Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 101 страниц)

* * *

Было странно вернуться в Чикаго. Это был город, в котором я выросла, но я больше не ощущался себя здесь дома, не из‑за войны, начавшейся между Семьей и Синдикатом. Я не была тем же человеком, что и четыре года назад, когда отправлялась в Нью‑Йорк.

И все же, не смотря на войну, город ничем не отличался от моих прошлых визитов. Все было спокойно. Люди готовились к Рождественским праздникам.

Я была в парике, а нижняя часть лица скрывалась за шарфом. К счастью, сейчас была зима, и многие ходили, закутавшись в шарф, так что я не привлекала к себе лишнего внимания. Правда, было так холодно, что я мерзла даже в моем толстом шерстяном пальто.

Я свободно шла по улицам, чего не случалось со мной уже долгое время. Ощущать такую свободу было так здорово! Я привыкла к золотой клетке. Но хотя я и любила Луку и не могла жить без него, но порой мне хотелось больше свободы. Я знала, что Лука очень старался ради меня. Благодаря ему я могла какое‑то время посещать колледж. Очень немногие мужчины в его положении так поступали, но в конечном счете он и я всегда были бы ограничены правилами жизни мафии.

Это был первый раз за целую бесконечность, когда за мной не следовал охранник. Я смотрела на пешеходов, гадая, как они проводят свои дни, каково это быть свободным от оков мафии. Я никогда не было по‑настоящему свободна, как и мои сестры – даже Джианна, когда она была в бегах, потому что ей приходилось скрываться от преследования.

Я никогда не психовала из‑за жизни в мафии так, как Джианна, но порой я жаждала свободы. Колледж дал мне почувствовать ее вкус, но это длилось так недолго. Я бы никогда не оставила свой привычный мир не только потому, что Лука никогда не позволит, хотя так оно и было, но и потому, что это был единственный мир, к которому я по‑настоящему принадлежала. И это был единственный мир, который я знала.

Я надеялась, что Вал не изменила своиим привычкам с тех пор, как мы в последний раз разговаривали.

Я ждала напротив ресторана, где она по средам обедала с Бибианой. В моих руках был стаканчик с кофе, которыйм я пыталась согреться, несмотря на мороз. Наконец черный лимузин Mercedes с тонированными стеклами остановился перед рестораном, и Вал вышла, такая же высокая и царственная, как всегда, ее беременный животик выпирал под пальто. Должно быть, она была на девятом месяце. Буду ли я так же выглядеть через восемь месяцев? Я задвинула эту мысль подальше. Сейчас не время для мечтаний.

Вал была не одна. Она держала за руку маленькую девочку, свою трехлетнюю дочь Анну. Я ничего не смогла с собой поделать и улыбнулась, но улыбка померкла, как только я осознала, что не увижу того, как она растет, несмотря на то, что являлась ее крестной матерью. Двое охранников прошли за ними в ресторан. Я знала их в лицо, но не по именам.

Посмотрев по сторонам, я быстро перешла на другую сторону улицы и направила внутрь ресторана. Я не бронировала столик, но надеялась, что они смогут меня принять. Подошла к официанту, сняв шерстяную шапочку и надеясь, что меня, но мне пришлось опустить шарф. Я держалась спиной к столикам. Я знала, что охранники Вал будут рассматривать меня, поскольку я зашла следом за ними.

– Столик на двоих? – спросил официант, приятный парень чуть за двадцать.

– Только для меня, – ответила я, затем сняла пальто. Охранники Вал увидят, что я лишь обычная женщина и не представляю для Вал угрозу.

Официант улыбнулся.

– Только не говорите, что вам не с кем сходить на бранч? Такая очаровательная девушка не должна есть в одиночестве.

Я моргнула, лишь через секунду осознав, что он флиртует со мной. В Нью‑Йорке никто так не делал. Многие знали меня в лицо, и хоть официально Лука считался бизнесменом с сомнительным бэкграундом, все знали, кем он являлся на самом деле. Да и не стоит говорить о том, что я никуда не ходила без охранников.

– Не с кем, – ответила я, осознавая, как много времени прошло с тех пор, как я и Лука где‑то вместе ужинали. Мое сердце сжалось от сожаления. Когда я вернусь, то попрошу его забронировать нам столик в корейском ресторане, куда он водил меня на наше первое свидание.

– Пойдемте. У меня есть для вас столик.

Я рискнула оглянуться, но, как я и ожидала, охрана Вал больше не обращала на меня никакого внимания. Они были сосредоточены на Вал и ее дочери, изредка поглядывая в сторону столика справа, где сидели мужчины в костюмах. Мафиози всегда видели угрозу лишь в мужчинах.

Я присела за столик, который предложил мне официант, и поправила парик, опасаясь, что он мог съехать из‑за шерстяной шапочки, которую я надевала на улице, но все, казалось, было в порядке. После того, как я заказала мятный чай, чтобы тошнота отступила, и омлет с авокадо и тостом, я сделала вид, что занята изучением чего‑то в своем телефоне, пока время от времени поглядывала на Вал. Бибиана присоединилась к ней минут через пять. Я все еще поражалась тому, насколько ожившей она казалась после того, как убили ее мужа.

Официант принес мне чай и еду, но время от времени возвращался, чтобы спросить, как я, и слегка флиртовал. Это немного раздражало меня, поскольку мне нужно было сосредоточиться на Вал. Мне хотелось уловить идеальный момент. Я едва прикоснулась к еде. Я всегда любила авокадо, но сегодня от крошечного кусочка меня замутило еще сильнее, и только большой глоток чая удержал меня от стремительного побега в уборную.

Вал и Бибиана над чем‑то смеялись, какое‑то время не обращая внимания на Анну, и тут все и случилось. Анна вылила на себя свой напиток и расплакалась. Я быстро поднялась и поспешила в уборную. Оказавшись там, я спряталась в кабинке и стала ждать. Сердце грохотало в моей груди, пока я прислушивалась к звуку открывающейся двери и стуку каблуков.

– Все хорошо, сладкая, – успокаивала Вал дочку. Я улыбнулась от звучавшей в ее голосе любви. Вскоре плач ее дочери затих. Я смыла воду в туалете, и Вал затихла. Когда я вышла из кабинки, она кинула на меня взгляд. Ей понадобилось мгновение, чтобы узнать меня. Ее глаза распахнулись, и она быстро метнулся к кабинке позади меня, вероятно ожидая, что я не одна. Неужели она думает, что это ловушка?

Милый Боже! Я же ее кузина!

– Привет, Вал, – произнесла я с улыбкой.

Она медленно расслабилась и улыбнулась в ответ, но ее брови оставались нахмуренными.

– Что ты здесь делаешь?

Анна тоже нахмурилась в замешательстве. Она была копией Вал. Темные волосы, такие же черты лица, за исключением светло‑голубых глаз, как у Данте. Как бы выглядел наш с Лукой ребенок? Я коснулась живота, понимая, что буду счастлива, если мои подозрения о беременности подтвердятся.

Вал проследила за моей рукой, и я быстро ее отдернула. Она отпустила дочь и подошла ко мне, чтобы обнять, но с учетом ее живота это была непростая задачка. Когда она отстранилась, ее глаза были полны тепла.

– Я так рада увидеть тебя вновь, но тебе не стоит здесь находиться. Это слишком опасно.

– Тетя Ария? – произнесла Анна своим звонким голосом, наконец, узнавая меня, несмотря на парик.

Вал быстро обернулась и прижала палец к ее губам.

– Ш‑ш‑ш, Анна. Никто не должен знать, что Ария здесь, хорошо? Она играет в прятки, и мы должны сделать так, чтобы ее не нашли, договорились?

– Хорошо, – ответила Анна, быстро кивнув, пока направлялась ко мне. Я обняла ее. – Ты растешь не по дням, а по часам.

– Скоро я стану старшей сестрой, – гордо произнесла она.

– Знаю. Уверена, ты будешь замечательной старшей сестрой, – кивнула я чересчур воодушевленно.

В дверь постучали, и раздался низкий мужской голос:

– Миссис Кавалларо, все в порядке?

– Да, еще минуту, Энцо. Мне нужно снять свитер, чтобы застирать его. Анна и его запачкала.

Я ухмыльнулась, зная, зачем она это говорит. Ее охранник никогда не рискнет войти, рискуя увидеть жену Данте полуобнаженной.

Когда Вал вновь обернулась ко мне, я произнесла:

– Я приехала увидеть Фабиано, Вал. Это единственная причина, почему я здесь.

У нее было извиняющееся выражение лица.

– У нас не так много времени, вскоре Энцо что‑нибудь заподозрит.

– Знаю. Можем ли мы встретиться вечером?

– Будет сложно отделаться от охраны. С тех пор, как я вновь забеременела, не говоря уже об объявлении войны, Данте стал очень подозрительным. Но я уверена, что мы что‑нибудь придумаем.

Я кивнула.

– Сможешь ты сделать так, чтобы и Фаби был там?

Энцо вновь постучал.

– Миссис Кавалларо.

Вал закатила глаза.

– Да‑да, я буду через мгновение! – Она помедлила. – Ария, я не уверена, что смогу привести его, но я посмотрю, что можно сделать. Давай встретимся в пять вечера в Санта Фе? – Вал намочила водой свою блузку.

– Я буду там.

Я вновь обняла ее и Анну, а затем скользнула к кабинке, и через мгновение услышала, как Вал и Анна вышли из комнаты. Я подождала пять минут, пока другой посетитель не вошел в уборную, прежде чем покинуть ее и вернуть за стол. Вал болтала с Бибианой как ни в чем ни бывало. Она стала хорошей актрисой за время брака, как и я. Оплатив счет, я вышла из ресторана, прежде чем охранники Вал узнали бы меня. Холод Чикаго буквально сковал меня, пока я шла по улицам. Я знала, куда я хотела пойти – в свой старый дом, чтобы узнать, там ли Фабиано, но я не могла так рисковать. Если отец узнает меня, он схватит меня, не задумываясь.

Мне стоило найти кафе, где бы я смогла подождать до встречи с Валентиной, но сначала я планировала купить нож – просто на всякий случай.

Глава шестнадцатая

АРИЯ

Я прибыла в Санта Фе на полчаса раньше назначенного времени и выбрала место у окна, чтобы наблюдать за происходящим на улице. Я доверяла Вал, но не была глупой. Да, она мой друг, но в первую очередь она жена Данте. Я не думала, что она расскажет ему о нашей встрече, но предпочитала перестраховаться.

Официант принес мне чай. Ему наверняка показалось странным, что я на ужин пью мятный чай, но сейчас только он мог успокоить мой желудок. У меня было искушение зайти в аптеку и купить тест на беременность, но я решила не рисковать.

Беременная женщина в длинном черном пальто привлекла мое внимание, пока выходила из такси. Она поспешила в ресторан, и через мгновение я поняла, что это Вал. Она не привела Фабиано, но я опасалась, что так оно и будет. Она заметила меня и махнула официанту, что присоединится ко мне.

Вал присела напротив меня.

– Ария, – произнесла она с мягкой улыбкой, но я могла сказать, что она была напряжена.

Она не привела с собой дочь. Конечно же, нет. Это была не наша войны, но мы были ее частью. Официант подошел и принял ее заказ, прежде чем снова удалиться.

– Анна – такая красавица, Вал. Я так ужасно скучаю по ней! – сказала я ей. – Когда ваш сын появится на свет?

– Примерно через три недели, если не раньше, – произнесла она с улыбкой. – А что насчет тебя и Луки? Вы хотите детей?

Я оглянулась и без задней мысли положила ладонь на живот.

– Я – да. Но Лука не хочет, чтобы ребенок появился на свет в разгар войны.

Она кивнула, в ее взгляде было понимание.

– Поэтому и Данте не хотел второго ребенка, но в нашем мире не бывает подходящего времени для рождения детей. Наши мужчины порой так поглощены войнами за наркотики и борьбой за власть, что забывают о реальном положении вещей.

– О семье, – закончила я ее мысль, и она кивнула. Мы смотрели друг на друга. Мы уже обсудили куда больше вещей, чем хотели бы того наши мужья. Предполагалось, что Вал – мой враг.

И, будто бы вспомнив об этом, она напряглась.

– Зачем ты здесь, Ария?

– Я уже говорила тебе, из‑за Фаби. Я переживаю за него. Сейчас Рождество, а он совсем один.

Вал не стала спорить со мной, поскольку знала моего отца.

– Как он? – обеспокоенно спросила я, припоминая наш с ним последний разговор.

Вал легонько пожала плечами.

– Он все еще в процессе инициации. Выглядит неплохо, физически, это все, что я могу сказать.

Одежда может многое скрывать – и мы обе это знали.

– Как думаешь, есть ли какая‑нибудь возможность увидеть его?

В ее глазах вспыхнула неуверенность.

– Он – часть Синдиката. Не думаю, что это хорошая идея.

Она была верна Данте и все же была здесь, но ее дружба имела свои границы.

– Но он также мой брат, моя кровь, Вал. Я практически растила его до тех пор, пока не была вынуждена уехать в Нью‑Йорк. Я хочу защитить его, как мать защищает своего ребенка.

Я не была уверена в правдивости своих слов, потому что я все еще не стала матерью, но знала, что Вал поймет. Она коснулась своего круглого живота, ее брови нахмурились.

– Эта война такая ненужная, – пробормотала она.

– Наши мужья не согласились бы с нами. Или существует способ убедить Данте вернуться к миру?

Вал вздохнула.

– Честь и гордость. Это удерживает и Луку, и Данте от заключения нового мира. Мы обе знаем, что они никогда особо друг друга не жаловали.

– Как жаль, что это правда, – тихо отозвалась я. В этот момент дверь распахнулась. Я застыла, когда узнала высокую фигуру мужчины, вошедшего в ресторан. У него были светлые волосы, и он был одет в серый костюм‑тройку. Вал проследила за моим взглядом и побледнела.

– Я ничего не говорила ему, Ария. Я бы никогда…

Он остановился около нас. Данте Кавалларо.

– Не говорила, – подтвердил он угрожающим тоном, от чего по моей спине побежали мурашки. Он перевел ледяной взгляд на Вал. – Но в такое время, как сейчас, ты никуда не сможешь пойти без моего ведома.

– Ты отслеживаешь меня, – произнесла она, глядя на лежащий на столе телефон.

– Так и есть, да, и Энцо узнал знакомое лицо этим утром во время бранча с Бибианой, но он не был до конца уверен, а когда он прислал мне фото Арии и я приказал схватит ее, она уже исчезла.

Энцо умудрился сфотографировать меня? Боже, я такая идиотка! Данте подошел ко мне вплотную. Глаза Вал расширились от страха. Она переживала за меня.

– Данте, – произнесла она успокаивающим тоном.

– Иди на улицу. Тебя ждут двое моих людей. Они отвезут тебя домой.

– Данте, – попыталась она вновь.

– Валентина, – резко отозвался он, и от взгляда, которым он ее наградил, я поежилась. Я сложила на коленях дрожащие ладони.

Она медленно поднялась, посылая мне извиняющиеся взгляды.

– Спасибо, Вал, за то, что пришла, – произнесла я, пытаясь говорить спокойным тоном, но отчаянно провалилась в этом.

Она кивнула, а затем развернулась и вышла.

Данте повернулся ко мне. Я встретила его взгляд, пытаясь скрыть то, как сильно он пугал меня, но, несмотря на то, насколько хорошей актрисой я стала, я знала, что он видел меня насквозь. Его же лицо ничего ровным счетом не выражало. Могла ли я надеяться на пощаду? На сострадание? Но я знала ответ на этот вопрос. Данте правит Синдикатом. По многим пунктам он был похож на Луку.

– Сейчас я позову официанта и оплачу счет за ужин. Мы вместе поднимемся, ты будешь рядом со мной, и направимся в мою машину, куда ты сядешь, – произнес он безэмоциональным голосом, в его глазах застыло отчетливое предупреждение.

Я сглотнула и кивнула. Потому что это все, что я могла сделать. Не то чтобы у меня был какой‑то иной выбор. Я заставила себя улыбнуться, когда подошел официант. Данте оплатил счет и поднялся. Он взял мое пальто, которое я перекинула через спинку дивана, и протянул его мне, на его лице застыла маска вежливости. Но в его глазах читалось совершенно иное.

Я встала и позволила ему помочь подать мне пальто. Но когда его руки коснулись моих плеч, и он наклонился ближе, я задрожала. Его рот оказался около моего уха:

– Не пытайся сбежать или выкинуть что‑нибудь глупое. Мне ненавистна мысль о том, чтобы причинить тебе боль.

Я вновь отрывисто кивнула. Он отпустил мои плечи и взял за руку. Я напряглась еще сильнее, но пошла за ним на улицу, прямиком к его машине. Он открыл для меня пассажирскую дверь, взглядом просканировав окрестность, пока я садилась внутрь. Когда он закрыл дверь, я судорожно вздохнула. Мое сердце неистово билось в груди. Мы были в состоянии войны.

А я была женой Дона и позволила, чтобы меня поймал Синдикат. Без паники.

Когда‑то Чикаго был моим домом. Данте знал меня всю мою жизнь. Данте не славился тем, что истязает женщин, но вдруг он собирается использовать меня для давления? Сильная волна тошноты охватила меня, и вся моя сила воли ушла на то, чтобы подавить этот порыв.

Данте уселся за руль и выехал на дорогу.

– Полагаю, ты одна, – произнес он, не глядя на меня, но я знала, что он следит за каждым моим движением.

– Да, – ответила я.

– Тебе не следовало приезжать в Чикаго, – ответил он, поглядывая в окно заднего вида, будто бы ожидая, что за нами кто‑то последует. Я боялась, что это так. Лука был прав. Я действовала безрассудно, когда беспокоилась за своих сестер и брата.

Неожиданно Данте свернул на обочину и ударил по тормозам. Мы были в безлюдном месте рядом с железнодорожными путями. Он ничего не говорил. Я закрыла глаза. Мы были в том месте, где никто даже не услышит мои крики, в том месте, где можно было легко избавиться от тела.

Мои пальцы впились в колени, когда я вспомнила, что купленный сегодня нож остался в моей сумке. Сумке, лежащей у меня между ног. Но чтобы добраться до него, мне пришлось бы наклониться и расстегнуть молнию. И вряд ли я выберусь из машины живой после того, как я всажу нож в Данте.

Я открыла глаза, глядя вниз на сумку. Лука несколько лет занимался со мной приемами самообороны, и я могла бы постоять за себя, если бы на меня напал неопытный мужчина, но Данте – глава мафиозного клана. Он мог убить, не моргнув глазом.

Данте наклонился ко мне, высокий и пугающий; его рука погладила мое бедро, от чего я, вздрогнув, отшатнулась. Моя голова ударилась о стекло.

– Нет, – ахнула я.

Голубые глаза Данте встретились с моими, на его лице отразилось понимание, но он даже не отодвинулся, будто бы ожидая чего‑то. Затем он выпрямился, держа в руке мою сумку. Я судорожно вздохнула и быстро вытерла с лица предательские слезы, надеясь, что столь эмоциональная реакция была не потому, что я беременна. Но вдруг я рисковала ребенком? Боже, что же я натворила?

Данте распахнул мою сумку, вынул оттуда нож и положил его в дверной отсек со своей стороны, а затем вновь поставил ее на пол между моих ног. Я все еще вжималась в окно, мой пульс зашкаливал.

– Ария, – твердо произнес Данте, вынуждая меня встретиться с ним взглядом. Его взгляд не был мягким, но угрозы в них не было. – Ты – жена Луки, война не изменит этого. И даже если бы ты не была его женой, ты не должна бояться чего‑то подобного в случае со мной или с кем‑то еще в Чикаго. Клянусь!

– Спасибо, Данте, – прошептала я. Смущенная своим поведением, я выпрямилась на сиденье.

– Не нужно благодарить меня за уважение к тебе, – отозвался он.

– И что ты собираешься со мной сделать?

Он бесстрастно смотрел на меня.

– Полагаю, в этом главный вопрос. Я должен использовать тебя, чтобы наказать Луку и Семью.

Я поежилась.

– Или хотя бы использовать тебя для шантажа, как рычаг давления.

Это было то, чего я боялась.

– Лука – Дон. Он не станет рисковать Семьей.

Данте холодно улыбнулся.

– Но ты его жена, и я видел, как он смотрит на тебя. Есть только одна причина, по которой Лука может рискнуть своим положением Дона, и эта причина ты.

О боже, если Лука потеряет свои территории или доверие своих людей из‑за меня, он никогда меня не простит!

– Думаю, ты переоцениваешь мою значимость. Лука всегда в первую очередь выберет Семью.

Данте наклонил голову, рассматривая меня как ценную вещь.

– А я думаю, что ты по какой‑то причине недооцениваешь свою значимость.

– Ничего подобного. Лука не станет рисковать своей территорией. Ты не знаешь его так хорошо, как я.

– В этом вся проблема, – ответил он. – Если Лука не согласится на наши условия, мне придется простимулировать его.

– Причиняя мне боль, – продолжила я.

Он кивнул.

– Причиняя тебе боль. Я не очень люблю пытать женщин. – Но ему придется сделать это. – И все же, мои беспокойства связаны исключительно с Синдикатом, – произнес он так, будто бы принял решение.

– Все еще остается Маттео и члены Семьи. Лука должен учитывать их интересы.

– Лука знает, как убедить людей думать о нем так, как он того хочет. Лука – сильнейший Дон Нью‑Йорка за очень долгое время. Его люди смотрят на него снизу‑вверх, но они не знают его слабость.

Я была его слабостью.

Глаза горели от слез. Я никогда не хотела выставить Луку слабым, и я должна была убедиться, что он не покажется таким перед лицом врагов. Я глубоко вздохнула.

– Лука все сделает для того, чтобы остаться Доном. Это в его крови. В конце концов, если выбор встанет между мной и властью, он выберет власть, поверь мне.

Я встретила холодный взгляд Данте и понадеялась, что он не сможет увидеть, что мои слова были ложью.

Какое‑то время он молчал и просто смотрел на меня.

– Возможно. Но, возможно, ты просто пытаешься спасти себя и Луку. Возможно, ты поняла, что твое пребывание здесь может означать конец Семьи.

– Не важно, что ты сделаешь со мной, Лука не отдаст территории. Лука ни перед кем не склонит головы.

– Но он не отступит и не позволит тебя пытать.

Я вздрогнула, глаза распахнулись от шока, прежде чем я смогла скрыть это, и губы Данте изогнулись в знающей улыбке.

Долбанная мафия! Гребанный Данте и его манипуляции. Я подавила панику и заговорила спокойно:

– Нет. Он нападет на Чикаго и никого не оставит в живых. Он продемонстрирует силу, а не слабость. Лука – самый беспощадный человек из всех, кого я знаю. Данте, я выросла, зная тебя. Не путай его собственничество с чем‑то еще. Я его собственность, и он разорвет на куски твой город и твой дом, лишь бы вернуть меня.

Сквозь страх я выдавливала из себя каждое слово, в горле будто стоял ком. Я должна была быть сильной для Луки, не могла позволить Данте использовать меня против него. Я сделаю ради Луки что угодно!

Данте наклонился ко мне ближе.

– А я сделаю то же самое с Нью‑Йорком. Не надо ошибаться на мой счет, Ария. Внутри меня, как и внутри Луки, живет монстр.

Я не сомневалась в этом. Лука нападет, и Данте отплатит той же монетой. Люди будут гибнуть. Может, мои сестры, может, Фаби. Может, Лука. И я не могла позволить этому случиться. Я обдумывала свои варианты. Я могу попытаться покончить с собой, но после этого Лука точно сожжет Чикаго дотла. Я могу попробовать умолять Данте пощадить меня, потому что была женщиной, но его неумолимое выражение лица давало мне мало надежды. Попытка соблазнить его вообще даже не рассматривалась не только потому, что он казался мне человеком, который не позволил бы взять своим низменным инстинктам верх над логикой, но и из‑за Вал. Не говоря о том, что я и не целовала никого, кроме Луки. Боже, я начинала терять рассудок! Мой желудок сжался, и тошнота накатила на меня с такой невиданной силой, что я потянулась к двери, чтобы выйти, но она, конечно же, была закрыта.

– Ария, – обеспокоенно произнес Данте.

– Меня сейчас стошнит, – прохрипела я, и, взглянув на мое лицо, он разблокировал дверь. Спотыкаясь, я выскочила из машины и забежала за нее, затем наклонилась, и меня вырвало. Придерживаясь за багажник, я пыталась восстановить дыхание. Боковым зрением я увидела обтянутые в серые брюки ноги Данте, но это меня не смутило. Слезы текли по моим щекам, и я прижималась к машине.

– Вот, – тихо произнес Данте, протягивая платок.

Я взяла его, пробормотав «спасибо», и вытерла рот. Обняв себя руками, я подняла голову и встретила взгляд Данте. Он хмурился.

– Это от страха или что‑то еще? – спросил он.

Я смотрела в его голубые глаза. Данте уже был отцом, да и Вал вновь была беременна. Я должна была верить, что это спасет меня. Я решила посмотреть правде в лицо.

– И то, и другое. Никогда прежде я не боялась тебя так, как сегодня.

Выражение лица Данте не изменилось, но это не означало, что мои слова не имели на него никакого эффекта. Я должна была верить в лучшее.

– Но не только это, – произнесла я, поколебавшись. Признание в беременности либо спасет меня и Луку, либо приговорит его и Семью. – Я беременна.

Глаза Данте скользнули к моему животу.

– Ты беременна от Луки?

Я выпрямилась, несмотря на тошноту и головокружение.

– Да.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу поверить тебе на слово, – ответил Данте резком голосом.

Я моргнула.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне нужно доказательство.

– Доказательство? – повторила я. – И что будет, если мои слова подтвердятся?

– Это мне решать. – Лицо Данте превратилось в непроницаемую маску. – Залезай обратно в машину, Ария.

* * *

Данте привез меня к аптеке, но я должна была сидеть в машине, пока он покупал тест на беременность. Я начала думать, что совершила огромную ошибку, сказав Данте, что беременна. Если тест подтвердит беременность, он получит еще больший рычаг давления на Луку, а если покажет, что я лгу – в любом случае он не собирался особо меня щадить. Порой я думала, что могу играть в игры, потому что видела, как это делают Лука и Маттео, но у наших мужчин был многолетний опыт в этом вопросе.

Я закрыла глаза и прижала ладонь к моему все еще плоскому животу, неуверенная, на что надеяться. Я распахнула глаза, когда дверь открылась и Данте залез в машину. Его глаза скользнули к моей руке на животе, и я отдернула ее.

Он протянул пакет и закрыл дверь.

– И где, предполагается, я должна сделать тест?

– Я не могу отвезти тебя в какое‑то публичное место. Я бы не хотел встретить кого‑то, кто узнает тебя.

Потому что это вынудило бы его действовать. Он отъехал от тротуара и отвез нас обратно на заброшенную стоянку у воды.

– Здесь? – спросила я.

– Здесь.

Он вышел из машины, и я последовала за ним. Я оглянулась, поежившись.

– Присядь за багажником, я подожду здесь. Если ты сделаешь хоть что‑то, что вызовет у меня подозрения, я стану наблюдать за тобой. Поняла? – Данте сурово посмотрел на меня, и я напряженно кивнула, затем обошла машину и расстегнула джинсы. Данте повернулся ко мне спиной, и я стянула джинсы и трусики, прежде чем согнуться и неловко пристроить тест между ног. Понадобилось некоторое время, прежде чем я расслабилась и сделала свои дела, но Данте ничего не сказал.

Я выпрямилась и положила тест на багажник, а затем привела себя в порядок.

– Готово, – произнесла я.

Данте обернулся, потянулся за чем‑то в машине, затем подошел ко мне и протянул салфетки.

– А ты подготовленный, – произнесла я с горьким смешком.

– Обычно я вытираю ими кровь.

Я вгляделась в его лицо. Он пытался запугать меня или просто был честен? Я не могла сказать точно, я недостаточно хорошо его знала.

Мы выжидали положенное время в тишине, пока Данте не кивнул. Я потянулась к тесту дрожащими пальцами и приоткрыла крышку, потом взглянула на тест и расплакалась. Беременна.

Данте молча смотрел на меня. Я показала ему тест, но он уже все знал. Молчание продолжилось.

– Лука ничего не знает, – наконец, произнес Данте.

Я кивнула и ухватилась за край машины. Я носила в себе ребенка Луки. Малыша. Я посмотрела на себя, и ужас, который я прежде никогда не знала, охватил меня. Я прилетела в Чикаго, на вражескую территорию, когда во мне рос ребенок Луки. Я была такой глупой, такой ужасно глупой!

– Ария. – Голос Данте был намного мягче, чем на протяжении всего вечера, и я вновь взглянула на него – какое‑то время никто из нас не двигался. Я не знала, что делать.

– Знаю, ты должен думать о Синдикате, – прошептала я, но замолчала, потому что он поднял руку.

– Я отпущу тебя. Лука – мой враг. И я не думаю, что это изменится в скором времени, но ты – невинная женщина, и внутри тебя ребенок. Надеюсь, что он поступит так же, если Валентина попадется ему в руки, чего никогда не случится.

Ярость сверкнула в его глазах. Валентина была его слабостью так же, как я была слабостью Луки.

Я не была уверена, как бы поступил Лука, если бы оказался на месте Данте. Я хотела верить, что он сделал бы тот же выбор.

– Но, Ария, не обманывайся: если я когда‑нибудь встречусь с Лукой, я убью его.

Я вздрогнула, потому что верила каждому его слову.

– Ты не расскажешь Луке об этом, – приказал он.

– Не расскажу, поверь.

Если Лука узнает обо всем этом, он слетит с катушек.

Данте напряженно кивнул. Я сделала крошечный шажок в его сторону.

– Спасибо, Данте. Огромное тебе спасибо.

Еще один резкий кивок.

– У тебя есть билет на самолет?

– Да, мой самолет вылетает через три часа.

– Я отвезу тебя в аэропорт.

Мы вернулись обратно в машину, и вновь моя рука нащупала живот. Я все еще не могла поверить, что там, внутри меня, рос маленький человек – результат нашей с Лукой любви.

Данте был напряженным рядом со мной, пока вез меня в аэропорт. Он остановился перед терминалом для вылета, затем обернулся ко мне, хищное выражение вновь появилось на его лице.

– Никогда больше не возвращайся в Чикаго, Ария. Я поступлю так лишь единожды, но в следующий раз я сделаю все необходимое, чтобы убедиться, что Синдикат победит в этой войне.

– Неужели мира не будет? Ради твоих детей и наших. Ради Фаби и всех остальных, кто пострадает в этой войне.

Данте холодно улыбнулся.

– Если Лука передаст мне Ромеро и Лилиану и если он извинится. Тогда, возможно, вновь установится мир.

Лука ничего подобного не сделает, и мы оба это знали. Двое мужчин, которые ненавидели друг друга куда больше других и жаждали разорвать противника в клочья, втянули нас всех в эти разборки, как детей, так и женщин – и моему ребенку было суждено родиться в этом мрачном мире.

Родившаяся во крови. Поклявшаяся на крови. Я вхожу живой и уйду мертвой.

– Иди, – сказал Данте, и я последовала его приказу. Я даже не оглянулась, пока направлялась в аэропорт. Я никогда вновь не увижу Чикаго и Фаби. Я прижала ладонь к животу в поисках утешения. Я должна была верить, что Фаби был достаточно силен, чтобы выжить в Синдикате. Я больше не могла рисковать – не с ребенком, растущим внутри меня, тем более если я хотела защитить Луку и нашу семью.

Когда я села на борт, я вновь принялась гадать, сделал бы Лука то же самое? Позволил бы Вал улететь?

ЛУКА

Я с трудом сдерживал себя, когда я слушал, что говорят мои люди. Маттео тоже выглядел так, словно был полон решимости избавить наших дядюшек от тягот жизни.

Дядя Готтардо и дядя Эрмано, казалось, молчаливо спорили, но я был готов биться об заклад, что за закрытыми дверьми они готовили планы того, как бы свергнуть меня. Эрмано был трусом, а Готтардо не намного храбрее его, но рано или поздно они начнут действовать. Возможно, Готтардо пошлет своего оставшегося законного сына убить меня.

– Война была неизбежна, – прорычал я. – Вы знаете это так же хорошо, как и я. Не прикидывайтесь, что все вы не ждали возможности вновь пролить кровь Синдиката.

Мои Младшие Боссы и Капитаны кивнули. Но Готтардо и Эрмано лишь безучастно смотрели на меня.

Мои глаза поднялись к высокому потолку электростанции. В последние три года я каждый раз выбирал это место для встреч с моими Капитанами и Младшими Боссами, чтобы напоминать им о своем кровавом заявлении. У меня было ощущение, что им нужно освежить память.