Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"
Автор книги: Кора Рейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 101 страниц)
Глава 18
Джианна
На следующее утро, приняв душ и одевшись, я радовалась вновь обретенной свободе, даже несмотря на то, что она оказалась совсем незначительной. Маттео сдержал обещание и убрал браслет в дальний ящик комода. По крайней мере, пока мне не придется цеплять на себя эту дурацкую штуку. Если я опять попытаюсь бежать, вряд ли Маттео станет сдерживать свое обещание.
Хоть мы оба и проиграли наши пари, все равно чувствовали себя победителями. Жизнь с Маттео была словно тайна, покрытая мраком. Когда я вышла из спальни, он уже стоял, прислонившись к кухонной стойке, и потягивал кофе. Из‑за самодовольной ухмылки на его лице мне захотелось свернуть ему шею. Я взяла свою чашку и устроилась напротив него.
– Ты когда‑нибудь испытывал чувство сожаления или вины?
Брови Маттео поползли на лоб.
– Сожаления?
– Ну да, знаешь, чувства, которые испытывают нормальные люди, если сделали что‑то не так? – Я глотнула из своей чашки. Я даже себе не смогла бы объяснить, зачем задала этот вопрос, кроме как стереть бесящую ухмылку с лица Маттео.
Маттео так долго молчал, просто уставившись на меня, что я не выдержала и сделала вид, что мой кофе гораздо интереснее. С какой стати меня внезапно укололо чувством вины за то, что задала этот вопрос?
– У меня почти нет времени для вины и сожаления, – тихо ответил он тоном без тени улыбки; я подняла на него глаза, пытаясь понять его настроение, но он, как обычно, оставался непроницаем.
– Так ты всё‑таки иногда что‑то чувствуешь?
– Бывает. Но я давно уяснил для себя, что зацикливаться на прошлом глупо. Я предпочитаю сосредотачиваться на будущем. – С этими словами он вновь вернул свой обычный шарм. Он шагнул ко мне, поставил свою чашку на стол и положил руки с обеих сторон от меня. – Ты когда‑нибудь жалела о побеге?
Я открыла рот, чтобы ответить «нет», но почему‑то замешкалась. Это минутное колебание оказалось красноречивым ответом для Маттео.
– Почему?
– Потому что из‑за него убили человека, – сказала я тихо. Мне удавалось не вспоминать о Сиде и его ужасной кончине, но сейчас память вернулась, и я готова была дать пинка Маттео за это. Особенно потому, что до меня дошло: та жизнь, от которой я бежала, не так ужасна, как бы мне того хотелось.
По лицу Маттео было понятно, что ему на это похуй, и другого я от него и не ждала.
– Я совершенно определенно могу тебе сказать, что не чувствую вины за смерть того парня, – пробормотал он и пробежался рукой сверху вниз по моему боку. – Я бы убил каждого, кто к тебе прикасался. Но мы оба знаем, что в этом нет необходимости, потому что, несмотря на кучу возможностей, ты была хорошей девочкой.
От того, как он это сказал – «хорошая девочка» – моя кровь закипела. Пока я раздумывала, как понаходчивее ему ответить, звякнул лифт, возвестив о прибытии гостя. Маттео снисходительно чмокнул меня в кончик носа, прежде чем вразвалочку отправиться к лифту. Я ему не верила.
Я все еще сверлила взглядом его спину, когда двери лифта разъехались, и в апартаменты вошла Ария. Она разговаривала по телефону. К моему удивлению, Маттео шагнул в кабину, оставив нас наедине. Я подозревала, что он может запереть лифт снаружи, так что я не смогу выйти, разве что сигануть из окна и закончить жизнь, забрызгав кровью тротуар внизу.
– С кем ты разговариваешь? – спросила я, когда Ария подошла ко мне.
Она одарила меня сияющей улыбкой и протянула телефон.
– Лили и Фаби хотят с тобой поговорить, но отец запретил им тебе звонить, так что… – Она замолчала. Конечно, я догадывалась о чем‑то таком. Отец ясно дал понять, что не желает видеть меня рядом с ними.
– Спасибо, – прошептала я Арии, прежде чем забрала у нее телефон и прижала его к уху. – Лили? – Голос у меня задрожал, и мне пришлось прочистить горло.
– О, Джианна! Я так расстроилась, что отец не разрешил мне попрощаться. Я умоляла его позволить мне поговорить с тобой, но он ужасно разозлился, и теперь я под домашним арестом.
Домашний арест всегда казался мне неподходящим названием для нашего наказания. В любом случае, нам никогда не разрешалось выходить куда‑то в одиночку, так что находиться под арестом означало лишь то, что мы должны были больше времени сидеть дома.
– Мне жаль, – произнесла я, стараясь унять поднимающуюся в душе злость на нашего отца. Лили всё ещё приходилось жить под его властью. Она не должна была из‑за меня страдать. Я прошла в гостиную и опустилась на диван. Ария пристроилась на подлокотник рядом со мной. – Как дела в школе? – спросила я.
– Скукотища. Но дома еще хуже. С того времени, как вы с Арией уехали, никаких развлечений нет, – пожаловалась Лили. У меня сжалось сердце. Лили всегда была рядом со мной, как и Ария, но теперь кто знает, сколько лет Лили придется выживать без всякой поддержки. Конечно, рядом с ней оставался ещё Фаби, но он парень и очень скоро должен будет столкнуться с совершенно другими проблемами. – Как там Фаби?
– Он заноза в заднице, – фыркнула Лили. Я услышала в отдалении голос брата. – Ты такой! – возразила Лили. – О, заткнись. Сейчас моя очередь. Ты можешь потом с ней поболтать.
До меня донеслись звуки борьбы, а затем раздался голос Фаби:
– Джианна!
– Ш‑ш‑ш, ты болван! – прошипела Лили, по‑видимому, забрав телефон обратно. – Никто не должен знать, что мы с ней общаемся. – На мгновение наступила тишина, как если бы они оба прислушивались к звукам снаружи, а затем Лили снова заговорила: – Ромеро с тобой?
– Так ты поэтому звонишь? – засмеялась я. – А я‑то думала, ты хочешь узнать, как у меня дела, – сказала я с деланной обидой в голосе.
– Конечно я хочу узнать, как у тебя дела.
– У меня все хорошо. – Воцарилось долгая пауза. Решив прекратить ее мучить, я добавила: – А Ромеро здесь нет. – Я взглянула на Арию, и она одними губами прошептала «Наверху». – Он в квартире Арии, обсуждает важные дела мафии с нашими мужьями. – Из моих слов сарказм так и сочился. – Хочешь, я поднимусь наверх и попрошу его поговорить с тобой?
– Нет! – воскликнула Лили. – Он подумает, что я в него влюбилась.
– А разве нет?
Тишина. Бедняжка Лили, у меня не хватит духу сказать ей, что отец ни за что не допустит союз между моей сестрой и простым солдатом, особенно из Нью‑Йорка. И любовь тут совершенно ни при чем.
– Как мне понять, влюблена ли я? – спустя несколько мгновений прошептала Лили.
Действительно, как? Я не была влюблена в Сида или кого‑нибудь еще. Я не влюблена в Маттео.
Ведь так?
– Я не знаю, – пришлось признаться мне.
– Но ведь ты влюблена в Маттео?
– Что заставляет тебя так думать? Я сбежала, помнишь?
– Но теперь‑то ты за ним замужем.
– Брак не синоним любви.
– Для Арии это так, – возразила Лили. Я бросила быстрый взгляд на Арию, которая, нахмурившись, сидела рядом.
– Ты права. Может, тогда тебе стоит спросить у нее. – Прежде чем Лили успела ещё что‑нибудь сказать, я сунула телефон в руки Арии. – Лили интересуется, каково это – влюбиться.
Ария взяла телефон, и во взгляде ее голубых глаз отразилось беспокойство. С минуту она слушала Лили, прежде чем произнесла:
– Это сложно объяснить. Любовь – это когда в его объятиях ты чувствуешь себя в безопасности, когда он – первое, что ты хочешь увидеть утром, полюбить – значит сдаться любви. Всегда существует риск, что тебе причинят боль, но это не имеет значения. Ты отдаешь ему свое сердце без остатка, и он может разбить его, если пожелает. Любить – значит узнать самые неприглядные его стороны и все равно разглядеть в нем хорошее, любить – значит идеально подходить друг другу, несмотря на все недостатки. – Она замолчала, устремив взгляд куда‑то вдаль.
Мне даже не нужно было спрашивать; я сразу поняла, о ком она задумалась, и судорожно сглотнула. Я бы никогда не смогла высказать то, что сейчас озвучила Ария. Образ нахальной ухмылки Маттео неожиданно мелькнул в моем сознании. В тот день, когда он пытал русских, я определенно увидела его худшую сторону.
– Но как я пойму, что влюбилась? – услышала я, как жалуется Лили в трубку.
Да, как?
– Это происходит постепенно. Я не знаю точно, когда конкретно начала влюбляться в Луку. Долгое время мне казалось, что я его ненавижу.
Я, как ошпаренная, вскочила с дивана, резко почувствовав себя не в своей тарелке. Тема этого разговора мне совсем не нравилась. Из‑за нее у меня в груди что‑то сжалось, и, как ни странно, я запаниковала. Поэтому поспешила скрыться на кухне, где сварила себе еще одну чашку кофе. Сделав несколько глотков, вернулась к Арии, которая вопросительно глянула на меня. Я приподняла чашку в качестве оправдания своего отсутствия.
– Держи, – кивнула она, передавая мне телефон.
– Ну, что еще новенького? – спросила я беззаботно.
Я практически могла слышать, что Лили закатила глаза.
– Ты приедешь на нашу рождественскую вечеринку?
Я открыла рот, чтобы сказать «да», потому что не пропустила ни одну, но потом осознала, что, скорее всего, теперь я нежеланный гость.
– Я не знаю. Пока все очень сложно.
– Ты имеешь в виду, что отец не хочет тебя приглашать?
– Единственная причина, ради которой я хотела бы приехать, – это ты и Фаби. На все остальное мне плевать. А может, вы с Фаби сможете приехать в Нью‑Йорк на Новый год?
Немного помолчав, Лили ответила:
– Отец сказал, что после твоего поступка больше никогда не разрешит нам поехать в Нью‑Йорк.
Наверное, это не должно было меня настолько шокировать. Разумеется, он не собирался выпускать Лили из поля своего зрения. Не мог допустить, чтобы еще одна его дочь превратилась в шлюху.
– Не волнуйся, мы что‑нибудь придумаем. Я узнаю у Маттео, сможем ли мы прилететь в Чикаго.
Последнее, чего мне хотелось, – это встречаться с отцом. Мне было все равно, что я больше никогда не ступлю на землю Чикаго, но от мысли о том, что никогда больше не увижусь с Фаби и Лили, становилось невыносимо.
– Обещаешь?
– Обещаю, – ответила я. – Теперь дай мне Фаби, прежде чем отец поймет, что ты разговариваешь со мной, а не с Арией.
– Привет, – раздался голос Фаби.
– Бьюсь об заклад, ты вырос еще сантиметров на пять с тех пор, как я видела тебя в последний раз.
– Когда я вырасту, у меня будет рост не меньше ста восьмидесяти, – гордо сказал он.
– Сто девяносто как минимум. Может, ты станешь даже выше Луки.
– Это будет так круто. Я смогу надрать задницу любому. Всем придется быть со мной вежливыми и уважать меня.
Я с грустью улыбнулась. В любом случае скоро люди так и будут делать. Милый мальчишка превратится в безжалостного убийцу.
– Да, это будет круто, – согласилась я. – Ну так что, у тебя появились новые ножи?
У Фаби была огромная коллекция ножей. Слишком большая для десятилетнего. Конечно, отец поддерживал увлечение моего брата холодным оружием.
– Неа, – ответил Фаби обиженно. – Отец злится на меня.
– Из‑за меня?
Фаби промолчал, но я поняла, что он там пожимает плечиками в этой своей милой манере.
– Мне не понравилось, как он на тебя ругался.
– Мне тоже это не понравилось, но ты должен постараться не злить отца слишком часто, Фаби. Я не хочу, чтобы тебя наказывали. – Теперь, когда меня не было рядом с отцом в качестве его излюбленной груши для битья, я переживала, что Фаби придется взять на себя всю тяжесть его гнева.
– Ладно, – сказал он. – Я скучаю по тебе.
– Я тоже по тебе скучаю.
Мы закончили разговор, и я передала телефон Арии.
– Ты в порядке? – спросила она.
Я вяло кивнула.
– Вечеринка на следующих выходных, верно?
– Да.
– Я так полагаю, меня не приглашали?
Ария поморщилась.
– Даже мы с Лукой сомневаемся, стоит ли нам ехать.
– Почему?
– Дела сейчас идут совсем не важно. У Луки хватает проблем в Нью‑Йорке. И он не хочет ко всему прочему ещё разбираться с Данте Кавалларо или отцом.
– Фаби с Лили сильно огорчатся, если ты не приедешь погостить.
– Да знаю я, – вздохнув, произнесла Ария и откинулась на спинку дивана. – Я то же самое говорила Луке. Даже предложила, чтобы я слетала вместе с Ромеро, пока Лука разбирается здесь с делами.
– Дай угадаю. Ему очень не понравилась эта идея.
– Да, – засмеялась Ария. – Он не доверяет Синдикату и не позволит мне появиться там без него.
– Как ни странно, в этом я его поддержу. Мне бы очень хотелось, чтобы мы поехали туда вместе.
– Возможно, получится в следующем году. Не может же отец злиться на тебя вечно.
– Отец так и будет злиться на меня, даже когда его душа будет гореть в адском пламени.
* * *
Как и следовало ожидать, на рождественскую вечеринку моей семьи я не была приглашена. Официально мне, как жене Маттео, отец не мог отказать в приеме, однако дело было не только в этом неловком положении, но и в том, что Маттео не хотел рисковать, возвращаясь со мной в Чикаго так скоро. Той ночью, после того, как мое тело в очередной раз одержало победу над разумом и подпало под чары Маттео, я лежала обнаженная в его объятиях, и он прижимался грудью к моей спине. Даже не знаю, почему я теперь всегда стала засыпать в его объятиях, и что еще хуже, почему мне и в течение дня так сильно не хватало его близости. Одно радовало – пока мне удавалось устоять, по крайней мере, перед последним.
– Смогу я когда‑нибудь увидеть Фаби и Лили? – прошептала я в тишину.
Маттео крепче сжал руки вокруг моей талии.
– Если бы они были частью Коза Ностра, Лука мог бы что‑нибудь предпринять, но твой отец подчиняется только Кавалларо.
– Я знаю, – ответила я почти сердито. Мне было прекрасно известно, как все устроено в нашем мире. – Но разве мы не можем пригласить мою семью на какое‑нибудь мероприятие? Отец ведь не посмеет отклонить прямое приглашение, верно?
Маттео приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза.
– Твой отец, конечно, примет приглашение, но ему совсем не обязательно брать с собой твоих сестру и брата. Многие мужчины по соображениям безопасности держат свои семьи подальше.
Я кивнула.
Маттео молча смотрел на меня, и длилось это так долго, что я почувствовала себя голой совсем иначе. Так что сердито уставилась на него в ответ:
– Что?
– Лука умеет убеждать. Он может попросить твоего отца разрешить Лилиане и Фабиано приехать к нам после Рождества. Твой отец мог бы послать с ними своих телохранителей, если не доверяет нам.
– С чего бы Луке это делать? Они с Арией по‑прежнему желанные гости в Чикаго.
– Он сделает, если я его попрошу.
– А с чего бы тебе его просить? Тебе мало проблем из‑за Бардони и из‑за того, что снял с моей лодыжки браслет?
Маттео накрутил прядь моих волос на свой палец.
– Я сделаю это ради тебя. Ты моя жена, и я хочу, чтобы ты была счастлива. – Несмотря на его лукавую улыбку, то, что он сказал, звучало искренне.
Сердце глухо забилось, и меня захлестнула волна паники. Что происходит? Страх перед собственными эмоциями взял верх.
– Если ты и вправду заботишься обо мне и хочешь видеть меня счастливой, отпусти меня. Все, чего я хочу, – свободы и нормальной жизни.
Как только эти слова сорвались с моих губ, я осознала, что не уверена в их правдивости.
Лицо Маттео тут же застыло, в его взгляде появилась какая‑то твердость и холодность. Он лег и погасил свет. Мне захотелось взять свои слова назад, и я придвинулась к нему.
Он коснулся губами моего уха:
– Тогда это будет означать, что я забочусь о тебе недостаточно. Как отпустить тебя? Это единственное, чего я никогда для тебя не сделаю.
* * *
Наше общение после этого разговора в последующие несколько дней вновь свелось только к сексу.
К своему удивлению, мне стало не хватать наших подколок. Я соскучилась даже по дурацкой наглости Маттео и этой его бесящей акульей ухмылке, но больше всего я скучала по тому, как засыпала под его пальцами, ласкающими чувствительную кожу моего предплечья.
Рождественские праздники определенно сделались моим персональным кошмаром. Нас с Маттео пригласили еще на три вечеринки, все они устраивались либо высокопоставленными мафиози, либо бизнесменами, имеющими тесные связи с мафией. И все они были слишком важны, чтобы отказаться и нанести тем самым оскорбление. Я очень надеялась, что Маттео больше не станет убивать хозяев. Пока катастрофа с Бардони не имела последствий, но у меня по‑прежнему оставались сомнения, что так будет и в дальнейшем. Рано или поздно у людей, несомненно, возникнут подозрения.
Теперь, когда я больше не носила браслет на лодыжке, Сандро стал моей тенью, и, когда мы куда‑нибудь выходили вместе с Арией, к нам присоединялся еще и Ромеро. Это было просто нелепо. Даже если не принимать во внимание устройство слежения, вся моя жизнь вышла из‑под моего контроля. Радости семейной жизни, ну да, ну да.
Я поправила своенравную прядь, выбившуюся из прически, и стряхнула невидимые пылинки со своего нового платья. Поскольку на горизонте моего будущего маячило множество светских мероприятий, мы с Арией устроили ещё один грандиозный поход по магазинам. Мне стало казаться, что я превращаюсь в одну из тех трофейных жен мафиози, которых презирала всю свою жизнь. Весь их мир сузился до походов по магазинам, сопровождения на светские приемы и согревания постели для муженька. А теперь и мой мир стал таким же. Я взглянула на свое отражение. Я даже выглядела как трофейная жена: волосы, уложенные в элегантную прическу, и роскошное темно‑зеленое вечернее платье, подчёркивающее мои изгибы. «Трофейная жена» кричали даже огромное обручальное кольцо и бриллиантовое ожерелье на шее. Потребовалось все мое самообладание, чтобы не сорвать с себя платье и не обстричь к черту волосы. Как я могла стать той, кого терпеть не могла? Разве смогу я смириться с этим?
– Ария с Лукой здесь, – крикнул Маттео. – Нам пора идти.
Это было самое большое, что он сказал мне с той ночи за дверьми спальни. С тяжёлым вздохом я отвернулась от зеркала и отправилась в гостиную, где меня поджидали Ария, Лука и Маттео. Маттео выглядел потрясающе в сидящем по фигуре черном костюме, белой рубашке и темного цвета галстуке. Этакое клише мафиози, но он с легкостью справлялся с этим образом. Мужчина, который всегда прекрасно выглядит. Он быстро оглядел меня с головы до ног, и мое тело отозвалось знакомой дрожью. До этого времени я лишь читала о таком взгляде, который похож на секс, и всегда считала это мифом. Но взгляд Маттео сейчас был именно таким.
Я с бесстрастным выражением лица подошла к ним. Ария выбрала тёмно‑красное платье, и её золотые волосы локонами струились по плечам. Раньше мне часто казалось, что я никогда не смогу с ней соперничать, но сейчас поняла, что мне это и не нужно. Лука маячил рядом с моей сестрой в таком же костюме, как Маттео, но это не произвело на меня никакого впечатления. Я остановилась рядом с мужем, и он тут же положил руку мне на бедро. Неужели он даже не замечает, насколько собственническими стали эти его незначительные жесты? Раньше первой моей реакцией на них стали бы раздражение и немедленный отпор, но теперь это казалось почти естественным. Я понятия не имела, как так вышло, почему я с такой легкостью вписалась в жизнь, которая была спланирована для меня еще до моего рождения. Наверное, кто‑то станет искать оправдания в судьбе или вере. Ни один из этих факторов для меня никогда не имел значения. Мне не нравилась сама мысль о том, что что‑то глобальное свыше контролирует меня и мою жизнь.
– Эй, ты в каких облаках витаешь? – спросил Маттео, слегка сжав мое бедро. Я моргнула, сфокусировав взгляд на нем, даже не осознавая, что уже шагнула в лифт.
Тряхнув головой, я ответила:
– Всего лишь задумалась о том, насколько хреново может закончиться сегодняшний вечер, – соврала я.
– Пока Маттео держит свой клинок в ножнах, а ты держишь свой рот на замке, все должно пройти гладко, – проворчал Лука, посылая нам с Маттео свирепый взгляд. – Нам предстоит важнейший вечер. На нескольких из присутствующих бизнесменов оказывается давление со стороны русских. Поэтому я хочу продемонстрировать им нашу силу и произвести хорошее впечатление. Было бы еще прекраснее, если бы в придачу к этому ты сделала все возможное, чтобы не оскорбить их жен.
– Почему сразу я? А что насчёт Арии?
– Ария умеет себя вести. Она настоящая леди, тогда как ты – что угодно, но только не леди.
Ария дотронулась до груди Луки.
– Будь повежливее с моей сестрой.
– Я не хамлю всем подряд. Только тем, кто мне не нравится, – со значением заявила я.
– А это каждый из присутствующих на вечеринке, – вмешался Маттео. – Они все невыносимы, можешь мне поверить. – Мы обменялись улыбками, а затем, вроде как снова вспомнив нашу своеобразную «стычку», произошедшую несколько ночей назад, отвернулись друг от друга. Я заметила, как Лука одарил Арию одним из тех особенных взглядов, которыми они всегда делились.
– Просто веди себя прилично, – посоветовал Лука. – Это касается вас обоих. Похоже, вы двое посланы мне Господом, чтобы испытать на прочность мое терпение.
Ария прыснула и легонько стукнула Луку по плечу кулачком, но в ее взгляде светились любовь и обожание. Смогу ли я когда‑нибудь вот так же смотреть на мужчину? Я даже не знаю, хочу ли этого. Она словно обнажает свою душу перед всеми и даже не боится этого.
Все вместе мы шагнули из лифта в холодный подземный паркинг, и я задрожала. Пальто я с собой не захватила, посчитав, что мне придется дойти только от лифта до машины, а затем от машины до места, где проходит вечеринка, но теперь я пожалела об этом. Как‑никак, на дворе уже середина декабря. Месяц с того момента, как Маттео меня нашел. Иногда с трудом верилось, что прошло уже так много времени.
Маттео убрал руку с моего бедра, снял пиджак и накинул мне на плечи. Его тепло и аромат окутали меня, и я поймала себя на том, что задышала глубже.
– Спасибо, – смущённо поблагодарила я.
Лука тоже снял свой пиджак для Арии, несмотря на небольшое расстояние, которое нужно было пройти до машины. Мы с сестрой устроились на заднем сиденье «Порше Кайен» Маттео, а наши мужья сели впереди. Похоже, мужчин больше не волновало, что я могу попытаться выскочить из машины на полном ходу и сбежать. Может, они тоже заметили, как легко я освоилась в этом мире.
Ария наклонилась к моему уху и зашептала:
– Я знаю, ты не хочешь этого признавать, но вы с Маттео как будто созданы друг для друга.
Я бросила хмурый взгляд в ее сторону, игнорируя то, как ускорился пульс от всплеска чувств, о происхождении которых мне даже думать не хотелось.
– Даже не начинай.
– Это правда, – Ария пожала плечами. – И он на самом деле старается. Конечно, они оба не идеальны, но стараются стать лучше ради нас. Ты не выглядишь несчастной.
Не то чтобы я перестала чувствовать себя несчастной, но я оправдывала это состояние постоянным присутствием Арии в этой моей новой жизни. Такое удобное объяснение. Я ничего не сказала, просто не сумела придумать остроумного ответа, который бы не звучал откровенно фальшиво.
Всю поездку мы провели в тишине, но, тем не менее, я чувствовала, что мое молчание говорило красноречивее, чем мне бы того хотелось. Я испытала облегчение, когда мы наконец остановились перед роскошным домом, не отличимым от того, в котором жили мы с Маттео. Швейцар бросился к нашей машине и открыл мне дверь. Хорошо, что он не заметил, как Лука с Маттео потянулись за своими пушками, которые держали всегда наготове на случай нападения.
Я поблагодарила парня, по виду почти моего ровесника, и вышла из машины. Ария поспешила за мной следом. Мы с ней вернули пиджаки нашим мужьям перед тем, как войти в ярко освещенный вестибюль. Другой швейцар ждал рядом с лифтом и нажал кнопку нужного нам этажа.
Когда мы поднялись на последний этаж, Маттео склонился поближе ко мне и промурлыкал:
– Не забудь: веди себя прилично. – Отстранившись, он подмигнул мне, и я поняла, что проблемы не заставят себя ждать. У Маттео на лице было написано, что он точно не собирался этим вечером «вести себя прилично».
Вечеринка проходила в большом, с прекрасным видом на город, пентхаусе – не таком огромном, как у Луки, но определенно впечатляющем. Стены увешаны картинами Пикассо, Уорхолла и Миро – сплошь оригиналами, – и у меня создалось впечатление, что мебель должна бы быть столь же претенциозной, но все было расчищено, чтобы вместить в комнате два длинных стола для восьмидесяти гостей и ещё дюжину фуршетных столов, чтобы гости могли пообщаться перед ужином.
Шум в помещении был оглушительным, несмотря на размеры пентхауса, а из рождественских украшений, кроме абстрактной стеклянной скульптуры рождественского вертепа на каминной полке и еще более абстрактной стеклянной елки в одном из углов, больше ничего не было. Мы с Арией переглянулись и чуть не прыснули со смеху.
Мое хорошее настроение улетучилось, когда к нам подошли хозяин с хозяйкой, немолодая пара, выглядевшие еще фальшивее, чем их ёлка. Я напряглась, ожидая отвращения во взгляде, но женщина одинаково приветлива была как со мной, так и с Арией.
Хозяйка, представившаяся Мириам, лучезарно улыбнулась мне, хотя это выглядело как‑то пугающе, потому что ее лицо от чересчур большого количества ботокса выглядело застывшим.
– А вы, наверное, и есть прекрасная новобрачная, – произнесла она и расцеловала меня в обе щеки.
– Благодарю, – изумлённо ответила я.
Я бросила на Маттео непонимающий взгляд. Должно быть, он его правильно прочел, потому что склонился ко мне, пока хозяйка и хозяин разговаривали с Лукой и Арией.
– Они не в курсе наших традиций. Им пофиг на наши законы и нашу мораль, – прошептал Маттео.
Хозяйка повернулась к нам.
– Ужин подадут через полчаса. А пока прошу, угощайтесь нашими изысканными закусками и шампанским. – «Шампанское» она произнесла с каким‑то странным французским акцентом, отчего я снова чуть не расхохоталась, но сумела вовремя собраться и вежливо улыбнулась в ответ. Эта женщина проявила ко мне доброту, поэтому я должна была общаться с ней соответствующим образом, даже если Лука считал, что я на это неспособна.
Оглядевшись вокруг, я заметила лишь одну знакомую мне семейную пару, вроде как имевшую отношение к мафии, но, возможно, я обозналась. Кроме них, к счастью, нас окружали незнакомые люди, которые не бормотали себе под нос «шлюха» и не смотрели на меня с презрением. Это был обычный светский раут, на котором присутствовали нормальные люди. Ладно – нормальные богатые люди. Я расслабилась. Надеюсь, все окажется не настолько и плохо.
– Ну что же, идём. Накидаемся шампанским. Нам придется осушить бутылку этого пойла, только чтобы пережить здешнюю скукотищу, – предложил Маттео. Лука с мрачным видом зыркнул на него, однако Маттео лишь ухмыльнулся и повел меня к свободному фуршетному столу. Я подхватила бокал и сделала глоточек. Это единственное, что нравилось мне в жизни в нашем мире: никто не спрашивал, достигла ли я совершеннолетия, чтобы легально выпивать алкоголь. Пузырьки восхитительно покалывали мне язык. Давненько я не пробовала хорошего шампанского. Последний раз это было на свадьбе Арии.
Маттео ухмыльнулся.
– Что? – спросила я, на всякий случай оглядев свое платье, выискивая пятна.
– Ты выглядишь как светская леди.
– Я не светская леди, – торопливо ответила я и вознамерилась глотнуть еще шампанского, но, поднеся к губам бокал, остановилась. Сердито зыркнув на него, опустила бокал. – Я не такая.
– Я и не говорил, что ты такая. Только сказал, что ты выглядишь, как она.
Он прав. Я приспособилась, что возвращало меня к моей прежней проблеме. Почему с каждым днём я все больше приближалась к образу трофейной жены? Оставшееся в бокале шампанское я осушила одним большим глотком, совсем не как леди, вызвав тем самым смех Маттео, и не смогла не сделать то же самое. Так здорово смеяться с ним вместе, а видеть, как смех изгоняет часть тьмы в его глазах, – ещё лучше.
Мириам пригласила всех гостей за стол и предложила нам сесть рядом с ней и с другими высокопоставленными гостями. К сожалению, Арию посадили напротив меня, так что, если бы я заскучала, мне бы даже не удалось с ней поболтать. По одну сторону от меня сидел Маттео, по другую – незнакомая женщина. К счастью, почти сразу подали первое блюдо, поэтому мне было чем заняться. В любом случае, Мириам, как и остальные женщины, сидевшие поблизости от нас, больше интересовались Арией. Вероятно, потому, что она была женой Луки и умела вести светскую беседу.
Почувствовав вдруг руку Маттео на своем колене, я бросила быстрый взгляд в его сторону, но он был целиком поглощён разговором с Лукой и хозяином. Я отрезала ещё один ломтик от своего карпаччо, но остановилась, не прожевав до конца, когда Маттео начал подбираться все выше и выше к кружевному краю моих чулок. Я с трудом сдержала дрожь от того, как его легкое прикосновение послало ощущения прямиком в мой центр. Я сдвинула ноги и попыталась сосредоточиться на беседе, которую Ария вела с другими женщинами, в ответ на что уголки рта Маттео дернулись. Конечно, на этом все не закончится. Когда такое вообще бывало?
Маттео скользнул пальцами мне между ног, несмотря на мои попытки не впускать его, а затем забрался кончиками пальцев под край трусиков и нежно прошёлся от внутренней поверхности бедра до складок. Я схватила бокал и сделала большой глоток вина.
– Что думаете, Джианна? Вам было бы интересно? – спросила хозяйка, Мириам. Она вопросительно приподняла брови, но благодаря ботоксу остальная часть ее лица осталась статична, и на нем застыло подобие скуки.
Я метнула взгляд на Арию, в надежде, что она поможет мне выйти из положения, потому что понятия не имела, о чем говорила Мириам. Маттео со своими пальцами совершенно сбил меня с толку.
– Я знаю, что ты обожаешь современное искусство, и не так‑то просто попасть на персональную экскурсию по музею Гуггенхайма. Я уверена, что Маттео сможет выбрать время, чтобы провести его там с тобой, – пояснила Ария, многозначительно взглянув на меня.
Мне захотелось ее расцеловать. Она неизменно спасала положение.
– Да, я с удовольствием… – Маттео скользнул пальцами между моих складок, осторожно раздвигая их и обнаруживая мою влажность и жажду. Сукин сын. Он все так же продолжал беседу с Лукой и другими мужчинами, как будто ничего такого под столом не происходит.
Ария с женщинами наблюдали за мной, ожидая ответа. Прочистив горло, я со всей силы пнула Маттео по ноге, прежде чем продолжила:
– С удовольствием приму ваше предложение. – Ну это ли не речь светской львицы? Трофейная жена во всех отношениях.
Маттео добрался пальцами уже до клитора и принялся вырисовывать по нему небольшие круги. Я сжала губы, чтобы сдержать стон. К счастью, Мириам пустилась в очередное повествование о поездке на Карибы, и я опять сделала вид, что внимательно слушаю. Лишь Ария время от времени с тревогой погладывала на меня, видимо, подозревая, что я неважно себя чувствую.
Если бы она только знала. Официанты принесли основное блюдо, но я едва обратила на него внимание.
