Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"
Автор книги: Кора Рейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 101 страниц)
Глава 16
Я крутилась и ворочалась, не в силах заснуть. Я не привыкла быть одна в постели. Даже при том, что за прошедшие три дня после нашей битвы мы с Лукой почти не разговаривали и не занимались сексом, мы всегда в конце ночи оказывались в объятиях друг друга. Конечно, в тот момент, когда мы просыпались, то отодвигались в разные стороны. Мне не хватало близости с Лукой. Мне не хватало разговоров с ним, не хватало его поцелуев, его прикосновений, горячего языка у меня между ног. Я вздохнула, став влажной. Я не сдамся. Сколько еще Лука сможет обойтись без секса?
Что, если он и не обходится? Что, если он снова спит с Грейс? Предположительно, ее отослали в Англию, но кто знает, правда это или нет? Или, может, он нашел другую женщину для траха. На часах было почти два ночи. Тяжкий груз сдавил грудь. Неужели Лука отказался от нашего брака так легко?
Почему нет? Он получил то, что хотел. Он заявил права на мое тело. Я не была единственной, кто мог дать ему желаемое.
Снизу раздался шум, сопровождаемый грубыми голосами. Один принадлежал Ромеро, другой – Луке. Я соскочила с кровати и поспешила из спальни в одной ночнушке. Замерла на лестнице. Света не было, но луна и окружающие небоскребы давали достаточно света, чтобы рассмотреть происходящее. Лука душил Ромеро. Я сделала еще один шаг вниз, и Лука стрельнул в меня взглядом, разъяренным и диким. Монстр вернулся. Его руки были покрыты кровью. Ромеро прекратил бороться, когда понял, что Лука слишком силен.
– Я никогда не предал бы Семью, – захрипел Ромеро, затем закашлялся. – Я верен. Я умру за тебя. Если бы я был предателем, Ария не была бы здесь, в безопасности и невредимая. Она была бы в руках Братвы.
Лука ослабил захват, и Ромеро, задыхаясь, упал на колени. Я спустилась по оставшимся ступеням, не обращая внимания на Ромеро, качающего мне головой. Что произошло? Лука никогда не был таким неуравновешенным.
– Выметайся, – прорычал он Ромеро. Когда тот не двинулся, Лука схватил его за шкирку и потянул в лифт. Прежде чем двери скользнули, закрываясь, обеспокоенный взгляд Ромеро остановился на мне. Лука ткнул на панель рядом с лифтом, которая отключала его и не давала людям войти в пентхаус, затем повернулся ко мне. Не только его руки, но и его рубашка была вся в крови. На рубашке или брюках я не видела следов от пуль.
– Ты в порядке? – спросила я, но даже мой шепот показался слишком громким в тишине.
Я медленно приближалась к Луке, который следил за моими движениями, словно тигр, наблюдающий за антилопой. Меня охватило странное волнение. Несмотря на то, чему я была свидетелем, я знала, что Лука не причинит мне вреда. Я была уже рядом, когда Лука шагнул ко мне и смял своими губами мои. Я всхлипнула, и он толкнулся языком в рот. Он рванул на мне ночную сорочку, принеся ее в жертву. Она полетела на пол, вслед за ней – тонкие кружевные трусики. Лука пробежался по мне голодным взглядом, дернул к себе и впился в горло, а затем прикусил сосок. Я задохнулась от боли и возбуждения. Мне следовало бежать, как Лука советовал мне давным-давно, но он завел меня, и возбуждение оказалось сильнее страха, даже когда Лука толкнул меня к дивану и наклонил над спинкой. Одной рукой сжимая мне шею, другой заскользил по складкам, протолкнул внутрь два пальца и обнаружил меня влажную и жаждущую. Я резко выдохнула, стенки плотно сжались вокруг пальцев. Он вытащил их и звук расстегиваемого ремня и молнии заставил меня задрожать от страха и волнения. Лука укусил меня за ягодицу, поясницу и лопатку, и без предупреждения толкнулся в меня на всю длину.
Я вскрикнула, но Лука не остановился. Обхватив меня одной рукой поверх груди, он навалился и быстро и яростно начал вдалбливаться в меня. Я прикусила губу. Было больно, но в то же время приятно. Каждый раз, когда врезался в меня, он задевал глубоко внутри точку, которая посылала искры удовольствия через все тело. Горячее дыхание Луки обжигало шею. Он потянулся вниз и потер пальцами клитор. Я кричала, задыхалась и скулила, чувствуя, как растет напряжение. Рычание Луки завело меня еще больше. Его пальцы до боли закрутили сосок, он укусил меня в изгиб шеи, и перед глазами вспыхнули звезды, когда я взорвалась. Я выкрикивала его имя снова и снова, трясясь в оргазме, но Лука не замедлялся. Он вдалбливался жестко и быстро, пальцы на клиторе были неутомимы, его дыхание стало тяжелым, и затем я кончила снова, разбиваясь на тысячу крошечных частиц удовольствия. Ноги подкосились, но Лука пригвоздил меня к спинке дивана своим телом. С рычанием он схватил меня за бедра и стал трахать еще яростнее. Завтра буду в синяках и ссадинах, но я не могла заставить себя об этом беспокоиться. Когда он задрожал и прикусил мне горло с другой стороны, я безвольно распласталась по дивану, слишком пресыщенная и измученная, чтобы сделать что-нибудь после того, как он кончил в меня.
Я думала, что все закончилось, но Лука поднял меня со спинки и опустил на пол. Он раздвинул мне ноги насколько возможно широко. Я была слишком чувствительна и, вероятно, не смогла бы больше кончить, но взгляд Луки придавил меня своей интенсивностью. Он схватил меня за запястья и задрал у меня над головой, затем потер двумя пальцами вдоль моих складок вверх и вниз, прежде чем закружить перед моим входом и заскользить ими внутрь дюйм за дюймом. Я закатила глаза, когда он мучительно медленно стал входить в меня пальцами. Стенки сжались вокруг пальцев, и я услышала звуки, вырывающиеся из моего горла, которые не узнала. Он не коснулся клитора, просто сосредоточенно трахал меня пальцами.
– Так что, это, по-твоему, гребаная ложь? – спросил он грубо, согнув пальцы во мне и заставив меня задохнуться в удовольствии. – Скажи мне, Ария. Скажи мне, что тебе это нравится так же, как и мне. – Отчаяние в его голосе меня напугало.
Он согнул пальцы снова, и я прохрипела:
– Да, Лука. Мне это нравится.
Он провел по клитору большим пальцем, и я выгнулась дугой, но тут же убрал руку, несмотря на мой протестующий стон, и продолжил двигать пальцами во мне.
– Так что, ты солгала? Зачем?
Он сводил меня с ума. Я хотела, чтобы он коснулся моего клитора, хотела, чтобы он двигался внутри меня быстрее, хотела, чтобы он трахнул меня.
– Да, я солгала! – Я вырывалась в его захвате, желая высвободить руки, чтобы добраться до его члена. Он уже был твердым, и мне нужно было убедить его остановить эту пытку, но Лука был слишком силен и неутомим.
– Зачем? – прорычал он. Он перестал двигать пальцами, и от разочарования хотелось плакать.
– Я солгала, что люблю тебя, потому что ненавижу то, что ты можешь сделать мне больно, даже пальцем не тронув. Потому что ненавижу себя за то, что люблю тебя, зная что ты никогда меня не полюбишь. – Лука выпустил мои запястья, в темных глазах читался вопрос.
Мне не хотелось больше говорить об этом. Я дотянулась до его стояка и сильно сжала.
– Теперь трахни меня.
Дернув меня за ноги, он закинул их себе на плечи, скользнул внутрь одним мощным толчком, и я кончила на нем. Мышцы так туго обхватили член, что он рыкнул и начал еще жестче вдалбливался в меня. Крепко зажмурившись, я скребла ногтями доски пола. Меня захлестнуло удовольствием и эмоциями. Спина терлась о твердый пол, у меня все болело, и ноги одеревенели, но я кончила снова, когда Лука излился, а затем перед глазами все померкло.
* * *
Все тело болело. Перевернувшись, застонала, открыла глаза и обнаружила себя в нашей постели. Лука, должно быть, унес меня наверх вчера вечером. Оглядевшись, увидела Луку, наблюдающего за мной со странным выражением на лице.
– Что я сделал? – спросил он резким шепотом.
Нахмурившись, посмотрела вниз на себя. Одеяла были откинуты, демонстрируя на мне свидетельства его безумства прошлой ночью. Синяки от пальцев на бедрах и запястьях. На нежной коже горла и плечах отметины от засосов Луки, а кожа на внутренней стороне бедер стерта до красноты. Выглядела я кошмарно. Я села и вздрогнула от резкой боли между ног. Но все же не чувствовала никакого сожаления о чем-либо. Я не всегда хотела его грубости, но время от времени это было приятным разнообразием.
– Ария, пожалуйста, скажи мне. Я?..
Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, о чем он говорит, и поняла, что он ненавидит себя за то, что сделал.
– Ты не помнишь?
– Я помню отрывки. Я помню, как навалился на тебя внизу. – Его голос дрогнул. Он не прикасался ко мне, взгромоздился на краю кровати максимально далеко от меня. И выглядел опустошенным и сломленным.
– Ты не причинил мне вреда.
Он уставился на синяки.
– Не лги мне.
Я встала на колени и подползла к нему, не обращая внимания на то, что он напрягся.
– Ты был немного грубее, чем обычно, но я хотела этого. Мне понравилось.
Лука промолчал, но я могла поспорить, что он мне не верит.
– Нет, правда, Лука. – Я поцеловала его в щеку и сказала тише: – Я кончила как минимум четыре раза. Точно не помню всего. Я потеряла сознание от избытка ощущений.
Облегчение смыло часть темноты в глазах Луки, но меня удивило, что он не стал поддразнивать меня за такое признание.
– Я не понимаю, что на тебя нашло. Ты даже напал на Ромеро.
– Мой отец мертв.
Я дернулась:
– Что? Как?
– Вчера вечером. Он обедал в ресторанчике в Бруклине. Снайпер пустил ему пулю в голову.
– Что насчет твоей мачехи?
– Ее там не было. Он отдыхал со своей любовницей. Ее тоже застрелили. Наверное, Братва посчитала, что это его жена. Кто-то, сообщил им, где его найти. Мало кто знал, что он поехал туда. Он тщательно маскировался, так что узнать его было невозможно. Среди нас, похоже, предатель.
Глава 17
Над Нью-Йорком нависли свинцовые тучи, но дождя не было. Погода под стать случаю. Почтить память Сальваторе Витиелло на кладбище собралась элита города и вся нью-йоркская Семья, а также самые важные члены чикагского Синдиката. Периметр вокруг был оцеплен, большая часть солдат нью-йоркского Семьи охраняли территорию, чтобы быть уверенными, что Братва не помешает похоронам. В такое время встреча наиболее важных членов мафии, как из Нью-Йорка, так и из Чикаго была рискованной, но отдать дань уважения Дону важнее.
У могилы отца Лука держался стойко. Став новым Доном, он не мог позволить себе и намека на слабость, даже после смерти собственного отца. Они с ним не были близки в традиционном смысле, но потеря родителя, не важно, насколько тот был жесток и холоден, всегда воспринимается болезненно.
Я обратила внимание на то, что многие мужчины Семьи, те, что постарше, следили за Лукой расчетливыми взглядами. Лука не подал вида, что заметил, но это была всего лишь игра. Так что вскоре после его прихода к власти наступит самое опасное время. Я не слишком хорошо знала Сальваторе Витиелло и не испытывала по этому поводу сожалений. Для меня похороны означали лишь одно – возможность снова повидаться с семьей.
Джианна, Фаби и Лили стояли с отцом и матерью среди гостей чикагского Синдиката. Они прилетели сегодня утром, и я с нетерпением ждала момента, когда смогу провести с ними немного времени. Каждый гость пожимал руку Луке, хлопал по плечу и говорил несколько утешительных слов, большей частью лживых. Сколько из них ждали шанса вырвать власть из рук Луки?
Когда настала очередь отца, мне пришлось сдерживаться, чтобы не наброситься на него за то, что он дал согласие на брак Джианны с Маттео. Стиснув зубы, холодно улыбнулась ему. Джианна намеренно избегала взглядов Маттео. Ее вид – похудевшей и потерявшей надежду девушки – разбивал мое сердце.
Я была рада, когда церемония похорон закончилась. У мужчин на вечер была назначена встреча, чтобы обсудить надвигающуюся угрозу со стороны русских. В нашем мире не было времени на то, чтобы долго оплакивать умерших. Чикаго и Нью-Йорку требовалось найти способ, как остановить Братву прежде, чем еще один Дон лишится жизни. И это будет либо Лука, либо Данте Кавалларо.
* * *
Лука хотел, чтобы я уехала из Нью-Йорка, поэтому отослал меня в особняк Витиелло в Хэмптонсе. Джианне, Лили и Фаби позволили поехать со мной на одну ночь, перед тем как им придется вернуться в Чикаго завтра вечером. Я подозревала что отец надеялся, будто я смогу вразумить Джианну насчет ее договорного брака с Маттео. Вечеринка в честь помолвки была запланирована на начало ноября, так что у Джианны было не так много времени, чтобы смириться. Мать осталась с отцом на Манхэттене, но с нами отправили Умберто. Он, Чезаре и Ромеро должны были нас защищать.
Мы прибыли в особняк к обеду, и прислуга уже накрыла для нас стол. Мое сердце наполнилось радостью, когда Лили, Фаби, Джианна и я уселись за длинным обеденным столом, но все омрачал то, что наши три телохранителя шепотом обсуждали русскую угрозу, и отказ Джианны съесть больше двух кусочков. Я не хотела обсуждать ее помолвку с Маттео при всех. Позже, когда они пойдут спать, у нас для этого будет достаточно времени. Фаби единственный поддерживал разговор на нашей стороне стола и взволнованно рассказывал мне о коллекции ножей, которую подарил ему отец. Лили была занята, бросая украдкой томные взгляды на Ромеро, который совершенно не обращал на нее внимание.
После ужина мы отправились на террасу с выходом на океан. Ночное небо здесь мерцало бесчисленным скоплением звезд. В Нью-Йорке их редко увидишь. Чезаре ушел делать бог знает что, возможно, проверять систему охраны. Умберто и Ромеро остались в гостиной. Оттуда они могли наблюдать за нами, не подслушивая наш разговор. Фаби лежал, свернувшись калачиком рядом с Лили, и крепко спал, пока она что-то печатала на своем телефоне, время от времени поглядывая на Ромеро.
– Хочешь поговорить? – прошептала я.
Джианна сидела рядом со мной, притянув колени к груди. Она отрицательно покачала головой. Казалось, между нами возник раскол с тех пор, как она узнала о своей помолвке, и я не знала почему.
– Джианна, пожалуйста.
– Тут не о чем говорить.
– Может, все не так плохо, как тебе кажется.
Она одарила меня скептическим взглядом, но я продолжила говорить:
– Когда я узнала, что должна выйти замуж за Луку, то была в ужасе, но смирилась. Мы с Лукой ладим лучше, чем я предполагала.
Джианна сердито уставилась на меня.
– Я не такая, как ты, Ария. Ты хочешь ему угодить, делаешь все, что он скажет. Я не собираюсь этого делать. Я не буду никому подчиняться.
Меня передернуло. Джианна никогда так на меня не набрасывалась.
Она вскочила, я попыталась схватить ее за руку, но она вырвалась.
– Оставь меня в покое, я не могу сейчас с тобой говорить.
Она развернулась и помчалась к пляжу. Я поднялась, не зная, стоит ли идти за ней, но посчитала, что она не станет слушать, пока находится в таком состоянии. Вошел Умберто. Я подняла руку:
– Не надо, дай ей пару минут побыть одной. Она расстроена.
Умберто кивнул и посмотрел на Фаби:
– Надо отнести его в постель.
В этот момент тишину нарушил оглушительный вой сирены, смолкнувший через пару секунд. Фаби широко открыл глаза и вцепился в Лили, оба смотрели на меня, будто я знала, что происходит. Ромеро подбежал к нам с пистолетами в обеих руках, и в этот момент на лбу у Умберто появилась красная точка. Я закричала, но было слишком поздно. Последовал выстрел, и голова Умберто запрокинулась назад, кровь брызнула во все стороны. Лили начала кричать, а я не могла двинуться с места, пялясь в мертвые глаза Умберто. Человека, которого знала всю жизнь.
Ромеро бросился на меня, мы завалились на пол, когда вторая пуля взорвала стеклянную дверь, осколки которой разлетелись во все стороны.
– Что происходит? – закричала я, трясясь всем телом от ужаса.
– Братва, – все, что ответил Ромеро, и потащил меня в гостиную.
Я вырывалась из его рук. Лили с Фаби остались возле шезлонга на линии огня снайпера.
– Забери их!
Но Ромеро проигнорировал мой приказ. Он толкнул меня к стене в гостиной, больно вцепившись в руку, посмотрел напряженным диким взглядом и велел:
– Стой тут. Не двигайся.
– Лили и Фаби, – выдохнула я.
Он кивнул, пригнулся и помчался обратно. Меня трясло. Ромеро вернулся, ведя за собой брата и сестру, которые отчаянно цеплялись за него. Как только они оказались рядом, я крепко обняла их. А потом мой мир перевернулся.
– Джианна, – прошептала я.
Ромеро меня не слышал, так как кричал в телефон:
– Где? Сколько? – Его лицо побледнело. – Черт.
Он повернулся, и выражение его лица мне не понравилось.
– Русские здесь. Слишком много. Я отведу тебя в убежище в подвале, где будем ждать подкрепления.
Он схватил меня за руку, но я вырвалась:
– Отведи туда Фаби и Лили. Мне надо предупредить Джианну.
– Я отвечаю за тебя, – прошипел Ромеро.
Где-то в доме разбилось окно. Раздались выстрелы.
– Мне плевать. Я не пойду с тобой. Ты сделаешь, как я сказала. Отведи их в убежище. Если что-то случится с Фаби и Лили, я покончу с собой, и ничто: ни ты, ни Лука, ни любая другая сила в этом мире – не сможет изменить то, что я сделаю. Я хочу, чтобы ты их защищал. Чтобы они оставались в безопасности. Это все, что имеет для меня значение.
– Ты должна пойти с нами.
Я покачала головой:
– Мне надо найти Джианну.
– Лука скоро будет здесь.
Я знала, что это неправда.
– Иди сейчас же!
Мы уставились друг на друга, потом он повернулся к брату и сестре:
– Лежите и выполняйте мои приказы.
Мужские голоса что-то прокричали на русском, затем последовали выстрелы. Судя по количеству голосов, можно с уверенностью сказать, что Чезаре не сможет долго сдерживать их.
Ромеро протянул мне пистолет. Я схватила его, пригнулась и побежала на улицу. Кровь Умберто покрывала каменные плиты, но я не смотрела на тело. Я поспешила вниз в сторону залива, когда заметила, что вибрирует мой телефон, достала его и прижала к уху, осматривая пляж в поисках Джианны.
– Ария? – голос Луки звучал встревоженно. – Ты в безопасности?
– Они убили Умберто, – первое, что я сказала.
– Где ты?
– Ищу Джианну.
– Ария, где Ромеро? Почему он не отвел тебя в убежище?
– Мне надо найти Джианну.
– Ария, – в голосе Луки звучало отчаяние, – Братва пришла за тобой. Доберись до убежища. Я беру вертолет. Буду через двадцать минут. Я уже на подходе.
Луке потребуется больше, чем двадцать минут, даже на вертолете, и он не сможет взять нужное количество людей, поэтому невозможно сказать, сколько времени пройдет, прежде чем он пробьется в особняк. Была вероятность, что у него ничего не выйдет.
Я увидела, как Джианна бежит ко мне, широко распахнув глаза.
– Не могу больше говорить, – прошептала я.
– Ария, что происходит? – спросила Джианна, с разбегу врезавшись в меня.
– Братва.
Я потянула ее к причалу, к пришвартованный яхте. Безопаснее спрятаться там, чем вернуться в дом и искать убежище. Доски причала скрипели под ногами, пока мы бежали к яхте. Но внезапно тишину ночи пронзил крик Лили, и я застыла. Мы с Джианной переглянулись, не говоря ни слова, развернулись и побежали обратно к дому.
Когда добежали до террасы, сердце в груди бешено колотилось. Гостиная была пуста. Я встала на колени рядом с Умберто и забрала его ножи, хотя меня отчаянно трясло. Один передала Джианне, другой положила к себе в задний карман.
– Пошли, – прошептала я.
Неизвестно, что мы собирались делать, когда попадем внутрь. Я стреляла лишь один раз и держала нож, только когда тренировалась с Лукой. Подобные навыки вряд ли помогли бы в схватке с русскими, но я знала точно, что не смогу жить в мире с собой, если не найду Лили и Фаби.
Мы с Джианной прокрались внутрь. Было темно, должно быть, кто-то вырубил свет во всем доме. Я затаила дыхание, но вокруг стояла зловещая тишина. Приблизилась к двери, которая вела в вестибюль, и внезапно кто-то схватил меня за талию. Я закричала и начала сопротивляться, пытаясь направить пистолет на нападавшего, но он вывихнул мне запястье. Руку пронзила боль, пистолет выпал из пальцев. Позади меня охнула Джианна. Я все еще брыкалась, когда глубокий голос ругнулся на меня по-русски.
Моя нога попала ему по голени, и он оттолкнул меня, но прежде чем я смогла удержать равновесие, его кулак уже врезался мне в челюсть. В глазах потемнело, я упала на колени, и рот наполнился кровью, которая струйкой потекла по подбородку. От вкуса теплой соленой жидкости к горлу подступила желчь.
Я вскрикнула, когда чужие пальцы дернули меня за волосы, рывком поставив на ноги. Нападавший, не останавливаясь, потащил меня за волосы в вестибюль. Я увидела Джианну с кровоподтеками на лбу, обмякшую в руках другого мужчины.
Меня бросили на пол под ноги кому-то в джинсах, и передо мной возникла щербатая физиономия с холодными голубыми глазами.
– Как тебя зовут, шлюха? – спросил он по-английски с сильным акцентом. Неужели не узнал? Наверное, выгляжу иначе, когда все лицо в крови. Я с вызовом уставилась на него. Он пнул меня в живот, дыхание перехватило, и я опрокинулась навзничь.
– Как тебя зовут?
На глаза попалось тело, лежащее справа от меня. Чезаре. Он издавал булькающие звуки, зажав кровоточащую рану в животе. Я нигде не увидела Лили, Фаби или Ромеро и надеялась, что они в убежище. По крайней мере, они выживут.
Меня схватили за подбородок и дернули голову вверх.
– Ты назовешь мне свое имя, или сказать Игорю, чтобы он сделал ей больно? – Он кивнул в сторону Джианны, которая лежала на мраморном полу, ошарашенно моргая.
– Ария, – тихо сказала я.
– Как – Ария Витиелло? – уточнил мужчина с жестокой улыбкой.
Я кивнула. Не было смысла это отрицать. Он сказал что-то по-русски, и мужчины начали переговариваться. У меня мурашки по коже побежали от того, как они на меня смотрели.
– Где остальные? Твоя тень и дети?
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, кого он имел в виду под тенью.
– Не знаю, – ответила я.
Игорь пнул Джианну, и она закричала. Наши взгляды встретились, я видела, что она не хочет, чтобы я им что-то говорила, но как я могла смотреть на то, как они причиняют ей боль?
С улицы до нас донеслись звуки выстрелов и голоса. Главарь русских схватил меня и прижал спиной к своей груди, приставив лезвие к горлу.
Страх парализовал тело, когда я услышала звуки борьбы. Меня оттащили назад, ближе к гостиной. Игорь тащил Джианну за волосы, но она была не способна встать. Еще один русский упал на спину, когда пуля разорвала его горло.
– У нас твоя жена, Витиелло. Если хочешь увидеть ее в целости и сохранности, лучше остановиться и сложить оружие.
Лука вошел, держа в каждой руке по пистолету. Маттео был на шаг позади него.
– Так это твоя жена, Витиелло? – произнес мужчина, обжигая мне шею несвежим дыханием.
Я попыталась сопротивляться его хватке, но она была железной. Лезвие ножа уперлось мне в кожу, и я замерла.
Лицо Луки исказило от ярости, когда он смотрел на моего захватчика. Маттео снова и снова крутил в руках ножи, поглядывая на дрожащее тело Джианны на полу. Чезаре перестал издавать булькающие звуки. Эта ночь вполне может закончиться тем, что мы все утонем в собственной крови.
– Отпусти ее, Виталий, – прорычал Лука.
Виталий схватил меня за горло.
– Это вряд ли.
Я едва могла дышать, но думала только о том, что сегодня могу потерять всех, кого люблю. Я надеялась, что меня убьют первой. Потому что не могла вынести мысли о том, что буду смотреть, как все умирают.
– Ты взял то, что принадлежит нам, Витиелло, и теперь у меня есть то, что принадлежит тебе. – Виталий лизнул мою щеку, и меня чуть не вырвало. – Я хочу знать, где это.
Лука шагнул вперед, но замер, когда Виталий снова поднес нож к моему горлу.
– Опусти оружие, или я перережу ей горло.
Я подумала, что Виталий дурак, если верит, что Лука это сделает, но тут с ужасом увидела, как Лука кладет пистолеты на пол.
– У твоей жены восхитительный вкус. Интересно, она везде такая вкусная?
Он развернул меня к себе, и смрад его дыхания ударил мне в лицо. Краем глаза я видела, как Лука смотрит на меня, но мне хотелось, чтобы он отвернулся. Не хотела, чтобы он это видел. Губы Виталия приблизились. Я была уверена, что меня вырвет.
Я пыталась отстраниться, но он мерзко захихикал и схватил меня за бедро, что я едва заметила, потому что из-за своего дерганья почувствовала вес ножа в заднем кармане. Пока Виталий водил языком мне по подбородку, я сунула руку в задний карман, вытащила нож, выкинула лезвие и всадила ему в бедро.
Он закричал, дернулся назад, и тут начался настоящий ад. Лука практически перелетел через комнату и прижал меня к себе, перерезав Виталию глотку от уха до уха. Голова мужчины откинулась назад, хлынула кровь, и он упал. Пули разрывали воздух, вокруг раздавались крики. Пол был скользким от крови, и только крепкая рука Луки удерживала меня на ногах. Должно быть, в какой-то момент он бросил нож, потому что стрелял пуля за пулей из черного гладкого пистолета с глушителем. Я взяла пистолет, лежащий в луже крови. Он был скользким, но приятно тяжело руку. Внезапно Ромеро тоже оказался рядом. Я пыталась найти взглядом Джианну, но она исчезла с того места, где лежала на полу.
Лука выстрелил в еще одного русского и потянулся к пистолету мертвого парня, потому что у него закончились патроны. В это время один из русских справа от нас направил пистолет на Луку. Я крикнула, чтобы предупредить его, и одновременно сделала шаг вперед, направила пистолет на парня и выстрелила. Я сделала это не задумываясь, потому что поклялась себе, что не буду смотреть, как умирают те, кого я люблю, даже если придется умереть первой.
Пуля попала мне в плечо, и мой мир взорвался от боли. Парень, в которого я выстрелила, упал замертво: пуля угодила ему в голову. Лука дернул меня в сторону, но в глазах уже начало темнеть.
Когда я снова пришла в себя, Лука держал меня в своих объятиях. Вокруг царила тишина, не считая чьих-то всхлипываний. Потребовалось мгновение, чтобы понять, они были моими собственными, а потом тело пронзила боль, хотелось снова потерять сознание, но мне было необходимо узнать, все ли в порядке.
– Ты в порядке? – прохрипела я.
Лука прижал меня к себе.
– Да, – прохрипел он. – Но ты нет.
Он давил мне на плечо. Вероятно, этим и объяснялась боль. Моя блузка насквозь пропиталась теплой жидкостью.
– Что с Джианной, Лили и Фаби? – прошептала я, несмотря на то, что едва не потеряла сознание.
– В порядке, – откуда-то отозвалась Джианна.
Ее голос звучал издалека, или, возможно, это было мое воображение. Лука просунул руки под меня и поднялся. Я закричала от боли, и из глаз потекли слезы. Вестибюль был переполнен нашими людьми.
– Я отвезу тебя в больницу, – сказал Лука.
– Лука, – предупреждающе произнес Маттео. – Пусть док разберется с этим. Он годами заботился о наших делах.
– Нет, – прорычал Лука. – Арии нужна квалифицированная помощь. Она потеряла слишком много крови.
Я заметила, как несколько людей Луки посмотрели в нашу сторону, прежде чем притвориться, что заняты делом. Он был их Доном и не мог показывать слабость, даже ради меня.
– Я могу сделать переливание, – раздался глубокий, успокаивающий голос.
Док – мужчина за шестьдесят, с белоснежными волосами и добрым лицом.
Лука крепче сжал меня, и я схватила его руку:
– Все хорошо, Лука. Позволь ему позаботиться обо мне. Я не хочу, чтобы ты вез меня в больницу. Это слишком опасно.
В глазах Луки было сомнение, но затем он медленно кивнул:
– Иди за мной!
Он понес меня к лестнице, но темнота снова поглотила мое сознание.
Я проснулась в мягкой постели, чувствуя, что тело разбито, а сознание затуманено. Открыв глаза, увидела спящую рядом Джианну. За окном было светло, наверное, прошло несколько часов. На лбу у нее был огромный синяк, но я предположила, что выгляжу хуже. Мы были одни, и я испытала разочарование. Я попыталась сесть и почувствовала сильнейшую пульсацию в плече. Посмотрев вниз, я обнаружила, что плечо и предплечье перевязаны бинтами. Джианна зашевелилась и с облегчением улыбнулась:
– Ты очнулась.
– Да, – прошептала я.
Было ощущение, что рот наполнен ватой.
– Лука охранял твою кровать почти всю ночь, но Маттео заставил его пойти помочь с русскими, которых поймали.
– Они кого-то поймали?
– Да, они пытались вытащить из них информацию.
Я поморщилась, но не могла заставить себя испытывать к ним жалость.
– Как ты?
– Лучше, чем ты, – ответила Джианна и закрыла глаза. – Мне жаль, что я набросилась на тебя вчера. Я бы вечность ненавидела себя, если бы это были последние слова, которые сказала тебе.
Я покачала головой:
– Все нормально.
Она спрыгнула с кровати:
– Мне лучше сказать Луке, что ты проснулась, не то он мне голову оторвет.
Она ушла, и через несколько минут вошел Лука. Он остановился в дверном проеме с нечитаемым выражением лица, осмотрел меня пристальным взглядом, затем подошел к кровати и поцеловал в лоб.
– Еще морфия?
Плечо было словно в огне.
– Да.
Лука повернулся к тумбочке, взял шприц, приблизился ко мне и ввел иглу в изгиб руки. Закончив, он выбросил шприц в мусорное ведро, но руку не отпустил. Я переплела наши пальцы.
– Мы потеряли кого-нибудь?
– Нескольких. Чезаре и пару солдат, – ответил он и замолк. – И Умберто.
– Знаю. Я видела, как его застрелили.
Желудок яростно свело. Это все еще казалось нереальным. Мне следовало написать жене Умберто письмо, но для этого требовалась ясная голова.
– Что имел в виду тот парень, Виталий, когда сказал, что ты взял то, что принадлежит ему?
Губы Луки сжались в тонкую линию:
– Мы перехватили одну из их поставок наркотиков. Но это сейчас не важно.
– Что же тогда важно?
– Что я чуть не потерял тебя. Я видел, как тебя подстрелили, – сказал Лука прерывающимся голосом, но лицо было непроницаемо. – Тебе повезло, что пуля задела только плечо. Док говорит, что оно полностью заживет, и ты сможешь использовать руку, как прежде.
Я попыталась улыбнуться, но морфий делал меня вялой, и пришлось поморгать, чтобы не уснуть. Лука наклонился ко мне.
– Никогда больше не делай так.
– О чем ты?
– Не получай за меня пулю.
