Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 101 страниц)

Энцо не стал спорить. Он направил машину к дому Биби и припарковался у тротуара.

– Хотите, чтобы я подождал?

Я колебалась.

– Если ты не против?

Энцо покачал головой.

– Это моя работа. – Он потянулся за сиденье и вытащил журнал об олдтаймерах[3].

– Я недолго, – заверила я, хотя мы с Бибианой могли болтать часами.

Я вышла из машины и направилась к входной двери, позвонила и стала ждать. Какое‑то время ничего не происходило, и я уже собиралась вернуться в машину, когда дверь распахнулась.

Передо мной стоял Томмазо. Я округлила от удивления глаза, а затем заволновалась.

– Привет, Томмазо, – выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал приветливо. – Надеюсь, я не пришла не вовремя. Хотела поболтать с Бибианой. Она дома?

«Она в порядке?» – вот вопрос, который я на самом деле хотела задать. Томмазо стоял потный и красный, а ширинка была расстегнута. Сердце сжалось от страха.

Томмазо оскалил зубы в широкой ухмылке и обхватил мою руку ладонями.

– Она спустится через минуту. Для жены Данте у нас всегда найдется время.

Я боролась с желанием отдёрнуть руку. Его кожа была липкой от пота, и мысль о том, что он только что измывался над Бибианой вызывала у меня желание скрести свои ладони, пока на мне не останется ни следа от его прикосновения.

– Бибиана, поторопись. Здесь Валентина Кавалларо.

Как будто Бибиана не знала, кто я. Я осторожно вытащила руки из его хватки.

– Я слышал, ты взяла под свой контроль казино, – с любопытством начал Томмазо, уставившись на меня своими маленькими глазками‑пуговками.

– Это Раффаэле тебе рассказал?

Томмазо загоготал.

– Ему и не нужно было. Все только об этом и говорят. Бибиане я бы ни за что не позволил работать, но Данте уже давно пытается изменить положение дел в Синдикате, еще до того, как Фиоре ушел на покой.

Я попыталась понять, могу ли истолковать его слова как предательство, но, к сожалению, это была лишь легкая критика. Ничего из того, что могло бы заставить Данте пустить пулю в голову Томмазо.

– Даже Синдикат вынужден идти в ногу со временем, – ответила я нейтрально.

Бибиана появилась на верхней ступеньке лестницы с всклокоченными волосами, в кое‑как застегнутой блузке и с голыми ногами. Томмазо подмигнул мне.

– Прошу меня извинить. У меня встреча с Раффаэле, нужно выбрать девочек для завтрашней ночи.

Было больно удерживать на лице улыбку, и когда он наконец скрылся из виду, я прекратила этот фарс и поспешила к Бибиане, которая спускалась по лестнице.

– Эй, все в порядке?

Она сглотнула.

– Мы можем поговорить наверху? Мне надо в душ.

– Конечно, – быстро сказала я.

Бибиана робко улыбнулась мне. Я молча последовала за ней наверх, пытаясь подавить свою злость на Томмазо. Я уже пробовала найти способ заставить Данте убить его, но мне нельзя о таком даже думать. Мне никогда не приходилось быть в ответе за чью‑то смерть. Даже если Томмазо был худшим из мерзавцев, смерти я ему не желала.

Бибиана проводила меня в спальню. Я притворилась, что не заметила скомканных простыней, когда прошла за ней в соседнюю ванную комнату. Мы с Бибианой и прежде видели друг друга голыми, особенно когда были помладше, поэтому я не удивилась, когда она стала при мне раздеваться. Я села на край ванны.

– Если бы знала, что Томмазо дома, я бы не приехала.

– Нет, – перебила Бибиана. – Я рада, что ты здесь. По крайней мере, Томмазо благодаря тебе не отправился сразу же на второй раунд.

Я увидела синяки у нее на боках, внутренней поверхности бедер и на предплечьях, опустила взгляд себе на колени и сморгнула злые слезы. Бибиана шагнула под душ и включила воду.

– Вэл? – Я встала и подошла к душевой кабинке. – Я знаю, что не должна тебя об этом спрашивать, но ты можешь что‑нибудь сделать?

– Он что‑то делает против Данте или Синдиката? Хоть что‑то?

– Он предан Кавалларо. – Биби мотнула головой, когда вода потекла с темных волос на лоб.

Я так и думала.

– Если Томмазо не предатель, Данте ничего не станет предпринимать, но может, у нас получится его подставить.

Глаза Бибианы стали огромными.

– Если мы это сделаем, тебе придется обмануть Данте. Вэл, ты не можешь пойти против него. Я не имею права просить тебя о таком. – Она отчаянно улыбнулась. – Я слишком драматизирую. Женщины веками переживают это, и все они выжили.

Может быть, но это не означало, что должна страдать и Бибиана.

Она вышла из душа, и я протянула ей полотенце.

– Давай поговорим о чем‑нибудь другом. Как дела у вас с Данте? У вас было?

Я кивнула, краска смущения опалила мне щеки.

– Дважды.

– И? Все плохо?

– Нет, вообще‑то это было… – Я замолчала, осознав, что натворила. Я не могла рассказать о том, как мне понравилось быть с Данте, когда с Биби только что совокуплялся ее муж‑свинья. – …нормально, – закончила я без энтузиазма.

Биби внимательно взглянула на меня.

– Я тебя знаю, Вэл. Я вижу, что ты врешь. Из‑за меня не нужно сдерживаться. Я знаю, что есть женщины, которым нравится секс.

– Было здорово, – выпалила я.

Биби взял меня за руку и сжала ее.

– Это же прекрасно. После стольких лет, проведенных с Антонио, ты заслужила немного удовольствия.

Мне хотелось броситься к ней, заключить в свои объятья и держать, хотелось убить ради нее Томмазо, но вместо этого я просто сжала в ответ ее ладонь.

– Однажды Томмазо исчезнет, и настанет твоя очередь.

Она кивнула, но безысходность в ее глазах поразила меня.

– Ему пятьдесят два. С моей удачей, он проживет еще лет тридцать. Тогда я уже буду старой и злой.

* * *

Спустя двадцать минут я вернулась в машину, и Энцо повез меня домой.

Когда мы подъехали к воротам особняка, мое внимание привлек мужчина, стоявший по другую сторону улицы, и я вздрогнула от удивления. Это был Фрэнк.

Глава 14

Фрэнк? Его рыжие волосы и долговязую фигуру я узнала бы где угодно. Энцо бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида, но я быстро отвела глаза от бывшего любовника Антонио, прежде чем Энцо проследил бы за моим взглядом. Что Фрэнк здесь делает? Ему следовало бы хорошенько подумать перед тем, как околачиваться возле особняка мафиози, особенно Дона Синдиката. Но если Фрэнк не знал, что из себя представляет Данте, значит, своему любовнику Антонио не раскрыл больше того, о чем было известно мне.

Я постаралась сохранить безучастное выражение на лице, пока мы сворачивали на подъездную дорожку, но у меня не было уверенности, что я преуспела в этом. Энцо явно определил, что что‑то не так, и продолжал наблюдать за мной.

– Спасибо, что заехал за мной, – произнесла я и выскользнула из машины сразу же, как только мы припарковались в гараже.

Я зашла в дом и поспешила наверх в одну из гостевых комнат, выходящих окнами на улицу, но, когда выглянула в окно, Фрэнк уже исчез.

Мне нужно было найти способ связаться с ним, чтобы узнать, чего он хочет. Но как?

Я больше не могла выйти из дома без охраны. Я даже не знала, где Фрэнк живёт, но подозревала, что он скоро снова объявится. Должно быть, хотел со мной поговорить. Что если он собирается меня шантажировать?

Отлично, теперь манипуляции Данте сделали меня параноиком. В следующий раз, когда появится Фрэнк, мне просто нужно найти способ ускользнуть из дома, чтобы поговорить с ним.

Внезапный стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Габи просунула голову в приоткрытую дверь.

– Ужин готов, – робко произнесла она. – Мистер Кавалларо ждет вас.

– Почему бы ему самому не сообщить мне об этом?

– Простите. Он послал меня за вами. – Габи покраснела.

Я коснулась ее плеча, когда проходила мимо.

– Не переживай. Тебя я не виню.

Она засеменила в нескольких шагах позади меня, пока мы спускались вниз. Перед тем, как войти в гостиную, я повернулась к ней.

– Тебе не нужно идти позади меня. Мы можем ходить рядом, Габи.

Она кивнула и исчезла за дверью, ведущей в комнату для прислуги. С тяжелым вздохом я вошла в гостиную. Данте восседал на своем привычном месте в конце стола. Я пересекла комнату и направилась к нему. Моя тарелка стояла на другом конце стола, как и в остальные вечера. Почему‑то сегодня это нерационально разозлило меня, так что я остановилась возле своего стула, но садиться не стала.

– Почему я должна сидеть так далеко от тебя?

Данте приподнял бровь.

– Ты злишься?

– Разумеется, злюсь. Я не хочу ужинать как будто с незнакомцем. Когда ты меня трахаешь, то не пытаешься соблюдать такую дистанцию между нами. – Неприличное слово вызвало у меня неприятные мурашки, но отступать я не собиралась.

Глаза Данте сузились, снова становясь холодными и расчетливыми.

– Это не я настаивал на том, чтобы мы занимались сексом. Если мне не изменяет память, ты была весьма настойчива в этом.

Я поверить не могла, что он делает вид, что ему это не нравилось. Может, у меня и не было опыта, но я знала, что он получал от этого удовольствие. Я схватила свою тарелку с приборами, отнесла их к месту рядом с Данте и громко поставила все на стол. Затем опустилась на стул и с вызовом воззрилась на Данте.

– Будь добр, скажи Зите, чтобы теперь она накрывала мне здесь.

– Как хочешь, – равнодушно ответил он.

Вошла Зита, и я не стала больше ничего добавлять. Ее взгляд переместился от Данте ко мне, и улыбка озарила лицо. Мне хотелось заорать. Она наполнила наши тарелки: домашние ньокки[4] со сладким картофелем, маслом шалфея и котлетами из телятины. Она вдоволь потянула время, прежде чем выйти.

Я наколола ньокки, сунула себе в рот и едва не застонала, настолько это было вкусно. Но мне не хотелось, чтобы Данте подумал, будто я уже переварила свою злость на него.

Данте не спеша резал телятину. Я следила за его сильными руками, вспоминая о том, как они скользили на моей коже, и ненавидела себя за то, что хотела вновь почувствовать их, несмотря на то, что его поведение выводило меня из себя.

– Как прошел визит к родителям? – спросил наконец Данте. Он показался настолько безучастным, что я даже не могла расценить его вопрос как попытку компенсировать грубость.

– А мой отец не предоставил тебе отчет?

Данте положил кусок телятины в рот, прежде чем поднять на меня глаза.

– На наших встречах мы обсуждаем бизнес, – произнес он. А затем немного резче: – Я не знаю, почему ты ведешь себя как капризный ребенок. Если бы я хотел жену с закидонами, выбрал бы Джианну.

Я с лязгом бросила вилку.

– Так, может, тебе стоит жениться на ней. А я выйду за Маттео. По крайней мере, он не холодная рыба, как я слышала.

– Холодная рыба? – хмыкнул муж. – Значит, так меня называют люди?

– Они называют тебя по‑разному, но это самое точное описание твоего характера, которое я встречала до сих пор.

– Так тебя интересует Маттео?

– В смысле? – Неожиданный вопрос сбил меня с толку.

– Ты танцевала с ним на нашей свадьбе и, похоже, не скрывала, что тебе это нравится.

– Ты ревнуешь к Маттео?

– Я не ревную, нет. Просто пытаюсь защитить то, что принадлежит мне.

И все равно мне это показалось ужасно похожим на ревность.

– Я не знаю, почему тебя это волнует. Твой интерес ко мне ограничивается пределами спальни, да и это случилось по моей инициативе, как ты верно заметил. Думаю, если бы прямо сейчас ты застал меня в постели с Маттео, то наверняка одарил бы меня одним из этих своих ледяных взглядов, а затем вернулся на работу. – Я даже не поняла, почему Маттео стал темой разговора. Он никогда меня не интересовал. На мой взгляд, он всегда был слишком непредсказуем.

– Я бы вернулся на работу, да, – сказал он с хищным оскалом. – После того, как выпотрошил бы Маттео и посмотрел, как он истечет кровью. – Данте сделал глоток белого вина.

Я сдалась. Видимо, мне не удастся поговорить с Данте как жене с мужем. Мы закончили ужин в тишине, не считая царапающего звука ножей по тарелкам и глухого стука бокалов, когда мы ставили их на стол.

* * *

Я уже задремала, когда Данте лег в кровать. Матрас прогнулся, и муж прижался ко мне своим горячим телом. Я не шелохнулась. Убрав волосы со спины, Данте страстно поцеловал меня в шею, за чем последовал нежный укус. Я была рада, что лежала на животе и могла заглушить свой вздох подушкой, потому что не хотела, чтобы он знал, как сильно его прикосновение на меня повлияло, как сильно мое тело жаждало его внимания. Я все еще злилась на его слова во время ужина, но мое тело жило своей жизнью.

Данте, похоже, не слишком впечатлился моим безразличием. Он прошелся языком по плечу, затем вдоль позвоночника до края сорочки. Он проделал обратный путь и всосал кожу в том месте, где бился пульс, затем оставил дорожку нежных поцелуев до ушка. Придвинулся еще ближе, и я почувствовав его стояк через ткань пижамных штанов, едва удержалась, чтобы не протянуть руку и не обхватить его пальцами. Дыхание обожгло мне ухо, когда Данте лизнул мочку, заставляя задрожать от желания.

Он провел по шее костяшками пальцев, затем двинулся ниже, до попы. Я часто задышала чувствуя, как от соков возбуждения трусики прилипли к промежности, но все еще не двигалась. На этот раз я не буду проявлять инициативу.

Данте скользнул рукой по заднице, нырнул мне между ног и простонал, коснувшись пальцами трусиков. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не прижаться к его руке и хоть немного потереться.

– Я знаю, что ты пытаешься меня игнорировать, но сначала научись контролировать свое тело, если хочешь добиться успеха.

Что за невыносимый ублюдок!

Данте сел, задрал на мне подол ночнушки, подцепил пальцами резинку трусиков и спустил вниз по ногам. Приподняв лицо от подушки, я бросила взгляд через плечо. В комнате было слишком темно. Серебристый лунный свет, проходящий через окна, оставлял Данте в тени, но я была уверена, что он наблюдает за мной. Затем его руки вернулись ко мне, он массировал икры, медленно продвигаясь вверх. В темноте слышался звук его дыхания – глубокого и спокойного. Он скользнул рукой мне между ног и развел их. Я уткнулась лицом в подушку, когда пальцы добрались до складок и начали поглаживать клитор. Он переместился, а затем его губы оказались на моей заднице. Данте слегка прикусил ягодицу, а затем успокоил это место языком и губами. Я едва не кончила, но вместо этого прикусила зубами нижнюю губу, чтобы подольше продержаться. Это было слишком хорошо, чтобы так скоро закончиться. Данте повторял движения, и к тому моменту, когда он вернулся к моему горлу, я готова была на все.

Я развела ноги для него еще шире, наплевав на то, что всего несколько часов назад поклялась игнорировать, пока он не перестанет относиться ко мне с ледяным равнодушием за пределами спальни. Но когда Данте потер мне клитор, похоть затуманила мой разум. Он размазал влагу и скользнул в меня двумя пальцами, и я приподняла попку, чтобы предоставить ему лучший доступ. Он начал медленно двигать пальцами внутрь и наружу, пока его губы продолжали скользить между моим горлом и плечом, чередуя укусы с облизыванием и поцелуями. Он тоже тяжело задышал. Происходящее повлияло и на него. Я дотянулась рукой до выпуклости у него в штанах и начала поглаживать его через ткань. Он резко выдохнул мне в ухо.

– Каждую минуту в течение дня я думаю о том, что хочу с тобой сделать, ловлю себя на том, что вспоминаю твой вкус, твой запах. Иногда мне кажется, что сойду с ума, если не окажусь глубоко в тебе.

Я застонала. Ну почему же он не может показать мне этого в течение дня? Почему ведет себя так, как будто я надоедливая жена? Он стал быстрее толкаться в меня пальцами, и я подвинула бедра ближе к нему, желая его глубже. Он задел сладкое местечко глубоко внутри. Огонь лизнул низ моего живота, заставив закричать, когда меня настигло наслаждение. Данте продолжал двигаться во мне, пока бедра отчаянно тряслись, а я качалась на волнах оргазма. Я рухнула на матрас, у меня не было сил даже на то, чтобы удержать приподнятой задницу. Пальцы Данте все еще были во мне, но двигались внутрь и наружу медленно, почти нежно.

Я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердцебиение, но у Данте оказались другие планы. Он переместился, раздался шорох одежды, и он оказался рядом со мной.

– Я хочу снова почувствовать твой горячий рот, – наклонившись к моему уху, прохрипел Данте.

Вздрогнув, я повернулась и привстала на локтях. В темноте я видела силуэт Данте, когда он опустился на колени рядом со мной. Его член был в нескольких дюймах от моего лица, длинный, твердый и ждущий меня. Данте запустил руки мне в волосы и мягко подтолкнул ближе к себе. От него пахло чистотой и мылом, пряным и свежим. Член коснулся губ, и я, взяла его в рот, чувствуя на языке соленый вкус предэякулята, что еще больше подогрело мое собственное возбуждение. Айсберг меня вожделел. Я обвела языком вокруг головки, затем толкнула кончик в маленькое отверстие сверху. Пальцы Данте в моих волосах сжались, когда он издал глубокий гортанный звук. Его хватка была странно эротичной и неболезненной. Данте медленно входил в меня, и я принимала его в рот все глубже и глубже, пока чуть не поперхнулась, а затем позволила ему выскользнуть обратно. Вскоре Данте, похоже, захотел сам взять ситуацию под контроль и начал входить и выходить сначала медленно, а затем быстрее. Рука Данте в моих волосах удерживала меня на месте, когда он брал мой рот. Я одобрительно мурлыкнула. Это было намного горячее, чем могла себе представить. Меня чертовски заводило, когда Данте, возвышаясь надо мной, трахал мой рот, направляя мою голову так, как хотел. Я начала ерзать по простыням, надеясь хоть немного потереться промежностью.

Данте опустил руку мне на задницу, удерживая на месте.

– Не надо, – сказал он, грубо сжав мою ягодицу. Я замычала, протестуя, хотя с членом во рту это было непросто.

Данте резко вышел, зашипев, когда зубами я царапнула член. Схватив подушку, он подложил ее под бедра и оказался у меня за спиной. Он взялся за мою попку и толкнулся головкой к моему входу.

– Ты такая мокрая, Валентина.

Без предупреждения он вошёл на всю длину, заполнив меня до отказа. Я ахнула, выгнувшись, когда удовольствие с отголоском боли пронзило меня. Данте замер на секунду, поглаживая мою задницу и поясницу. Наклонившись, он прижался грудью к моей спине, придавливая своим весом, и приподнялся на локтях по обе стороны от меня. Я ощущала каждый его дюйм и не смогла бы сдвинуться, даже если бы захотела. Я повернула голову в сторону и нашла губы Данте для жесткого поцелуя. Он медленно скользил из меня, пока во мне не оставался только самый конец его члена, а затем снова толкался до упора. Скоро он взял быстрый и жесткий темп, от каждого его толчка соски скользили по простыням, заставляя меня задыхаться от дополнительного трения. Яйца шлепались о мои складки, высекая искры наслаждения до самого клитора.

Толчки Данте стали быстрее, его грудь скользила по моей спине. Звук шлепков его бедер по заднице с каждым ударом заполнял темноту и смешивался с моими отчаянными стонами и всхлипами, подводя меня ко второму оргазму. Я пыталась сдержаться, но Данте просунул руку под меня и погладил клитор.

– Кончи со мной, – прошептал он мне на ухо.

Я разбилась на осколки, и меня унесло в потоке наслаждения. Данте приподнялся на руках и начал вколачиваться в меня, с каждым разом все сильнее и быстрее прежнего. Я уцепилась пальцами за простыни. Он усилил хватку на моих бедрах и приподнял выше попку, вдалбливаясь в меня, пальцы почти до боли впивались мне в кожу. Я прикусила зубами подушку, почувствовав, как накатывают предательские признаки очередного оргазма.

Данте резко врезался в меня и издал низкий стон. Пальцы у меня на бедрах напряглись. Член набух, изливаясь внутри меня, и огонь из низа моего живота разлился по всему телу, затопив наслаждением. Данте навалился на меня, оставляя жадные поцелуи на плече и шее, и что‑то шепча так тихо, что я не смогла расслышать. Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце пытается выскочить из груди. Завтра наверняка всё будет болеть, но это того стоило. Меня даже не волновало, что я не выполнила данное себе обещание. Почему я должна лишать себя удовольствия, чтобы наказать Данте? Так я накажу только себя.

Стало тяжело от веса Данте на мне, и я повернула голову, пытаясь сделать глубокий вдох. Можно было бы попросить его слезть с меня, но я знала, что в тот момент, когда это сделаю, он снова уйдет, как и всегда. Мне хотелось ещё хоть чуть‑чуть насладиться нашей близостью, даже если это означало, что он раздавит меня своим весом. Я чувствовала его горячее и сильное тело, прижавшееся так, что трудно было сказать, где начиналось его и заканчивалось мое.

Данте поднял голову, и наши губы встретились в еще одном поцелуе, томном и неспешном, почти нежном, а затем он скатился с меня. Я повернулась к нему. Он лежал на спине, уставившись в потолок. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица. Я с опаской придвинулась ближе и положила голову ему на грудь. Он напрягся, и я приготовилась к его протесту, тело замерло в ожидании упрека, но его не последовало. Муж расслабился, обнял меня за плечо, и я все‑таки решилась прижаться к нему ближе. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь его теплым ароматом, который становился все роднее; сейчас он смешивался с мускусным ароматом секса. Я положила руку на живот Данте и слегка погладила. Может, все дело в темноте, которая сделала его доступнее? Это она заставила его забыть, кем он был, кем он хотел быть?