Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 101 страниц)

– Мама сказала найти тебя для танца, – оттарабанила она. Ее глаза метнулись ко мне, щеки раскраснелись. Должно быть, это был ее первый выход в свет. Было очевидно, как ей неловко находиться среди мужчин, которые не принадлежали к ее семье. И я знал, почему ее отослали к нам. Сестра Данте, судя по всему, заметила неприкрытое напряжение между мной и ее братом.

Данте положил ладонь на плечо девчонки.

– Моя племянница Серафина, – представил он ее. Его голос был полон покровительственных ноток. Она расправила плечи и встретилась со мной взглядом.

– Большое удовольствие познакомиться с вами.

Я покачал головой.

– Я не так стар.

Данте нахмурился, и я перестал улыбаться. Его семья была олицетворением правильности, но все эти церемонии были обычным фарсом, и мы оба это знали. Данте таил в себе тех же демонов, что и я.

– Прошу извинить нас.

Не дождавшись моего ответа, он повел девчонку на танцпол.

Я повернулся спиной к ним и заметил Ромеро, который направлялся к Лили. Ему что ли недостаточно? Если эти двое исчезнут во второй раз, дела могут принять печальный оборот. Это было тем, чего я не мог допустить, особенно перед Синдикатом. Я поспешно подошел к Лили.

– Потанцуй со мной, – приказал я. Обычно я не так приглашал женщину на танец, но я уже снова терял терпение. Ее глаза расширились, но она приняла мою руку. Я повел ее в ту часть зала, где было поменьше людей, и прижал к себе, ближе, чем допускалось, но я не хотел, чтобы кто‑то подслушал наш разговор.

Она была напряжена в моих объятиях, и слабый румянец появился на ее щеках. Была ли она смущена из‑за того, что я знал о том, что она натворила? Мне было бы плевать на то, что она с кем‑то трахалась до замужества, если бы речь шла не о моем подчиненном. Но именно мой солдат ее обесчестил, и это стало проблемой,моей  проблемой.

– Ты все еще планируешь выйти замуж? Тебя и Ромеро не было какое‑то время.

– Да. Я выйду за Бенито, не переживай, – тихо ответила она, но ее тело стало напряженнымх. Она боялась. Ее лицо было несколько похоже на лицо Арии, и они обе прикусывали нижнюю губу, когда беспокоились. Черт подери!

– Тебе не обязательно быть за ним замужем вечно, – сказал я, потому что знал, Ария не перестанет беспокоиться ни на единую секунду во время брака Лили с Браски.

Лили слегка покачала головой, ее глаза встретились с моими.

– Отец никогда не согласится на развод.

Она была права. Скудери всегда было глубоко насрать на счастье своих дочерей. Для него они были чем‑то, что можно было повыгоднее сбыть, способом получить побольше привилегий. Если бы он был заботливым папашей, он бы никогда не согласился на мой брак с Арией. Моя репутация говорила сама за себя, и если верить ей, я должен был сломать его дочь.

– Есть и другие способы, помимо развода, для того, чтобы избавиться от брака. Порой люди просто умирают, – тихо произнес я, но ответ Лили дал мне ясно понять, что она не уловила намека.

– Он не настолько стар.

Я приподнял бровь.

– И все же люди иногда умирают.

Она оступилась, но я подхватил ее и продолжал вести в танце. Ей стоило бы поработать над безразличным выражением лица.

– Почему тогда он не может умереть перед свадьбой? – спросила она, ее глаза молили меня, но даже ради Арии я не мог позволить этому случиться. Если я позволю Ромеро убить Браски (который с радостью это сделает, судя по тому, какие смертоносные взгляды он бросает на старого ублюдка, когда думает, что никто не видит), это будет означать войну.

– Это будет слишком подозрительным. Подожди несколько месяцев. Время пройдет быстро, поверь мне.

Она вздрогнула.

– Тогда Ромеро уже не захочет меня.

И я не мог с этим спорить. Я не был уверен в том, что Ромеро захочет Лили после того, как Браски несколько месяцев трахал ее. Это сложно принять. Если он любил ее, то он мог бы смириться с этим фактом, но я не знал, насколько сильны его чувства. Я сомневался, что он бы взял невинность Лили, если бы не испытывал к ней чувств. Ромеро для этого был слишком порядочным, но порой чувства меняются.

– В Синдикате тоже есть хорошие мужчины. Ты найдешь свое счастье. Ты поступаешь правильно, выходя за Бенито. Ты предотвращаешь войну и защищаешь Ромеро от самого себя. Это очень храбрый поступок, – сказал я ей.

Это не было попыткой утешить ее, и я знал это, но я был Доном Семьи, и Лили не была под моей защитой, даже если эта мысль не нравилась мне. Она не заслуживала такой судьбы, но в нашей жизни частенько выпадают паршивые карты.

Я вернул ее к столу и поймал взгляд Арии, которая стояла у стены, погруженная в беседу с Валентиной.

Должно быть, что‑то в моем выражении лица сказало ей, что я не поменял своего решение о ее сестре и Ромеро. Я не мог рисковать всем ради их чувств.

Ромеро пошел против моих прямых приказов, увиваясь за Лили. И то, что я сурово не наказал его, уже было привилегией по сравнению с тем, что получали от меня другие. На лице Арии отразились смирение и разочарование. Она не пыталась спорить со мной, но я знал, что она не одобряет моего решения. После ее первого извинения передо мной за то, что утаивала все, она попыталась убедить меня помочь ее сестре, но отступила после моего отказа. Она была отстраненной, но я не делал ни малейшего шага для того, чтобы сгладить разногласия между нами. В конце концов, у меня были причины злиться.

– Ты и Ария женаты куда дольше, чем Данте и Валентина, и вот уже скоро у них будет двое детей, а Ария до сих пор даже не беременна, – резко сказал Скудери, подойдя ко мне. Мы были женаты более четырех лет, и я знал, что в Семье гадали, когда же Ария, наконец, забеременеет, но у меня не было планов становиться отцом в ближайшее время. Я наслаждался тем, что Ария только моя, да и она была все еще молода, ей было всего двадцать два. У нас была куча времени.

Я хмуро посмотрел на него.

– Не твое дело. Тебе стоит беспокоиться о своей новой жене.

– Она забеременеет раньше Арии, это я тебе гарантирую, – произнес Скудери с мерзейшим взглядом в сторону своей супруги, которая стояла в кругу девушек своего возраста.

Незнакомые мне солдаты из Синдиката присоединились к нам, и я, извинившись, отошел. Я бы вырвал язык Скудери, если бы проговорил с еще хоть минуту. Это не его или кого бы то ни было еще дело, когда мы с Арией решим обзавестись детьми. Мой отец был тем еще ублюдком, и я не был уверен, что не перенял этого от него. Я не был уверен, что готов подвергнуть своих детей подобным испытаниям. Рано или поздно я буду должен произвести на свет наследника, но это определенно не произойдет в ближайшее время.

АРИЯ

Лили была очаровательна в своем белом платье, и это зрелище разбивало мое сердце, поскольку ей не было позволено выйти за любимого мужчину.

– Ты прекрасна, – сказала я ей, поправляя фату на плечах. На ее лице отражалось отчаяние, когда мы встретились глазами в зеркале. В день свадьбы я тоже чувствовала себя напуганной и не видела выхода, но в отличии от Лили, у меня не было того, за кого бы я хотела выйти замуж. Брак Лили в последствии не станет благословением, как это вышло у нас с Лукой. Не существовало таких слов утешения, которые я могла бы сказать сестре, чтобы они не прозвучали фальшиво.

– Херня какая, – пробормотала Джианна. Она коснулась ее плеча. – Лили, убирайся на фиг отсюда! В чем смысл быть женами Дона и Консильери итальянской Семьи, если мы не можем рискнуть и развязать войну ради нашей младшей сестренки? Ты будешь несчастна.

Джианна знала, что я сделала все возможное, чтобы убедить Луку, она сама, не переставая, доставала Маттео по этому поводу, но все бесполезно. Я не могла вновь действовать за спиной Луки, не тогда, когда он все еще уязвлен тем, что я хранила отношения Лили и Ромеро в секрете от него. Было так сложно заботиться о своих близких и не действовать против Луки!

– Лука и я можем избавиться от Бенито через несколько месяцев, когда это не будет столь подозрительным, – прошептала Лили. Через несколько месяцев? Даже мимолетная мысль о прикосновениях Браски послала дрожь омерзения по моей спине, и я знала, что Лили ощущает то же самое.

Джианна хмыкнула.

– О, ну да, а до этого? Боже мой, может ли Лука быть большим придурком?

Лука – Дон. Он был готов сделать меня главнее Семьи, но на этом все. Он бы не помог Лили, и не важно, как бы сильно я умоляла.

– Ты и Лука все еще в ссоре? – спросила Лили.

– Я бы не назвала это ссорой. В основном, мы просто игнорируем друг друга. Он зол на меня за то, что я скрывала от него твои отношения с Ромеро, а я – за то, что он вынуждает тебя выйти за Браски.

Хотя сказать, что мы игнорировали друг друга, было бы неправильно. Мы разговаривали, спали друг с другом, но между нами был словно барьер, невидимая стена из разочарования и боли.

– Он не заставляет меня. Это отец. Лука ведет себя так, как и полагается Дону. Он отвечает за Семью, а не за меня.

Я знала, что она права, но мне это было не по душе. Мне не нравилось, что за то, чтобы мужчины могли оставаться у власти, расплачиваются женщины.

– Милый Боже! Умоляю, скажи, что ты на самом деле не веришь в то, что говоришь, – произнесла Джианна.

– Я не позволю, чтобы вы рисковали всем ради меня.

Джианна раздраженно нахмурила лоб.

– Мы хотим рискнуть ради тебя. Но ты просто не позволяешь.

Я не знаю, что бы делала, если бы Лили сказала «да». Я должна была бы рассказать об этом Луке, если бы мы помогли Лили сбежать. Я так сильно боялась совсем потерять его!

Кто‑то постучал в дверь, и, мгновение спустя, Мария, девчонка, ставшая женой моего отца, просунула голову в щель.

– Нужно выходить.

Она исчезла, не сказав больше ни слова. Я поежилась от мысли о том, что отец был женат на девушке, которая была ровесницей Лили. Это было так неправильно.

– Не могу поверить, что папаша женился на ней, – произнесла Джианна, читая мои мысли. – Мне она не нравится, но при этом мне ее жаль. Наш отец – ублюдок.

Лили опустила фату на лицо.

– Нам пора идти.

– Лили… – начала я, даже не уверенная, что хочу ей сказать, как улучшить сложившуюся ситуацию; но прежде чем я успела вымолвить еще хоть слово, она расправила плечи, поморгала и направилась к дверям. В холле ее уже ждал отец, чтобы повести ее по проходу в церкви. Дни, когда я уважала его или испытывала перед ним страх, прошли. Он был причиной всех наших бед, и за это я никогда его не прощу.

Глава тринадцатая

АРИЯ

Свадебные торжества прошли как в тумане, и, когда раздались первые крики, требующие, чтобы жених уложил невесту в постель, меня замутило. Лили пыталась выглядеть сильной, но я видела ужас на ее лице, и это было невыносимое зрелище. Маттео буквально удерживал Джианну на месте, чтобы она не кинулась к нашей сестре, но я словно застыла.

Беспомощность. Я не впервые ощущала ее, но сегодня это чувство достигло нового уровня.

– Пойдем, – тихо произнес Лука, когда Браски и Лили исчезли в их общей спальне. Его рука была теплой, когда обнимала меня, и я позволила ему отвести меня в нашу комнату в особняке Браски. Нам не стоило соглашаться на предложение отца переночевать здесь. Дверь за нами захлопнулась, и спазм сжал горло. Я отвернулась от Луки и направилась к кровати. Помнила нашу первую ночь в одной комнате, нашу брачную ночь.

Я боялась Луку, закрепления нашего брака, но Лука отнесся ко мне с уважением и продолжал так поступать до сих пор, все время, что мы были в браке. Я была везучей.

А Лили не повезло. Браски был мерзким куском дерьма, по крайней мере так его назвал Маттео. Я знала, что изнасилование все еще было обычным делом в нашем мире. Это так не называлось, поскольку, по нашим устаревшим традициям, женское тело все еще рассматривалось как собственность мужа, но оно превращало во мрак множество женских жизней. Джианне и мне повезло. Я всегда думала, что Лили тоже улыбнется удача. Но я ошибалась.

Я расплакалась из‑за Лили, и из‑за Ромеро. Из‑за их невозможной любви. Я не позволяла себе даже думать о том, что могло происходить в спальне в конце холла. Я не могла этого вынести! Лука подошел ко мне сзади и положил руки на мои плечи, как сделал это в нашу первую брачную ночь больше четырех лет назад…

– Ария, – пробормотал он.

От его нежного тона я расплакалась еще сильнее, он обнял меня за талию и прижал к себе. Он был теплым и сильным. Его губы касались моей щеки, которая была мокрой от слез.

– Это нечестно, – шепотом выдавила я из себя. – Казалось, что удача досталась мне и Джиане, а для Лили ничего не осталось.

Лука развернул меня к себе лицом и взял меня за подбородок. Его лицо было добрым и ласковым.

– Не вини себя, Ария. Жизнь несправедлива, вот и все.

– Нет, – резко ответила я. – Не у всех так. С мужчинами все по‑другому. Боялся ли ты перед нашей первой брачной ночью? Нет. Ты, вероятно, предвкушал ее, потому что хотел заявить на меня свои права.

Лука вздохнул и вытер слезы с моих щек.

– Да, я предвкушал, Ария. Ровно до того момента, когда осознал, что ты напугана, и ты это знаешь.

– Знаю, – ответила я. – Но Браски будет плевать на то, напугана ли Лили. Ничто не остановит его от того, чтобы изнасиловать ее.

Лука склонился, и наши лбы соприкоснулись.

– Бля, Ария. Чего ты от меня хочешь? Ты хочешь, чтобы я выволок ублюдка из спальни и перерезал ему горло? Потому что прямо сейчас я чертовски этого хочу. Я ненавижу видеть тебя в таком отчаянии. Единственная вещь, которая меня сдерживает, – это понимание того, что я рискую твоей жизнью. Если я или Ромеро убьем Браски, тогда мы окажемся в состоянии войны с Синдикатом.

– Может, мы и не должны убивать его… – начала я, понимая, насколько глупо это звучало. Браски не позволит Лили покинуть спальню. Нам пришлось бы, по крайней мере, вырубить его, а это тоже привело бы к войне.

Я подняла голову и коснулась губами к губам Луки. Его брови сошлись на переносице.

– С чего бы это?

Я выдавила дрожащую улыбку.

– За то, что готов рискнуть ради меня. Я не заслуживаю тебя.

Он покачал головой, но звонок телефона не дал ему ничего сказать. Он поднес мобильник к уху, и на его лице появилось выражение шока, а затем ярости.

– Черт подери, Ромеро! – рыкнул он. Я отошла, мой пульс ускорился. – Так, позволь мне уточнить: прямо сейчас ты в комнате Лили и Бенито?

Он выслушал ответ.

– Черт подери, – прорычал Лука. Он отключился и опустил телефон. Затем повернулся ко мне.

– Что‑то случилось с Лили? – прошептала я.

Он уставился на меня.

– Она и Ромеро развязали войду с Синдикатом.

ЛУКА

Ария с недоумением смотрела на меня.

– Что это значит?

Ее голос звучал испуганно, но, вероятно, ее пугала война. Готов был спорить, что все ее беспокойства были связаны с сестрой.

– Ромеро убил Браски. Сейчас он с твоей сестрой.

Ария ничего не произнесла, но на ее лице отразилось облегчение. Не мог винить ее. Она переживала за безопасность сестры. Она не осознавала до конца, что означало убийство Браски, не понимала, что Ромеро вынуждал меня принять решение, которого я никогда не хотел принимать.

– Мы должны пойти к ним прямо сейчас, – сказал я ей, вооружаясь ножами и пистолетами.

Ария с беспокойством посмотрела на меня.

– Мы должны бежать, верно? Раз Браски мертв, Данте объявит нам войну.

Я напряженно кивнул, затем протянул ей руку. Побег – один из возможных вариантов. Второй вариант – это показать Данте. что я не одобрял действия Ромеро.

– Пойдем. Нужно торопиться.

Она сунула свою маленькую ладошку в мою, и я повел ее в комнату, где Лилиана и Браски должны были провести свою брачную ночь.

По дороге я все время оглядывался и прислушался к подозрительным звукам, но до нас долетали лишь музыка и удаленный смех. Вечеринка все еще продолжалась. Вдруг я почувствовал страшное напряжение. Семь лет. Всего семь лет нам удавалось сохранять мир между Синдикатом и Семьей, и этим вечером вражда возобновится, возможно, еще яростнее, чем прежде. Данте был гордым мужчиной, он должен отомстить. Если бы кто‑то убил одного из моих людей на моей территории, я бы поймал убийцу и порезал его на куски.

Ария вела себя удивительно тихо. Вероятно, она осознала всю опасность ситуации.

Я постучал в дверь спальни, и через мгновение Ромеро открыл дверь. Ария высвободила свою руку и скользнула внутрь. Ее сестра сидела на краешке кровати.

Ромеро встретился со мной взглядом, он даже не пытался выглядеть виноватым. По крайней мере он был честен. Я последовал за ним в спальню.

– Боже мой, Лили. Что случилось? Ты в порядке? – спросила Ария, но я смотрел только на мертвое тело в центре комнаты. Браски лежал на боку, нож для писем торчал из его живота. Я подошел ближе, чтобы повнимательнее все рассмотреть. Судя по характеру раны, нож для писем лишь ранил Браски. Смертельный удар был нанесен другим ножом, который вошел под ребра, прямиком в сердце. Это была работа Ромеро.

Я поднял взгляд на Лилиану, которая будто застыла.

– Что здесь произошло?

Она взглянула на Ромеро, будто бы не зная, какую ложь сказать. Я просто не мог в это поверить.

– Я хочу ебанную правду!

– Лука, – с осуждением произнесла Ария. – Лили, очевидно, в шоке. Дай ей минутку.

– У нас нет ни минуты. Мы в комнате с трупом члена Синдиката. Очень скоро дела пойдут совсем плохо.

Ария вновь обернулась к сестре.

– Лили, ты в порядке?

– Я в порядке. Он не успел навредить мне.

Мне вообще было насрать. У нас были куда более серьезные проблемы. Убив Браски, Ромеро навлек на нас месть со стороны Синдиката, в то время как мы уже находились в состоянии войны с Братвой. А еще были байкеры, которые создавали нам проблемы в Атланте, Чарльстоне и даже Нью‑Джерси.

– Хватит! – рыкнул я, теряя терпение, и уставился на Ромеро. – Я требую ответы! Помни о своей клятве.

Взгляд Ромеро был твердым. До сих пор он всегда был хорошим солдатом, но это ничего не меняло. За то, что он сотворил, должно было последовать лишь одно наказание – и мы оба это знали.

– Всегда помню.

Я указал на Браски.

– Что‑то не похоже. Или ты хочешь сказать, что Лилиана сотворила все в одиночку?

Ромеро покачал головой.

– Лилиана не виновата. Бенито был все еще жив, когда я пришел. Она ранила его ножом для писем, потому что он напал на нее. С ее стороны это было самозащитой.

Ну да.

– Самозащитой? – повторил я. Я сомневался, что Браски совершил что‑то, чего никто не ожидал от него. Таковы были правила нашего мира. Я пристально посмотрел на Лилиану. – И что он сделал?

– Он пытался силой взять ее, – ответил Ромеро.

– Я не тебя спрашивал! – рявкнул я. Ария попыталась успокоить меня, положив ладонь мне на руку, но я не собирался успокаиваться. Это не было мелким проступком. То, что Лилиана воткнула нож в Браски, повлечет за собой огромные проблемы, поскольку она отказала ему в том, на что он имел право, как ее муж. – И, если он пытался закрепить брак, никто в этом ебанном доме не посчитает это самозащитой. Бенито имел все гребанные права на ее тело. Бога ради, он был ее мужем!

Ромеро шагнул, было, вперед, но остановился. Я кинул на него взгляд, подзадоривая его напасть на меня, как он того и хотел. В таком случае мне не пришлось бы принимать никого решения.

– Ты не можешь говорить всерьез, – сказала Ария, умоляюще глядя на меня.

Она не хуже меня знала, чего все ожидают в первую брачную ночь. Всем плевать на то, что Лилиана не хотела выходить за Браски, что она боролась с ним. Не я придумывал эти правила и не Данте, но никто из нас не был в силах изменить традиции без поддержки других солдат семьи.

– Ты знаешь правила, Ария. Я всего лишь озвучиваю факты.

Ария покачала головой.

– Мне все равно. Ни один муж не имеет права насиловать свою жену. И все в этом доме должны согласиться с этим!

Ария была слишком мягкой для нашего мира, слишком отзывчивой, но даже она знала, что на большинство мужей силой заявляют права на своих жен в первую брачную ночь. В начале нашего брака я сам порой сожалел, что пощадил ее в нашу первую ночь, но позднее я осознал, что это было главным решением в моей жизни. Если бы я причинил Арии боль, она бы никогда не простила меня.

Ромеро подошел к Лили и обнял ее.

Любовь. Отец всегда говорил мне и Маттео, что это слабость, и, должен признать, он был прав. Любовь делала меня слабым, то же самое происходило с Маттео, а теперь ослабляло Ромеро, и, как следствие, делало слабой Семью. Мои дяди накинутся на нас словно стервятники, если до них дойдут слухи об этом.

– Я говорил тебе, что все это закончится катастрофой. Я, кажется, догадываюсь, что произошло: Лилиана ткнула ножом своего мужа, позвонила тебе, и ты завершил дело, чтобы она стала твоей.

– Да, – ответил Ромеро. – И чтобы защитить ее. Если бы он выжил, он бы обвинил во всем Лилиану, и Синдикат жестоко наказал бы ее.

Я не сдержал смех.

– А сейчас нет? Они отправят ее под суд и не просто жестоко накажут. Они ко всему прочему обвинят нас в том, что мы все это подстроили, и свадьба превратится в кровавую баню. Данте – холодная рыба, но ему придется продемонстрировать силу. Он вот‑вот объявит войну. И все потому, что ты не смог удержать в штанах свой член.

– Будто бы ты сам смог. Ты уничтожишь любого, кто попытается забрать у тебя Арию, – произнес Ромеро.

Мой взгляд скользнул к Арии. Ее голубые глаза в упор с беспокойством смотрели на меня. Я готов уничтожить целый мир, лишь бы защитить Арию. Если кто‑то попытается забрать ее у меня, я убью их и всех, кто встанет у меня на пути.

– Но Ария – моя жена. И это до хрена какая разница.

– Если бы все зависело от меня, Лили была бы моей женой уже несколько месяцев.

Он на самом деле хотел жениться на ней? Он всерьез думал, что мы все выберемся из этого дома живыми?

– Кто‑то должен заплатить за это, – мрачно произнес я. – Как Дон Нью‑Йоркской Семьи я должен возложить вину на Лилиану и надеяться, что Данте купится на это и не развяжет войну.

Хватка Арии на моей руке усилилась, ее глаза были полны непролитых слез.

– Ты не можешь этого сделать.

Ромеро опустился передо мной на колени, широко расставив руки.

– Я готов взять всю вину на себя. Скажи им, что я чокнулся и бегал за Лили, потому что жаждал ее месяцами. Я убил Бенито, когда он пытался защитить ее и себя, но прежде чем я успел изнасиловать ее, ты заметил, что меня нет, и отправился на поиски. Тогда не будет никакой войны между Синдикатом и Нью‑Йорком, а у Лили будет шанс на новую жизнь.

Он говорил совершенно серьезно, но никто бы не поверил в эту историю. Что ж, то, что он был готов отдать свою жизнь за Лилиану, показывало, как сильно он был ею очарован. Почему из‑за девчонок Скудери мы просто сходили с ума?

– Если мы хотим, чтобы они поверили в эту историю, то здесь кое‑чего не хватает, – произнес я.

Ромеро кивнул.

– Я отдам свою жизнь за это. Застрели меня.

– Нет, – закричала Ария, но я стряхнул с себя ее руки и уставился на Ромеро. Я знал его почти всю свою жизнь. Мы тусили вместе, напивались вместе, сражались и убивали. После Маттео он был единственным мужчиной, которому я так сильно доверял. Именно поэтому я доверил ему охранять Арию. Я знал, что он никогда и пальцем к ней не прикоснется.

Лилиана встала между мной и Ромеро, страх исказил ее лицо. Я привык к таким взглядам от окружающих меня людей.

– Прошу, – прошептала она, ее глаза молили меня. – Умоляю, не убивай его. Я сделаю, что угодно, но, пожалуйста, не нужно. Я не смогу жить без него.

Она заплакала, но ее слезы не действовали на меня так, как это бывало с Арией. Ромеро поднялся и отодвинул Лилиану.

– Лили, не нужно. Я – солдат Семьи. Я поклялся, что буду всегда ставить Семью на первое место, и нарушил клятву. Я приму положенное наказание.

– Мне плевать на все эти клятвы. Я не хочу терять тебя, – сказала Лилиана.

Я потянулся за пистолетом, желая покончить с этим, но Ария появилась передо мной и положила ладони мне на грудь, взывая к той части меня, которая была мертва до появления Арии в моей жизни.

Она смотрела мне прямо в глаза.

– Пожалуйста, Лука, не наказывай Ромеро за то, что он защищает ту, которую любит. Он и Лили принадлежат друг другу. Я умоляю тебя.

Ее руки дрожали, а глаза молили. Я знал, что должен отказать ей, но мне была отвратительна мысль о том, что я потеряю Ромеро. Он был одним из немногих людей, которым я полностью доверял. Я знал, что он примет за меня пулю и что более важно – за Арию. Но также я знал, что больше он не будет безусловно верен мне, как прежде, потому что его чувства к Лили будут стоять на первом месте.

Я убрал руки Арии со своей груди, и выражение ее лица померкло.

– Я не могу принимать решения, исходя из чувств. Я – Дон и должен ориентироваться на то, что принесет выгоду Семье.

Ромеро приблизился ко мне, готовый принять мою волю. Он бы не стал молить. В его глазах не было ни капли осуждения из‑за моего решения, он ожидал, что я вынесу смертный приговор.

Долгое время мы смотрели друг другу в глаза, и я принял свое решение.

– Ты – мой лучший солдат. Семья нуждается в тебе, и я никому не смогу доверить Арию так, как тебе, – произнес я, положив руку на плечо Ромеро. – Война рано или поздно неизбежна. Я не хочу обрывать твою жизнь, чтобы отложить ее на несколько гребанных месяцев. Мы встретимся с этим вместе.

Ромеро расслабился. Он ничего не сказал, но я видел, что он будет пытаться загладить свою вину передо мной всю оставшуюся жизнь. Он был верным, тем солдатом, которого я не хотел потерять.

– Конечно, мы можем и не выбраться из этого дома живыми, – добавил Лука. – Отныне мы окружены врагами.

– Большинство гостей пьяны или спят. Мы можем попытаться улизнуть. К тому времени, как завтра утром заметят исчезновение Бенито, мы будем уже в Нью‑Йорке, – проговорил Ромеро.

Я сомневался, что нам настолько повезет. Вынув из кармана телефон, я попытался дозвониться до Маттео. Нам нужно было придумать, как выбраться из Чикаго, но он не отвечал. Судя по всему, он сейчас трахал свою жену.

– Черт подери! Маттео не поднимает гребанную трубку.

– Думаешь, с ними что‑то случилось? – спросила Ария.

– Единственное, что могло произойти, это то, что он сейчас вытрахивает мозги из твоей сестры и потому игнорирует мои звонки, – произнес я.

Ромеро и я отнесли тело Браски в ванную комнату, прежде чем туда направилась Лилиана, чтобы переодеть свое рваное свадебное платье.

Когда Ромеро зашел туда, чтобы помочь ей, мы с Арией остались наедине. Тогда она подошла ко мне и обняла руками за талию, прижавшись щекой к моей груди.

– Спасибо, Лука. Большое, большое спасибо. Я не забуду этого. Я даже не думала, что это возможно, но за то, что ты сделал сегодня, я люблю тебя еще больше.

Она дрожала, прижимаясь ко мне, а когда подняла голову, по ее щекам струились слезы. Я стер их. Чтоб меня. У этой женщины было куда больше власти надо мной, чем у кого бы то ни было.

Ромеро вернулся, и Ария отошла. У меня были границы в публичном проявлении чувств, и я не хотел демонстрировать эмоции даже перед Ромеро.

– Готово, – сказал Ромеро.

– Хорошо. А теперь пойдемте. Я не хочу рисковать и оставаться здесь ни секундой дольше, чем это абсолютно необходимо.

Я протянул Арии руку. Она приняла ее с напряженной улыбкой, а я вынул пушку. Мне нужно было вывести жену из этого дома живой, и не важно, чего это будет стоить. Я приоткрыл дверь и высунулся в коридор. Там никого не было, но вечеринка все еще продолжалась.

Я дал сигнал Ромеро, что коридор был чист, потом распахнул дверь и вышел, потянув за собой Арию.

Никто не попался нам на пути, пока мы шли к комнате Маттео. Я постучал, но, конечно же, этот засранец не открыл дверь. Вероятно, он как раз в этот момент трахался с Джианной Я постучал чуть сильнее. И вновь никто не отозвался. Ария обеспокоенно посмотрела на меня, и я стукнул кулаком по дереву так громко, как только мог себе позволить. И Маттео, наконец, открыл дверь. На нем были боксеры, и он старался прикрыть стояк.

– У тебя случайно не закралась мысль, что я не хочу, чтобы меня беспокоили, когда я не ответил на твой ебанный звонок? – Взгляд Маттео скользнул по мне, и он поджал губы. – У меня есть чертовски фиговое предчувствие.

Я сильно толкнул его.

– Ради бога, Маттео, бери трубку, когда я звоню! Тебе нужно одеться. Мы сматываемся сейчас же.

– Что случилось? – спросила Джианна, появляясь позади Маттео в шелковой ночнушке. Ее губы были такими опухшими, что было очевидно, что она сейчас делала для Маттео. – Дерьмо, случилось что‑то плохое, да? Этот гад сделал тебе больно? – Она обняла Лили. Рука Арии напряглась в моей.

– Он мертв, – ответила Лилиана.

– Прекрасно, – отозвалась Джианна. Она похлопала Ромеро по плечу. – Это ты сделал, да?

Ромеро напряженно улыбнулся.

– Ага, и в этом заключается причина, почему нам нужно поторопиться.

– Ромео прав. Нам нужно убраться из этого дома прежде, чем кто‑нибудь заметит, что новобрачный сдох, – сказал я, теряя гребанное терпение.

– Я готов был спорить на что угодно, что буду тем, кто развяжет войну между Синдикатом и Семьей. Хвала тебе, Ромеро, что ты хоть раз доказал, что я могу ошибаться, – ухмыляясь, произнес Маттео.

– Я бы сам на это поставил, – отозвался Ромеро.

Все считали именно так: Маттео был самым чокнутым в Семье, Ромеро же всегда отличался надежность., но Лилиана, судя по всему, изменила это. Я вздохнул.

– Мне придется прервать вашу милую беседу, но мы должны убираться отсюда на хуй.

Маттео и Джианна оделись, и мы пошли дальше, пытаясь выбраться из этого дома. Все в моем теле было напряжено, и я прислушивался к малейшим звукам.

Мы подошли к двери, которая вела в подземный гараж. В большинстве домов этого района были подземные гаражи из‑за нехватки парковочных мест на улице. Из коридора слева от двери послышались шаги, и я тут же прикрыл телом Арию и поднял пистолет. Маттео и Ромеро сделали так же. До сих пор дела шли слишком хорошо, но теперь с этим покончено. Даже с глушителями стрельбы создаст определенный шум, особенно если нападавшие успеют что‑то выкрикнуть. Нам придется всех пристрелить.

Мой палец на курке напрягся, когда из‑за угла появился пацан. Блядь! Лишь в самый последний момент я смог удержаться от выстрела. Это был Фабиано.

Ария ахнула, ее рука дернулась в моей. Она бы кинулась к нему, если бы я не удержал ее на месте. Глаза Фабиано расширились, когда он, споткнувшись, остановился и направил на нас пистолет. Он все еще не был инициирован, и определенно никого прежде не убивал, кроме того, он не умел хорошо скрывать свои эмоции. Страх вспыхнул на его лице, сменившись подозрительностью.

Ария положила ладонь на мою руку, стараясь опустить ее, но я продолжал держать Фабиано на мушке. Да, он был всего лишь ребенок, но выпущенная им пуля будет такой же смертельной, как и пуля любого другого солдата.

– Что здесь происходит? – твердо спросил Фабиано, выпрямляясь еще сильнее и пытаясь выглядеть как мужчина. С пушкой и этим серьезным выражением лица он смотрелся куда внушительнее, чем просто мальчишка‑подросток.