Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 101 страниц)

Глава 12

Джианна

Никто никогда не смотрел на меня так, как будто я была единственным источником воды в сезон засухи. И, клянусь богом, мне это нравилось. По крайней мере, какой‑то части меня, другая же часть, подогреваемая упрямством, хотела держаться за свою злость, скорбь и возмущение и ни в грош не ставить желание Маттео.

За последние двадцать четыре часа разрушили мою мечту и забрали жизнь невинного человека. Я считала своим долгом сопротивляться этому браку и тому возбуждению, что охватывало мое тело всякий раз, когда Маттео прикасался ко мне. Это был мой долг перед Сидом и уважение к себе. Я слишком упорно и долго боролась за свою свободу.

Пока я пыталась решить, что мне делать дальше, Маттео дернул меня к себе и впился в мой рот в ожесточенном поцелуе, заставившем меня сначала задохнуться от неожиданности, а затем напрячься. Он скользнул языком между моих губ, и, сама того не желая, я приоткрыла губы, наши языки вступили в схватку. Зарывшись руками в его волосы, я тянула их, желая притянуть его ближе и в то же время оттолкнуть подальше.

Маттео крепко схватил меня за задницу и приподнял. Я обернула ноги вокруг его талии, но наши губы ни на секунду не отрывались друг от друга. Мое тело пылало в огне страсти. Ни один поцелуй, испытанный мной прежде, даже близко не мог сравниться с этим. Маттео понес меня на свою кровать.

Борись с ним, Джианна. Не поддавайся. Ты в долгу перед Сидом.

Но я устала от борьбы, на сегодня я уже была сыта по горло своими эмоциями. Всё, чего мне хотелось сегодня, – только чувствовать, позволить своему телу взять контроль, хотя бы на несколько часов забыть обо всем. В этом браке будет достаточно времени для сопротивления, но позже.

Маттео повалил меня на кровать, и из моих лёгких мигом вышибло весь воздух, но не успела я опомниться, как парень внезапно оказался на мне и его губы вернулись. Скользнув рукой мне под блузку, он провел кончиками пальцев по животу, а затем по чувствительной коже на ребрах. Обхватил мою грудь поверх бюстгальтера, и я выгнулась ему навстречу. Вдруг он отстранился, а я едва смогла подавить протестующий стон. Кажется, он это понял. Маттео нахально ухмылялся, когда стягивал через голову мою блузку и расстегивал бюстгальтер. Мои соски затвердели, отчего его улыбка стала еще шире.

Меня это взбесило. Он так чертовски уверен в себе, уверен в своей победе надо мной. Так вот, он заблуждается.

– Что ты сделаешь, если я скажу тебе «нет»? – с вызовом спросила я.

В ответ я ожидала ярости или раздражения.

– Ты не скажешь. – Его ответ был без тени сомнения в голосе.

Я сердито уставилась на него, но он не дал мне времени на язвительный комментарий. Он склонил голову к моей груди и втянул один напряженный сосок в рот. Стон выскользнул прежде, чем я смогла остановиться, и Маттео не позволил мне собраться с мыслями, выстроить оборону. Его губы были неумолимы. Ощущения, пронизывавшие тело, были почти за гранью. Как ему удалось заставить меня чувствовать такое? Он обвел языком сосок, прежде чем перейти к другому, оставив между ними влажный след. Я задрожала. Взгляд Маттео был прикован к моему лицу. Он хотел увидеть, как я перед ним капитулирую, хотел насладиться этой победой до самого конца. Я сопротивлялась желанию закрыть глаза, потому что он расценит это как очередную победу. Это ему не поможет. Он осторожно прикусил сосок, а я застонала, даже громче, чем в первый раз.

С самодовольной ухмылкой, он двинулся вниз, погрузив язык мне в пупок. Я взвизгнула, как дурочка, и попыталась вывернуться из его объятий, но он опустил руки мне на бедра, крепко удерживая, пока его язык искал все места, боящиеся щекотки на моем животе и бедрах. Я так хохотала, что на глаза навернулись слезы. Я ожидала, что он будет грубее после того, чему был свидетелем, почти хотела этого, но эта игривая сторона? Она испугала меня, потому что он показался мне приятным, даже привлекательным. Я пихнула его в лоб.

– Хватит! – Я едва могла дышать от смеха.

– А где волшебное слово? – пробормотал он в особенно щекотное местечко прямо возле тазовой косточки.

– Да пошел ты, – проворковала я сладенько.

Я приготовилась, но это не остановило визга и хохота, когда Маттео провел там языком. Я уже была готова умолять, когда внезапно он прекратил нападение, расстегнул на мне штаны и стянул их вниз. Пробежался жадным взглядом по моим ногам, и его руки повторили тот же путь, едва прикасаясь к моей коже. Движения были почти трепетными; я не понимала этого. Отвращение и ярость – то, что я могла бы понять.

Когда он поцеловал меня через трусики, я затихла. Я знала, что он собирается сделать. Никто никогда не делал этого со мной. Это казалось слишком личным, как будто я должна была перед ним обнажиться, и не только физически. И я не могла этого сделать, не собиралась, неважно, как сильно мое тело жаждало испытать это. Маттео взялся за края трусиков и потянул вниз по ногам. Он откинулся назад и замер на мгновение, восхищённо рассматривая меня.

– Мне всегда было интересно, рыжая ли ты там.

Я закатила глаза, несмотря на вспыхнувшие румянцем щеки.

– Что, этот вопрос интересует каждого мужика?

Я поняла слишком поздно, что упоминание о других мужчинах – не лучшая идея в моем нынешнем положении.

– Как ты объясняла это тем парням, с которыми была? Русый сверху и рыжий внизу? – Тон его голоса и взгляд стали тверже, опаснее.

Никто никогда меня такой не видел.  Слова вертелись на кончике языка.

– Я думала, ты хочешь меня трахнуть. У меня нет настроения болтать.

Маттео покачал головой.

– О, я тебя трахну, об этом не переживай. – Он обрушился своими губами на мои, и я так же отчаянно поцеловала его в ответ.

«Чувствуй, не думай», – повторяла я, как мантру. Его руки бродили по моему телу, пока не нашли дорогу к местечку между ног. Я заставила себя расслабиться, несмотря на нервозность. Когда его пальцы скользнули по складкам, я выдохнула ему в губы. Ощущения были восхитительны. Большим пальцем он начал потирать чувствительный бугорок. Двумя пальцами Маттео скользил назад и вперед вдоль складок, в то время пока большой палец давил на клитор. Может, мой мозг и не хотел Маттео, но тело жаждало его до одури.

У меня поджались пальчики на ногах, когда он довел меня до пика пальцами. Уцепившись за его шею, я притянула Матео еще ближе к себе, наши языки вступили в схватку, когда на меня обрушился оргазм. Я впилась ногтями ему в кожу, но, похоже, это только больше его завело, судя по рычанию, поднимавшемуся откуда‑то глубоко из его груди. Внезапно он скользнул двумя пальцами ниже, коснувшись входа, и меня пронзил страх. Сжав ноги, я пихнула его в грудь и оторвалась от его губ.

– Хватит уже прелюдий, – сказала я, тяжело дыша. А вдруг он сможет что‑то почувствовать пальцами? Сомневаюсь, что член будет так же чувствителен, как кончики пальцев.

Маттео слегка нахмурился, но в следующий момент уже соскользнул с кровати и встал, порочно улыбаясь. Бугор в брюках явственно выпирал. Он не оставил мне времени задуматься, что скрывает под собой ткань. Маттео быстро расправился с пуговицами на рубашке, стянул ее со своих сильных плеч и бросил на пол. Это был первый раз, когда я видела его голую грудь. Прежде мне лишь мельком удавалось увидеть через белую рубашку кубики его пресса, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как выглядел его обнаженный торс. Внутри меня все сжалось от желания. Хоть характер Маттео и действовал мне на нервы, тело явно реагировало на его внешность. Настала очередь брюк, и одним быстрым движением Маттео скинул их на пол вместе с боксерами. Когда он выпрямился, мне понадобились все мои актерские навыки, чтобы замаскировать смущение и нервозность при виде его полностью готового члена.

Мне стоило послушаться совета Арии, но, несмотря на эту мысль, пришедшую мне в голову, я понимала, что всё равно не озвучила бы Маттео правду из‑за своей гордости. Мой взгляд не торопясь путешествовал вдоль каждого сантиметра его тела, даже не обращая внимания на его самодовольную ухмылку над моим неприкрытым восхищением.

И, господи, он был великолепен. Всё в нем было совершенно: широкая грудь и накачанный пресс, да даже его член. Я ненавидела его за это. Ненавидела то, как мое тело настолько быстро и легко отзывалось на него, как никогда не реагировало ни на Сида, ни на других парней, с которыми я целовалась. Маттео грациозно двинулся к кровати, рассчитывая каждый шаг. Каждое движение было призвано продемонстрировать его мускулы и силу. Боже, как бы мне хотелось, чтобы это не произвело на меня такого впечатления! Он поставил одно колено на кровать, и от его взгляда, пригвоздившего меня к месту, я задрожала.

– Кончай валять дурака, – прошипела я, потому что нервозность брала надо мной верх, а это последнее, что мне нужно сейчас.

И он исполнил мою просьбу. Забравшись на кровать, устроился между моих ног, с мрачным оскалом ухватив меня за бедра.

– Я заставлю тебя забыть каждого уебка, с которым ты когда‑либо была.

Я сердито уставилась на него, собираясь съязвить в ответ, когда он резко потянул меня за бедра и одним жёстким толчком врезался в меня. Я закричала и выгнулась, боль пронзила меня насквозь. Проклятье. Ария не шутила. Это чертовски больно. Слишком больно ради того, чтобы лишь сохранить секрет. Зажмурившись, я сделала несколько быстрых вдохов через нос.

– Вот черт! – выдохнула я, когда снова смогла говорить. Это гораздо больнее, чем я думала. Я медленно открыла глаза, страшась того, что увижу. Лучше бы я укусила эту гребаную подушку или хотя бы свой дурацкий язык.

Маттео замер надо мной, удивленно глядя на меня сверху вниз.

– Джианна?

Мое лицо пылало.

– Заткнись, – гаркнула я и ослабила вцепившиеся в простыню пальцы.

Взгляд Маттео смягчился.

– Почему ты мне не сказала?

Я решила разыграть из себя дуру. Может, смогу убедить его, что всё не так, как кажется.

– Сказала тебе что?

Его губы изогнулись в лукавой улыбке, и больше всего на свете я хотела стереть ее у него с лица. Разумеется, он не купился на мою ложь. Он же не идиот. Он искусный манипулятор, и мне, конечно, придется ещё учиться и учиться, прежде чем удастся его обмануть.

– О том, что я у тебя первый. – Почему это прозвучало с таким… облегчением и… гордостью?

Если бы я не боялась, что вытащить его член из меня будет так же больно, как это было, когда он вошел, то оттолкнула бы его. Лежа под ним, было трудно спорить.

Я прищурилась.

– Я думала, мы будем трахаться? Мне надоело с тобой трепаться.

Маттео опустился на руки, сблизив наши тела. Я напряглась от боли, вызванной его движением.

– Прежде я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. Почему? Ты могла бы избавить себя от сильной боли, если бы сказала мне, – произнес он тихо. Казалось, будто для него проще простого находиться глубоко внутри меня и вести беседу.

Когда стало ясно, что он будет ждать до тех пор, пока не дам ему то, что хочет, я ответила:

– Потому что не хотела, чтобы ты знал.

Его ухмылка стала еще нахальнее.

– Потому что ты не хотела признаться, что ждала меня.

– Я не ждала тебя. А теперь прекращай болтать и трахни меня, черт побери. – Все это становилось слишком личным, и мне не нравилась эта моя уязвимость, как будто я была голая не только снаружи, но и внутри. Как мне избавиться от этих ощущений, если Маттео продолжает меня спрашивать о том, о чем мне не хотелось задумываться?

Маттео не сводил с меня глаз. Они были темными и властными и, казалось, видели меня насквозь. Если бы это не смахивало на поражение, я бы отвернулась. Он медленно вышел из меня, прежде чем скользнул обратно, а я напряглась от боли. Мое тело оказалось отвратительным предателем. По крайней мере, на этот раз мне удалось сдержаться и не охнуть. Маттео двигался медленно и осторожно, его мышцы перекатывались с каждым толчком.

Я ненавидела то, что он был так деликатен. Ненавидела, что не вел себя как полный мудак, ненавидела, что ненавидеть его было не так просто, как я рассчитывала. Если он не мудак, значит, в смерти Сида даже больше моей вины, потому что побег был ненужным, эгоистичным и необоснованным поступком.

Я схватила его за плечи.

– Прекрати сдерживаться.

Маттео нахмурился, но всё равно не стал двигаться быстрее.

Впившись ногтями ему в кожу, я дернула бедрами, несмотря на боль между ног.

– Прекрати сдерживаться!

На этот раз он послушал. Его глаза сверкнули, и он начал вколачиваться в меня сильнее и быстрее. Я прикрыла веки, вцепившись в его плечи, наверняка оставив следы от ногтей. Мне было всё равно, и Маттео, кажется, не возражал, если судить по его учащенному дыханию.

Я была рада боли, она давала мне возможность сосредоточиться на чем‑то еще, помимо сокрушительного чувства вины. Но была не только боль. Вскоре чувство растянутости превратилось в восхитительное давление, в слабый отголосок удовольствия, какого никогда прежде я не испытывала. Маттео опустился ниже, изменив угол проникновения, одним толчком задев какую‑то ошеломительную точку глубоко внутри меня. Затем склонил голову и легонько прикусил кожу на горле. С моих губ слетел стон, я открыла глаза, встретившись с напряжённым взглядом Маттео. Я не могла отвернуться. Мне хотелось одновременно притянуть его ближе и оттолкнуть, хотелось спрятаться и открыться ему, хотелось и не хотелось.

– Ты близко? – прохрипел Маттео.

Я отрицательно покачала головой, не доверяя своему голосу. Может, мне и удалось бы кончить, потому что становилось всё приятнее, но я нуждалась в пространстве между Маттео и мной, мне необходимо было время, чтобы взять контроль над собственными эмоциями, прежде чем они захлестнут меня. Я устала, была сбита с толку и опечалена.

Маттео вновь приподнялся на руках и задвигался быстрее, снова и снова вколачиваясь в меня, а затем напрягся надо мной, лицо его исказилось от удовольствия, и, черт возьми, в этот момент он был прекрасен настолько, что даже Микеланджело не сотворил бы лучше. Толчки Маттео стали резкими, а затем он замер, прикрыв глаза, несколько прядей темных волос прилипли к его лбу.

У меня зачесались пальцы от желания смахнуть их, прикоснуться к его губам и челюсти. Вместо этого я отняла руки от его плеч и прижала их к кровати рядом с собой, где они не могли сделать какую‑нибудь глупость, о которой я бы пожалела позже.

Маттео медленно открыл глаза, а я потихоньку вздохнула. Почему он не может перестать так на меня смотреть? Он не улыбнулся, лишь смотрел на меня своим пронзительным темным взглядом.

Я пихнула его в грудь.

– Ты становишься тяжелым. Слезь с меня.

Уголки его рта дрогнули, затем он медленно вышел из меня и, повалившись на кровать, потянулся ко мне, как будто собирался обнять. Запаниковав, я выскочила из кровати. Если он обнимет меня сейчас, если поведет себя так, как будто мы настоящая пара, заботящаяся друг о друге, то я слечу с катушек. Я протопала в ванную комнату, не удосужившись прикрыться. Маттео уже всё у меня видел, и я не собираюсь позволять ему считать, что мне стыдно ходить перед ним голой.

Я не услышала, что он последовал за мной, но почувствовала, как внезапно Маттео схватил меня за руку, прежде чем я успела скрыться в безопасности в ванной. Наши глаза встретились. В его было почти… сожаление.

– Мне не следовало так жестко вести себя с тобой, но ты знаешь, как вывести меня из себя, Джианна. Я сделал тебе больно?

Ну вот, пожалуйста – обеспокоенность. Опять. Проклятье. Почему он не может прекратить вести себя, как нормальный парень? Неужели он и правда думает, что это заставит меня забыть, кто он и какой на самом деле?

– Не притворяйся, что тебе это не понравилось.

– Нисколько не притворяюсь. Я наслаждался каждую гребаную секунду. Я долго ждал этого момента. Пока искал тебя, всё время представлял твое горячее тело подо мной. Но в моем воображении ты стонала мое имя, и у тебя было несколько оргазмов. Боль ты определенно не испытывала.

Что за самонадеянный ублюдок.

– Продолжай мечтать. Такого не случится.

Маттео прислонился к дверному косяку, поймав меня в ловушку своих рук.

– Твое тело отреагировало на меня, Джианна, даже если ты не хочешь этого признавать. В следующий раз, когда я тебя трахну, ты кончишь, поверь мне.

– Почему ты думаешь, что мое тело реагировало именно на тебя? Может, я представляла себя с кем‑то другим? Разум – мощный инструмент. – Я попыталась проскользнуть под его рукой, но он прижал меня к дверному косяку. – Может, я представляла, что это Сид, а не ты меня трахаешь.

Маттео даже не моргнул. Он не поверил ни единому моему слову. Черт бы его побрал!

– Если бы ты действительно хотела, чтобы Сид стал твоим первым, ты бы ему позволила трахнуть тебя. Так почему же ты этого не сделала?

– Потому что ты убил его!

Маттео улыбнулся.

– Мы оба знаем, что не поэтому, но давай просто притворимся, что это правда. Тогда я рад, что он умер. Тот слюнтяй не достоин такой чести.

Я поверить не могла в то, что слышала.

– Ну ты и придурок. Я так и думала, что тебе понравится, потому и не сказала.

Маттео наклонился ближе, пока между нашими губами не осталось меньше сантиметра.

– Но теперь я знаю и никогда не забуду. Отныне ты моя, Джианна, и мне чертовски нравится, что я поймал тебя до того, как ты нашла какого‑нибудь лузера, который сорвал бы твою вишенку.

Я замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он поймал мое запястье и поцеловал ладонь, нахально ухмыляясь. Я вырвала у него руку. Несметное число оскорблений пронеслось у меня в голове, слишком много для того, чтобы выбрать только одно, самое лучшее.

Маттео кивнул в сторону кровати.

– Может, мне стоит сообщить всем, что мы все‑таки можем устроить демонстрацию простыней?

Я распахнула глаза. Это было последнее, чего я хотела, и Маттео об этом знает. Он меня поддразнивает. Я протолкнулась мимо него – на этот раз он меня отпустил, – и бросилась к кровати. На простыне виднелось небольшое розовое пятно. У мужчин это было гораздо проще. Женщинам подложили свинью, когда дело касалось анатомии. У нас были критические дни, мы не могли пи́сать стоя, мы должны были выдавить из своего влагалища ребенка размером с дыню, и наши первые разы были совершенно отстойными.

– Ты не посмеешь, – пискнула я.

Маттео скрестил руки на груди. Он по‑прежнему был восхитительно обнажен, и у него снова был стояк. Этот гад возбудился от нашего спора.

– Тебе не стоит меня искушать.

Я пожала плечами.

– Даже если ты продемонстрируешь простыни своей семье, тебе в любом случае никто не поверит. Они думают, что я шлюха, помнишь? Вероятно, они решат, что ты подделал пятно своей кровью, как это сделал Лука в свою первую брачную ночь. – Я напряженно застыла. Это был секрет, который мне следовало хранить. Никто не знал об этом. Почему я никогда не могу удержать свой глупый рот на замке?

Глава 13

Маттео

Джианна широко распахнула глаза, когда поняла, что выдала маленький секрет Арии и Луки. Неужели она всерьез считала, что я не в курсе? Мы с Лукой отдадим жизни друг за друга. Он знает, что может доверить мне любой секрет, даже то, что он не такой уж бессердечный сукин сын, каким его считали все, и он сам в том числе. Каким‑то образом по счастливой случайности наш папаша‑садист принял правильное решение, когда выбрал Арию для Луки. Думаю, он и представить себе не мог, что эти двое так отлично поладят, иначе ни за что не согласился бы на этот брак. Его всегда привлекали страдания других людей.

– Не бойся. Лука мне рассказал. Твоя сестра растопила его ледяное сердце. У вас, женщин Скудери, к этому талант.

Джианна расслабилась. Неважно, насколько крутой она сама себя считала, язык тела выдавал ее. Она не слишком умело прятала свои эмоции, что только облегчало мне задачу. Джианна вновь перевела свой взгляд на пятно на простыни. При виде него, так же как и от следов крови на своем члене, я почувствовал резкий приступ тошноты. Я отличался от мужчин нашего мира, большинство из которых отказались бы жениться на Джианне, потому что во время своего побега она могла путаться с другими парнями. Не сказал бы, что мне нравилась мысль о каком‑то мужике, который хоть одним своим гребаным пальцем мог коснуться ее прекрасного тела, но я слишком сильно хотел заполучить Джианну, так что это не имело значения. К тому же, так или иначе, считал всю эту зацикленность нашего мира на чистоте и невинности нелепым пережитком. Лучший секс в моей жизни был с женщинами, которые точно знали, что делают, но я подозревал, что Джианна быстро учится. Ещё после первоначального шока, когда она вскрикнула от боли, меня захлестнул собственнический инстинкт и охрененное удовлетворение.

Джианна с подозрением взглянула на меня, поджав соблазнительные губы. Волосы укрыли ее бледное плечо, словно вуаль, и я не устоял перед желанием смахнуть с него прядь, подивившись ее шелковистости. Только кожа Джианны была еще нежнее. Я поймал себя на мысли, что мне никогда не надоест прикасаться к ней. Под пальцами быстрее забился пульс, когда я начал слегка поглаживать ей горло. На мгновение Джианна задержала дыхание и даже потянулась вслед за моим прикосновением, но тут же будто одернула себя. Она шагнула назад, так что мне ничего не оставалось, кроме как опустить руку. Я с трудом подавил улыбку. Такая предсказуемая. По крайней мере, в своей реакции на меня. И раньше, бывало, она умудрялась меня удивлять, что нечасто удавалось другим людям.

Джианна, сузив глаза, посмотрела на меня. Если бы она только знала, как горячо выглядит, когда злится, то улыбалась бы гораздо чаще. У меня опять был каменный стояк, и я мог думать только о том, как сильно хочу трахнуть Джианну. Она перевела взгляд вниз на член и раздраженно фыркнула. Покачав головой, протиснулась мимо меня и исчезла в ванной, захлопнув дверь с оглушительным грохотом.

Негромко хохотнув, я вернулся в кровать, завалился на спину и скрестил руки за головой. С моего лица не сходила улыбка. После нескольких месяцев разочарований меня вознаградили даже больше, чем мог надеяться. Я ждал звука льющейся воды, но в ванной царила тишина. Я сел, с подозрением уставившись на дверь. У Джианны не было никакой возможности сбежать из ванной, но что, если она решила покончить с жизнью, а не провести ее со мной?

Я думал, Джианна слишком любит жизнь для такого шага, но не уверен, что она не сделает что‑нибудь эдакое, чтобы просто досадить мне. Я подошел к двери ванной, полный решимости выломать ее, если Джианна не откроет, но она тут же вышла и, увидев меня прямо перед собой, удивлённо вскинула брови. К моему облегчению, глаза у нее не были опухшими, так что, по крайней мере, она не плакала.

Она наморщила нос.

– Что? Неужели ты шпионил за мной, пока я была в ванной?

Ухмыльнувшись, я скрестил руки на груди. Рассказывать ей, о чем думал, точно не стану.

– Мы оба знаем, что за тобой нужен глаз да глаз.

Вздохнув, она прошла мимо меня и залезла под одеяло. После быстрого осмотра ванной, внешне показавшейся без изменений, я присоединился к Джианне. Она повернулась ко мне спиной и натянула одеяло до подбородка. Прижавшись к ней, я скользнул ладонью вдоль ее талии. Близость ее обнаженного тела вызывала у меня разные мысли, и мой член настойчиво упирался ей в задницу. Мне не терпелось взять ее вот так и еще поставить ее перед собой на четвереньки, и чтобы она оседлала меня. Я хотел оттрахать ее множеством разных способов.

– Только посмей! – предупреждающе прошипела Джианна. – Я устала, к тому же в нашу первую брачную ночь не должна тебе больше одного захода.

Я рассмеялся ей в шею, прежде чем прижаться поцелуем к ее нежной коже.

– Ты такая романтичная, Джианна. Твои слова всегда согревают мне сердце.

– О, заткнись! – пробормотала она.

Я крепче прижал ее к себе. Вырываться она не стала, что удивило меня и вновь усилило мои подозрения, но я списал ее покорность на тот затянувшийся день, что был у нас обоих. Прошло больше суток с тех пор, как я спал последний раз.

Несмотря на это, я боролся со сном до тех пор, пока не услышал глубокое дыхание Джианны и не почувствовал, как ее прижатое ко мне тело расслабилось. Я не доверял ей, только не после того, что она натворила. И понятия не имел, смогу ли когда‑либо полностью ей доверять. Я понимал, что она сбежит, как только оставлю ее без присмотра, но не дам ей еще одного шанса уйти от меня. Неважно, на что мне придется пойти, чтобы она осталась в Нью‑Йорке.

Лука считал, что мой интерес к ней пропадет, как только я ее трахну. В глубине души я на это надеялся, но уже знал, что это не так. Я хотел ее всё так же и, наверное, даже сильнее, чем раньше.

Я влип окончательно и бесповоротно.

Джианна

Следующим утром меня разбудили шаги Маттео по спальне. Я не подала виду, что проснулась, вместо этого лежала и прислушивалась к звукам. Сражаться с ним пока не хотелось. Из‑за прошедшей ночи он зазнается, и это будет совершенно невыносимо. Пока не приму душ и не выпью крепкого кофе, настроения для такого противостояния у меня точно не будет. Когда его шаги окончательно удалились, а дверь закрылась, я выдохнула и открыла глаза. Небо над Нью‑Йорком было затянуто тяжёлыми тучами. Наверное, мне можно было бы просто остаться в постели, но я боялась, что в этом случае Маттео попытается присоединиться ко мне. Мое вероломное тело предавало меня. От мысли, что он снова прикоснется ко мне, возможно, даже позволит мне кончить по‑настоящему, меня охватывала трепетная дрожь.

Рывком поднявшись и выскользнув из кровати, я поспешила в ванную, чтобы побрызгать в лицо холодной водой. Губу защипало, что заставило меня вздрогнуть. Я уставилась на себя в зеркало. Нижняя губа сильно распухла, а на коже вокруг нее расплылся синяк. Я выглядела так, будто побывала в драке, что не так уж далеко от правды. Приоткрыла рот, чтобы взглянуть на швы, и тут же с отвращением закрыла его. Вчерашние события всплыли в памяти.

У меня даже не было ночных кошмаров о том, что случилось с Сидом. Из‑за его жестокого убийства я все еще чувствовала себя отвратительно, но мои сны были пустыми, черной дырой небытия. Может, я и правда принадлежу этому миру.

Я опустила взгляд на шею – на то место, где Маттео оставил засос. Этот гад пометил меня, как будто я его собственность, и для него это, вероятно, так и есть.

Дотронувшись до синяка, поморщилась, отвернулась от своего отражения и залезла под душ. Вернувшись в спальню, я обнаружила на полу свои сумки. Маттео, должно быть, принес их, пока я делала свои дела. Пронырливая сволочь. Как ему удавалось так бесшумно передвигаться?

Я поскорее разложила свою одежду по ящикам, которые Маттео, похоже подготовил именно для меня. Почему‑то меня взбесило, что он освободил для меня это пространство, как будто всё это время был уверен, что рано или поздно я всё равно приеду. И он, скорее всего, сделал это давно. Ни прошедшей ночью, ни этим утром времени у него не было. Разложив вещи, которые не надевала долгие полгода, я вдруг осознала, как отчаянно нуждаюсь в шопинге. Мои старые наряды казались прахом прежней жизни. Из‑за спешки, в которой мы оставили мое жилье в Мюнхене, мне не удалось захватить ничего из своих новых вещей.

После этого, полностью одевшись, я начала спускаться вниз по лестнице, постоянно останавливаясь, когда казалось, что слышу Маттео. В апартаментах царила тишина, и на своем пути через гостиную к открытой кухне я ни с кем не встретилась, даже с телохранителем. У меня возникли подозрения. Маттео никогда бы не оставил меня без присмотра после того, что я наделала. Я оглядела потолок, углы и остальные подходящие места для камер видеонаблюдения, но ни одну не обнаружила. Застыв в нерешительности посреди кухни, я с вожделением уставилась на внушительных размеров кофеварку. Да и хрен с ним. Мне нужен кофеин. Пока здесь нет Маттео – чему я была очень рада – можно было сделать вид, что это мой дом.

Хотя мне не нужно делать вид. Это мой дом, или должен будет им стать. Конечно, пока я этого не ощутила. Давненько я нигде не чувствовала себя как дома. Даже родительский дом в последние несколько месяцев моей жизни там уже не казался мне таковым. Теперь нет никакого смысла вспоминать об этом. Я никогда не прощу ни отца за то, как он поступил со мной, ни мать за то, что она ему это позволила. Возможно, я была для них мертва, но и они для меня теперь умерли.

Мой палец завис над кнопкой включения кофеварки. Эта жуткая тишина сводила меня с ума. Отругав себя за эту дурацкую осторожность, я наконец включила ее, взяла чашку и выбрала капучино. Я больше не в бегах. Худшее уже позади.

С радостным шипением горячая жидкость полилась наружу. Как только кофе был готов, я обхватила чашку ладонями и сделала большой глоток, ощутив, как тепло и знакомый вкус проясняют мои мозги. Я наклонилась над столешницей, окидывая взглядом пространство квартиры. Вообще, пуристический[3] дизайн мне нравился. Элегантные чёрные кожаные диваны, мебель из чёрного дерева и белые стены. Я задалась вопросом, не нанимали ли Лука с Маттео одного дизайнера интерьера, потому что обстановка их квартир показалась мне очень похожей. Я представила, как нахожу подходящие произведения искусства и как подбираю в магазине подушки, которые добавят цвета в интерьер, как украшаю большую елку на Рождество. Я обошла стол, села на табурет и повернулась спиной к месту, в котором так легко могла представить свою жизнь.

Это не то, чего я хотела. Или, во всяком случае, то, чего не хотела полгода назад, то, чего не должна бы хотеть, не после того, как стольким рискнула, чтобы от этого сбежать. Закрыв глаза, я вдохнула успокаивающий аромат кофе. Мне хотелось снова увидеться с Арией, но разрешено ли мне вообще подниматься на этаж выше в ее пентхаус? Одна мысль о том, что когда захочу увидеться с собственной сестрой, я буду вынуждена спрашивать разрешения у Маттео, а возможно, даже и у Луки, выводила меня из себя. Это оказалось хорошим напоминанием о том, почему я прежде всего сбежала, о том, что я не должна позволить себе забыть никогда.

Внезапно мою шею опалило горячее дыхание, и вслед за ним послышалось низкое:

– Доброе утро.

От неожиданности я вскрикнула и смахнула чашку с кухонного стола. Она разбилась, разлетевшись на десятки острых осколков и залив всё вокруг кофе. Я повернула голову и оказалась лицом к лицу с ухмыляющимся Маттео.

– Твою мать! Какого хрена ты ко мне так подкрадываешься? Ты напугал меня до чёртиков, – прошипела я.

Он покачал головой, развеселившись ещё больше.

– Неужели ты считаешь, что все эти мерзкие словечки, выливающиеся из твоего сладкого ротика, соответствуют приличиям?

Да он надо мной потешается. Его взгляд лениво блуждал по моим изгибам, задержавшись на засосе, прежде чем снова опуститься чуть ниже. И хуже всего было то, как мое тело реагировало на его близость, запах, мускулистую грудь. К счастью, я не чувствовала жара на своем лице, значит, скорее всего, не покраснела.