Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 101 страниц)

– Я убил ее.

Я дернулась в его объятиях, широко раскрыв глаза.

– Что ты сделал? Но я думала, что она умерла от рака.

– Да, умерла бы. Врачи сказали, что больше не в силах ничего для нее сделать. Она была дома, накачанная наркотиками большую часть времени, так что от боли она почти не страдала, но даже наркотики в конце концов перестал помогать. Она попросила меня помочь ей освободиться от того кошмара, в который превратилась ее жизнь. Она не хотела провести остаток своих дней прикованной к постели, не в силах двигаться и корчась от боли. – Он умолк, и я заплакала, не сдерживаясь, несмотря на то, что сам он не мог. Я прижала руку к его груди, чтобы показать ему, что все в порядке, что я понимаю его. – Она хотела, чтобы я ее застрелил, потому что надеялась, что так для меня это будет легче, не таким личным. Я не мог так поступить. Не так. Не тем способом, каким я расправлялся с предателями и подонками, которые не стоили даже грязи под ее ногами. Я ввел ей одно лекарство, она заснула у меня на руках и больше не проснулась.

– Я не знала. Мне всегда говорили, что ее смерть наступила из‑за отказа внутренних органов.

Его темный и затравленный взгляд остановился на мне. Данте провел пальцем по моим щекам, вытирая слезы.

– Я хотел, чтобы все так думали. Я никому не говорил.

Я задрожала рядом с ним, слишком подавленная, чтобы что‑то сказать, и уткнулась лицом ему в шею, нуждаясь в его тепле и аромате. Данте нежно поглаживал мой живот.

– Если бы я только знала, то не давила бы на тебя так.

– Вэл, ты на меня не давила. Женившись на тебе, я дал клятву заботиться о тебе и стараться стать хорошим мужем, а я не привык относиться легкомысленно к своим клятвам. Я человек чести, и все же не выполнил обещаний, которые дал тебе.

– Но почему ты согласился на женитьбу, если знал, что будет так тяжело?

– Мой отец хотел, чтобы я женился, и я знал, что начинаю выглядеть слабым потому, что не мог отпустить Карлу, поэтому сделал то, что, как считал, будет лучше для моих притязаний на власть. Казалось, ты была для меня идеальным вариантом.

Это прозвучало так, как будто не была, но я его не перебивала.

– Я думал, что ты не захочешь близости так скоро после смерти своего первого мужа.

При упоминании об Антонио у меня перехватило горло, но я справилась с этим.

– Я бы так и поступила, если бы мы любили друг друга или у нас было что‑то, хоть немного похожее на настоящий брак.

– Я не виню тебя за желание чего‑то настоящего после того, как Антонио просто использовал тебя. Что еще хуже, ты вышла замуж за другого мужчину, который тоже использовал тебя в своих целях. – Он тяжело вздохнул.

– Так значит, когда ты решил жениться на мне, спать со мной ты не собирался?

Данте мрачно засмеялся.

– Я не так благороден. Нет, я думал, что исполню супружеский долг, а потом буду спать с тобой, когда захочу, без всякой эмоциональной привязанности.

– Тогда почему ты не взял меня в нашу первую брачную ночь или в последующие дни?

– Я хотел. Приведя тебя в свою спальню той ночью, я не мог думать ни о чем, кроме как сорвать твое платье и взять тебя. Я был зол. Я хотел трахать тебя до тех пор, пока не избавлюсь от этой злости, но потом ты выпорхнула из ванной в этой скромной шелковой ночной рубашке. Моя жена, выглядящая как истинная леди, и этот твой гребаный взгляд, полный надежды и неуверенности… И я понял, что не смогу тебя так использовать.

Мои губы приоткрылись от удивления.

– Ты догадался, что у меня никогда не было мужчины?

– Нет, – покачал головой Данте. – Я бы сказал, что ты была неопытна в своих заигрываниях и попытках соблазнить меня, но я подумал, что твой первый муж доминировал в спальне и не разрешал тебе проявлять инициативу, хоть это и не соответствовало моему мнению об Антонио.

– Что, я была настолько неуклюжей? – спросила я, смущенно хихикнув. Казалось невероятным разговаривать с Данте вот так открыто. А нежиться в его объятиях без его попыток отстраниться – еще лучше.

Губы Данте скривились в усмешке.

– Я человек, гордящийся своим самообладанием. Уж поверь, большинство мужчин не смогли бы противостоять твоему очарованию. По правде говоря, когда я узнал, что буду первым, сдерживаться стало еще труднее. Это, наверное, чисто мужская фишка, но я хотел пометить тебя.

– Это звучит слишком анималистично.

– Так и есть. До того, как женился на тебе, я не хотел неопытную невесту, но как только узнал о тебе правду, мне было тяжело думать о чем‑то другом, кроме как сделать тебя своей. – Взгляд Данте опустился на мой круглый живот, на котором все еще покоилась его рука. – И мысль о том, что ты носишь моего ребенка, заставляет меня гордиться. Хотя на самом деле это не то, что должно вызвать подобное чувство во мне. В конце концов, оплодотворить свою жену – не настолько большое достижение.

Я покачала головой с улыбкой, которая медленно угасла на моих губах, когда мои глаза встретились с глазами Данте.

– Мне это нравится. Мне нравится говорить с тобой, как настоящие муж и жена. Пожалуйста, не отдаляйся от меня опять. Я не могу вернуться к одиночеству.

Данте сжал мою щеку.

– Я не буду. Я постараюсь быть лучшим мужем, каким только смогу, но, вероятно, все равно буду гораздо менее достойным, нежели ты заслуживаешь. Я неэмоциональный человек и ненавижу публичные проявления чувств, но я не буду больше игнорировать тебя. Это я могу обещать.

Я поцеловала его.

– Спасибо.

Мы лежали в молчании рядом друг с другом, пока я не почувствовала, что наша дочь пошевелилась. Я быстро передвинула руку Данте, чтобы он тоже это ощутил. Он замер.

– Ты чувствуешь, как она шевелится?

Данте кивнул. Он ничего не сказал, но теперь я знала, что это не из‑за того, что его не трогало происходящее. Улыбаясь, я снова опустила голову ему на плечо.

– Когда я смогу вернуться домой?

– Завтра. Они хотят оставить тебя на ночь.

– Ладно.

Мне не очень нравилось это. Я волновалась, что останусь так надолго вдали от Данте. Не потому, что я цеплялась за него или не могла побыть одна. Нет, я боялась, что, несмотря на свое обещание, Данте найдет причины отдалиться от меня в очередной раз, если мы не будем рядом сразу после того, как пришли к согласию и пониманию.

– Я останусь с тобой. Я не позволю тебе быть здесь одной, – произнес он, как будто знал о моих тревогах, и мое сердце наполнилось благодарностью. – И я уже сообщил Лео, что какое‑то время ему придется самому руководить казино.

– Ты не хочешь, чтобы я работала?

– Врач сказал, что тебе нужно по возможности больше оставаться в постели, так что работать ты не сможешь. Когда родится ребенок, и ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо, мы сможем поговорить о том, чтобы найти новую работу.

– Это разумно, – кивнула я и, отстранившись, снова поцеловала его.

Теперь, когда он мне позволил, я хотела делать это снова и снова. Вскоре мое дыхание участилось, но Данте качнул головой:

– Нет. Тебе необходимо отдохнуть.

– Врач сказал что‑то о сексе?

– Из‑за разрыва секс – слишком большой риск. Это может привести к инфекции или вызвать увеличение разрыва.

– Значит, мы не сможем заниматься сексом в течение трех месяцев, если я доношу до полного срока?

– Да. Это так.

Я знала, что некоторые мужчины заводят любовниц, когда их жены беременны. Мне казалось, что Данте не такой, но все же меня это беспокоило. Было бы не так сложно, если бы мне не нравился секс. Три месяца, а, возможно, и больше, без какого‑либо облегчения – звучало как вызов.

Данте разгладил складку между моих бровей.

– О чем ты думаешь?

– Ты справишься с этим?

– Ты имеешь в виду, обойдусь ли я без секса? – спросил он с едва заметным весельем в голосе. – Да. Я уже говорил, самоконтроль для меня не проблема.

– Надеюсь, у тебя хватит его для нас обоих.

Данте поцеловал меня за ушком.

– Я и не говорю, что это будет легко. Я всегда хочу тебя, Валентина. Ты сводишь меня с ума, но я не сделаю ничего, что могло бы подвергнуть опасности нашего ребенка.

– Я знаю. И я тоже. – Я улыбнулась. – Я все еще поверить не могу, что в скором времени у нас появится маленькая девочка. Когда мы приедем завтра домой, я покажу тебе кое‑что, что сегодня купила.

Я не могла дождаться, чтобы посмотреть на его лицо, когда он увидит комбинезон с надписью. Мне ненавистна была сама мысль, что нечто такое ужасное, как разрыв пузыря, наконец, сблизило нас, но я была рада, что это случилось. Теперь мы будем вместе с нетерпением ждать рождения нашей дочки.

* * *

Когда мы входили в дом, Данте придерживал меня за талию, хотя я была в состоянии идти самостоятельно. Я хорошо себя чувствовала. Может, помогало лекарство. А может, наша малышка решила, что ей нравится у меня в животе, когда ее родители все выяснили. Конечно, я понимала, что должна быть осторожнее. Мне нужно было избежать риска родов в ближайшие несколько недель, ведь нашей девочке еще нужно было подрасти.

Данте собирался проводить меня в гостиную, но я покачала головой.

– Мне необходимо принять душ. – Данте подхватил меня на руки и понес наверх. Я была высокого роста, и наверняка Данте нелегко было взбираться с моим весом. Когда он поставил меня на верхней ступеньке лестницы, я сказала: – Тебе не нужно носить меня. Ты не всегда будешь рядом, когда мне придется подняться наверх.

– Валентина, я не хочу, чтобы ты сама поднималась по лестнице, – сказал он голосом, не терпящим возражений. – Если не будет меня, чтобы помочь тебе, тогда ты вызовешь одного из охранников.

Я поняла, что в этом вопросе он не уступит, и порадовалась его попыткам позаботиться обо мне.

– Хорошо. Обещаю.

Зайдя в нашу спальню, я увидела, что кто‑то, скорее всего Габи, принесла пакеты с моими покупками и поставила их на стул перед туалетным столиком. Я подошла к нему и вытащила тот комбинезончик, который купила вчера, прежде чем мне стало плохо. Я показала его Данте.

– Ну, что скажешь? – Мой голос дрожал от волнения.

Мне было немного стыдно испытывать такое воодушевление после того, что случилось вчера, но у меня было слишком много надежд, чтобы позволить беспокойству затмить радость. Данте поднял бровь.

– Сомневаюсь, что кому‑то потребуется напоминание.

Я рассмеялась.

– Биби сказала то же самое. Но это мило, правда?

Его рука обвилась вокруг моей талии.

– Мило. Но я думал, ты не знала, девочка это или мальчик?

– Я и не знала, но Биби захотела купить одинаковые комбинезоны. Она очень надеялась, что будет девочка, чтобы наши дочери могли быть лучшими подругами. Она сойдет с ума от радости, когда я ей расскажу. – Я сделала паузу. – Ты уже сообщил своим родителям, что это девочка?

Данте слегка нахмурился.

– Я разговаривал с матерью прошлой ночью после того, как ты заснула. Она рада за нас.

– А твой отец нет?

– Он еще не связался со мной. Он, вероятно, пытается молчанием показать мне свое недовольство.

– Серьезно? Не то чтобы у нас была возможность выбора. И я терпеть не могу эту зацикленность на мальчиках. Девочка тоже достойна любви.

– Тебе необязательно меня убеждать, – сказал Данте. – Но мальчики это то, что укрепляет Синдикат, в то время как девочки – только слабое звено, которое мужчины должны защищать. Так всегда и было. Я не думаю, что это изменится в скором времени.

– Ты не знаешь, приняли хоть одну женщину в какую‑либо Семью в Северной Америке или за ее пределами?

Данте криво усмехнулся.

– Это стало бы для меня новостью. И этого не случится. Я бы не хотел, чтобы моя дочь была частью Синдиката. Я хочу, чтобы она была в безопасности и защищена. Я не хочу крови у нее на руках.

– Но ты хочешь этого для нашего будущего сына? – тихо спросила я. Данте убрал прядь волос с моего плеча.

– Таков уж порядок вещей, Вэл. Я буду защищать всех наших детей столько, сколько смогу, но, в конце концов, нашему сыну все же придется противостоять опасностям нашего мира. Но он будет сильным.

– Отец всегда держал моего брата Орацио в строгости, а твой собственный отец пытал тебя, чтобы ожесточить. Иногда я не хочу сына, потому что боюсь, что ему придется пройти то же самое. – Я не думаю, что смогла бы наблюдать со стороны, как Данте подобным образом обращается с нашим сыном. Даже моя мать иногда защищала Орацио, когда папа был слишком строг. Не то чтобы он издевался над Орацио, как когда‑то Фиоре над Данте.

– Мне придется быть строже с нашим сыном, но я не буду похож на своего отца, клянусь.

Я кивнула. Я ему поверила.

А затем почувствовала накатившую усталость, хотя еще ничего не делала.

– Мне надо принять душ. Хочу поскорее лечь.

Данте последовал за мной в ванную, не сводя с меня глаз, пока я снимала туфли. Я потянулась к молнии платья на спине, но Данте опередил меня. Его палец прошелся вдоль моего позвоночника, когда он расстегивал молнию, и я ощутила это всем телом, вплоть до кончиков пальцев на ногах. Платье упало к моим ногам. Теперь я осталась в одних колготках. Данте стянул их вниз по моим ногам, затем позволил своему взгляду медленное путешествие по моему телу и опустился передо мной на колени. Больше всего на свете мне хотелось упасть в его объятья и почувствовать его внутри.

Облизнув губы, я прошептала:

– Это будет нелегко.

Данте выпрямился, и выражение его лица подтвердило мои слова.

– Прими душ. Я подожду здесь на тот случай, если тебе станет нехорошо.

– Ты можешь принять душ со мной.

Данте поколебался, но кивнул. Когда он освободился от одежды и повернулся ко мне, я увидела, что он уже возбужден.

– Я думала, у тебя есть самоконтроль, – поддразнила я.

Данте помог мне зайти в душевую кабину.

– Он у меня есть, иначе мои пальцы уже погрузились бы в твое влажное тепло.

Он включил душ, позволив политься на нас теплой воде, закрыл дверцу кабинки и повернулся ко мне, обхватив мои бедра.

– Откуда ты знаешь, что я влажная?

Данте взял губку и нежно провел по моей груди и животу. Затем он наклонился ближе, пока его рот не оказался возле моего уха.

– Потому что видел это, когда стоял перед тобой на коленях. Ты была влажной для меня.

Да, была. Мне кажется, я никогда не хотела его сильнее, чем сейчас, когда нам запретили заниматься сексом. Мы намыливали друг друга губкой, иногда целуясь, и с каждым мгновением наше дыхание все больше учащалось. Член у Данте покраснел и стал каменным.

– Хочешь, я тебе отсосу? – прошептала я, прижимаясь к Данте. Он застонал, когда я обхватила пальцами его член, но затем остановил мои движения и убрал руку от себя.

– Нет, – прохрипел он. Он звучал не слишком убедительно. – Я в порядке.

Он развернул меня, прижав спиной к своей груди, и его член оказался зажат между его животом и моей спиной. Данте обнял меня за живот и нежно поцеловал в шею.

– Думаю, нам пора выходить. Тебе нужно прилечь.

Я не стала возражать. Все эти поцелуи не помогали погасить мое желание. Данте помог мне вытереться насухо, и ему стало заметно легче, когда я наконец облачилась в удобную атласную пижаму и растянулась на кровати. Нам с Данте предстояло бороться с нашими желаниями в ближайшие несколько недель. Ребенок был важнее всего на свете.

Данте бережно держал меня в своих объятиях, время от времени запуская пальцы мне в волосы.

– Спасибо, что никогда не сдавалась, Вэл.

– Я знала, что однажды мое упрямство пригодится, – ответила, улыбнувшись.

* * *

Спустя шесть недель врачи решили сделать кесарево сечение. До конца срока оставалось еще восемь недель, но риск заражения стал слишком велик. Данте не отходил от меня ни на шаг, когда мне разрезали живот. Его присутствие, успокаивающий взгляд, абсолютный контроль и сила, которые он излучал, очень помогли мне. Я знала, что рядом с Данте все пройдет гладко. Как будто только одной своей силой воли он мог все исправить. Данте может заставить вас поверить, что он контролирует ситуацию, даже когда это не так.

Он держал меня за руку во время всей операции, и, когда раздался первый крик, он взглянул мне в глаза, прежде чем мы вместе повернулись к нашей малышке. Сморщенную и испачканную, медсестра показала нам ее. Я отпустила руку Данте.

– Иди к нашей дочери. Ступай.

Кажется, ему не хотелось отходить от меня, но, поцеловав меня в лоб, он выпрямился и направился к другому концу операционного стола. У Данте даже не дернулся ни один мускул от такого количества крови, но я другого и не ожидала. Если медсестры и врачи и удивились его спокойствию, то им удалось это скрыть, или, возможно, они поверили слухам о Данте, что он является Доном мафии. Конечно, никто никогда не подтвердит эти подозрения. Через несколько минут медсестра вручила ему нашу дочку, завернутую в одеяло. В руках Данте она казалась крошечной, когда он смотрел на нее самым нежным взглядом, какой я когда‑либо видела. В нем тут же появилось что‑то свирепое, заменившее нежность, когда он поднял глаза и увидел, что медперсонал и врачи наблюдают за ним. Я поняла, что наша дочь будет в безопасности.

В глазах Данте читалась решимость защитить и уничтожить все и вся, что могло навредить ей. С дочерью на руках он приблизился ко мне и опустился на стул рядом с моей головой, чтобы показать мне нашу малышку. Я знала, что врачу придется вскоре забрать ее. Она проведет несколько дней в инкубаторе, прежде чем сможет вернуться домой вместе с нами.

– Она такая красивая, – прошептала я. Меня не заботило, что врачи накладывали мне швы, или что мы с Данте были не одни.

– Она такая же, как ты, – тихо сказал Данте. Я провела пальцем по ее щеке. Она уставилась на меня стеклянным взглядом. Ее волосы были такими же светлыми, как у Данте, хоть и все еще спутанными. Она была очень крошечной, и мне хотелось защитить ее любой ценой.

– Анна, – произнесла я, впервые назвав ее по имени, которое мы с Данте выбрали всего несколько дней назад. – Твой папочка всегда будет любить тебя и заботиться о твоей безопасности.

Данте поцеловал в лобик Анну, а затем меня.

– Тебя и Анну, вас обеих.

Я взглянула в его глаза, и слезы, которые я до этого момента с успехом сдерживала, наконец полились по щекам.

Эпилог

Я со вздохом опустилась в наполненную горячей водой ванну. Анна наконец заснула в своей кроватке, и Габи должна была провести ночь вместе с ней в детской, чтобы проследить, что с ней все будет в порядке. У Данте была встреча с моим отцом в кабинете. Хотя я подозревала, что внезапное увеличение коротких встреч было результатом желания моего отца видеть Анну как можно чаще. Он определенно не разделял разочарование Фиоре Кавалларо от того, что получил внучку вместо внука. С рождения дочери прошло всего пять недель, и я уже с трудом могла представить, каково было без нее. Но сегодня мне нужно немного времени для себя… и для Данте. К счастью, у Анны наступил период долгих отрезков непрерывного сна. Она иногда спала больше пяти часов, не просыпаясь.

Я откинула голову на бортик ванны и закрыла глаза, впервые за этот день расслабляясь. Мои пальцы зудели от желания скользнуть между ног, чтобы снять напряжение, но я удержалась. Прошло несколько месяцев со времени нашей последней близости с Данте, и сегодня я собиралась это изменить. Данте был само терпение, но от меня не укрылось, что у него стало уходить больше времени на то, чтобы принять душ. Мне не нужно было гадать, чем он там занимается. Теперь, когда мои швы рассосались, я не могла дождаться, когда снова буду с ним. Только в этот раз все будет иначе. Впервые я поняла, что он любит меня, когда он занялся со мной любовью, даже если Данте никогда не произнес этого слова вслух. То, как он смотрел на нас с Анной, стоило дороже всех признаний в любви в мире.

– Вэл? – позвал Данте. Я услышала, как он вошел в спальню, а мгновение спустя оказался в ванной. Его взгляд задержался на холмиках моей груди, покрытых пеной. В своем темно‑сером жилете и брюках он смотрелся дьявольски сексуально. Две верхние пуговицы его белоснежной рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны, обнажая крепкие мышцы. – Я проверил Анну. Она спит. Габи напевает ей колыбельные.

– Это замечательно, – произнесла я, улыбаясь.

По предложению Данте мы перенесли детскую в ту комнату, которую он когда‑то делил со своей первой женой. Учитывая, что она находится через три двери от нашей спальни, мне не пришлось бы беспокоиться о том, что Габи может нас услышать. Глаза Данте были практически прозрачными от желания, но он просто застыл в дверях. Его самообладание было непревзойденным, что немного разочаровывало.

– У тебя усталый вид, – осторожно заметил он. – Хочешь немного отдохнуть? – Его тело говорило совсем другое. Растущую выпуклость в брюках трудно было не заметить.

Я с улыбкой покачала головой и выпрямилась, позволяя воде и пене стекать по моему обнаженному телу, когда встала перед Данте. Его взгляд оставил обжигающий отпечаток на моей коже, когда скользнул вниз к развилке между моих бедер. Моя рука дернулась, чтобы прикрыть тонкий, но ярко красный шрам от кесарева в низу моего живота. До сих пор мне всегда удавалось скрыть его от взгляда Данте. Врач сказал, что со временем он побледнеет, но никогда не исчезнет полностью.

Приблизившись ко мне, Данте мягко отодвинул мою руку, открывая мой шрам.

– Не прячься от меня.

– Я боюсь, что тебе будет неприятен вид моего шрама.

Данте хрипло рассмеялся. Он обхватил меня за талию. В его глазах читался собственнический голод.

– Ты похожа на богиню, Вэл. Твой шрам не сделает тебя менее желанной. Или ты считаешь мои шрамы отталкивающими? У меня их множество.

– Нет, конечно нет. Но ты мужчина. Для женщин все по‑другому.

Данте осторожно погладил мой шрам.

– Он делает тебя еще красивее в моих глазах, потому что я знаю, откуда он у тебя.

Я положила руки ему на плечи, намочив рубашку, но Данте, кажется, не возражал. Его глаза блуждали по моему телу. Я наклонилась вперед и поцеловала его.

– Ты нужен мне, Данте. Ты так сильно мне нужен.

В глазах Данте пылало желание.

– Ты уверена? Ты достаточно оправилась? Я не хочу сделать тебе больно.

Мое сердце разрывалось от любви к нему. То, что он сначала спросил меня, вместо того, чтобы бросить на кровать и взять, как ему того хотелось, много значило. Одной рукой он уже нежно поглаживал полушария моей попки, что очень отвлекало.

– Ты не сделаешь, – ответила я. – Главное – не торопиться, и все будет в порядке.

Последнее, чего мне хотелось, – делать что‑то неторопливо. Я жаждала сорвать с Данте одежду, облизать каждый дюйм его кожи и заставить его врезаться в меня снова и снова.

Данте ничего не ответил, но помог мне выйти из ванны и завернуться в пушистый халат. Он растирал меня сквозь толстую ткань, пока моя кожа не высохла, а дыхание не участилось. Данте подхватил меня на руки и отнес в спальню, где опустил на кровать. Когда он посмотрел на меня сверху вниз, мои пальчики на ногах поджались от предвкушения Он медленно забрался на кровать и потянул за пояс моего халата. Рывок, и полы халата распахнулись, открывая меня для его глаз.

– Такая красивая, – произнес он хрипло. – Я скучал по твоему вкусу.

Его слова вызвали прилив возбуждения у меня между ног, и я приподняла бедра в молчаливом приглашении. Данте ухмыльнулся, затем опустил голову и начал целовать мою грудь и живот. Я одеревенела, когда его губы коснулись моего шрама, и не потому, что было больно. Но Данте не отступил. Кажется, мое содрогание вызвало у него решимость обратить особое внимание на эту часть моего тела. Он поднял на меня глаза и еще раз поцеловал шрам. Этот безжалостный взгляд не отпускал меня до тех пор, пока мои мышцы, наконец, не расслабились под его губами. Вслед за еще одним быстрым поцелуем он спустился ниже, раздвинул мои ноги, а затем погрузился языком между моих складок. Я вскрикнула, уже находясь так близко к краю, что чувствовала, как мышцы ног напрягаются в предвкушении. После нескольких его поглаживаний и нежных укусов меня накрыл оргазм.

– Данте! – Я запустила пальцы ему в волосы, прижимая к себе и качаясь на волнах удовольствия, которое он мне дарил.

Данте поднял голову и оставил поцелуй на внутренней стороне моего бедра, прежде чем сесть. Я сделала то же самое, потянувшись к его жилету и стягивая его с плеч, затем дрожащими руками принялась расстегивать его рубашку.

– Встань, – скомандовала я задыхающимся шепотом. Данте подчинился, удивленно сверкнув глазами. До половины стянув с него брюки, я позволила его твердому члену вырваться на свободу. Я не отрываясь смотрела на Данте, когда взяла в рот его член, ощущая на языке солоноватый привкус его предэякулята, когда он скользнул мне в горло. Данте застонал, сделав несколько движений туда и обратно из моего рта, прежде чем отступил на шаг назад, остановившись вне пределов моей досягаемости.

– Как бы приятно это ни было, я чувствую, что очень скоро кончу, если ты продолжишь в том же духе. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я хочу тебя.

Данте протянул руку, и я приняла ее без колебаний, позволив ему поднять меня на ноги. Он скинул халат с моих плеч, и тот растекся вокруг моих ног, а в следующий миг я уже была в объятиях Данте, который прижимал меня к своему твердому, теплому телу. Он двинулся вместе со мной назад, пока мои ноги не уперлись в кровать, и я не упала на мягкий матрас. Данте опустился рядом со мной. Я в замешательстве нахмурила брови, когда он развернул меня на бок.

– Что ты делаешь?

Он скользнул позади меня, прижимаясь грудью к моей спине, его член упирался мне в бедро.

– Мы попробуем другую позу. Тебе так будет легче, и мой вес не будет на тебя давить.

– Хорошо, – согласилась я дрожащим от волнения голосом.

– Твоя таблетка уже действует?

Я быстро закивала.

Данте уткнулся носом мне в шею, пробежавшись рукой по груди, вниз по животу, пока не скользнул между ног. Он погрузился в меня одним пальцем, затем вторым, вырвав из меня стон.

– Ты готова, – прорычал Данте.

Я была более чем готова. Я отчаянно в нем нуждалась. Все тело изнывало без него. Данте провел рукой по внутренней стороне бедра, затем подцепил ладонью колено, приподняв мою ногу, пока ступня не встала на кровать, а ноги не открылись. Он притянул меня еще теснее к своему телу, обнимая и направляя член к моему центру. Затем медленно ввел в меня головку, и я зажмурилась от ощущения растяжения. Данте обхватил ладонью мою грудь, целуя местечко у меня за ушком и проталкиваясь сантиметр за сантиметром внутрь. Когда он наполнил меня до краев, воздух в легких закончился.

– Боже, Вэл, в тебе так тесно, – резко выдохнул Данте.

Перерыв был слишком долгим, и мне пришлось снова привыкать к его размеру. Данте замер, наши тела слились вместе, его член растягивал меня. Данте поглаживал меня по бедру и животу.

– Ты в порядке?

Я оглянулась на него через плечо и поцеловала в губы, прежде чем отстраниться и прошептать:

– Я скучала по тебе. – Данте провел пальцами по складкам и начал нежно вырисовывать круги на чувствительном бутоне. – Пожалуйста, двигайся, – практически умоляя, простонала я.

И Данте задвигался. Он вышел почти полностью и скользнул обратно, внутренние мышцы у меня расслабились, и он взял восхитительно медленный ритм. Мы ощущали себя единым целым, двигаясь в унисон. Дыхание ускорилось, как и толчки Данте, но он держал меня в объятиях, прихватывая губами мне горло. Не знаю точно, как долго мы занимались любовью, удовольствие медленно росло, пока внезапно я не вонзилась пальцами ног в матрас, отчаянно нуждаясь в освобождении, и когда оно, наконец, наступило, Данте излился в меня с хриплым стоном.

Он не стал выходить из меня сразу после, а притянул еще теснее в свои объятия. Мое дыхание медленно восстанавливалось, в то время как Данте прокладывал дорожку поцелуев по шее до тех пор, пока не поймал губами мочку моего уха. Я застонала и выгнулась навстречу его пальцам, снова затеявшим игру между бедер.

– Как насчет еще одного раунда? – хрипло спросил он. Меня не хватило на большее, чем просто кивнуть, в то время как другой рукой Данте потянул меня за сосок, и я поняла, что член снова начал твердеть во мне. Он вышел из меня, отчего я смущенно посмотрела на него. Нежно погладив меня по попке, он сел и раскинул руки, приглашая в объятия.

– Еще одна новая позиция? – возбужденно спросила я.

Член Данте был настолько тверд, что почти упирался в его упругий живот. Я подползла и, присев на корточки, медленно опустилась на него. Я обняла Данте за шею, из‑за чего мы прижались друг к другу грудью. Обхватив мою задницу руками, Данте направлял меня вверх и вниз на члене.

– Смотри на меня, – хрипло потребовал он. Я распахнула глаза, встретившись с его обжигающим взглядом. – Мне нравится смотреть в твои глаза, когда я в тебе.

Мы сплели наши взгляды, в то время как дыхание ускорялось, мои движения превратились в дрожь, я закричала, кончая, а Данте с хриплым стоном последовал за мной. В его взгляде было все то признание в любви, которое мне было так нужно, когда мы прижимались друг к другу, не желая отрываться даже сейчас, когда были истощены и удовлетворены.

Данте медленно откинулся на спину, увлекая меня за собой, так что я вытянулась на нем. Глупая улыбка расползалась по моему лицу, когда я посмотрела вниз на Данте, на его спутанные волосы, проступившую щетину, беззащитное выражение лица. Уткнувшись лицом ему в шею, я прошептала:

– Я люблю тебя.

Обхватившие меня руки Данте сжались, и он поцеловал меня в макушку. Я закрыла глаза, прислушиваясь к какофонии стука наших сердец.

Так мы пролежали долго. Мне совсем не хотелось шевелиться, но в конце концов мы оказались под душем.

Затем мы на цыпочках прокрались в детскую. Габи сидела в кресле‑качалке, читая книгу, но тут же встала, завидев нас.

– Можешь идти, – прошептала я. – Мы останемся с ней до утра.

Габи кивнула и вышла, беззвучно закрыв дверь. Анна лежала в своей кроватке, сжав крошечные ручки в кулачки, а лицо ее было безмятежно. Она была все еще маленькой, но очень выросла с тех пор, как нам разрешили забрать ее домой из больницы две недели назад. Я на цыпочках подошла к ее кроватке и положила руки на край. Мне не терпелось погладить ее румяную щечку, но я не хотела будить ее. Мне нравилось наблюдать за ней в эти моменты покоя. Я никогда не чувствовала себя более умиротворенно. Данте подошел ко мне сзади и обнял за талию, прислонившись головой к моему виску.

– Я никогда не позволю, чтобы что‑нибудь случилось с тобой или с Анной. Я буду защищать вас до последнего вздоха.

Я знала, что он так и сделает.

На это потребовалось время, и мы столкнулись с определенными препятствиями по пути, но наконец у меня было то, чего я всегда хотела: муж, который заботился обо мне, и прекрасный ребенок, которого мы оба любили больше всего на свете. Кажется, я наконец‑то добралась туда, где и должна была быть.