Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 101 страниц)

– Опусти пистолет! – приказал я.

Фабиано рассмеялся, но это был нервный звук. В его глазах застыл страх. Ему стоило бы научиться скрывать свои чувства лучше, если он собирался выжить в Синдикате – если он хотел выжить этой ночью.

– Ни за что. Я хочу знать, что происходит.

Его глаза метнулись от Арии к Джианне, а затем к Лилиане.

– Почему ты расхаживаешь с пистолетом? Разве тебе не пора в постель? – спросила Ария и попыталась сделать шаг к нему, но я не позволил ей приблизиться к брату.

– У меня есть обязательства, – произнес Фабиано с ноткой гордости.

– Ты еще не инициирован, – сказала Лилиана, казавшаяся сбитой с толку.

– Мы начали процесс несколько недель назад. Это мое первое задание, – ответил Фаби. Его рука с пистолетом начала легонько подрагивать. У него не было против нас ни одного шанса, даже если бы мы не держали его на мушке. Я мог бы вырубить его в мгновение ока, и я бы предпочел такой ход событий из‑за женщины, которая стояла рядом со мной.

– Отец дал тебе это задание, потому что думал, что это будет простая работенка, да? Ничего плохого не случается на свадьбах, – со смешком произнесла Лилиана.

– Он дал мне это задание, потому что знает, что я ответственный и способный, – отозвался Фабиано, пожав плечом. Его глаза вновь метнулись ко мне, затем к Маттео и Ромеро.

– Ты же не думаешь, что сможешь убить нас троих, да? – спросил Маттео с кривой усмешкой.

Джианна метнула в него сердитый взгляд.

– Заткнись, Маттео!

– Но я могу попытаться, – ответил Фаби.

Пальцы Арии напряглись на моей руке, а ее взгляд буквально прожигал.

– Фабиано, – произнес я, стараясь звучать убедительно, пусть время и играло против нас, а я хотел побыстрее убраться отсюда. – Это твои сестры. Ты и впрямь готов рискнуть их безопасностью?

– Почему Лили здесь? Почему она не со своим мужем? Я хочу знать, что происходит. Почему вы пытаетесь увезти ее с собой. Она – часть Синдиката, а не Нью‑Йорка.

– Я не могу остаться здесь, Фаби. Помнишь, ты говорил, что мне не стоит выходить за Бенито? Что это неправильно? – ответила Лилиана.

– Это было давно, да и ты сказала ему сегодня «да». Так где же он?

Лилиана посмотрела на Ромеро с таким выражением лица, что даже двенадцатилетний пацан все понял.

– Ты убил его, верно? – прошипел Фабиано, и вновь поднял пистолет. – Это какой‑то трюк, чтобы ослабить Синдикат? Отец всегда говорит, что однажды вы всадите нам нож в спину.

Ария вновь попыталась направиться к нему, но я, сурово глянув, вернул ее себе за спину.

Она нахмурилась.

– Он мой брат!

– Он – солдат Синдиката.

Может, она думала, раз я ставлю ее на первое место, другие мафиози тоже забудут, что Семья всегда должна быть на первом месте.

– Фаби. Семья не пытается ослабить Синдикат. Это не борьба за власть. Это моя вина. Бенито попытался причинить мне боль, и я зарезала его. Поэтому мне нужно уйти. Отец накажет меня, может, даже убьет, – успокаивающе произнесла Лилиана.

Фабиано сделал шажок назад.

– Ты убила собственного мужа?

Маттео посмотрел на меня поверх головы Джианны. Он ждал, что я дам ему добро на выстрел, и если бы не дрожащее дело Арии около меня, я бы ни секунды не колебался.

– Я не знала, что еще сделать.

Фабиано указал на Ромеро.

– А что между вами? Я не дурак. Между вами что‑то происходит.

– Мы вместе уже какое‑то время. Ты же знаешь, я никогда не хотела выходить за Бенито, но отец не дал мне выбора.

– Так ты хочешь покинуть Чикаго и Синдикат так же, как это сделали Джианна и Ария, – произнес Фабиано.

Лилиана кивнула.

– Я должна.

Ты можешь поехать с нами, – предложила Ария. Ее глаза встретились с моими, умоляя.

Я посмотрел на Фабиано.

– Ты мог бы стать частью Семьи.

Моей семье это не понравилось бы, и мне даже пришлось убить нескоьких недовольных, чтобы показать свою силу.

Фаби покачал головой.

– Я нужен отцу. Я – часть Синдиката. Я дал клятву.

– Если ты еще не до конца инициирован, она не так уж и обязательна, – ответил Маттео. Ебанная ложь. Матео и я убили бы любого инициируемого, кто бы решил сорвать инициацию или присоединиться к Синдикату.

– Я не предам Синдикат.

Я предполагал такой ответ. Фабиано вырос в Синдикате с пониманием того, что однажды пойдет по стопам своего отца.

– Тогда ты должен будешь остановить нас. И мы тебе этого не позволим. Будет много крови, ты умрешь.

Фабиано встретился со мной взглядом.

– Я хорошо стреляю.

А еще он был напуган.

– Я верю. Но лучше ли ты нас троих? Ты правда хочешь, чтобы твою сестру Лили наказали? Если ты вынудишь ее остаться, ты подпишешь ей смертный приговор.

Внутренняя борьба отразилась на его лице.

– Если я позволю вам уйти, и кто‑то узнает об этом, они убьют меня. Я мог бы погибнуть с честью, если бы попытался остановить вас.

– Мог бы, и они восхваляли бы тебя, но ты был бы мертв в любом случае. Ты хочешь умереть сегодня?

Он был так молод. Смерть пугала его намного сильнее, чем нас. Он не сталкивался с ней так же часто, как это делали мы.

Фабиано на нескольку дюймов опустил пистолет. Я сомневался, что он сам заметил это.

– Никто не узнает, если ты отпустишь нас. Ты мог бы попытаться остановить нас, но нас слишком много, – сказал Ромеро.

– Они подумают, что я испугался и сбежал, и потому вы смогли уйти.

Я подал Ромеро знак.

– Нет, если ты будешь ранен. Мы можем выстрелить тебе в руку. Тебе дали первое в твоей жизни поручение как бойцу Синдиката, предполагая, что оно будет легким. Никто не ждет от тебя, что ты сможешь остановить лучших бойцов Нью‑Йорка. Они не смогут обвинить тебя, если мы тебя подстрелим.

Ария уставилась на меня.

– Ты хочешь выстрелить в моего брата?

– Что, если ты сильно ранишь его? – спросила Лилиана.

– Я мог бы попасть в прыщ у него на подбородке, если бы захотел. Так что думаю, я смогу задеть какое‑нибудь безопасное место на его руке, – отозвался Маттео. – И, учитывая, как мы рискуем, не убивая его, рана на руке – пустяк.

Я проигнорировал их и сконцентрировал все свое внимание на мальчишке.

– Так что ты скажешь, Фабиано?

В его глазах все еще было сомнение, но затем он опустил пушку.

– Ладно. Но я буду должен позвать на помощь. Я не смогу ждать дольше нескольких минут, иначе они заподозрят.

Я продолжал держать Фабиано на прицеле, как и Ромеро с Маттео.

– Нам хватить нескольких минут, чтобы уехать. Они тут же последуют за нами, когда поймут, что произошло, но пять минут обеспечат между нами достаточное расстояние. Данте не из тех, кто нападает в открытую, так что я сомневаюсь, что он пошлет людей или устроит дикую охоту на машинах. Он нападет позднее, когда найдет наилучший способ навредить нам.

* * *

Ранив Фабиано, мы умчались на наших арендованных машинах. Ромеро и Лили ехали впереди, а остальные уселись в другой автомобиль. Маттео был за рулем, Джианна рядом с ним, тогда как я и Ария устроились на заднем сиденье. Я поглядывал в окно и вскоре увидел, что три черные машины Синдиката помчались за нами в погоню.

– Ложись, – приказал я, и Ария тут же послушалась, свернувшись на сиденьи. На ее лице застыло выражение страха. Я опустил окно, приготовившись стрелять. Между тем люди Данте не выпустили ни единой пули, вероятно, потому, что мы все еще находились в жилом квартале. Ни он, ни я не нуждались в дополнительном внимании СМИ или полиции. Стоило нам оказаться в промышленной зоне, как я вынул пистолет и открыл огонь. Окно нашей машины разбилось, и Ария вскрикнула. Я вновь открыл огонь и попал стрелку в голову. Моя следующая пуля попала им в колесо, машину потеряла управление, и ее закрутило. Две другие машины продолжали гнаться за нами, но неожиданно они поехали медленнее. Должно быть, Данте дал им приказ возвращаться. Он нападет совсем скоро, когда придумает план, как причинить нам наибольший ущерб.

Когда я убедился, что опасность миновала, я опустил взгляд на Арию. Я смахнул осколки с ее волос и плеча. Она открыла глаза, глядя на меня с абсолютным доверием. Она верила в то, что я смогу ее защитить, но, черт меня раздери, отныне делать это будет куда сложнее!

– Ты можешь больше никогда не вернуться в Чикаго, – произнес я тихо, пока она садилась. – Ты никогда не увидишь своего брата.

Она поникла, прижавшись ко мне и зарывшись лицом в мою шею. Я держал ее в своих объятиях, пока она плакала. Маттео встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. Мы оба знали, что совсем скоро мы будем заняты по самое не могу, контролируя наших дядей и не пуская Синдикат на нашу территорию.

Любовь – корень человеческой слабости.

Ария вновь приподняла голову, и я, как и всегда, не мог отвести взгляд от ее огромных кукольно‑голубых глаз.

Глава четырнадцатая

АРИЯ

Лука был все еще напряжен рядом со мной, с тех пор, как понял, что мне было все известно о Лили и Ромеро, а я ничего не рассказала. Тот факт, что Данте Кавалларо объявил нам из‑за этого войну, не улучшил настроение Луки.

Он никогда бы не поднял на меня руку и никогда бы меня не оскорбил, но он был холоднее, чем обычно. Он обнимал меня ночью, занимался со мной любовью, но между нами был барьер. Я не знала, смогу ли вновь преодолеть его.

Когда мы вернулись в пентхаус после свадьбы Лили и Ромеро, я прижала ладонь к его груди, прямо возле сердца, глядя в его ничего не выражающие серые глаза.

– Лука, мне правда жаль из‑за того, что я не рассказала тебе о Лили и Ромеро. Прошу, не злись. Я не могу так жить. Ты мне нужен. Я люблю тебя. Я просто хотела защитить Лили, я не предавала тебя.

Его взгляд слегка смягчился.

– А я должен защищать Семью и тебя, что стало куда сложнее теперь, когда мы в состоянии войны с Синдикатом. Мы боремся с русскими и с Синдикатом, а еще есть Каморра из Лас‑Вегаса. Если и они решат напасть на нас, или, упаси Господь, объединиться с Синдикатом, мы в заднице.

Я поежилась.

– Насколько вероятно, что так и произойдет?

– Каморра сейчас не слишком сильна, но обстоятельства могут измениться.

С тех пор, как я стала заниматься бухгалтерией Семьи, я была посвящена в кое‑какие дела, но Лука все еще пытался держать меня подальше от всей той грязи, с которой он постоянно имел дело.

– Но большинство же твоих людей не винят тебя за разрыв мира с Синдикатом, верно? Они верны тебе, потому что ты силен и умен.

Лука мрачно улыбнулся.

– Они хотят войны, но им не нравится причина, по которой Данте нам ее объявил. И тот факт, что Ромеро назначен Капитаном, тоже вызывает недовольство. В основном в этом говне копошатся мои дяди, но если кто‑то из Младших боссов присоединится к ним, мне придется устроить резню, перспектива которой меня не особо радует.

Я поежилась.

– Будь осторожен.

* * *

Шесть недель с тех пор, как была объявлена война; шесть недель молчания Чикаго, и Фаби.

Я переживала за него, просто не могла успокоиться. Мои мысли вращались вокруг этой темы, пока я вместе с Лили и Джианной украшала рождественскую ель в огромной гостиной нашего особняка. В этом году почти все Рождество мы провели в Хэмптонсе. Лука хотел держать нас подальше от Нью‑Йорка. Дела сейчас были крайне напряженными, потому что все боялись расплаты от Данте и Синдиката.

Было только начало декабря, но я надеялась, что рождественские украшения поднимут нам настроение.

Джианна окинула меня взглядом.

– Ты слишком тихая.

Я вздохнула.

– Я переживаю из‑за Фаби. Теперь, когда я больше не могу поговорить с Вал, у нас нет никакой возможности узнать, как он.

– Вал сказала, что они поверили в его рассказ и не наказали. С ним все будет в порядке, – твердо произнесла Джианна. Я гадала, правда ли она верит в то, что сказала.

– Мы этого не знаем. Прошло больше месяца. Мне не нравится то, что он проведет Рождество без нас. В прошлом мы могли хотя бы навестить его на Рождество, но в этом году он останется наедине с отцом и его новой женой.

Отец никогда не был добр по отношению к Фаби, а теперь у него была новая молоденькая жена, которая могла родить ему кучу наследников, и я переживала, что он станет еще суровее по отношению к моему маленькому брату.

– Фаби в шаге от того, чтобы стать полноправным членом Синдиката. То, что он отмечает Рождество без нас, – наименьшая из его проблем, – произнесла Джианна. Ее слова звучали так… бесстрастно, когда она говорила обо всем этом. Вероятно, потому, что Фаби был мальчиком. Она считала, что мужчины в нашем мире рождались с кровью на руках.

– Он до сих пор всего лишь мальчик. А мы не смогли даже поздравить его с днем рождения.

Ему исполнилось тринадцать пару недель назад, и я не смогла ни поговорить с ним, ни отправить подарок. Мое сердце сжималось от одной только мысли об этом.

Лили ничего не говорила. Она все еще винила себя. Я знала, что она счастлива быть женой Ромеро. Это было абсолютно очевидно, судя по тому, как она смотрела на него, но порой она пыталась скрыть от нас свое счастье, как будто бы это могло сделать ситуацию чуточку лучше.

Джианна покачала головой.

– Ария, тебе стоит принять то, что ты не в силах это изменить. Ты должна прекратить – в самом деле не верю, что говорю это – ты должна прекратить нарушать приказы Луки.

Я моргнула, глядя на нее.

– Что ты сказала? Ты сбежала, а я помогла тебе.

– Знаю. Но сейчас я здесь, замужем за Маттео, являюсь частью клана Витиелло и точно знаю, что представляет из себя мой муж. Но ты забываешь о том, кто такой Лука.

– И кто же? – огрызнулась я, хмурясь. Прошло много времени с тех пор, как мы ссорились с Джианной, но все мы в последнее недели были на взводе.

– Дон. Чудовище. Убийца.

– Как и Маттео, – прервала ее я. – И ты нарушаешь его приказы. Провоцируешь его.

– Это наша игра, Ария! Но Лука не играет. Он Дон всего Восточного побережья. И из‑за тебя его территория под угрозой. Он сделает все, чтобы сохранить свой пост. Это в его крови. В конце концов, выбирая между тобой и властью, он выберет последнее.

Я задохнулась. Злые слезы застилали мои глаза. Лили встала между нами.

– Эй, прекращайте!

Я обошла Лили и встала рядом с Джианной, встретив ее взгляд.

Я слышала, как вошли мужчины, но не обратила на это никакого внимания.

ЛУКА

– Данте понадобится время, прежде чем он нападет, – вновь произнес Маттео, будто бы я сам этого не знал. Проблема заключалась в том, что я не знал, когда он атакует. Единственное на что я надеялся, что Орацио, шурин Данте, узнает обо всем заранее и успеет нас предупредить.

– О, да ради всего святого, не смотри на меня так, – вскрикнула Джианна.

Я увидел, как Ария и Джианна пялятся друг на друга, будто бы в любой момент готовые кинуться друг на друга.

– Мы все не можем быть столь же эгоистичны, как ты, Джианна, – прошипела Ария.

Маттео кинул на меня такой взгляд, будто бы я знал, что происходит. Никогда прежде не слышал, чтобы Ария говорила со своей сестрой таким тоном. Джианна рассмеялась.

– Я хотя бы не глупая и не пытаюсь погибнуть.

– Ну да, погибнуть – это не про тебя. Ты всегда убеждаешься в том, что твоя спина прикрыта, даже если другим будет больно.

Джианна побледнела. Я не знал, говорила ли Ария об их автокатастрофе с Маттео или о чем‑то еще, но в любом случае она попала в яблочко.

– В отличие от тебя я хотя бы попыталась сбежать из этого мира и жить другой жизнью, тогда как ты попросту счастлива тому, что тебя продали Луке, как последнюю шлюху!

Повисла напряженная тишина.

Ария кинулась из комнаты, и я последовал за ней. Маттео сам разберется со своей женой. Я нашел Арию в спальне, она смотрела в окно, все ее тело дрожало. Я положил ладони ей на плечи.

– Что случилось между тобой и Джианной?

– Она повела себя как сука, – произнесла она дрожащим голосом.

– Это ее обычное состояние.

Ария издала короткий смешок и повернулась ко мне. Я погладил ее волосы, и она откликнулась на прикосновение.

– Если кто‑то и шлюха, так это она.

Ария поджала губы.

– Она не хотела меня оскорбить.

Я хмыкнул.

– Ты опять ее защищаешь?

В ее глазах вспыхнула страсть, и ее руки скользнули по моей груди к пряжке ремня. Она пристально смотрела мне прямо в глаза, пока расстегивала ремень.

– Ты мне нужен, – прошептала она. Ей не нужно было просить дважды. Я стянул ее платье через голову, пока Ария возилась с моими брюками. Когда она приспустила мои трусы, я обнял ее одной рукой за спину, а другой крепко обхватил за ягодицы, а затем приподнял. Она ахнула, когда я опустил ее на своей член. Прижимая Арию спиной к стене, я жестко целовал ее и начал толкаться в нее.

Я пытался злиться на нее за то, что она скрыла от меня роман Ромеро и Лили, но не смог. Стоило мне увидеть ее глаза, полные любви, как мои сердце смягчилось. Блядь! Мое мрачное, жестокое сердце всегда смягчалось перед этой женщиной!

Я губами ее шеи и слегка прикусил, всасывая нежную кожу, помечая ее. Моя! Всегда, блядь, моя!

Ария вскрикнула, когда я задел ее точку‑G, и мои яйца напряглись от этого звука.

– Да, – прорычал я, прежде чем взять в рот ее сосок. Ария выгнулась, и я стал толкаться в нее еще сильнее. Ее пальцы впивались в мои плечи, пока я трахал ее у стены.

– Лука! – вскрикнула она, когда ее стеночки жадно сжали мой член, а ее элегантная шея выгнулась от удовольствия. Ее ногти царапали мою кожу, и я кончил, яростно вздрогнув. Я прижался лбом к холодной стене, а Ария к моему плечу. Не выходя из нее, я отнес ее к кровати и положил на постель, а сам лег поверх нее. Она крепко обняла меня руками, будто бы боясь, что я исчезну.

Я поцеловал ее, ее брови были нахмурены, на лице отражалось беспокойство, но затем она открыла глаза и слегка улыбнулась.

– У нас все хорошо?

Я кивнул, гадая, почему она вновь об этом спрашивает.

– Я не злюсь на тебя, Ария. Ты ничего не можешь поделать с тем, кто ты есть, как и я ничего не могу поделать с самим собой.

Ей было важно помогать другим, особенно своим сестрам и брату. Я понимал это. Раз она смогла принять мою темную сторону, я могу попытаться принять то, что порой она просто беспокоится за своих родных, пусть мне это и было не по душе.

Ария прижалась лицом к моей груди и глубоко вздохнула. Она была слишком эмоциональной. Может, она догадалась о моих тревогах, что дела будут становиться только хуже. Через три дня у меня назначена встреча с Капитанами и Младшими Боссами, и у меня было предчувствие, что дядя Готтардо вновь выступит против меня. Я не был уверен, как много должен был рассказать Арии, но пока решил выдавать информацию по минимуму.

АРИЯ

Сожаление тяжелым грузом давило на мои плечи. Я испытывала сожаление за то, что сломалась на глазах у Луки в такое сложное время. Он нуждался в сильной женщине рядом с ним. Этим утром я испытывала сожаление из‑за ссоры с Джианной. Мы не разговаривали с тех пор, даже во время ужина, и это начинало меня беспокоить – но я была слишком гордой, чтобы сделать первый шаг.

Может, я попытаюсь завтра утром, может, ночной сон успокоит меня? Лука был в душе. Рано утром ему предстояло выехать в Нью‑Йорк, и, вероятно, он не вернется в течение нескольких дней. У него была назначена встреча с Семьей, и это все, что он мне рассказал – потому что беспокоился за мое эмоциональное состояние.

Вздохнув, я полезла в ящик за своими противозачаточными таблетками и поморщилась, вспомнив, что забыла вчера принять таблетки – опять. За последние месяцы я пропустила уже несколько таблеток. Я застыла с баночкой в руках, высчитывая дни с момента последних месячных, но мне не удавалось припомнить даты. У меня уже сбивался цикл и прежде, за несколько месяцев перед свадьбой с Лукой, потому что мое тело не могло справиться со стрессом и страхом. Может, в этот раз было нечто похожее.

Телефон завибрировал на ночном столике, и я кинулась к нему, узнав номер. Поднося телефон к уху, я тихонько вышла из спальни и спустилась по коридору в одну из пустующих гостевых спален, закрыв за собой дверь.

– Фаби?

– Ария, – произнес он хриплым голосом. Его голос звучал так, будто бы ему было тяжело дышать, и мое сердце сжалось от страха.

– Что случилось?

Пауза.

– Ничего, – отозвался он. – Захотел услышать твой голос.

– Ты в порядке? У тебя что‑то с голосом.

– Отец сегодня был не в духе. Теперь он всегда зол, с тех пор как вы уехали, – просто ответил Фаби, и я могла только представить, что он имел в виду.

Я сглотнула.

– Я могу поговорить с Лукой вновь и попросить его забрать тебя.

– Нет! – ахнул Фаби. – Это предательство. Я – член Синдиката. Мне не стоило говорить с тобой. Мы – враги.

Я глубоко вздохнула.

– Мы не враги.

– Я должен идти.

– Фаби? – Но ответом была тишина. Я уставилась на экран телефоне. Фаби положил трубку. Дрожь прошла по моему телу. Я открыла дверь и, словно в трансе, вернулась в спальню.

Когда я устроилась на постели, Лука еще еще был в ванной. Что я могла сделать? Разговор с Лукой ничего бы не изменил. У Луки и без этого из‑за всего куча проблем, особенно на фоне предстоящей встречи с Семьей. Но могу ли я скрывать от него это?

Когда Лука вышел из ванной, он выглядел таким измотанным и напряженным! И я приняла решение. Сама со всем разберусь.

* * *

Лука нежно поцеловал меня, прежде чем уехать утром. Стоило ему уйти, как я села и схватила ноутбук, проверяя рейсы в Чикаго. Я размышляла над имеющимися вариантами. Я не могла улететь надолго, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Мне стоило взять самый ранний рейс и вернуться в тот же день ночным самолетом. Прикусив губу, я засомневалась. Я не могла использовать свой банковский счет или счет Луки. Если он проверит его, то он заметит, что что‑то не так.

Мои пальцы дрожали, пока я принимала решение. Я была бухгалтером Семьи уже почти год и вела несколько банковских счетов.

Я только позаимствую деньги и верну их при первой возможности. Я быстро забронировала билеты со счета, который мы использовали в «Сфере», затем разлогинилась на сайте. Через два дня я вылетаю в Чикаго и, надеюсь, вернусь оттуда с Фаби.

Теперь мне оставалось только придумать способ выбраться из нашего особняка так, чтобы никто этого не заметил. Я направилась в гардеробную, где, порывшись, нашла на верхних полках свой парик брюнетки. Никто не должен был узнать меня в Чикаго.

Пульс зашкаливал из‑за того, что я собиралась сделать. Я нашла способ, чтобы привезти Лили и Джианну в Нью‑Йорк. Теперь я должна была спасти Фаби от нашего отца, прежде чем тот уничтожит моего маленького братишку.

Я спустилась на первый этаж и обнаружила Джианну и Лили, сидящих за обеденным столом. Я нигде не видела ни Сандро, ни новых охранников, которых Лука привел несколько недель назад. Ромеро, к счастью, был с Лукой и Маттео в Нью‑Йорке, это было его первое официальное мероприятие с тех пор, как он стал Капитаном.

Я присела, Джианна и я одновременно произнесли:

– Прости за все, что я наговорила.

На мгновение мы уставились друг на друга, а затем рассмеялись. Лили вздохнула с облегчением. Затем я нахмурилась. Джианна поморщилась.

– О, нет. Мне нравилось выражение твоего лица.

– Что случилось? – спросила Лили, ставя на стол чашу кофе.

Я потянулась за миндальным печеньем и налила себе кофе, пытаясь собраться с мыслями. Только я собралась откусить кусочек печенья, как мой желудок скрутило, и я отложила его на тарелку. Я слишком нервничала, чтобы есть. Было ощущение, что меня вырвет, если я попытаюсь съесть хоть что‑то.

– Ария, говори уже, – пробормотала Джианна. – Ты что‑то задумала.

– Вчера мне звонил Фаби, – прошептала я.

Лили вздрогнула на своем стуле, ее глаза расширились.

– Звонил? – неверяще переспросила Джианна.

– У него настали сложные времена из‑за отца. Думаю, он избивает Фаби куда сильнее, чем прежде.

– Вот ублюдок. Я думала, что, женившись на своей крошке‑невесте, он отстанет от Фаби.

– Но этого не произошло. И это наша вина, что Фаби остался наедине с отцом. Я должна попытаться привезти его с собой в Нью‑Йорк.

Джианна покачала головой.

– Не говори мне, что хочешь отправиться в Чикаго.

– Ария, – умоляюще произнесла Лили. – Это слишком опасно. Ты же жена Дона.

– Знаю, – твердо ответила я. – Но также я знаю, что никогда не прощу себя, если не проверю, как там Фаби, и не попытаюсь ему помочь. Он не заслуживает того, чтобы оставаться один. Я полечу в Чикаго, и ничто не остановит меня.

Я выдержала паузу.

– Так вы мне поможете?

Лили и Джианна обменялись взглядами.

– Я помогла тебе сбежать, Джианна, и я хранила твой секрет, Лили. Думаю, я прошу от вас не так уж и много.

– Не то, чтобы мы не хотим тебе помочь, мы просто переживаем, – тихо произнесла Лили. – Нам стоит отправиться в Чикаго вместе. Не думаю, что ты должна ехать туда одна. Фаби не только твоя зона ответственности. Он и наш брат тоже.

– Ты знаешь, что мы не можем исчезнуть все вместе, – ответила я. – Это привлечет слишком много внимания. Достаточно сложно будет скрыть даже мое отсутствие, и ты сама это знаешь.

Джианна нахмурилась.

– У тебя уже готов план, ведь так?

Я кивнула и рассказала им, что придумала.

Когда я закончила, Джианна покачала головой.

– Не могу решить – это гениально или безумно.

– Это сработает, вот что имеет значение.

Лили беспокойно прикусила губу.

– Если ты попадешья, Лука будет в ярости.

– И даже если твой план сработает, как ты объяснишь неожиданное появление Фаби в Нью‑Йорке? – спросила Джианна.

– Я скажу ему, что Фаби сбежал из Чикаго и приехал сюда. Лука примет его.

Джианна поднялась и села на стул рядом со мной, беря мои ладони в свои.

– Ария. То, что ты задумала, не какая‑то мелочь. Семья находится в состоянии войны с Синдикатом. Лука слетит с катушек, если поймет, что ты отправилась в Чикаго за его спиной.

– Это не наша война! Почему мы должны держаться подальше от собственного брата только потому, что мафиози решили, что ненавидят друг друга?

Джианна хмыкнула.

– Ты же понимаешь, что говоришь прямо как я?

– И все же Джианна права. Лука будет в ярости.

– Он не узнает.

Он не должен был узнать. Он сойдет с ума от беспокойства, если обнаружит, что я отправилась на вражескую территорию.

Глава пятнадцатая

АРИЯ

Лука был слишком сильно повязан с Семьей. Я была верна Луке, но он должен был понять, что верность не то же самое, что беспрекословное подчинение. Лука, Ромеро и Маттео были все еще заняты в Нью‑Йорке, к вечеру должно было состояться собрание Семьи. Все будут заняты.

Мне нужно было избавиться от четырех охранников. Трое из них находились в различных частях сада, и только один в доме вместе с нами. Я поднялась в три утра, оделась, собрала сумку и выскользнула из комнаты. Джианна и Лили ждали меня в темном коридоре.

– Готовы? – прошептала я.

Джианна уклончиво покачала головой.

– Да, – прошептала Лили. – Я притворюсь, что мне снится кошмар, и закричу так громко, как только могу, и когда прибегут охранники, Джианна ворвется к нам и в образе суки скажет им не шуметь, потому что ты себя плохо чувствуешь.

Я знала, что мы сможем избавиться таким образом только от двух охранников. Еще один останется у воды, потому что это наиболее уязвимое место на территории поместья. Я могла только надеяться, что остальные будут слишком заняты суматохой, чтобы дать мне улизнуть. У меня были все необходимые коды безопасности, потому что Лука доверял мне.

Я крепко обняла сестер и двинулась по коридору. Один охранник всегда сидел на веранде. Я пригнулась в ожидании крика Лили. Как только до нас донесся крик, первый охранник помчался с веранды вверх по ступеням, как я и ожидала; воспользовавшись моментом, я поспешила вниз и скользнула в восточное крыло. Крики Лили затихли, когда я ввела код от задней двери и вышла. Я надела шерстяную шапочку и побежал по лужайке, мимо кустов, к воротам. Охранника не было на месте. Ворота были высокими, с колючей проволокой и гудели от электричества. Это было наименее вероятное место для нападения злоумышленников, поэтому охранники покинули его первыми. Улыбаясь, я ввела второй код от системы безопасности. Ворота мигнули один раз, и я выскользнул наружу, а затем снова активировала замок.

Эти ворота должны были не пускать посторонних внутрь, а не запирать нас. Тем не менее, мне придется попросить Луку усилить охрану по периметру, как только вернусь в Нью‑Йорк. Не теряя времени, я побежал по извилистой дороге, пока не добрался до угла, откуда водитель Uber должен был забрать меня. Когда я заметил фары машины, я чуть не рассмеялся от облегчения. Джанна и Лили позаботятся об остальном. Охранники не стали бы проверять меня в моей комнате, если бы их не попросили об этом, и у Луки не было причин что‑либо заподозрить.

Я задвинула чувство вины подальше.

* * *

Едва самолет поднялся в воздух, как тошнота охватила меня. Никогда прежде я так не реагировала на перелеты. Я быстро расстегнула ремень безопасности и поспешила в уборную. Меня буквально вывернуло наихнанку в узком туалете самолета. Я быстро вымыла руки и лицо.

Мне все еще было плохо, и меня вдруг осенило. Месячные все еще не начались. Звонок Фаби сбил меня с толку, но теперь я вновь это осознала. Невыпитые таблетки, моя тошнота… И почти две недели задержки!

Я привалилась к стене, пытаясь припомнить, когда такое бывало в последний раз. В первые годы, когда у меня только начались месячные, мой цикл был нестабильным, но с тех пор, как я начала принимать таблетки незадолго до свадьбы с Лукой, все поменялось. Два или три дня – всякое случалось… но почти две недели?

Эти две недели я постоянно испытывала стресс из‑за Лили и Ромеро. Как часто я забывала принимать таблетки? Я даже не знала. Не считала. Я должна была сосчитать после разговора с Фаби.

Определенно не один раз, но я слишком беспокоилась из‑за сестры, из‑за Луки, моего брата и всего остального, чтобы обращать на это внимание.

Может, я пришла к неверному выводу? Возможно, я заболела гриппом или мой желудок отреагировал на стресс… Да, так все и есть.

С дрожащими руками я открыла дверь и вернулась на свое место. Стюардесса окинула меня обеспокоенным взглядом, но я слегла улыбнулась ей, давая понять, что все в порядке. Я не хотела, чтобы они объявили об экстренной посадке, потому что подумали, что я серьезно больна.

Вернувшись на свое место, я все еще была безумно встревожена. Я не могла перестать гадать. Что если я беременна? В последний раз, когда мы с Лукой обсуждали эту тему, он был непоколебим в своем нежелании иметь детей в ближайшем будущем. Ситуация была слишком опасной, чтобы ребенок пришел в этот мир. Но когда вообще они поменяются, особенно сейчас, когда Данте объявил нам войну? Эта война была просто абсурдна.

Не имело смысла изводить себя из‑за пустяков. Тошнота еще не означала, что я беременна. Как только я вернусь в Нью‑Йорк, куплю тест на беременность и все узнаю. А до тех пор мне нужно было сконцентрироваться на текущей задаче. Мне нужно было связаться с Вал, уговорить ее организовать встречу с Фабиано и попытаться убедить его поехать со мной в Нью‑Йорк. Хотя о последнем я не стала бы ей говорить.