Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 101 страниц)

Глава 10

Той ночью я даже не заметила, как Данте проскользнул в постель, но утром его сторона простыни была примята, так что, должно быть, он все же спал. Я еще несколько минут повалялась в постели, чувствуя, что мне каким‑то образом стало легче после того, как один барьер между мной и Данте был разрушен. Но я не обманывала себя, полагая, что секс кардинально изменит наши отношения. Не думаю, что Данте вдруг начнет вести себя как любящий и заботливый муж, о каком я мечтала, когда была помоложе. Это было бы странно. Если Антонио и не мог никогда физически дать мне то, что нужно, все же я ему доверяла, и он был моим другом. Когда он не был занят, мы проводили время вместе, поэтому и абсолютно одинокой я себя в нашем браке не чувствовала. У меня создалось впечатление, что того же самого во втором моем браке не будет. Даже если Данте удовлетворит мои сексуальные потребности, понадобится некоторое время, прежде чем мы станем друзьями.

Приняв душ и надев любимую юбку‑карандаш цвета сливы и белую блузку, я отправилась в одну из гостевых комнат, в которую убрали мои нераспакованные коробки для переезда. Пришлось порыться несколько минут, прежде чем я нашла то, что искала: деревянный ящик, где хранилось несколько вещей, оставшихся от Антонио. Здесь лежали и наши обручальные кольца, которыми я никогда особо не дорожила. Самым важным из этих вещей для меня был тонкий фотоальбом, где в основном были снимки, сделанные до того, как мы с Антонио поженились. Тогда мы были только друзьями без необходимости притворяться, изображая нечто большее. Антонио не был похож на Данте, со своими темными волосами, темными глазами и невысоким ростом. Он был против того, чтобы я носила каблуки, поэтому я была не выше него. Но не во внешности было самое большое отличие между моим первым и вторым мужем – разница была в их ауре. В то время как от Антонио исходили открытость и дружелюбие, и люди считали его приятным, хоть и заурядным типом, Данте источал силу и холод. Никто не примет его за подчиненного. Если бы Данте не был рожден в нашем мире, он, вероятно, был бы губернатором или сенатором. Он мог бы в этом преуспеть. Но, как и у нас всех, рождение определило нашу судьбу. Мы были связаны с мафией. Я смотрела на наш с Антонио снимок на лошади. Это для меня было впервые. Мы оба выглядели юными и счастливыми, полными надежд. Антонио тогда еще не был принят в мафию и все еще думал, что сможет избежать своего долга.

Я вернула ящик на место, чтобы не погружаться еще глубже в печальные воспоминания. Выпрямившись, сделала глубокий вдох и вышла из гостевой спальни. Обратного хода не было, но двигаться вперед не так‑то просто, особенно если не знаешь, куда идти. Но мне нужно было что‑то, что придало бы моей жизни смысл и содержание. Что‑то, на что я могла бы направить энергию, пока Данте отказывается впускать меня в свою жизнь.

Мне не хватало цели, повседневной задачи. Я не из тех, кто может просидеть дома целый день или потратить его на свежайшую сочную сплетню. Мне хотелось работать, но даже в то время, когда я была с Антонио, люди находили странным то, что он разрешил делать это своей жене. Я беспокоилась, что это будет скандал, который Данте не нужен.

Я замедлила шаги, подходя к двери, за которой он вечно прятался. Я нервничала не только из‑за того, что хотела спросить Данте о работе. Что если после того, как мы переспали, между нами возникнет неловкость или напряжение? Хотя в действительности я не думала, что наши отношения можно было испортить. Мы уже едва могли быть вежливы друг с другом, хотя мы еще не бросались посудой и не препирались постоянно, нашим. И, по правде говоря, я даже стала сомневаться, не предпочесть ли жаркие бои холодному игнору.

Собрав все свое мужество, я постучалась в дверь.

– Входи, – через секунду отозвался Данте.

Я вошла в кабинет, тут же метнув взгляд к столу, к тому месту, где стояла фотография его первой жены, но ее не было. Вряд ли Данте выбросил ее. Скорее всего, спрятал в одном из ящиков стола. Я и не ждала, что он забудет жену, выбросит все, что напоминало ему о ней, сможет изгнать память о ней из своего сердца. Мне только хотелось, чтобы в своем сердце он оставил маленький уголок и для меня.

Данте поднял глаза от стопки бумаг.

– Что ты хотела?

Хоть он и не произнес это недружелюбным тоном, но было очевидно, что муж занят. Его поведение по отношению ко мне совершенно не изменилось, несмотря на то, чем мы вчера занимались. Взгляд уперся в его темно‑серый жилет, и тело вспомнило, как он терся вчера о мои соски, отчего я чуть было снова не набросилась на Данте. Но мне не хотелось выглядеть слишком озабоченной. Следующий секс между нами должен случиться по инициативе Данте. Конечно, он может снова не прикасаться ко мне. Я задвинула подальше эту тревожную мысль, когда подошла к столу.

– Мне хотелось бы кое‑что обсудить с тобой.

Данте внимательно посмотрел на мен.

– Говори.

– Я хочу работать. Когда была замужем за Антонио, я и ему помогала: вела дела ресторанов Семьи.

Они всегда были нужны только для отмывания денег, но мне нравились эти обязанности. Я встречала гостей и организовывала мероприятия, когда кто‑нибудь, например, заказывал свадьбу в наших ресторанах. После смерти Антонио его младший брат принял руководство. Одна женщина не смогла бы справиться с этой задачей – так считали наши мужчины.

Данте нахмурился, откинувшись на спинку кресла.

– Работа? Что‑то конкретное имеешь в виду?

Я обрадовалась, что он был открыт для этой идеи и не отверг ее немедленно. Воодушевившись, я обошла стол и уселась на край. Взгляд Данте скользнул по моим ногам, но слишком быстро вернулся к лицу.

– Я хорошо умею организовывать и планировать мероприятия. И еще очень хорошо могу ладить с людьми.

Я также могла отлично руководить людьми, но это я держала при себе. Мафиози не нравятся женщины, которые любят командовать. Почему‑то большинство из них не могут понять, что сильная женщина не делает их менее мужественными.

Данте кивнул.

– Мне нужен кто‑нибудь для одного из наших казино.

Я попыталась унять волнение. Я даже представить не могла, что Данте мне такое предложит.

– Плавучее или подпольное?

Казино на суше, естественно, не были официальными. В Чикаго они по‑прежнему вне закона, в отличие от тех, которые находились на плавучем судне, но вся мафия, и Данте в особенности, работали над тем, чтобы изменить ситуацию. Он мог быть очень убедителен, и, конечно же, плюс в том, что несколько сенаторов были постоянными клиентами в казино и борделях Синдиката. Легализация, конечно, не означала, что Синдикат сделает свои секретные казино общедоступными. Они потеряли бы слишком много денег, если бы сделали это.

– Подпольное. Не хочу, чтобы ты была на виду.

Это имело смысл. Все знали, что я жена Данте. Если бы я работала в одном из плавучих казино, это привлекло бы слишком много нежелательного внимания.

– Я немного разбираюсь в азартных играх, но уверена, что очень быстро смогу научиться всему, что нужно. – На самом деле, я я разбиралась только в правилах техасского покера, которым меня научил Антонио, но Данте это знать необязательно.

Глаза Данте знакомо сверкнули.

– Единственное, что тебе необходимо знать об азартных играх, – это то, что банк всегда выигрывает.

Я приподняла брови.

– Действительно. Тогда какую работу ты имеешь в виду, когда говоришь, что она не требует знаний о функционировании казино? – Я посчитала, что Данте не позволил бы своей жене быть одной из девушек за барной стойкой, которые поощряют людей больше пить.

– Я хочу, чтобы ты управляла одним из небольших казино Синдиката. Человека, который последние три года был управляющим, вчера уволили.

Так вот чем занимался Данте после того, как переспал со мной? В течение нескольких мгновений мы с Данте смотрели друг на друга, как будто думали об одном и том же, но сейчас был неподходящий момент, чтобы поднимать вопрос о сексе.

– Уволен? – повторила я его слова, которые, уверена, были эвфемизмом для чего‑то другого, поскольку в мафии не увольняют. Если работаешь на мафию, то маловероятно, что получишь работу где‑то в другом месте, если, конечно, ты не чей‑нибудь родственник…

Данте внимательно наблюдал за мной, когда произносил следующие слова:

– Я узнал, что он набивал карманы деньгами Семьи.

– И ты убил его, – закончила я за него. Я знала, что бывает в нашем мире. Может, мне никогда не разрешалось непосредственно присутствовать при этом, но рассказов я наслушалась.

– Убил, – Данте кивнул. – И если ты захочешь, можешь получить его работу.

– Я прежде никогда не занималась казино. Почему ты даешь мне такое важное место?

– Помощник управляющего может выполнять основную работу в тени. Мне нужен кто‑то, кто поможет крупным игрокам чувствовать себя желанными гостями.

Я замерла. Данте, конечно же, заметил это.

– Мне кажется, ты меня неправильно поняла. – Он поднялся и встал передо мной, осторожно положил руки мне на бедра, отчего я почувствовала покалывание на коже даже через колготки. – Ты моя, Валентина.

Я еле сдержала улыбку от его собственнического голоса.

– Так что же конкретно я должна делать?

Он убрал руки, засунул их в карманы и подошел к окну.

– Я хочу, чтобы ты встречала высокопоставленных гостей, провожала их к столу, предлагала им наших девочек.

– Девочек? Серьезно?

Данте повернулся.

– Азартные игры и проституция – наш основной бизнес, и их можно легко объединить.

– Хорошо. Я могу это сделать. – Даже если слово «девочки» вызвало у меня желание вырвать себе волосы. – Это кажется не особенно сложным.

– Еще ты будешь организовывать специальные мероприятия. Мы проводим вечеринки один раз в месяц, и я думаю, что женская рука поможет сделать их привлекательнее. Твоя обязанность – проследить, что все идет гладко. Я хочу, чтобы ты была моими глазами. У меня такое чувство, что я еще не всех крыс уничтожил.

– Ты хочешь, чтобы я шпионила за твоими сотрудниками.

– Да. Я хочу, чтобы ты смотрела в оба.

– Ты думаешь, что они будут менее осторожными рядом со мной или у тебя просто нет никого, кому бы ты доверил эту задачу?

– У меня есть люди, которым я доверяю. Но ты права, я думаю, что тебя многие будут недооценивать и ослабят бдительность. – Он прислонился к подоконнику. – Я не доверяю безоговорочно никому.

– Даже мне? – поддразнила я его, но Данте холодно взглянул на меня.

– Ты не дала мне причин доверять тебе. Ты солгала мне о своем браке с Антонио и отказываешься назвать имя чужака, который может быть посвящен в компрометирующую информацию о Синдикате.

То, как он это сформулировал, выставило меня отъявленной лгуньей.

– О браке я тебе не лгала. Я рассказала тебе, что никогда не была с Антонио.

– Ага, рассказала, но подозреваю, что эту правду ты открыла только из‑за страха, что я рано или поздно обнаружу ее.

Конечно, он попал не в бровь, а в глаз. Я не могла это отрицать. Он бы узнал, что я солгала, и лучше бы от этого не стало.

– Так ли уж важно, почему я решила сказать тебе правду?

– Это важно, Валентина. Потому что я не знаю, будешь ли ты говорить правду в будущем, если тебя не загнать в угол. Если бы я засчитывал каждую добытую под давлением правду за искупление, мне пришлось бы пощадить каждого предателя, который выкладывает все свои знания под принуждением.

«Под принуждением» – какое мягкое слово для того, что делает с предателями Синдикат.

– Я знаю, что вы делаете с предателями, и именно поэтому не назову тебе имя любовника Антонио.

– Но ты же понимаешь, что, помогая Антонио в обмане, ты стала его сообщницей, а значит и предателем Синдиката. И ты продолжаешь предавать Синдикат и меня, скрывая информацию.

Я оттолкнулась от стола, не в силах больше усидеть на месте.

– Я понимаю. Но независимо от того, что ты обо мне думаешь, я преданна тем, кто мне дорог. Я была преданна Антонио. Будь он еще жив, я бы забрала его секрет с собой в могилу, лишь бы его защитить.

Данте покачал головой.

– Ты не можешь утверждать это наверняка. Ты никогда не испытывала чудовищной боли. Пытки – мощный мотиватор.

– Полагаю, мы никогда и не узнаем, если только ты не собираешься проверять свою теорию на мне и не попытаешься выбить из меня имя любовника Антонио, – с вызовом ответила я.

Данте остановил на мне свой жесткий взгляд.

– Только потому, что ты моя жена и женщина, ты в безопасности. Ты это прекрасно знаешь.

Потому что я его жена, а не потому, что он любит меня или хотя бы обо мне заботится.

– Знаю, – согласилась я, потому что не могла больше вынести этого напряжения между нами, которое возникло из‑за меня. – Если бы у тебя была тайна, которую тебе нужно скрыть, я бы сохранила ее ради тебя. Ради тебя я бы постаралась вынести все эти пытки, боль и смерть.

Данте не ответил, даже не подошел ближе, только смотрел на меня этим своим нечитаемым взглядом. Я решила выйти из кабинета, прежде чем скажу что‑то сентиментальное или до того, как Данте меня выпроводит. Он не остановил меня, но я чувствовала спиной его взгляд.

Глава 11

После ужина, прошедшего почти в полном молчании, за исключением нескольких слов о моем завтрашнем визите в казино, Данте вернулся к себе в кабинет, а я по привычке отправилась в библиотеку. Вместо учебника русского я решила почитать одну из книг об азартных играх и казино, которых было полно на полках, но отвлеклась на звук мужских голосов за стеной. Они не были похожи на голоса Энцо и Тафта, так что я подумала, что Данте встречается с кем‑то из Синдиката.

Когда несколько часов спустя я укладывалась спать, в коридорах было темно, а Данте все еще не выходил из кабинета. Я предположила, что это будет еще одна бессонная ночь. Может, Данте действительно хочет заставить меня упрашивать его заняться сексом второй раз?

* * *

Много позже я проснулась от того, что мне на бедро легла рука. Открыла глаза, но уставилась в темноту. Задернутые шторы позволяли проникнуть в комнату только узкой полоске лунного света. Взгляд выхватил бледное свечение будильника на тумбочке. Было около полуночи. Я спала меньше часа. Что случилось?

Я осознала, что Данте прижался к ко мне сзади, поглаживая пальцами мне бедро.

– Данте? – прошептала я, повернув голову через плечо, но его лицо скрылось в тени. Он был очень близко. Его дыхание коснулось моего плеча, подняв дыбом маленькие волоски на руках. – Что…

Он заткнул меня яростным поцелуем, от которого я чуть не задохнулась. Он не колебался. Я попыталась повернуться к нему лицом, но твердая грудь Данте за спиной и его железная хватка на моем бедре парализовали меня. Его поцелуй послал волны возбуждения к низу живота, но мне наконец пришлось оторваться от него, чтобы сделать глубокий вдох. Он уперся твердым членом мне в задницу. Я громко выдохнула.

– Скажи мне, что тебе не больно, – пророкотал Данте возле моего плеча и легонько прикусил его.

Я задрожала.

– Не больно, – все, что удалось из себя выдавить, и это даже не было правдой, но будь я проклята, если стану его останавливать.

– Хорошо, – прорычал Данте и облизнул мое горло. – Останови меня или я уже не смогу.

В ответ я только застонала, потому что Данте снова толкнулся членом мне в задницу. Мне не терпелось избавиться от одежды и почувствовать его обнаженной кожей на себе. Я прижалась к нему задом, пытаясь потереться, но Данте опять меня остановил, сжав рукой бедро.

– Нет.

– Данте, я правда хочу…

И вновь его губы поглотили мои слова, а пальцы предупреждающе сжались.

– Я хочу, чтобы сейчас ты молчала, только если не захочешь остановить меня. – Он покусывал мне шею. – Ты делаешь то, что я тебе говорю, Валентина, или же говоришь, чтобы я остановился. У тебя только два варианта.

Я кивнула, и он, должно быть, почувствовал это, потому что не мог видеть в темноте. Я была рада, что Данте не знает, насколько сильно я возбудилась от его приказного тона.

– Очень хорошо, – произнес он тихо. – Сегодня ты будешь все такой же узкой, поэтому мы будем делать это медленно и не будем торопиться, чтобы сделать тебя очень влажной.

Я поверить не могла, что это говорил мне тот же сдержанный и холодный Данте, которого я встречала днем. Мне хотелось спросить, почему он передумал. Так изменился в один момент? Может быть, он согласился с тем, что я знаю, чего хочу?

– Я хочу, чтобы ты разделась прямо сейчас.

Только на одно мгновение меня охватило разочарование, что Данте не сделает это сам, но и его заглушило волнение. Данте отпустил мое бедро, и я быстро села, стянула ночную рубашку через голову и спустила вниз трусики, все время чувствуя его взгляд на себе. Повернувшись к нему, я задалась вопросом, нужно ли подать ему какой‑то знак, и от этой мысли чуть не рассмеялась, но затем матрас пришел в движение, и я увидела, что Данте встает с постели и начинает раздеваться. Было темно, но я могла различить его внушительный стояк.

– Сядь на край кровати.

Я перебралась на его сторону кровати и села на краешек, нервничая и сгорая от любопытства. Я была взволнована, и меня почти разрывало от похоти. Данте подошел, встал передо мной, и член оказался на уровне моих глаз. Я не сдержалась и ахнула, когда до меня дошло что он хочет сделать. В памяти всплыли наставления Бибианы, но нужно ли Данте, чтобы я действовала самостоятельно, я не знала. Он обхватил мою щеку, прикоснувшись к коже теплой и слегка шершавой ладонью.

– Как далеко ты заходила до меня?

Поколебавшись мгновение, я предположила, что он хочет от меня честного ответа, поэтому сказала:

– До тебя я целовалась с Антонио, и он пару раз касался моей груди, но это всё.

Тишина заполнила темную комнату. Мое сердце забилось быстрее, его глухой стук казался громче с каждой секундой. Я слышала ритмичное дыхание Данте, безо всяких признаков того, что он сексуально возбужден. Хотя доказательство было перед самым моим лицом.

– Валентина, я хочу, чтобы ты пососала мой член.

Большим пальцем Данте коснулся моих губ, затем скользнул между ними, слегка раздвигая их. Он ждал, и я подтолкнула палец языком, затем слегка пососала, надеясь, что он воспримет это как согласие. Он подошел еще ближе, пока головка не уперлась мне в губы. Данте поглаживал мой подбородок, его ладонь так и лежала на моей щеке.

– Оближи головку. – Я высунула язык и обвела вокруг головки члена. Данте задержал дыхание, но это было единственным признаком того, что мои действия оказали на него влияние. – Теперь оближи до верха и просунь язык в отверстие.

Я следовала приказам и была вознаграждена его участившимся дыханием. Большим пальцем Данте впился в мой подбородок.

– Открой рот.

Я без колебаний раздвинула губы. Я была рада приказам Данте. Так мне, по крайней мере, не приходилось смущаться. Он скользнул головкой члена мне в рот так, что тот лег на язык.

– Обхвати губами и пососи.

Я сделала так, как сказал Данте, и он погладил мой подбородок, затем провел пальцем вверх, пока не коснулся того места, где его член исчезал между моих губ.

– Мне нравится мой член у тебя во рту, – произнес он хрипло. – И мне нравится, что это единственный член, который ты когда‑либо сосала. – Он глубже скользнул мне в рот, но все еще не очень далеко. – Давай посмотрим, как глубоко ты можешь взять. – Он дюйм за дюймом погружался в меня, пока не уперся мне в глотку и я не поперхнулась. Но оставалась еще пара сантиметров, которые не могли поместиться мне в рот. Данте немного отодвинулся и ещё несколько раз толкнулся в меня, его ладонь крепко удерживала мое лицо.

– Немного практики, и, возможно, ты сможешь полностью взять меня в рот, но на данный момент этого достаточно.

Я дрожала от возбуждения. Может ли кто‑нибудь кончить только от того, что делает минет?

Данте вытащил член у меня изо рта и снова погладил меня по губам.

– Откинься назад.

Я легла спиной на матрас. Данте встал на колени и просунул руки между моих ног, а затем развел их так широко, как только смог.

– Поставь пятки на край кровати.

Господи, я поняла, что он собирается сделать. Я так много всего читала об этом, но даже не представляла, как это будет.

Темнота меня порадовала. Так я хотя бы не чувствовала себя настолько открытой. Он просунул ладони мне под задницу и слегка приподнял. Я перестала дышать, когда теплое дыхание обожгло влажные складки. Данте медленно облизал внешние губы. Я дернула бедрами, но он проигнорировал мою молчаливую просьбу и продолжил мучительно дразнить.

– Данте, – прошептала я умоляюще.

Он сжал мою задницу и отстранился.

– Нет.

Я сомкнула губы, а затем, наконец, одним движением он провел языком по входу. Я застонала. Он чередовал быстрые и легкие движения с твердым, но медленным облизыванием, пока я не стала задыхаться на грани оргазма. Взмахнув руками, я зарылась в волосы Данте в жажде прижать его сильнее к себе, но он воспротивился. Скользнул пальцами по складкам, раскрыл и кончиком языка принялся нежно обводить клитор, пока я не начала трястись, находясь в нескольких секундах от оргазма, и вдруг он сел без предупреждения. Для того чтобы промолчать, потребовалось все мое самообладание.

– Повернись и встань на колени.

Я округлила глаза от удивления, но повернулась и встала коленями на кровать.

– Опустись на локти.

Я повиновалась, и теперь задница у меня торчала выше головы. Поза казалась странной и даже ещё уязвимее, чем раньше. Данте раздвинул мне ноги, пока я не почувствовала прохладный воздух на раскрытых складках, а затем его губы снова оказались на промежности. Я вскрикнула. Данте погрузил в меня язык и начал медленно трахать. Я ощущала в себе каждое его движение, легкую шероховатость языка, как он скручивал кончик, когда оказывался глубоко внутри. Уткнулась лицом в простыни, чтобы не дать постыдным звукам сорваться с губ, но Данте скользнул рукой вперед и начал дразнить клитор пальцами, даже простыни не могли заглушить мои стоны и вздохи. Я выпятила задницу еще больше и заскребла пальцами по простыне, когда взорвалась от оргазма, который одновременно вызвал онемение и обострил мои чувства. Я рвано вдыхала, кожа стала влажной от пота, а сердце отчаянно билось в груди. Затем подняла голову, чтобы глубже вдохнуть.

Данте исчез, но прежде чем я успела обернуться через плечо, чтобы посмотреть, что он делает, он схватил меня за бедра и потянул ближе к краю кровати. Затем его набухший член прижался к моему входу, и внутри всё сжалось от предвкушения.

Я читала, что догги‑стайл позволяет мужчинам входить глубже, чем в других позах. Было ещё немного больно, и при отсутствии близости в этой позе для меня она была еще менее желанной. Мне хотелось, чтобы грудь Данте прижималась к моей.

Данте остановился, не пытаясь войти в меня, погладил руками по попке и мягко помассировал. Я расслабилась, но совсем немного. Я чувствовала, как все внутри сжалось. Данте наклонился, обнял меня за талию и прижал к груди. Я стояла на коленях, но теперь верхняя часть тела была в вертикальном положении, и Данте держал меня в своих руках. Скользнув одной рукой мне между ног и снова начав дразнить меня, другой рукой он добрался до груди и стал ласкать ее. Я положила голову ему на плечо, и мое дыхание замедлилось. Напряжение ещё чувствовалось, но в объятиях Данте мышцы постепенно расслаблялись. Слегка наклонившись ко мне, он направил головку к моему входу. Я еще была зажата, но не так сильно, как раньше.

– В чем проблема? – пробормотал он мне на ушко, без нетерпения или разочарования. Это был просто интерес.

От смущения скрутило желудок. Конечно, мне не хватало навыков соблазнения, если я даже не могла заняться сексом в такой позе с собственным мужем.

– Я не знаю, – призналась я тихо. – Ты не можешь просто войти?

– Конечно, могу, но ты еще узкая, и если будешь так напряжена, как сейчас, будет больно. – Его голос был спокоен, даже нейтрален, без единого намека на то, что он думает о моем предложении.

Пальцы Данте все еще были у меня между ног, слегка поглаживая и пощипывая.

– Не говори мне, что у тебя проблема с причинением боли другим людям, – поддразнила я его хриплым шепотом, когда приятные покалывания от низа живота разлились по телу.

– Не скажу, – просто ответил он.

Я чувствовала нарастающее напряжение от того, какую магию его пальцы творили между моих ног. Он увеличил давление, головка члена скользнула внутрь, и в ту же секунду я яростно кончила, а мышцы крепко сжали его член. Данте наклонился вперед ещё немного прижимая меня к себе, и я выставила вперед руки, чтобы не рухнуть на кровать, пока приходила в себя от оргазма.

Данте прикусил мне шею.

– Но я не хочу делать тебе больно. – Он ущипнул меня за сосок, затем вошел еще на пару дюймов, вынуждая меня задрожать от ощущения легкой боли и удовольствия. – По крайней мере, не больше, чем тебе будет нравиться.

Он вошел полностью, остановился на пару ударов сердца и начал медленно вколачиваться в меня. Его движения постепенно становились все быстрее, до тех пор, пока мне не осталось ничего другого, кроме как опуститься на локти, иначе руки бы сломались. Данте выпрямился, лишив меня тепла своей груди, и схватил за бедра.

– Потрогай себя, Валентина, – потребовал он.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду, но потом просунула под себя руку и нашла клитор. Я яростно терла его, в то время как движения Данте становились сильнее. Он вышел, насколько мог далеко, и снова вонзился, заставив простонать меня его имя, а мои пальцы еще сильнее стали нажимать на клитор. Иногда кончиками пальцев я касалась члена, скользкого от моих соков, и каждый раз Данте издавал стон. Ободренная, я направила руку так, чтобы одновременно гладить себя и касаться его члена. Когда мышцы сжались в освобождении, Данте тоже громко застонал.

Он замер, член дернулся во мне несколько раз, и я зарылась лицом в простыни. У меня ныли предплечья от того, что я опиралась на них, и в тот момент, когда Данте вышел из меня, я перекатилась на спину, тяжело дыша. Я видела, как он отошел от кровати, как и в прошлый раз, затем зажегся свет в ванной, и Данте скрылся внутри. Однако дверь он не закрыл. Я скатилась с кровати и поспешила вслед за ним. Он встал под душ и включил воду.

– Ты будешь принимать душ? – нерешительно спросила я.

Данте взглянул на меня через плечо. Я не стала прикрываться, ведь он уже все видел. Сам Данте, похоже, не стыдился своей наготы.

– Да. Можешь присоединиться ко мне, если хочешь.

С радостным облегчением я поспешила к нему. Он приоткрыл для меня стеклянную дверь, и я проскользнула под теплые струи душа. Через мгновение Данте присоединился ко мне. Я не торопилась, любуясь его телом, потому что впервые могла хорошо рассмотреть его без одежды, и это было стоящее зрелище. Его грудь и живот были в меру накачаны, и тонкая полоска светло‑русых волос тянулась к низу живота. Данте подставил под воду голову, затем повернулся ко мне спиной, чтобы взять гель для душа. На его плече была татуировка. Я удивилась, обнаружив ее. Почему‑то Данте не был похож на такой тип людей.

– «Нет добра на земле, и грех – всего лишь слово. Приди, Дьявол, ибо перед тобою весь этот мир», – я прочитала вслух цитату, начертанную курсивом на его коже. Данте повернулся ко мне, его лицо было непроницаемым.

– Что за мрачная перспектива на жизнь? – спросила я.

В ответ он протянул мне гель для душа. Теперь, когда мы уже не лежали в постели, между нами снова вырос барьер, и я не знала, как его сломать. И еще я видела, что Данте бы этого не допустил.

– Я человек греха, Валентина. Мой опыт научил меня, что добро редко одерживает победу. Если дьявол существует, то он, безусловно, покровитель Синдиката.

Я прислонилась к стене, нахмурившись.

– Ничто не мешает тебе стать лучше.

Опять эта холодная улыбка.

– Только моя природа.