Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 101 страниц)

Готтардо стукнул кулаком по столу, привлекая к себе мое внимание, и оттолкнул руку Эрмано, когда тот попытался его успокоить.

– Хватит, – пробормотал он. – Ты рискнул слишком многим, притащив сюда младшую из девчонок Скудери и сделав Ромеро Капитаном.

Готтардо кивнул в сторону Ромеро, снисходительно фыркнув. Ромеро напрягся, но Готтардо повернулся ко мне.

– Все потому, что ты позволил блондинистой шлюхе Скудери обвести тебя вокруг пальца, думаешь членом, а не головой.

Я отшвырнул массивный стол и схватил дядю за глотку, опрокинув его стул. Я впечатал его в стену и сомкнул обе руки на его шее, сдавливая так сильно, как только мог. Его голова покраснела, глаза вылупились. Он вцепился в меня, бил и царапал, но я не ослаблял хватки. Никто не осмеливался прийти ему на помощь, когда он боролся за свою жизнь.

Я уставился ему в глаза, как делал много лет назад, когда убивал его сына. Его кости стали ломаться, протыкая сонную артерию и пищевод. Он задохнулся, кровь хлынула из его рта. Он закашлялся, захлебываясь собственной гребанной кровью. Кровь попала мне на лицо и рубашку, когда он захрипел. Я не ослаблял хватку, пока свет не покинул его ебанные глаза, затем я разжал руку и позволил его трупу упасть на пол у моих ног. Вокруг меня воцарилась мертвая тишина. Я повернулся лицом к своим людям. Мои руки, лицо и рубашка были в крови, и по выражению лица Маттео – шок и восхищение – я понял, что выгляжу словно пришелец из Ада.

– Я – ваш Дон. Я управляю всем Восточным Побережьем. Я управляю вами. Если у кого‑то есть со мной проблемы, то давайте выскажите их мне прямо в лицо, и я вам гарантирую чертовски быструю смерть. Но я клянусь Раем и Адом, что смерть моего дяди покажется вам милосердным концом, если еще хоть какой‑то ублюдок посмеет оскорбить мою жену. Я не потерплю неуважения!

Многие, соглашаясь, кивнули; другие выглядели так, будто бы наложили в штаны. Мне было по хер.

– Встреча закончена.

Я махнул рукой в сторону людей моего дяди, затем указал на его сына, который не выглядел особенно опечаленным кончиной папаши.

– Забери с собой его тело. Надеюсь, ты не разделишь однажды участь своих отца и брата.

Я развернулся, сытый по горло этой встречей, и двинулся к своей машине.

Маттео возник передо мной, прежде чем я успел сесть за руль.

– Думаю, мне следует сесть за руль. Ты сейчас не совсем в своем уме.

Я сунул ему ключи.

– Думаешь? – пробормотал я.

Он сперва направился к багажнику, затем вернулся и протянул мне чистую белую рубашку.

– Возможно, тебе стоит переодеться. Я не хочу объясняться с полицией, если они нас поймают. Ты же помнишь, что мы платим не всем из них?

Я стянул рубашку и вытер ею лицо и руки, но розовые пятна остались. Ромеро подошел к нам, и я передал ему рубашку:

– Можешь спалить ее?

Он кивнул, обеспокоенно глядя на меня. Меня разозлило его беспокойство. Я был в порядке.

Я забрался в машину, а Маттео устроился за рулем. Какое‑то время мы ехали в тишине, но он продолжал поглядывать в мою сторону.

– Ты в порядке?

Я нахмурился.

– Я убил кучу людей. Думаешь, меня это все еще беспокоит?

– В последний раз, когда ты кому‑то раздавил горло, ты был слегка не в себе. А сейчас ты еще больше на взводе, учитывая все, что случилось.

«На взводе» – странный способ описать все происходящее. С тех пор как развязалась война, голоса в Семье, которые хотели моего падения, зазвучали громче. Их все еще было абсолютное меньшинство, но все же это не упрощало жизнь. Возможно, сегодняшний вечер заткнет некоторых неприятелей, а, может, я наоборот заработал новых. Трудно сказать, Мне стоило заменить своих дядюшек кем‑то, кто заслуживал большего доверия, молодым Младшим Боссом. Я достаточно уже их терпел. Пора бы им уйти на покой прежде, чем я убью еще кого‑то из них.

– Возвращаемся к женам? Или тебе нужно какое‑то время, чтобы остыть? – спросил Маттео.

– Мне не нужно остывать. Со мной все нормально. Единственное, чего я хочу, это лечь в постель с Арией.

Маттео бросил на меня еще один косой взгляд. Я едва даже упоминал секс с Арией. Ненавидел делиться даже крошечной частью Арии с кем‑либо. Весь путь мы провели в тишине. Обычно мой пульс быстро приходил в норму после убийства, но в этот раз такого не произошло. Когда мы подъехали к особняку, я все еще был заведенным. Ромеро подъехал сразу же следом за нами, и мы вместе вошли в дом. Было тихо, когда мы прошли в гостиную. Женщины развесили оставшиеся рождественские украшения. Рождественская елка сияла красным и серебром. Мне нужно было мирное Рождество, я так хотел насладиться несколькими днями тишины в кругу семьи!

Мои мобильник уведомил о входящем сообщении. Я вытащил его из кармана. Сообщение было от журналиста. В теме было написано «срочно» и дюжина восклицательных знаков. Я помедлил и нажал на сообщение:

Я получил это от коллеги из Чикаго и помешал тому, чтобы новость попала в газеты.

Я нажал на три прикрепленных фото.

Глава семнадцатая

МАТТЕО

Я всегда подозревал, что и для меня, и для Луки есть точка невозврата, когда темнота внутри нас становится так сильна, что застилает весь свет, все хорошее, что в нас было. Я боялся, что такой момент наступил для Луки.

Я положил Ромеро руку на грудь, не давая ему приблизился к Луке. Ромеро нахмурился, но затем посмотрел на Луку и напрягся. Я тоже с опаской застыл.

Лука и я всю жизнь были вместе, прошли через худшее, что только может быть, убивали и страдали, хохотали и дрались. И я никогда прежде всерьез не опасался своего брата. Ни когда он раздавил горло нашему кузену, ни когда он угрожал мне за похабности об Арии, но прежде я никогда не видел у него такой взгляд.

Я не понимал, что именно вызвало у него такое выражение лица, но знал единственную вещь, которая могла поставить его на колени, единственное, что могло сокрушить Луку, что могло разрушить его раз и навсегда. Единственный человек, который, как я думал, в первую очередь должен удежрать его от разрушения.

– Лука? – осторожно позвал я.

Он пялился на фото на экране телефона. Я придвинулся ближе, и от того, что я увидел, кровь отлила от моего лица. Это было фото Арии, которая держалась за руки с Данте. Мне понадобилось время, чтобы осознать, что именно я видел. Это не имело никакого смысла. Ромеро тоже бросил взгляд на фото, а затем нахмурился.

Конечно же, именно этот момент выбрала Джианна, чтобы ворваться в гостиную в одной ночнушке, но когда она увидела нас, то остановилась. Ее глаза метнулись от меня к Луке, и улыбка на лице погасла.

– Где Ария? – резко спросил ее я.

– Не говори со мной таким тоном, – пробормотала она, ее глаза вновь метнулись к Луке, который замер и продолжал пялиться на экран телефона, но я знал, что он слушает.

– Джианна, где, блядь, Ария? Это серьезно! – рыкнул я.

Лили показалась за ее спиной, но Ромеро покачал головой и жестом велел ей не приближаться.

– Где? – спросил он ее.

– Не знаю, – тихо ответила она, но это было ложью. Это знал Ромеро. Знал я. И знал Лука.

– Она в Чикаго? – спросил я.

Джианна и Лили обменялись взглядами, но продолжили молчать.

– Что здесь происходит? – спросила Джианна.

И Лука поднял взгляд от телефона.

– Бля, – пробормотал я, потому что этот взгляд… пугал меня до усрачки.

– Лили, – начал было Ромеро, но он не успел закончить предупреждение, которое хотел произнести.

– Вы что‑то знаете об этом? – спросил Лука голосом, который я прежде никогда у него не слышал. Низкий, опасный, на грани срыва. Он повернул телефон так, чтобы Джианна и Лили увидели фото Арии, держащей за руку Данте, затем он кликнул на следующее фото, демонстрирующее Данте, кототрый положил руки на плечи Арии, его рот у самого ее уха, что выглядело довольно интимно. И следующее, худшее: Ария в машине с Данте, он склонился над ней, он обращен спиной к камере, практически закрывая ее тело своим. Вы не можете видеть их лица, но они были близко, а его рука оказалась между ее ног.

Лили глубоко вдохнула, будто этот вдох был спасительной соломинкой. Лука зарычал и отшвырнул телефон. Тот разбился от удара о стену. Затем Лука швырнул на пол рождественскую елку и швырнул ее на пол. Я схватил Джианну за руку и подтолкнул ее ко входной двери.

– Уйди отсюда! Иди к машине и подожди меня там.

Джианна отказалась уходить, в отличии от Лили, которая позволила Ромеро увести ее на улицу.

– Лука, прекрати быть идиотом! Ария никогда бы не изменила тебе, ты, тупой ублюдок! – закричала Джианна.

Лука вынул нож и уставился на лезвие, его грудь и плечи тяжело вздымались и опускались, на лице – маска адской агонии. Никогда не видел его таким. Даже когда отец пытал нас с помощью ножей, зажигалок и игл.

Я схватил Джианну за руку и поволок ее из дома к моей машине, даже не обращая внимания, что она босиком. Джианна пыталась вырваться.

– Прекрати, Маттео. Он все испортит, – визжала она.

Я не слушал. Мне нужно было обеспечить ее безопасность, а затем вернуться к Луке и попытаться удержать его от непоправимых поступков. Я усадил Джианну в машину, а затем заблокировал двери. Джианна стучала в окна.

Ромеро закрыл Лили в своем джипе и послал мне тревожный взгляд.

– Ария не стала бы изменять, – произнес он.

– Ты так уверен в этом? – пробормотал я.

– Ты должен успокоить его прежде, чем он сотворит что‑то, чего не сможет исправить, – сказал Ромеро.

Я кивнул.

– Поезжайте.

– Я сниму номер в отеле неподалеку. Позвони, если понадоблюсь.

Джианна начала сигналить, сводя меня с ума, но я не выпустил ее из машины. Я не хотел, чтобы она была поблизости от Луки, когда он в таком настроении.

Глубоко вздохнув, я вернулся в поместье. Лука все еще держал нож в правой руке, а в его левой был iPad. На лице застыло это страдальческое выражение.

– Лука? – рискнул я позвать его. Он не отреагировал. Я подошел ближе. Он открыл фото на iPad, как будто бы больший формат мог сделать все это менее реальным.

– Сегодня на тебя свалилось много дерьма. Может, тебе стоит успокоиться, прежде чем ты дашь волю своему гневу?

Лука положил iPad на журнальный столик и направился к бару. Если он в ближайшее время не положит нож, я могу всерьез задуматься о том, чтобы достать свой. Он схватил бутылку виски, зубами открыл ее, выплюнул пробку и сделал большой глоток. Алкоголь и ярость опасное сочетание.

– Проваливай! – прохрипел он.

– Лука, ты же любишь Арию!

Лука, пошатываясь, направился ко мне, и я подавил желание достать оружие.

– Любовь! – свирепо зыркнул он на меня. – Может, тебе и пофиг на то, что Джианна со всеми трахается у тебя за спиной, но я не могу. Я не могу даже вынести мысль, что Ария…

Его голос дрогнул, ярость исказила лицо. Джианна ни с кем не трахалась, но спорить с Лукой было бесполезно, и я определенно не собирался позволить ему всколыхнуть мой собственный гнев.

– Вали! – прорычал он. – Отправляйся к своей жене и дай мне разобраться с собственной!

Я кивнул и отступил.

– Лука, некоторые вещи просто невозможно исправить, – повторил я сказанные Ромеро слова.

Лука повернулся ко мне спиной, его плечи дрожали от гнева и, что еще хуже, разбитого сердца. С первым он мог справиться, но с последним он никогда прежде не сталкивался.

Но я не мог вмешиваться, не рискуя столкнуться с Лукой, потому что тогда один из нас мог бы погибнуть. Я мог бы умереть за Джианну и даже за Луку, но не за Арию, не тогда, когда она могла изменить моему брату. Я попятился, моя грудь была чертовски напряжена. Я не знал, увижу ли я Луку вновь, того Луку, которого я всегда знал, потому что если он навредит Арии, он уже не оправится. Да и вообще я не был уверен, что он придет в себя.

Джианна вцепилась в мою рубашку, когда я скользнул за руль.

– Маттео, ты, ублюдок, пусти меня к Луке!

– Нет, – прошипел я. Лука едва выносил Джианну в свои лучшие дни, а сегодня был худший из тех, что я видел – а повидал я немало ужасных моментов его жизни.

– Позволь мне позвонить Арии. Мне нужно предупредить ее. Лука потерял рассудок. Он же убьет ее, думая, что она изменила ему! Он же гребанный собственник!

Лука не убьет Арию именно потому, что был гребанным собственником. Но он мог убить ее, потому что она влюбила его в себя, потому что он доверился ей, а она предала его, разбив его сердце! Я завел машину, но Джианна ударила меня по руке.

– Маттео, черт тебя раздери!

– Они сами разберутся.

– Разберутся? Единственный способ, которым Лука может разобраться, это прирезать кого‑то. Маттео, я клянусь, если твой брат навредит Арии, с нами покончено.

Слезы стояли в ее глазах, но я не отреагировал.

– Чтобы остановить Луку, мне пришлось бы вырубить его, а для этого мне пришлось бы убить его. И это не то, о чем ты можешь просить меня, Джанна. Не тогда, когда твоя сестра сама навлекла эти проблемы. Она знает Луку лучше, чем кто‑либо другой.

– Она не изменяла ему, Маттео, – отчаянно прошептала Джианна. – Она бы никогда так не поступила. Она любит Луку. А он собирается все разрушить.

– Нет! – прорычал я. – Ария все разрушила! Она предала доверие Луки. Ей стоило лучше думать. Лука не из тех, кто в принципе любит или доверяет кому‑то так, как он доверял Арии. Ей не стоило действовать у него за спиной.

Джианна покачала головой.

– Она не изменяла ему. Нет. Он должен осознать это.

Она закрыла глаза и всхлипнула. Джианна не была плаксой, и я никогда прежде не слышал от нее подобных звуков.

– Лука любит Арию больше, чем собственную жизнь, – сказал я. – Он скорее покончит с собой, чем убьет ее.

С любым другим человеком эти слова были бы ложью, но Ария, должно быть, была единственной, кто мог разбить сердце моего брата и в итоге остаться невредимой.

АРИЯ

Обрадуется ли Лука, когда я расскажу ему о ребенке? Он пока не хотел детей, но я надеялась, что он примет мою беременность. Самым сложным было держать это в секрете от Лили и Джианны до тех пор, пока я не смогу все рассказать Луке. Я не знала, когда он разберется с делами в Нью‑Йорке и вернется в Хэмптонс.

По периметру не было ни одного охранника, когда такси высадило меня у ворот. Я ввела код на панели от ворот, затем, озадаченная, скользнула внутрь. Я думала, что мне придется скрываться, но никого не было. Кругом было необычно тихо. Когда я вошла внутрь, шторы в гостиной были задернуты, не пропуская свет раннего утра. Должно быть, все уехали, но почему?

Беспокойство поселилось в моей душе.

– Лили? – позвала я. – Джианна?

– Их здесь нет, – послышалось сзади тихое рычание.

Лука.

Он в темноте сидел на диване. Я нащупала выключатель, и мягкое сияние окутало нас.

– Лука?

Мои глаза остановились на рождественской елке на полу, кругом были осколки от елочных украшений, и рядом с ними лежал разбитый телефон Луки. Что здесь произошло? Была очередная атака Братвы?

Мои глаза остановились на сгорбившимся на диване Луке. Он был одет в белую рубашку, рукава были закатаны. Лука что‑то рассматривал и даже не поднял на меня взгляд.

Я медленно приблизилась к нему, обеспокоенная его странным поведением. Его плечи тяжело поднимались и опадали, будто бы он пробежал несколько миль. Я остановилась рядом с ним и проследила за его взглядом. Он пялился на черный экран iPad.

– Мои знакомые журналисты передали мне фото, которые пресса должна была разместить на первой полосе, – произнес он ледяным тоном.

Это был не тот тон, которым он обычно со мной разговаривал.

– Фото?

Лука коснулся iPad, и экран ожил. Я задохнулась.

На экране появилось фото, сделанное через окно ресторана, который я выбрала для встречи с Вал. Но на нем не было Вал.

На нем была я и положивший мне руки на плечи Данте. Он стоял близко, его лицо было наклонено ко мне, рот – у моего уха. Было такое впечатление, будто он нашептывал мне какой‑то секрет, хоть на самом деле он просто предупредил меня в тот момент, что мне не удастся сбежать.

На следующем фото были я и Данте, покидающие вместе ресторан. Мы держались за руки. Мое лицо было опущено, так что Лука не мог видеть, насколько напряженной я была в тот момент.

Лука нажал на следующую фотографию. Я была в машине с Данте, и все выглядело так, будто его рука лежала между моих ног, но не потому, что он потянулся за моей сумкой.

Горечь подкатила к горлу. Это выглядело плохо. Совсем плохо. Особенно для такого человека, который в принципе не доверял людям, особенно для Луки, который с детства был таким подозрительным. Глядя на эти фотографии, он мог прийти только к одному выводу. Но он же не мог поверить, что у меня был роман с Данте? Боже, ему следовало бы знать меня лучше! Он ведь знал меня!

– Лука, – прошептала я, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча, но застыла, когда он встретился со мной взглядом. Я никогда прежде не видела у него такой взгляд. Его глаза были дикими от ярости.

Мне хотелось сбежать так далеко, как только можно.

Мои глаза скользнули по пустой бутылке из‑под виски у его ног. Помимо всего прочего он был еще и пьян. Немного янтарной жидкости пролилось и запачкало бежевый ковер, но были и полосы темнее. Мой взгляд медленно переместился на его руки, в которых был зажат нож. Одна из его ладоней обхватывала лезвие так крепко, что кровь капала с его руки на ковер.

Я знала, что должна была бежать, но это стало бы признанием в преступлении, которого я не совершала. Я не изменяла Луке и никогда бы так не сделала. Вдруг слова, которые произнес Лука в нашу первую брачную ночь, пронеслись в моем сознании. Неужели отец никогда не учил тебя прятать свой страх от монстров? Они пускаются в погоню, если ты бежишь.

– У тебя идет кровь. Ты поранился, – произнесла я успокаивающим голосом, пытаясь достучаться до него. Я должна была прогнать его демонов.

Его лицо исказилось от такой ярости, что я отшатнулась от него. Он выпустил лезвие, и из руки потекло еще больше крови, пока они поднимался с дивана.

Я сделала шаг назад, не сумев с собой совладать. Рука с ножом безвольно повисла вдоль его тела. Я заставила себя вновь встретиться с ним взглядом. Где‑то там был Лука. За всей злостью и болью, мой Лука был там.

– Лука, прошу, выслушай меня. Все не так, как выглядит.

– Так ты не позволила Кавалларо поиметь то, что является моим? – прорычал он. Он возвышался надо мной, его кровоточащая рука сжала мое плечо. И он все еще держал нож.

– Я бы никогда так не поступила! Ты всегда будешь единственным мужчиной, с которым я хочу быть. Я отправилась в Чикаго, чтобы встретиться с Вал и поговорить с Фаби. Но Данте проследил за Вал и захотел поговорить со мной. Это все, клянусь.

– И чего же стоит твоя клятва? Ты предавала меня и прежде.

– Я никогда не лгала тебе. Никогда не изменяла. Я помогала своим сестрам и не всегда все тебе рассказывала, но я никогда тебе не врала.

А вот он как раз мне изменял, и не похоже, что он никогда не держал от меня секретов – например, когда Маттео попросил руки Джианны.

Его глаза, казалось, сверлили меня насквозь. И в них была не только злость, что меня очень беспокоило – в них была агония.

– Лука, можешь, пожалуйста, положить нож? Я нервничаю.

Его глаза скользнули по окровавленному клинку, будто бы он забыл о нем, и он выпустил нож, даже не колеблясь, несмотря на то, что, как ему казалось, я сделала. Сталь ударилась о пол, пачкая его кровью. Затем его глаза вновь вернулись ко мне. Он резко прижал меня к себе и поцеловал яростно и грубо. В его поцелуе были лишь злость и отчаяние.

Я знала, чего он хочет, в чем нуждается. И я бы с радостью дала это ему, но моя беременность ввсе изменила. Лука не хотел навредить мне, но в последний раз, когда у нас был секс, а он так же зол, он был грубее, чем обычно, а я не могла рисковать на таком раннем сроке. Я должна была защитить нашего ребенка и Луку. Он никогда себя не простит, если навредит нашему малышу.

Его руки жадно скользили по моему телу, и маленькая часть меня испытывала восторг от этого ощущения, но я вырвалась из его объятий.

– Нет! – Он попытался вновь прижать меня к себе. – Лука, прекрати! Я не хочу этого!

Его губы были совсем близко от моих, он прерывисто дышал, а глаза были похожи на расплавленную сталь.

– Ты отказываешь мне?

Я удержалась от язвительного комментария. Я отказывала ему и прежде, когда нехорошо себя чувствовала или была не в настроении, и он всегда уважал мой желание. Я знала, что он пьян, ему больно, он практически терял контроль. Что он еще не показал, как сильно любит меня. Он убил впервые в одиннадцать, убивал и пытал бесчисленное количество раз, его многократно называли бесчувственным монстром. И я знала, кем он был с другими, но не со мной.

– Забавно, что ты говоришь, будто не была с Данте, и все же едва выносишь мои прикосновения.

Боже, он подумал, что мой отказ подтверждает мою измену?

– Не говори ничего, о чем завтра пожалеешь, – сказала я тихо, моля его своими глазами.

Его губы изогнулись в жестокой улыбке. Все так неправильно!

– Что заставляет тебя думать, что я хоть о чем‑то пожалею?

Я знала его лучше, чем кто бы то ни было другой, лучше, чем он сам.

– Наша любовь.

– Любовь, – он буквально выплюнул это слово. – То, что я когда‑либо любил тебя, стало моей самой большой ошибкой. И я больше ее не повторю.

Любил? Мое сердце разрывалось на кусочки, пока я смотрела в его беспощадное лицо.

– Лука, прошу, – я потянулась к нему, но он скинул мои руки. В его глазах была лишь ледяная ярость.

– Лишь потому, что ты моя жена, ты будешь жить. Большего не жди. Все кончено.

Я просто не могла воспринять то, что он говорил. Я смотрела на него, мое горло сжималось, а сердце бешено стучало. На какой‑то момент он помедлил, но затем развернулся и зашагал прочь, оставляя меня в одиночестве.

Я присела на диван, туда, где прежде сидел Лука. Обивка все еще была теплой. Я коснулась живота и расплакалась. Плакала потому, что скорее всего уничтожила нашу любовь. То, что Лука позволил себе полюбить меня, было чудом. Что, если я потеряла его навсегда?

* * *

Я все еще сидела на том же месте, когда через пару часов осторожно вошел в гостиную Маттео. Он нажал на кнопку, чтобы раздвинуть шторы, и свет заполонил комнату. Я пару раз моргнула, но мои веки налились свинцом. Я медленно убрала ладонь с живота.

– Он не убил тебя, – произнес Маттео. Его голос не выдавал эмоций. Чертами лица он походил на Луку, но Маттео был словно очаровашка с постера, тогда как Лука весь состоял из жестких линий, хотя он был безусловно красив. Но он был достаточно похож на Луку, чтобы мое сердце сжалось от горя.

Он подошел ко мне, его глаза осматривали кровь на моей одежде, на диване и на полу.

– Тебе нужен врач?

– Это не моя кровь, – хрипло прошептала я.

Какое‑то время Маттео ничего не говорил, просто смотрел.

– Вынудила его истекать кровью. Для женщины у тебя это неплохо получается.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Мои глаза горели от непролитых слез, но я больше не могла плакать. Я рыдала несколько часов. Я поднялась, ноги дрожали. Я ухватилась за руку Маттео. Он позволил мне это сделать, лишь холодно наблюдая за мной.

– Маттео, я ничего не сделала. Я клянусь моей жизнью. Клянусь моим… – я прервалась. Я едва не сказала «ребенком». – Прошу, помоги мне. Помоги мне сделать так, чтобы Лука увидел правду.

– Фотографии.

– На фото я с Данте в ресторане и машине. Мы разговаривали. Он раздумывал о том, стоит ли использовать меня в качестве рычага давления на Семью. Вот и все.

– Тогда почему он отпустил тебя, Ария. Почему?

Я посмотрела на Маттео. Я не могла рассказать ему о ребенке, я даже Луке не говорила.

– Потому что в нем оказалась хоть капля порядочности.

Мрачная улыбка исказила его губы.

– Да ладно?

– Позвони Данте, позвони Валентине. Они скажут тебе то же самое.

– Будто их слова хоть что‑то значат. Мы – враги. Ты же об этом помнишь, да?

– Тогда найди того, кто сделал фото. Вероятно, у него куда больше кадров, которые докажут мою невиновность. Не странно ли, что Луке прислали только те фото, на которых кажется, что я изменяю ему? Вероятно, кто‑то хочет ослабить Луку, разрушив наш брак. Скорее всего, это проделки Синдиката или кого‑то из Семьи.

Было похоже, что Маттео всерьез это обдумывал.

– А ты на самом деле думаешь, что Луке для того, чтобы быть сильным, нужна ты? Ты думаешь, что они смогут ослабить Семью, разрушив твой брак с моим братом?

Я хотела сказать «да», но я больше ни в чем не была уверена. Я была так сломлена и растеряна!

– Я бы с радостью умерла за Луку, – пробормотала я. – Я люблю его больше всего на свете.

За исключением растущего во мне ребенка. Нашего ребенка.

– Тогда, может, тебе стоит взять этот нож и покончить с собой.

Я была шокирована.

– Ты думаешь, что ему будет лучше без меня? Лука любит меня.

Или любил? Мое сердце сжалось от такой острой боли, что я чуть не рухнула на пол.

– Он бы стал таким, каким был до тебя. Он был бы тем самым монстром, которым ему нужно быть, чтобы править Нью‑Йорком. Лишь малая часть Луки была способна на любовь, но, похоже, ты убила ее.

Я машинально кивнула. Все во мне бурлило от негодования. Я отвернулась от разгневанного Маттео, не в силах вынести его взгляда, потому что знала, что он был прав в том, что злился на меня. Лука не был обычным человеком. Он был Доном. Его вырастили как Дона, и ради меня он рисковал многим; а теперь он думал, что я ему изменила. Если мне когда‑нибудь удастся вернуть его доверие, я никогда больше ничего не буду делать за его спиной – ни для Джианны, ни для Лили, ни для Фаби, ни для кого‑либо в этом мире.

– Ты знаешь, что я наблюдал за тем, как отец загоняет иглы Луке под ногти, видел, как он резал Луку ножом, как он избивал Луку так, что тот терял сознание. Но, несмотря на все это, я никогда не видел у Луки такой агонии, которая была на его лице, когда он увидел тебя с Данте.

Я прикрыла рот ладонью и всхлипнула. Я не могла выносить даже мысль о том, что причинила Луке такую боль.

– Я не изменяла, – задохнулась я. – Если ты не веришь, пытай меня. Как ты говорил однажды: если ты начнешь меня пытать, то я не смогу сохранить что‑либо в тайне от тебя.

Маттео повернулся ко мне и покачал головой.

– Не имеет значения, во что я верю, пока Лука думает, что ты изменила.

Я коснулась его плеча.

– Пожалуйста, Маттео, помоги мне доказать свою невиновность. Прошу, не только ради меня.

– Даже если ты не изменяла, ты действовала за его спиной. Ты отправилась на вражескую территорию и рисковала не только своей жизнью, но и жизнью Луки. Он бы погиб, чтобы спасти твою. Ты вообще думала об этом, когда шлялась по Чикаго?

– Я просто хотела увидеть Фаби. Сейчас же Рождество, – тихо пробормотала я.

– Ага! Что ж, благодаря тебе, у нас будет чудесное Рождество.

В глазах потемнело. Я ощутила слабость. Я не знала, было ли это из‑за беременности, из‑за того, что практически сутки ничего не ела, или потому, что мое сердце было разбито. Я покачнулась, и мои ноги сами собой подогнулись.

– Бля! – пробормотал Маттео, подхватывая меня под руки и не давай упасть. Он помог мне опуститься на диван, прежде чем присел на корточки передо мной. Он схватил меня за подбородок и приподнял мое лицо так, чтобы я встретилась с его жесткими, безжалостными глазами.

– Ты клянешься, что не изменяла Луке?

– Клянусь, Маттео. Я бы никогда не изменила Луке. Я люблю его. Для меня нет других мужчин и не может быть.

Он вздохнул и отпустил мой подбородок.

– Я попытаюсь добраться до фотографа, сделавшего эти фото, а затем проведу с ним очень длительную беседу. Это будет непросто. Я не могу отправиться в Чикаго, и есть крайне мало людей, которых я могу послать туда вместо себя, но может быть и другой способ… Даже если я заполучу этого парня, и он подтвердит твою невиновность, я не могу обещать, что Лука вернется. Единственная причина, почему он сразу же поверил, что ты ему изменила, это то, что ты действовала за его спиной. – Он выпрямился. – Ты уверена, что не хочешь увидеться с Доком? Выглядишь дерьмово.

– Уверена, – быстро отозвалась я. Я не хотела, чтобы Док выяснил, что я беременна. Он бы рассказал Луке. Он не связан медицинской тайной так, как другие доктора.

– А сейчас я выпущу Джианну, – произнес Маттео со вздохом.

– Выпустишь ее? – прошептала я.

– Я запер ее в машине.

Выходя, он поднес телефон к уху.

– Ромеро? Ага, тебе нужно приехать.

Я уставилась на ковер со следами крови. Крови Луки.

– Ария! – от крика Джианна я аж подпрыгнула, а затем она помчалась ко мне – волосы в беспорядке, ночная рубашка порвана, будто бы она с кем‑то боролась. Она кинулась ко мне, обнимая так сильно, что я не могла дышать. Она прижалась ко мне, и что‑то мокрое скользнуло по моему горлу. Я коснулась ее затылка.

– Ш‑ш‑ш. Я в порядке.

– Нет, это не так, – прошептала Джианна, а затем отодвинулась. Ее глаза скользнули по мне, а потом уставились на беспорядок на ковре. – Он навредил тебе?

Я покачала головой, хотя мое сердце дрогнуло.

– Я думала, он убьет тебя. Я хотела предупредить тебя, но Маттео, этот гад, не дал мне.

Мне казалось, что часть меня умерла, но Лука никогда бы не убил меня.

– Маттео пытался спасти твою очаровательную попку, – сказал Маттео Джианне. – Лука, конечно, вряд ли свернул бы Арии шею, но он мог убить тебя, поверь мне.

– Я с тобой не разговариваю, – резко отозвалась Джианна, и этот прозвучало серьезно.

Я коснулась ее ноги.

– Он хотел защитить тебя. Прошу, не злись на него. Все и без того плохо, учитывая, что я разрушила свой брак; я не хочу разрушить и твой.

– Лука вернется, – произнесла она, но в ее словах не было уверенности.

Звук того, как открылась и закрылась парадная дверь, наполнил меня надеждой, но, когда вошли Лили и Ромеро, а не Лука, я будто сдулась. Лили тоже подошла ко мне и крепко обняла, ее руки дрожали. Ее глаза были красными от слез. Меня охватило чувство вины.

– Мы так переживали за тебя, – сказала она. Я подняла взгляд к Ромеро, который стоял рядом с Маттео и слушал его, но смотрел на меня. В его глазах сияла жалость, а не злость, как я ожидала, и по какой‑то причине это делало ситуацию еще хуже.

Глава восемнадцатая

МАТТЕО

Я пытался дозвониться Луке на его второй мобильник, но он не брал трубку. Где он, блядь?

Мои глаза скользили по Арии, Джианне и Лили.

Когда я вошел в поместье пятнадцать минут назад и увидел кровавые отпечатки на двери и следы на мраморном полу, я был уверен, что найду трупы Арии и Луки, потому что ее смерть стала бы его концом, но Ария волшебным образом осталась жива.

Бля, Лука, где ты?

Он жаждал крови, не было никаких сомнений. Что, если он направляется в Чикаго? Что, если в одиночку попытается убить Данте?

Я достал свой второй мобильник и набрал Орацио, затем сбросил, ожидая, когда он сам мне перезвонит в случае, если не мог свободно говорить прямо сейчас. Он перезвонил через пять минут, я уже был в машине и направлялся в Нью‑Йорк. Мне нужно было найти Луку прежде, чем его убьют или его поймает полиция.