого законного сына Готтардо. Я знал, что для Деметрио не составит труда разобраться со сводным братом. Между этими двумя не было никакой любви.

Я убил первого солдата Эрмано, свернув тому шею прежде, чем он успел хоть кого‑то прдупредить. Маттео зарезал второго. Не дожидаясь, пока Ромеро разберется с третьим, я побежал вверх по лестнице, перескакивая через две ступени. Справа от меня распахнулась дверь, и я сделал резкий выпад с ножом в руке, лишь в последнюю секунду изменив направдение удара. Лезвие прошло всего лишь в паре дюймов над головой девочки. Ее рот раскрылся было для крика, но я заткнул его рукой. Она сопротивлялась, когда моя рука обвилась вокруг ее талии. Она билась изо всех сил, когда я наклонился к ее уху.

– Ни звука. Ничего с тобой не случится, Кьяра. – Ее глаза блеснули. – Где твой отец?

Мой кузина указала на дверь в конце коридора. Я отпустил ее, и она посмотрела на меня огромными глазами, обнимая себя руками. Я скользнул взглядом по синякам на ее теле, по опухшей щеке. Эрмано было братом моего отца и имел такую же страсть к насилию.

Маттео подбежал ко мне, и я подтолкнул Кьяру к нему, затем подкрался к двери, на которую она указала. Она бы не соврала. У нее не было ни единой причины для этого. Вдруг дверь отворилась. Жена Эрмано стояла передо мной. Он, должно быть, отправил ее проверить, что за шум. Гребанный трус.

Я оттолкнул ее в сторону и едва успел увернуться от пули. Эрмано прятался за большой кроватью и палил по мне. Тяжелый глухой удар раздался за секунду до того, как я упал на пол и вытащил пистолет. Оглянувшись через плечо, я увидел, что его жена лежит на полу, истекая кровью. Эрмано застрелил собственную жену случайно или, возможно, намеренно – кто знает, что творилось в голове этого чокнутого ублюдка? Я не собирался пристрелить его. Это было бы слишком просто.

Маттео пригнулся и жестом велел мне не вставать.

Я подполз ближе к кровати.

– Чего ты хочешь? – завопил Эрмано.

– Выходи, тогда умрешь быстро, – крикнул Маттео. Конечно, он врал. Я буду отдирать от Эрмано кусочек за кусочком, буквально расчленять его, живого.

Я подобрался еще ближе к кровати и увидел колени Эрмано. Прицелился в правое колено и выстрелил. Его пронзительный вопль был музыкой для моих ушей. Я поднялся с пола, сделал два больших шага и оказался рядом с дядей. Потом схватил его за горло и поднял его так, что наши глаза оказались на одном уровне.

– Не рассчитывай на пощаду, дядя, – прорычал я.

Через два часа Маттео и я покинули поместье. Ромеро остался там с бригадой уборщиков. Когда мы подошли к Porsche Cayenne, с заднего сиденья показалась темноволосая головка.

– Блядь, – пробормотал Маттео. – Я забыл про Кьяру.

Я почесал рукой голову.

– Сколько ей?

– Понятия не имею. У нас так много кузин. Может, двенадцать?

Вздохнув, я открыл дверь и нагнулся. Кьяра отскочила от меня и прижала ноги к груди.

– Сколько тебе лет? – спросил я максимально спокойным голосом, хотя это давалось мне с трудом, ведь еще несколько минут назад я кромсал на куски ее отца.

Она смотрела так, будто бы я собирался убить ее. Я пристально разглядывал лицо Кьяры, пытаясь вспомнить.

– Двенадцать?

Она сглотнула.

Я закрыла дверь, и Маттео запер ее, прежде чем я скользнул на пассажирское сиденье.

– И куда ее? – спросил Маттео.

Она была моей кузиной, и я должен был убедиться, что она будет в безопасности, но мои возможности были ограничены. Она была слишком молода для брака, и по совести я должен был подобрать ей семью, но кому я мог доверять? Тетя Эджидия и ее муж Феликс казались наиболее подходящей для этого парой.

– К Эджидии. А пока что мы отвезем ее к Марианне и ее мужу.

– Что будет со мной? – прошептала она.

Она все еще прижимала ноги к своей груди.

– Ты будешь в безопасности.

Маттео закатил глаза.

– Никто не причинит тебе вреда, Кьяра. Мы с Лукой не представляем для тебя угрозы.

Я был доволен, когда мы высадили нашу кузину у дома Марианны. Ее муж был верным солдатом, и девочка будет в безопасности, пока не переедет к тете Эджидии.

После этого Маттео поехал на электростанцию в Йонкерсе. Это было место встречи, о которой мы договорились с Деметрио и Орфео. Анжело, последний законный сын Готтардо, сидел там, привязанный к стулу.

Он с ненавистью зыркнул на меня, когда я подошел, а затем плюнул Деметрио по ноги.

– Ты опозорил нашу фамилию. Сын шлюхи. Отцу следовало никогда не приглашать тебя в наш дом.

– Приглашать в дом? – прошипел Деметрио, готовясь вонзить в него нож.

– Он мой, – предупредил я. – Давай посмотрим, какие секреты ты скрываешь от нас, Анжело.

После сегодняшнего вечера Семья будет свободна от предателей и готова храбро сражаться с Синдикатом, а я буду управлять ими без сдерживающих меня оков любви. Не важно, как много времени понадобится, скольких жизней это будет стоит, я уничтожу Данте Кавалларо, даже если это будет стоить мне жизни.

Глава девятнадцатая

АРИЯ

Ромеро ночевал с нами в поместье почти постоянно после того, как Лука оставил меня с разбитым сердцем. Я знала, что Ромеро и сестры переживают за меня, потому что я почти не ела. Не то, чтобы я не пыталась, но даже от запаха пищи мне становилось плохо. Лука оставался в Нью‑Йорке. Он даже не написал мне за три дня, и я едва с трудом это переносила. С момента свадьбы я была с ним практически каждый день и отчаянно скучала по нему не только ночами.

Я проснулась до рассвета, чувствуя холод, несмотря на два одеяла, под которыми спала ночью. Я выскользнула из постели, схватила халат и надела поверх ночной рубашки, прежде чем выйти из комнаты и спуститься вниз. Поежившись, я осмотрелась кругом и нашла глазами Ромеро, который, как обычно, бегал по утрам. Джианна и Лили все еще спали и должны были проспать еще несколько часов.

Через несколько минут он заметил меня и подбежал, его футболка прилипла к вспотевшей груди.

– Ария, что‑то случилось?

Я неврно рассмеялась.

– Лука скоро вернется, – произнес Ромеро. – Он знает, что ты ему не изменяла. Маттео нашел фотографа, и тот подтвердил твои слова.

Это означало, что тому мужчине пришлось пройти через ад, чтобы я могла доказать собственную невиновность, но я не ощущала ни капли вины, только пустоту.

– Когда?

– Вчера.

Лука все равно не посчитал нужным связаться со мной, так что либо он все еще верил, что я изменила, либо на самом деле больше меня не любил.

Я коснулась своего живота и посмотрела на океан.

– Ему нужно время, чтобы успокоиться. Ты отправилась в Чикаго за его спиной, и это произошло в максимально не подходящее время. Сейчас у Луки крайне дерьмово обстоят дела с семьей.

Я вздохнула, надеясь, что Ромеро был прав, надеясь, что Лука даст нам еще один шанс. Я не могла представить жизнь без него.

– Я должна попросить тебя об одолжении, – в итоге произнесла я, и Ромеро напрягся.

– Ария, сейчас не лучшее время, чтобы сделать что‑то, что разозлит Луку еще сильнее.

– Знаю. Думаешь, я не знаю этого? – яростно прошептала я. – Но он не разговаривает со мной! Он сказал, что между нами все кончено, а у меня нет времени, чтобы ждать момента, когда он простит меня.

Ромеро нахмурился.

– Почему? Чего ты от меня хочешь?

– Мне нужно, чтобы ты отвез меня в Нью‑Йорк к доктору. – Я вновь коснулась живота, и Ромеро проследил за этим жестом.

Он подошел ближе, удивленно глядя на меня.

– Ты беременна?

– Во всяком случае так показал тест, и именно по этой причине меня отпустил Данте.

Лицо Ромеро напряглось, исказившись от ненависти.

– Данте знает, что ты беременна? Черт подери, – произнес он, поджав губы. – Тебе стоит рассказать Луке.

– Нет, – твердо ответила я. – Не когда он зол, не когда он не хочет иметь со мной ничего общего. Я не хочу, чтобы он считал себя обязанным вернуться только из‑за ребенка. Я хочу, чтобы от вернулся ко мне потому, что хочет этого. Он сейчас не в лучшем настроении.

– Твоя правда, – медленно произнес Ромеро. По‑видимому, он что‑то скрывал от меня. – Но рано или поздно ты не сможешь скрывать свою беременность.

Мой желудок сжался.

– Ты думаешь, он будет злиться на меня месяцами?

На его лице был написан ответ, которого я больше всего боялась. Может быть, я на самом деле потеряла Луку навсегда.

Мужчина, который никогда ни с кем не спал в одной постели, который никогда не оказывался рядом другими без оружия, даже рядом с собственным братом, потому что с малых лет выучил, что доверие может стоить жизни, – он доверился мне, а я все испортила.

– Если ты дашь мне принять быстренько душ, мы сможем отправиться прямо сейчас, – предложил Ромеро.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы до конца осознать его слова.

– Да, пожалуйста. Пойду соберусь.

Через сорок минут Ромеро, и я ехали в Нью‑Йорк. Джианна и Лили все еще спали, когда мы уходили, а Сандро и два других охранника должны были дежурить.

Я вновь надела парик, чтобы люди не смогли меня узнать. Никто не должен был узнать о моей беременности.

– Ты расскажешь сестрам? – спросил Ромеро.

Я помедлила.

– Я была бы рада, если бы какое‑то время это оставалось между нами.

Ромеро бросил на меня скептический взгляд, но кивнул. Я знала, что ему не нравилось скрывать что‑то от Лили, но слишком многое случилось за последние несколько дней, и мне нужно было время, чтобы самостоятельно разобраться со всем, прежде чем я вовлеку в свои проблемы других людей.

Ромеро остался в зале ожидания, а я пошла следом за доктором Брайтли в смотровую. Мне подтвердили беременность, сказав, что срок около шести недель. Когда я вышла из смотровой, и Ромеро повел меня к лифту, я так сильно заскучала по Луке, что не смогла сдержать слез. Он должен был быть там со мной, должен был разделить со мной этот радостный миг.

Ромеро коснулся моего плеча, и я прижалась к нему в поисках утешения. После секунды колебания он обнял меня.

– Ария, Лука вернется к тебе!

Мне так хотелось верить ему! Кивнув, я отстранилась и вытерла глаза, смущенная своим эмоциональным всплеском. Пусть отсутствие Луки разбило мне сердце, я должна была быть сильной ради нашего ребенка.

* * *

Я нервничала. Сегодня впервые за три недели я увижу Луку. Все это время мы не говорили и не переписывались. В самом начале я отправила ему несколько сообщений, но бросила эту затею, когда он не ответил мне. Если ему нужно было пространство, я предоставлю его, пусть меня это и убивало.

– Нам стоит отпраздновать это событие без мужчин, – пробормотала Джианна. – Они только все портят.

Она имела в виду Луку, и я переживала, что она окажется права. Почему это Рождество стало таким мрачным?

Когда я вышла из душа, мне пришлось ухватиться за край мраморной столешницы, потому что на меня вновь накатила волна головокружения. Я была на девятой неделе, и животик все еще не появился, но в любом случае беременность определяла мою жизнь. За последние три недели я потеряла около десяти фунтов, потому что меня все время рвало. Пока что у доктора Брайтли не было повода для беспокойства. Он сказал, что ребенок развивается нормально, как ему и полагается. Я надела белье и зашла в спальню. Разделит ли Лука со мной постель этой ночью?

– Черт, Ария! – произнесла Джианна, поджав губы и глядя на меня. – Ты слишком похудела.

– Ты преувеличиваешь, – возразила я. Я взяла шерстяное платье кремового цвета и надела его. Раньше оно облегало мои изгибы, но теперь было свободным.

Джианна приподняла брови.

– А мне это не кажется преувеличением.

– Все в порядке, – твердо ответила я.

Джианна подошла ближе.

– Ты такая чертовски бледная! А эти синяки у тебя под глазами! – Она покачала головой. – Знаешь что? Мы сделаем максимально легкий макияж. Пусть он видит, что творит с тобой.

Я была слишком уставшей, чтобы спорить, и позволила ей нанести тональный крем и тушь.

– Я убью его, если он будет относиться к тебе как к дерьму. Клянусь, что воткну один из ножей Маттео в его жестокое сердце.

– Джианна, – возразила я. – Я действовала у него за спиной…

– Ты отправилась навестить нашего младшего брата. Лука изменил тебе с Грейс лишь потому, что ты не захотела лечь под него, и он не рассказал тебе, когда Маттео попросил моей руки у отца. Готова спорить, что он врал куда больше раз, чем мы знаем, но только потому, что ты не подчиняешься ему, как хорошо воспитанный пес, он ведет себя так, будто ты его предала. Эта идиотская гордость мафиози!

Хотелось бы мне, чтобы он держался от меня подальше только из‑за гордости, но я знала, что за всем крылось нечто большее, нечто темное и дикое.

Лили постучала ко мне и просунула голову в щель.

– Ужин готов. Марианна сказала, что мы можем присаживаться.

– Он здесь? – спросила я. Мне не нравилось, каким подавленным звучал мой голос.

Выражение лица Лили смягчилось.

– Да, он и Маттео прибыли где‑то пятнадцать минут назад. Они внизу вместе с Ромеро.

Джианна оценила свое отражение в зеркале. Она тоже редко видела Маттео, поскольку предпочитала оставаться со мной, все еще злясь на него, пока он был в Нью‑Йорке с Лукой.

Я выпрямилась, надеясь, что смогу держать себя в руках. Беременность сделала меня очень эмоциональноый.

Джианна сжала мою ладонь и не отпускала ее.

– Пойдем, Ария. У нас есть мы. Это у них Семья и кровавая клятва, но мы сестры, мы одной крови и останемся сестрами до конца наших дней.

Лили с уверенной улыбкой взяла меня за другую руку.

– Если ты не сможешь терпеть его присутствие, то мы уйдем. Мы можем поужинать на кухне. Только втроем.

Я боролась с слезами.

– Не плачь! – приказала Джианна. – А то он подумает, что это из‑за него. Не давай ему такую власть.

Но он властвовал над моим сердцем, и с этим я ничего не могла поделать. Я подавила порыв прикоснуться к животу, сглотнула и кивнула.

– Пойдемте.

Мы вышли из комнаты, прошли по коридору к лестнице. И тогда я услышала глубокий голос, и ноги мои подкосились. Я устояла на ногах только благодаря поддержке сестер. Они тянули меня вперед. Хватка Джианны на моей руке усилилась, пока мы спускались по лестнице. Мы вместе вошли в столовую, и я тут же уставилась на Луку. Он был таким высоким и внушительным! Лука стоял рядом с Маттео и Ромеро и выглядел очень спокойно. Не было никаких признаков того, что последние три недели дались ему тяжело. Неужели он может так просто контролировать свои эмоции? Неужели он так просто смог выбросить любовь из своего сердца?

Лили сжала мою руку, а Джианна напряглась.

– Пошел он, Ария. Пошли они все, – прошептала она.

И я была решительно настроена следовать ее совету, но затем Лука повернул голову и посмотрел прямо на меня, и мой мир рухнул. В эти полные отчаяния недели были короткие мгновения надежды. Я то надеялась, что могу жить без Луки, то старалась убедить себя, что он вернется.

Но теперь, когда его серые глаза смотрели на меня так же, как и на всех остальных, с холодной внимательностью и без капли теплоты, все мои надежды разбились.

ЛУКА

– Ты не испортишь нам всем Рождество, ведь так? – спросил Маттео. Будто бы его отношения с Джианной в последние недели были нормальными. Он был моей тенью в Нью‑Йорке, а Джианна отказалась ехать с ним. Они снова с трудом выносили друг друга.

Я закатил глаза.

– Не переживай. Ария просто моя жена на бумаге, вот и все.

В последние три недели я старался отключить все эмоции и совершенно не планировать это менять. У меня было множество куда более важных дел. Нужно было сокрушить Данте и положить конец влиянию Синдиката. Я вряд ли бы справился с такой сложной задачей за несколько недель или месяцев, и уж точно мои действия не могли постоянно подпитываться яростью. Мне нужно было разработать план, который бы гарантировал успех раз и навсегда.

Какое‑то движение в коридоре привлекло мое внимание, я повернул голову в ту сторону, и меня словно током прошибло.

Ария, стройная, грациозная, с длинным светлыми волосами, стояла между сестер. Мои глаза скользнули по темным кругам под ее глазами и заострившимся ключицам. Ее платье буквально висело на ней, так сильно он апохудела! Меня охватило чувство вины, но я тут же подавил его. У меня не было ни единой причины, чтобы чувствовать себя виноватым. Именно Ария предала меня.

– Только на бумаге, ага, – пробормотал Маттео.

Я оторвал взгляд от Арии, беря себя в руки. Потом прошел к обеденному столу и занял свое привычное место. Маттео сел напротив меня, глядя так, будто бы я был на грани потери контроля. Если он в ближайшее время не прекратит постоянно меня опекать, я точно слечу с катушек.

Слегка поколебавшись, Ария присела рядом со мной, и я ощутил ее сладкий цветочный запах. Она не коснулась меня, и я тоже не потянулся к ней.

Джианна села напротив меня, ее взгляд был полон ненависти. Я в ответ послал ей фирменный взгляд Дона, и в конце концов она отвела глаза. Хватит быть терпеливым! Я был Доном и должен вести себя соответственно.

Когда Ромеро и Лили также заняли свои места, Марианна вошла с едой. Она поджала губы, глядя на меня, но ничего не сказала. Какое‑то время мы ели в тишине. Ария едва прикоснулась к еде, вино тоже пить не стала. Ее руки дрожали, пока она держала вилку.

Я не позволю ее манипуляциям вызвать во мне чувство вины.

АРИЯ

Вскоре после ужина я извинилась и поспешила в одну из гостевых ванных, где меня вырвало. Через несколько минут Ромеро подошел ко мне. Я стояла на полу на коленях, руки опирались на закрытую крышку унитаза. Ромеро присел на корточки рядом со мной.

– Расскажи ему, Ария.

– Он подумает, что я хочу использовать беременность, чтобы заставить его чувствовать вину и вернуться ко мне. Я не буду этого делать. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне, потому что любит, Ромеро. – Мой голос дрогнул, а слезы полились из глаз.

Ромеро молча наблюдал за мной. В этот раз он не сказал мне, что Лука вернется. Он выпрямился и протянул руку. Я позволила ему поднять меня на ноги, вымыла руки и прополоскала рот.

Гордо держа голову, я вернулась в жилую и обеденную зону, но нашла там только Лили и Джианну, которые сидели, тесно прижавшись друг к другу.

– Они ушли в гостиную выпить виски, – пробормотала Джианна.

– Ох, – тихо ответила я.

Несмотря на усталость, я оставалась в гостиной так долго, как только могла, надеясь, что Лука присоединится к нам, но он не появился, и в итоге я направилась в спальню и легла. Я не знаю, сколько времени прошло, когда я услышала скрип двери. Обернувшись, я увидела высокую фигуру Луки, и надежда растеклась по моей груди.