Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 101 страниц)

Никого нельзя заставить влюбиться, верно? Если бы Анастасия сказала мне, что влюблена в Козимо, я бы попыталась убедить своего отца расторгнуть помолвку. Я бы очень хотела, чтобы Анастасия была счастлива, тем более что Козимо никогда мне не нравился.

Как Анастасия могла допустить, чтобы все это произошло? Как долго это продолжалось? Но даже сейчас мне не хотелось верить в то, что ей было известно все до вечеринки. Может быть, она узнала об этом позже, когда было уже слишком поздно? Я позволила себе в последний раз бросить взгляд на Анастисию, прежде чем отвернуться. Она не хотела иметь со мной ничего общего, и я подозревала, что дело было не только во всех тех людях, которые нас окружали. Перед ней открывалось прекрасное будущее, то, о котором она всегда мечтала. Она не стала бы рисковать им ради меня.

Я одним залпом опустошила свой бокал и поставила его на поднос, который нес проходивший мимо официант. Потом внезапно почувствовал усталость, и не только от выпитого спиртного. Этот вечер был похож на кошмар, от которого я никогда не проснусь.

Гроул остановился в углу комнаты и прислонился к стене. Я взглянула на него. Похоже, ему наскучила вечеринка.

– Разве мы не можем просто уйти? – спросила я.

Гроул покачал головой.

– Неужели ты и впрямь решила продемонстрировать всем, что тебя задевает происходящее? Покажи им, что ты сильная. Не сдавайся.

– Я не сдаюсь, – прошипела я, затем вздохнула. – Но я чувствую себя опустошенной. Я не такая сильная. Меня не волнует, что они думают, будто я слабая. Это было неправдой, и позже я пожалею о своей несдержанности, но прямо сейчас мне хотелось сбежать.

– Никогда не показывай этим людям свою слабость, – тихо произнес Гроул, наклоняясь к моему уху. – Ты сильнее, чем думаешь. Ни одна женщина никогда не доставляла мне таких хлопот, как ты, причем делаешь ты это ежедневно. Если ты в состоянии быть сильной рядом со мной, ты сможешь быть сильной рядом с этими слабаками. Они – ничто.

Я моргнула, глядя в его янтарные глаза. Впервые я действительно подумала о том, чтобы схватить его и поцеловать. Я хотела сделать это на глазах у всех, и мой порыв напугал меня. Вместо этого я кивнула.

– Ты прав.

Я опустила глаза, не в силах больше выносить его близость. Краем глаза заметила, что несколько человек наблюдали за нами с открытыми ртами. Очевидно, они с нетерпением ожидали, что мы с Гроулом закатим сцену. Они, вероятно, будут ужасно разочарованы, что в этот вечер Гроул не изобьет меня до кровавых соплей.

Я пристально взглянула на них, а они и правда отвели глаза.

– О, какой взгляд. Покажи им, кто ты есть на самом деле!

– Если б мне знать, – прошептала я. В другом конце комнаты я вдруг заметила Триш, и меня накрыло облегчение. Триш всегда была добрее двух моих лучших подруг. Гроул проследил за моим взглядом.

– Иди и поговори с ней. Она ведь твоя подруга, верно?

– Откуда ты знаешь?

– Видел вас вместе на вечеринке Фальконе.

– Хорошо, – рассеянно сказала я, уже обдумывая, с какой стороны подойти, чтобы поговорить с Триш. Мне не хотелось ее отпугнуть.

– И не делай глупостей, – предупредил Гроул, когда я была уже в нескольких шагах от него.

– Не буду.

Я поспешно прошла мимо людей, которые открыто пялились и указывали на меня пальцем. Они шептали мое имя, как проклятие, и даже смеялись надо мной, но я игнорировала их.

Единственное, что имело для меня сейчас значение, – это поговорить с Триш и узнать у нее как можно больше.

Триш заметила меня, когда я была еще на приличном расстоянии, и на мгновение мне показалось, что она развернется и убежит, но она расправила плечи и дождалась меня. Я была благодарна за этот маленький акт храбрости с ее стороны, особенно учитывая множество любопытных глаз, которые следили за каждым моим движением. Когда я подошла к ней, мы обе замерли, словно чего‑то выжидая. Затем Триш неловко похлопала меня по руке, и я напряглась от этого жеста. Всякая надежда на дружбу с Триш покинула меня.

Я прочистила горло, но не была уверена, что нужно говорить. Раньше у меня было множество планов, теперь же они казались глупыми. Я снова мельком взглянула на Козимо и Анастасию. Триш проследила за моим взглядом и кивнула.

– Мне жаль, Кара. Ты же знаешь, Анастасия всегда получает то, что хочет.

Ее слова показались мне странными, но я храбро улыбнулась, вспомнив слова Гроула.

– Любовь зла.

Триш фыркнула.

– Любовь. Уж кого и любит Анастасия, то только себя, ты же знаешь. – Впервые Триш высказалась критично в адрес Анастасии, и я поняла, что недооценила ее. Я никогда не считал ее особенно умной, и она всегда корчила из себя глупую блондинку, но теперь ее внимательность к деталям заставила меня понять, как я ошибалась. Вероятно, она давным‑давно раскусила Анастасию, видела ее насквозь.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила я.

– Она хотела заполучить его, потому что он занимает хорошее положение в обществе. Он для нее отличный трофей, не более.

У меня скрутило живот.

– Неужели Анастасии было все известно до того, как это произошло? – Мне даже сложно было назвать вещи своими именами.

Триш пожала плечами.

– Возможно. Она позвонила мне в тот же вечер и обо всем рассказала.

– Но ты‑то не знала… – спросила я и замолчала. Не была уверена, сколько еще смогу выдержать.

Триш легонько коснулась моей руки.

– Нет, я не знала. И я прошу прощения за все это. – Она окинула взглядом людей, наблюдавших за нами, и выражение ее лица стало более настороженным.

Я знала, что должно было произойти. Триш зависела от одобрения других, как и я, до того, как у меня все отняли. И она всегда была закадычной подругой Анастасии. Это останется неизменным. Триш не стала бы рисковать своей репутацией, слишком долго общаясь со мной. И хуже всего было то, что я не могла сказать, что не поступила бы так же, если бы мы с ней поменялись местами.

Я сделала шаг назад, заставляя себя улыбнуться.

– Знаю, что мы больше не можем видеться, – твердо заговорила я. – И последнее: тебе известно что‑нибудь о моей сестре?

Триш покачала головой.

– Скорее всего, Анастасия в курсе. Спроси ее. – Ей явно не терпелось закончить этот разговор, и я облегчила ей задачу – повернулась и пошла прочь, но не знала, куда идти. Куда бы я ни посмотрела, я видела людей, которые не хотели иметь со мной ничего общего. Уверена: не все из них думали, что моя семья и я получили то, что заслужили, но вряд ли кто‑то из них собирался прийти мне на подмогу или даже просто заговорить со мной. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой, а на этот раз в моей сумочке не было даже мобильного телефона. И если бы он был, все равно не было никого, кому я могла бы позвонить. И я в отчаянии посмотрела на Гроула. Тот стоял один с бокалом красного вина в руке, пристально глядя на меня.

Я на мгновение заколебалась. Но он был единственным человеком, к которому я могла подойти. Я снова огляделась, посмотрела на двери и окна, затем уставилась себе под ноги и горько рассмеялся. Когда я подняла глаза, Гроул все еще наблюдал за мной. Я знала, что он не сводил с меня глаз. Мне отсюда не сбежать, по крайней мере, без посторонней помощи, и хотя мне было больно это признавать, я не знала никого, кому я была бы небезразлична и кто стал бы рисковать из‑за меня. Триш кружилась по импровизированной танцплощадке с незнакомым мне молодым человеком, а Анастасия широко улыбалась рядом с Козимо. Все пили, смеялись и жили своей жизнью. Но я не упускала из виду взгляды, которые они продолжали бросать в мою сторону. В некоторых я уловила намек на жалость и сочувствие, но как только эти немногие замечали, что я смотрю на них, они быстро отводили глаза, как будто боялись, что мое невезение отразится на них, или что они почувствуют себя обязанными помочь мне.

Но были и другие – те, кто наблюдал за мной с любопытством и отчаянно желал удовлетворить жажду сенсационных разоблачений. Они наверняка обратились бы ко мне, чтобы узнать горячие подробности наших отношений с Гроулом, если бы не рисковали своей репутацией.

Я расправила плечи и направилась к Гроулу. Когда я остановилась рядом с ним, он протянул мне бокал красного вина. Я приподняла брови.

– Ты пытаешься напоить меня?

– Ты выглядишь так, будто сейчас именно это тебе и нужно, – произнес он.

Я фыркнула.

– Не думаю, что вина будет достаточно.

Гроул не смеялся и не улыбался, только смотрел на меня своими проницательными янтарными глазами. Он все еще протягивал мне бокал, и я наконец взяла его.

– Разве он не для тебя? – спросила я, но сделала большой глоток, прежде чем он смог ответить.

Казалось, он не возражал.

– Я не пью.

– Правда? Но они‑то пьют. Я кивнула в сторону остальных гостей.

Гроул не сводил с меня глаз.

– Алкоголь делает людей беспечными. Он раскрывает в них самое худшее.

– Ты зарабатываешь на жизнь, убивая людей. Не думаю, что тебе поплохеет.

Гроул кивнул.

– Возможно. Но я не позволю алкоголю притупить мои чувства.

Я допила остатки вина.

– Именно поэтому я и пью.

– Не надо. Было неправильно давать тебе вино. Оно не изменит ситуацию. Оно заставляет тебя поверить, что ситуация улучшается.

Меня начала бить мелкая дрожь, и у меня закружилась голова.

– Может быть, так и надо. Если дела не могут наладиться, то я, по крайней мере, могу притворится, что все хорошо.

Гроул вздохнул.

– Предупрежу Фальконе и Козимо, что мы уезжаем. Ты будешь стоять на месте, пока я не вернусь.

Я прислонилась к стене. Мне никуда не хотелось идти. Комната кружилась, и мне стало жарко. Еще раз взглянув на меня, Гроул направился туда, где Козимо разговаривал с Фальконе. Толпа расступилась перед ним со страхом и болезненным восхищением. Он возвышался над ними, сильный, высокий и гордый, несмотря на их перешептывания.

Хотела бы я быть такой же, как он, но в глубине души мне все еще было небезразлично, что говорят люди. Было больно видеть, как они осуждают и жалеют меня. Я закрыла глаза, отгородившись от их пристальных взглядов, и вскоре потеряла всякое ощущение времени.

Прикосновение к моему плечу вывело меня из оцепенения. Мои веки отяжелели, и я с трудом их разлепила. Гроул хмуро посмотрел на меня сверху вниз, и я отшатнулась от выражения гнева на его лице.

– Никогда не закрывай глаза перед лицом своих врагов. Иначе не выживешь.

Я устало улыбнулась.

– Но ты же все равно постоянно наблюдаешь за мной. Никто не сможет сделать мне больно, когда ты рядом. Если кто‑то в конце концов убьет меня, то, скорее всего, это будешь именно ты.

Гроул не стал этого отрицать. Он схватил меня за плечо и повел к двери. Я последовала за ним в состоянии, похожем на транс. Когда мы вышли на улицу, свежий воздух помог мне прийти в себя, я дышала и не могла надышаться.

Но я все еще была не в лучшем расположении духа. Немного успокоившись, я заметила мужчину, прислонившегося к машине и курившего сигарету. Я не знала его, но Гроул, казалось, его узнал и чуть сильнее сжал мою руку, словно о чем‑то предупреждая.

– Хороший улов, – крикнул мужчина.

Гроул проигнорировал реплику и попытался протащить меня мимо. Мужчина оттолкнулся от машины, бросил сигарету на землю и раздавил ее ботинком. Он ухмыльнулся.

– Как в ее маленький ротик умещается твой большущий член?

Судя по голосу, он был пьян, и я тут же дала себе зарок никогда больше снова не пить так много, как сегодня вечером.

Гроул внезапно резко оторвался от меня, и я споткнулась, но в последнюю секунду удержала равновесие, прислонившись к другой машине. Я обернулась, услышав сдавленный крик. Гроул схватил мужчину за горло и повалил на землю. Он дважды пнул его по ребрам, потом наклонился и припечатал кулаком в лицо. Мужчина застонал, и из его носа и рта хлынула кровь.

– Не смей! – прохрипел Гроул голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. – Никогда больше так не говори, или я выпотрошу тебя и задушу твоими же собственными гребаными кишками.

Мужчина кашлянул.

– Понял? – спросил Гроул, грубо встряхивая мужчину.

– Да, – выдохнул мужчина хриплым голосом.

Гроул вытер руки о костюм мужика, потом выпрямиться и выразительно посмотрел на одного из вышибал. Затем он повернулся ко мне со спокойным выражением лица, на котором теперь не было ни единого признака ярости.

– Почему ты это сделал? – спросила я, когда он повел меня к своей машине.

Гроул помог мне сесть на пассажирское сиденье.

– Потому что ты моя, и я никому не позволю говорить о тебе все, что вздумается.

– На вечеринке они все наверняка говорили обо мне гадости.

Гроул оглянулся на ярко освещенный дом, и на мгновение я испугалась, что он ворвется внутрь и изобьет еще нескольких гостей, но затем его взгляд остановился на мне.

– У них хватило ума не болтать тогда, когда я мог их услышать. Да и большинство из них жалеют тебя. Они говорят нелицеприятные вещи обо мне, а не о тебе.

На его белой рубашке алело несколько капель крови, а на лице отражалась холодная решимость. Он был похож на моего персонального ангела‑мстителя. Кто лучший кандидат для мести, если не Гроул? Он знал, как причинять людям боль, как уничтожать их. Смогу ли я убедить его помочь моей сестре и матери? Даже если он никогда не отпустит меня, то, он, по крайней мере, поможет им уехать из Лас‑Вегаса и начать все с чистого лица. Он явно пребывал в замешательстве. Могла ли я все‑таки заставить его пойти против Фальконе? Он уставился на меня своими янтарными глазами, и во мне зародился проблеск надежды. Я бы не сдалась. Он  был моим единственным шансом.

ГРОУЛ

Я с самого начала заподозрил неладное. Зачем Фальконе приглашать нас? Теперь я понял. Все для того, чтобы унизить Кару, а вместе с ней и меня. Меня никогда не заботило, что говорят люди, что говорит Фальконе. Я постоянно пытался выжить, никогда многого не хотел и ни в чем особо не нуждался.

Единственной целью Фальконе сегодня вечером было унизить Кару. Моя кровь вскипела при воспоминании об этом. Я никому не позволял унижать то, что принадлежало мне, а тем более Кару.

По какой‑то причине эта девушка что‑то значила для меня. Я никогда ни о ком не заботился, кроме своих собак и, возможно, самого себя, но рядом с Карой я не понимал, что со мной творилось. Я не хотел проявлять заботу о ней. Знал, что я не для нее. Все, что она делала со мной, был для нее лишь способ пережить то, что изначально задумывалось как ужасное наказание.

Я не знал, что творилось у нее в голове. Возможно, она ненавидела меня не так сильно, как я подозревал. Иногда она выглядела так, как будто ей не так уж и противно было находиться рядом со мной. Ей нравились мои прикосновения, секс и мои поцелуи, это было очевидно. Но во всем остальном она оставалась для меня загадкой.

И в любом случае ее мысли не имели значения. Она была моей, и я бы защитил ее, даже пошел бы против Фальконе. Этот человек слишком долго разрушал мою жизнь. Я так и не нашел для себя мотивации пойти против него, несмотря на все, что Фальконе сделал со мной.

Даже не был уверен почему. Я бы не колеблясь убил любого, кто попытался бы убить меня. Но Фальконе? Я не мог понять, что удерживало меня от мести все эти годы. Фальконе был моим отцом, но я не думал, что в этом была основная причина. Я ничего не почувствовал, когда произнес слово «отец». Для меня это было ничего не значащее слово. И все же мой отец был все еще жив. Надеялся ли я в глубине души, что Фальконе увидит во мне своего сына? Я не мог точно ответить на этот вопрос. А теперь мне больше не нужно было этого делать. Не имело значения, почему я до сих пор не отомстил этому человеку.

Что‑то изменилось, и причиной тому была Кара. В каком‑то смысле Фальконе привел все в движение. Отдав Кару мне, он подписал себе смертный приговор, потому что я хотел помочь Каре отомстить. Фальконе всегда называл меня своей машиной для убийства. Он создал монстра, и теперь этот монстр придет, чтобы убить своего создателя.

Возможно, Кара перестала бы ненавидеть меня, если бы я сделал это. Но я не смел надеяться на нечто большее. Я знал, что никто никогда не сможет по‑настоящему позаботиться обо мне, и я смирился с этим.

Глава двадцатая

КАРА

Гроул вел себя очень тихо с тех пор, как мы вчера вернулись с вечеринки. Я не могла сказать наверняка, думал ли он все еще о том, чтобы помочь мне.

Гроул провел большим пальцем по моему клитору, отрывая меня от моих мыслей, и толкнулся в меня пальцем.

– Требую твоего безраздельного внимания, – пророкотал он, снова толкаясь в меня.

Я быстро кивнула и выбросила из головы все беспокойные мысли. Это была моя передышка. Внезапно Гроул отодвинул руку. Меня охватило замешательство.

– Что не так? – спросила я.

– Потрогай себя, – приказал он, присаживаясь на корточки.

Я покраснела от смущения. Еще недавно, когда я занималась этим, все закончилось унижением.

– Это неправильно, – сказала я.

Гроул разразился лающим смехом. – Мне плевать на то, что правильно, пока это доставляет удовольствие. Мы делали так много неправильных вещей. Только не говори мне, что это хуже.

Я смущенно взглянула на него.

– Не могу этого сделать, пока ты на меня смотришь.

– Но ты ведь делала это раньше?

Я заколебалась.

– Да, – неохотно призналась я. Меня захлестнула волна стыда, как много месяцев назад. Не была уверена, почему это все еще меня беспокоило. В конце концов, Гроул был прав. Я делала с ним и более стыдные вещи.

– И это было приятно, верно?

Я нерешительно пожала плечами.

– Было хорошо.

Гроул приподнял бровь. Он схватил меня за запястье и просунул мою руку между моих ног. Я подскочила от ощущения того, что мои пальцы коснулись моей киски. Попыталась вырваться, но Гроул крепко держал меня.

– Перестань пытаться всегда делать то, что правильно, и делай то, что тебе нравится. Ты опять все усложняешь.

Я со злостью уставилась на него.

– Не диктуй мне, что мне нравится, а что нет. Может быть, мне не нравится трогать себя.

Гроул просто посмотрел на меня. Он накрыл мой указательный палец своим и провел моим между моих складок. Кончик пальца коснулся клитора, затем скользнул по влаге. Я вздрогнула от этого ощущения. Гроул продолжал двигать нашими пальцами взад и вперед в медленном ритме. При этом он пристально смотрел на меня, и мне потребовалось все мое мужество, чтобы не закрыть глаза и не отгородиться от его пристального взгляда. Он направил мой палец ниже, прямо в дырочку. Я вытаращила глаза. Я никогда так не делала. Однако я знала, как сильно мне нравится, когда это делал Гроул. Я колебалась, но Гроул не позволил моим страхам взять надо мной верх. Он еще глубже протолкнул мой палец в меня. Я ахнула от удивления и вожделения, когда оба наших пальца заполнили меня. Ощущение было невероятным! И голод, плескавшийся в янтарных глазах Гроула только усилил мое собственное желание. Это казалось таким неправильным, но таким невероятно приятным! Гроул задал медленный ритм. Он скользил нашими пальцами внутрь и наружу. Ощущение было невероятным.

– Как ты себя чувствуешь? – прохрипел Гроул.

Я покачала головой, не желая отвечать ему. Не могла признаться вслух, что это было приятно. Самое ужасное было в том, что я реально наслаждалась происходящим. Гроул остановился, его взгляд был вызывающим. – Как. Ты. Себя. Чувствуешь?

Я дернула бедрами, пытаясь сохранить ощущение, но Гроул остановил меня своей рукой.

– Хорошо, – сердито бросила я. – Это приятно.

Ухмылка скользнула по лицу Гроула, затем исчезла, но он, наконец, снова начал прерванное движение. Он сильнее погрузил в меня наши пальцы, и я стала приближаться к оргазму, но самого пика чего‑то все еще не хватало.

– Потрогай свой клитор, – велел Гроул.

На этот раз я не колебалась… Я опустила вторую рук вниз и надавила двумя пальцами на клитор. Удовольствие было таким сильным, что я застонала, но быстро поджала губы, смутившись от этого звука, когда Гроул так пристально наблюдал за мной. Он скользил взглядом по моему телу, смотрел, как наши руки и пальцы двигались синхронно, чтобы подарить мне долгожданное освобождение. А потом, когда меня, наконец, накрыло, мир разлетелся на части, и я закричала, даже когда Гроул снова перевел взгляд на меня. Я не могла сдерживаться, не хотела этого.

Я даже не успела перевести дыхание, когда Гроул поднялся на ноги и начал раздеваться. Я не думала, что когда‑нибудь привыкну видеть его голым. Его татуировка, его шрамы, его мышцы, все в нем кричало об опасности, кричало «держись подальше», и все же каждая клеточка моего тела, казалось, жаждала его близости. Его член уже стоял, и это увеличило сладкое покалывание между моих ног. Я знала, что произойдет дальше, но не могла этого дождаться. Какое‑то время он стоял посреди комнаты, любуясь мной. Я не могла насытиться его обнаженным видом и с удовольствием пожирала его глазами. Закончится ли это когда‑нибудь?

Когда я посмотрела на его лицо, его выражение заставило меня застонать. Он, пошатываясь, подошел ко мне и забрался на кровать. Я ждала, когда он оседлает меня, чтобы наконец трахнуть. Но он удивил меня, улегшись на спину. Я нахмурилась, но прежде чем я успела спросить, что он делает, он схватил меня за бедра и потянул на себя, так что я оседлала его бедра. Кончиком члена он прижался к моему отверстию, и дрожь пронзила мое тело от этого ощущения. Руки Гроула на моей талии через мгновение напряглись. Неуверенность охватила меня. Я не знала, что делать дальше, но было неловко признаваться ему в этом. Собравшись с духом, я оперлась о твердую, как камень, грудь Гроула. Сосредоточившись на его мышцах и избегая его взгляда, я медленно опустилась на член. Долгий стон сорвался с моих губ, когда я почувствовала, как его член скользнул в меня глубже, чем когда‑либо прежде. Я медленно выдохнула, когда он полностью вошел, и удобно устроилась на нем сверху. Никогда раньше не чувствовала себя такой наполненной! Это было невероятно!

Гроул приподнял свои бедра на несколько дюймов, и я встретилась с ним взглядом. Его лицо было напряжено. Я улыбнулась, и его глаза загорелись. Вонзив ногти в его грудь так, как ему это нравилось, я медленно приподнялась, позволяя его члену выскользнуть из меня. Я сосредоточился на том, чтобы напрячь свои внутренние мышцы, чтобы возбудить Гроула до предела, желая довести его до грани безумия. Он слегка хлопнул меня по заднице, отчего мои глаза расширились, и удивленный вздох сменился нервным смешком, слетевшим с моих губ.

Его лицо приобрело почти игривое выражение. Я начала двигаться быстрее. Мои ягодицы случайно задели его яйца, и он резко выдохнул. Я прервалась, не уверенная, значило ли это, что ему хорошо, но один взгляд на его лицо стер все мои опасения. Ему это нравилось. Даже очень.

Я крутила бедрами, стараясь прижиматься задницей к его яйцам каждый раз, когда опускалась. Дыхание Гроула участилось, и он издал низкое горловое рычание, которое я так обожала. Мое собственное тело напряглось в предвкушении оргазма, и когда я слегка наклонилась вперед, мой клитор задел его лобковую кость, и я кончила. Мои пальцы еще глубже впились в его кожу, и я начала убыстрять темп, поднимая свой собственный оргазм на новые высоты. А затем тело Гроула содрогнулось, и я почувствовала, как он глубже вошел в меня, еще больше дразня мои нежные внутренние стенки. Я вскрикнула, запрокидывая голову назад.

– О боже! – произнесла я.

Когда мое сердцебиение замедлилось, я открыла глаза и посмотрела вниз на мужчину, лежавшего подо мной. Он взглянул на меня с удивлением.

– Что? – произнесла я застенчиво.

Гроул провел пальцем по моей груди, затем медленно спустился по животу, пока не остановился на моем клиторе. Я вздрогнула, будучи все еще слишком чувствительной для его прикосновений.

– Впервые ты была настолько громкой.

Мое и без того раскрасневшееся лицо вспыхнуло еще больше.

– Громкой? – Я взглянула на занавешенное окно, переживая, что нас могли увидеть соседи. Слышали ли они что‑нибудь?

– Не беспокойся о них. Им плевать, если даже этот ублюдок в доме через дорогу изобьет свою жену до полусмерти. Им будет насрать на то, что ты орешь во все горло от того, что кончаешь.

Я уставилась на него. Его грязный язык все еще порой раздражал меня. Но он был прав. Сколько раз я слышала, как кричала женщина через дорогу, и никогда ничего не происходило.

ГРОУЛ

Наблюдать, как она прикасается к себе, было самой сексуальной вещью, которую я когда‑либо видел. Я, конечно, и раньше говорил другим женщинам делать то же самое для меня, но то, как они ласкали себя, выглядело фальшиво и неестественно. Но с Карой все было иначе. Она действительно расслабилась. Она доверяла мне в постели. Это было больше, чем я заслуживал.

Я многого хотел в жизни. Я хотел обладать, разрушать, подчинять. У меня никогда не было отношений с женщиной, только секс. Я трахал многих женщин; ни одна из них ничего для меня не значила. Я не презирал женщин. Они нравились мне не меньше, чем мужчины. Мне просто не нравились люди в целом. Они были вероломными, неблагонадежными созданиями. Вот почему я предпочитал компанию своих собак. Они не стали бы ждать, пока я засну, чтобы убить меня. Если бы один из моих питбулей захотел меня убить, он бы сделал это среди бела дня. Такая перспектива нравилась мне больше.

Кара растянулась на кровати рядом со мной, ее грудь быстро поднималась и опускалась, ее острые соски были еще розовее, чем обычно, на фоне ее бледной кожи. Несколько струек пота скатились по ее животу, и мне пришлось сдержаться, чтобы не слизнуть их с ее кожи. Мне нужно было поговорить с ней, а не отвлекаться на очередной раунд секса. Хотя при виде нее, обнаженной и наконец‑то не испытывающей стыда, мне было трудно сдерживаться.

Кара повернула голову, удивленно приподняв брови.

– У тебя странное выражение лица. Я сделала что‑то не так?

На ее скулах появились два розовых пятна, и я наклонился вперед и зачем‑то поцеловал ее в лоб. Я никогда этого не делал. Никогда даже не думал об этом. Кара переворачивала все мои представления с ног на голову.

– Ты не сделала ничего плохого.

Удивление отразилось на ее хорошеньком личике. Даже она не понимала, почему я так поступил, а обычно она хорошо разбиралась в эмоциях и человеческих поступках.

Она положила руку мне на грудь. Маленький жест, который тоже был бессмысленным. Возможно, не все должно было иметь смысл.

– С тобой все в порядке?

– Я помогу тебе, – твердо сказал я.

Она моргнула.

– Поможешь мне? – Ее рука на моей коже начала дрожать. – Ты имеешь в виду с Фальконе?

Я кивнул. Теперь пути назад не было. Я принял решение, и ничто меня не остановит. Я бы сдох, если бы это потребовалось. Она того стоила бы.

– Я помогу тебе отомстить.

КАРА

Не могла в это поверить. Я, конечно, надеялась когда‑нибудь услышать от Гроула такие слова. Но они казались маловероятными. Гроул был человеком Фальконе, его самым страшным убийцей. Как я могла все изменить?

– Итак, позволь мне кое‑что прояснить, – медленно произнесла я, желая убедиться, что я не ошибаюсь. – Ты хочешь помочь мне отомстить за мою семью, хотя ты никогда не пытался отомстить за то, что Фальконе сделал с тобой и твоей матерью? Почему? Я не понимаю. Тебе даже не нравился мой отец.

Мой разум кричал мне, чтобы я перестала задавать вопросы, но мне нужно было знать. Я начинала понимать, что по какой‑то причине часть меня что‑то чувствовала к этому мужчине. И мне нужно было знать, чувствовал ли он то же самое.

– Это не из‑за твоего отца. Меня не волнует, что он мертв. – Его слова уже почти не жалили. Я уже привыкла к резкости Гроула. Он был честен – это было в нем то, что я ценила.

Я приподнялась на локте и вгляделась в его лицо в поисках ответов.

– Тогда почему? – Мой шепот был едва различим.

Янтарные глаза Гроула скользнули по моему лицу.

– Фальконе зашел слишком далеко. Ты не заслужила того, что он с тобой сделал.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Ты была невиновна. Он наказал тебя за то, что сделал твой отец. Это неправильно.

– Он же наказал тебя, когда ты был маленьким мальчиком, за то, что могла сделать твоя мать, наказал тебя за то, чего ты не совершал. Этого должно было быть достаточно, чтобы тебе захотелось его убить.

– Я всегда хотел убить его.

– Тогда почему ты этого не сделал?

– Когда я был маленьким мальчиком, я бы не убил его, так как у меня не было необходимых навыков. И позже, когда они у меня появились, я почувствовал себя обязанным ему за то, что он позволил развить мне эти навыки, за то, что показал мне, на что я способен. Без него я не был бы тем, кто я есть сегодня.

– Чудовищем? Убийцей? Ты мог бы достичь большего, если бы он не убил твою мать и не разрушил твое детство. Он сломал тебя. – Я вздрогнула в тот момент, когда последние слова слетели с моих губ.

На лице Гроула проступило сожаление.

– Я был сыном шлюхи, которая работала на Фальконе. Я бы все равно стал одним из его людей, но без его жестокости, без того, что он сделал со мной, я бы никогда не был достаточно безжалостным, чтобы стать его лучшим убийцей.

– Так ты помогаешь мне, потому что Фальконе плохо со мной обошелся? Он обращался со многими людьми хуже, чем со мной.

Гроул кивнул. Он провел пальцем вниз по моей руке, затем снова вверх.

– Верно. Как и я. Но я хочу помочь тебе быть счастливой. Я хочу, чтобы ты убралась подальше из этого жалкого города и зажила другой жизнью. Я никогда не хотел этого для себя, но я хочу, чтобы у тебя было все.

– Спасибо, – тихо пробормотала я. Я больше ничего не могла произнести, настолько была ошеломлена. Потом прочистила горло. Сейчас мне нужно было сосредоточиться.

– Что мы будем делать с моей сестрой? Мы даже не знаем, где она.

Гроул отстранился от меня и нахмурился.

– Я выясню, – пообещал Гроул.

– Я думала, Фальконе не делился с тобой этой информацией.

– Пока что. Но теперь, когда дела с Нью‑Йорком идут все хуже и хуже, я думаю, у него скоро появится причина сказать мне, где твоя сестра.

Я втянула в себя воздух.

– Потому что он думает, что ты причинишь ей боль.

– Но я не причиню ей боли.

– Знаю, – сказала я без колебаний, и я была в этом уверена. Как все могло зайти так далеко? Я влюблялась в него и не знала, как заставить себя этого не делать. Но я не должна была привязываться к нему. У нас с Гроулом не было будущего.

Всю свою жизнь он был чудовищем. Даже если бы я сказал ему, что он может искупить свою вину, помогая мне, я бы никогда по‑настоящему в это не поверила? Как я могла быть с таким человеком? Как я могла объяснить это своей матери и сестре? Как я могла объяснить это самой себе?

Глава двадцать первая

КАРА

Крики соседей становились все громче. Было раннее утро. Солнце еще только взошло, но я уже несколько часов лежала без сна. Не только из‑за очередной ссоры, разгоревшейся в соседском доме, но и из‑за того, что Гроул согласился мне помочь.