Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 101 страниц)

– Хочешь, чтобы я его убил?

Боже, да ! Я вздрогнула, услышав слова Маттео. Я понимала, что так нельзя, но после того, что сотворил сегодня отец, хотела увидеть, как он молит о пощаде. Маттео может любого человека поставить на колени, и это меня ужасно заводило. Именно поэтому я хотела вырваться из нашей среды. Я была способна на жестокость, и образ жизни моей семьи способствовал этому.

– Но это будет означать войну между Чикаго и Нью‑Йорком, – только и смогла ответить я.

– Зрелище того, как твой отец истекает кровью подле моих ног, стоило бы риска. Ты этого стоишь.

Не уверена, шутил он или нет, но всё зашло уже слишком… далеко. Мне хотелось расцеловать его за такие слова, но это было неправильно. Маттео вел себя совсем не так. Всё запуталось. Буквально недавно на моих глазах убили Сида, и я знала, что Маттео вполне мог стать тем, кто нажал на курок. Я не могла позволить ему запудрить мне мозги. Он слишком хорош в этом.

Я снова толкнула его в плечо.

– Мне нужно позаботиться о своей губе. Если тебе больше нечем заняться, кроме как торчать здесь, вали с моей дороги.

Он всё равно не шелохнулся, такой сильный, что я не могла сдвинуть его с места. Под рубашкой его мускулы напряглись, я поневоле задалась вопросом, как он будет смотреться без нее. Неправильно. Ужасно неправильно.

Он выложил нож на столешницу возле меня.

– Зря ты оставляешь острые предметы в пределах моей досягаемости, когда я злюсь.

– Я готов рискнуть, – ответил он, упершись ладонями по обе стороны от моих бедер, не оставив мне другого выбора, кроме как отклониться назад, чтобы увеличить между нами расстояние.

– Перестань, – огрызнулась я, потому что от него слишком приятно пахло, и я почувствовала желание своего тела приблизиться, а затем снова поморщилась от боли. Подняв руку, я потрогала свою нижнюю губу. Похоже, она ещё сильнее опухла, а кровь не останавливалась.

Маттео убрал мою руку.

– Ты только хуже сделаешь. Надо зашить. Мне вызвать врача?

– Нет, – торопливо ответила я. Мне не хотелось, чтобы люди об этом узнали, и больше всего не хотелось, чтобы мой ублюдок отец узнал, что ему удалось раскроить мне губу. – Я сама зашью.

Маттео приподнял бровь. Он отошёл на шаг назад, быстро осмотрел шкафчики и достал аптечку. Затем вдел нитку в иголку и протянул ее мне. Я подвинулась ближе к зеркалу, поднесла иглу к губе. Я никогда никому не накладывала швов, а себе и подавно. Я ненавидела иглы. Даже закрывала глаза, когда мне делали уколы. Маттео следил за мной, и я не собиралась в его глазах выглядеть слабачкой, так что воткнула кончик иглы в губу, дернулась от боли и снова отпрянула.

– Блядь! Это чертовски больно. – Вспыхнув, я уставилась на Маттео. – Давай. Смейся.

Маттео забрал у меня иглу.

– Так ничего не получится.

– Знаю, – процедила я сквозь зубы. – Ты можешь это сделать?

– Будет больно. У меня с собой нет ничего обезболивающего.

– Ты когда‑нибудь накладывал себе швы?

– Несколько раз.

– Тогда я смогу пережить то, что ты зашьешь меня. Просто сделай это.

Он протянул мне таблетки.

– Проглоти сразу несколько. Они не помогут обезболить сразу, но потом станет полегче.

– Водка тоже сработает.

– Я смотрю, ты много нового узнала за те месяцы, пока бегала, – сказал он с ухмылкой, больше напоминающей оскал. До сих пор он не задавал слишком много вопросов. Даже про других парней, кроме Сида. Возможно, ему и знать не хотелось, и, в любом случае, я ничего не собиралась ему рассказывать. Достаточно того, что из‑за меня погиб один невинный человек. Я не скажу ему имена других парней, с которыми целовалась, чтобы он и их убил. Смерть была слишком жестоким наказанием за поцелуй, да за что угодно на самом деле, но такой мужчина, как Маттео, с этим никогда не согласится.

– Помимо всего прочего, – выпалила я, потому что не знала, когда нужно заткнуться. И разве подберется время благоприятнее для того, чтобы спровоцировать кого‑нибудь, чем тот самый миг, когда он собирается воткнуть в тебя острие иглы.

– Не сомневаюсь, – сказал он, и его улыбающийся оскал стал еще страшнее. Маттео обхватил пальцами мой подбородок. – Постарайся не двигаться.

Я напряглась, когда он дотронулся иглой до моей губы. Несмотря на то, что я дразнила его, Маттео был осторожен, когда накладывал мне швы. Всё равно было чертовски больно каждый раз, когда игла прокалывала кожу, и глаза наполнялись дурацкими слезами. Я сдерживала их так долго, как только могла, но, в конце концов, несколько слезинок покатились по моим щекам. Маттео не стал это комментировать, за что я была ему благодарна. Для него это, наверное, ничего не значило. Когда меньше пяти минут спустя, показавшимися мне вечностью, он опустил иглу, я быстро стерла слезы с щек, смущенная тем, что таким образом показала слабость перед ним.

– Ее раздует ещё сильнее. Завтра утром у тебя будет опухшая губа.

Я посмотрела на себя в зеркало. С тех пор, как видела ее в последний раз, губа уже сильно распухла, или, может, это было мое воображение. Я оттянула вниз нижнюю губу, чтобы осмотреть швы. Снаружи они были незаметны. По крайней мере, у меня не будет уродливого шрама.

– Ты ведь не захочешь жениться на мне в таком виде. Мы должны отложить свадьбу.

Маттео, слегка усмехнувшись, покачал головой.

– Никаких шансов. Ещё раз ты из моих рук не ускользнешь, Джианна. Мы поженимся сегодня. Ничто меня не остановит.

Глава 11

Джианна

После того, как мне обработали губу, нам с Арией разрешили пойти в мою прежнюю комнату, пока мужчины обсуждали, каким образом провести свадьбу. Двух телохранителей приставили следить за мной. Один торчал за дверью, другой под окном, на случай, если я решусь сбежать через него. В тот момент, когда захлопнулась дверь моей комнаты, я прислонилась к ней спиной и судорожно выдохнула.

Ария коснулась моей щеки.

– Как твоя губа?

– Нормально. Маттео наложил мне швы.

– Я так рада, что он решил жениться на тебе.

Я вздернула бровь.

– Ария, и ты туда же.

Она потянула меня в сторону кровати и заставила сесть.

– Чтобы наказать, отец мог отдать тебя одному из своих солдат, Джианна. И, можешь не сомневаться, выбрал бы худший из всех вариантов. Кого‑нибудь по‑настоящему гадкого. Он очень зол на тебя, и Маттео не такая уж плохая партия. Должно быть, ты ему небезразлична, раз он потратил столько времени на твои поиски.

– Он очень гордый мужчина. Только уязвленная гордость заставила его преследовать меня, ничего больше.

– Может быть, – с сомнением сказала она, беря расческу с прикроватной тумбочки. Всё осталось так же, как и полгода назад, когда я ушла. Меня удивило, что отец не спалил все мои вещи. Я так устала, что едва могла держать глаза открытыми. Было почти семь вечера – в Германии уже около полуночи. Я поверить не могла, сколько всего произошло с тех пор, как проснулась в Мюнхене этим утром.

– Оно того стоило? – тихо спросила Ария, расчесывая мне волосы. Не помню, когда она делала это последний раз. Так приятно было почувствовать ее пальцы на коже головы, и мне пришлось подавить желание уткнуться лицом ей в живот и поплакать.

Я заметила ее полный сострадания взгляд, и почему‑то сочувствие от нее меня взбесило.

– Стоил ли шанс на свободу ярости отца и ярлыка проститутки и шлюхи? Да, несомненно. Но разве мое глупое желание чего‑то большего стоило жизни невинного парня? В этом случае – нет, черт возьми. Да всё мое существование не стоит того. Сид сполна заплатил за мой эгоизм. Я ничего не могу сделать, чтобы искупить свою вину. – У меня на глаза навернулись слезы.

– Лука мне рассказал. Мне так жаль.

Я смахнула слезы с лица.

– Может, стоит позволить отцу выдать меня за одного из его солдат‑садистов. Это послужит мне уроком.

– Не говори так, Джианна. Ты заслуживаешь счастья не меньше других. Ты не могла знать, что случится такое. Это не твоя вина, что они убили Сида.

– Как ты можешь так говорить? Конечно, моя. Я знала, кто охотится за мной. Знала, на что способен Маттео и головорезы отца, знала, что подвергаю опасности всех, кому позволила приблизиться ко мне. Поэтому никогда не встречалась с парнями во всех остальных местах, где останавливалась. Я флиртовала и целовалась, но затем уезжала. Твои слова из далекого прошлого всегда повторялись в моем сознании: что быть с другим парнем, когда ты обручена с таким мужчиной, как Лука, будет означать смертный приговор для парня.

– Я не имела в виду тебя. К тому же, это было давно.

– Но Маттео точно такой же, как Лука, и я это знала. Я знала, что он убьёт любого парня, которого обнаружит рядом со мной, но всё равно встречалась с Сидом. С таким же успехом я могла сама спустить курок!

– Нет. Ты не могла предвидеть, что он поймает тебя. Ты просто хотела почувствовать себя как дома и начать новую жизнь, которую заслужила после таких длительных бегов. Ты почувствовала себя в безопасности и хотела дать любви шанс. Это нормальное желание.

– Нет. Всё не так. Ты не понимаешь, Ария. Дело не в любви. В действительности, я не была влюблена в Сида. В конце концов, он мне даже не нравился, потому что он мог быть кретином, и от этого всё еще хуже. Я рисковала слишком многим ради слюнявых поцелуев и неуклюжего тисканья, и Сид умер из‑за этого.

– Прошу, не вини себя. Вини отца и его людей. Вини Маттео. Мне всё равно, кого, только не себя.

– О, об этом не переживай, я виню их всех, но это не изменит того факта, что без меня Сид по‑прежнему бренчал бы на своей дерьмовой гитарке и флиртовал с мюнхенскими девчонками.

– Ты не можешь изменить прошлое, Джианна, но можешь сделать свое будущее лучше.

Я не могла сдержать улыбку.

– Я скучала по твоему оптимизму. – Положив голову ей на колени, я закрыла глаза. – Я так по тебе скучала.

Сестра погладила меня по волосам.

– Я тоже скучала. И очень рада, что теперь ты будешь жить в Нью‑Йорке рядом со мной.

– Сначала я должна выйти замуж за Маттео. Как мне быть женой, Ария?

– Они с Лукой много работают. Тебе не придется видеть его так часто.

– Но всё же. Мне придется спать с ним и делить постель, а еще стараться быть любезной бог знает, как долго. Не похоже, что он даст мне ещё одну возможность сбежать.

– Ты опять задумала побег? – спросила она вполголоса.

– Я не знаю. Всё может быть.

– Возможно, всё будет не так плохо, как ты думаешь. Маттео может быть забавным, и он прекрасно выглядит, так что, по крайней мере, на физическом уровне не должно быть слишком плохо. Я уверена, что он хороший любовник, принимая во внимание, сколько девушек у него было в прошлом.

Меня передёрнуло.

– Вот именно. Если мы сегодня вечером вернемся в Нью‑Йорк, то он, наверное, рассчитывает переспать со мной.

Ария внимательно посмотрела на меня.

– Ты боишься, что он разозлится на тебя за то, что ты спала с другими парнями до него?

– Я никогда этого не делала.

Ария моргнула.

– Ты никогда не делала что?

– Я никогда не спала ни с одним парнем. Хотя могла бы, будь у меня чуть больше времени, чтобы узнать парня, но ничего не вышло.

– Почему ты ничего не сказала? Отец ужасно к тебе отнесся. Возможно, он простил бы тебя, если бы ты сказала ему правду. – Она привстала, по‑видимому, собираясь отправиться вниз, чтобы самой рассказать ему, но я потянула ее обратно на кровать.

– Не смей, – сказала я твердо. – Я не хочу, чтобы кто‑нибудь знал. Мне плевать, что они называют меня шлюхой. Не хочу доставлять им удовольствие этим знанием.

Ария бросила на меня взгляд, который ясно дал понять, что она считает меня сумасшедшей.

– Ты должна сказать хотя бы Маттео. Тебе придется.

– Зачем? Чтобы он мог гордиться тем, что стал у меня первым? Да черта с два, не дождется. Он и так уже ведет себя как мой спаситель. Будет только хуже, если он узнает.

– Нет, ты должна сказать ему для того, чтобы он был осторожен.

– Мне не нужно, чтобы он был осторожен, – фыркнула я. – Я не хочу, чтобы он знал.

– Джианна, если твой первый раз будет вроде моего, ты будешь благодарить судьбу, если Маттео будет осторожен, поверь мне.

– Я переживу. – Но слова Арии заставили меня начать нервничать.

– Это глупо. Если он будет считать, что у тебя есть опыт, то может взять тебя без особой подготовки. Это будет очень больно.

Я покачала головой.

– Ария, пожалуйста. Я приняла решение. Я не хочу, чтобы Маттео знал. Это не его дело.

– Что, если он все равно узнает? Я бы никак не смогла скрыть такое от Луки.

– Я хорошо умею скрывать боль. Может, укушу подушку.

– Звучит как самая тупейшая идея из всех слышанных мной когда‑либо.

В дверь постучали. Я быстро села, внутри все сжалось. Что, если отец с Данте передумали, и я останусь в Чикаго?

Когда открылась дверь и вошла мать, я выдохнула. Она не улыбнулась и не сделала попытки подойти. Образец идеальной итальянской жены: всегда подобающим образом одета, всегда послушна, вежлива и невероятно искусна в сокрытии синяков всякий раз, когда отец срывался и бил ее. Она была олицетворением всего того, чем я ни за что не хотела стать. Если Маттео когда‑либо ударит меня, я дам ему сдачи, невзирая на последствия.

– Священник уже в пути. Он будет здесь через пятнадцать минут. Мы должны подготовить тебя к церемонии, – сказала она лишенным эмоций голосом.

– Так скоро? – Я широко распахнула глаза.

Мать кивнула.

– Витиелло хотят как можно скорее вернуться в Нью‑Йорк, что, вероятно, к лучшему.

Я поднялась с кровати и медленно подошла к матери.

– Отец будет рад, что меня нет.

«А что насчёт тебя?» – хотелось мне спросить, но я не осмелилась.

Мать подняла руку и на мгновение прикоснулась к моей щеке, прежде чем сделать шаг назад.

– Зря ты сбежала. Ты разрушила свою репутацию.

– Меня не волнует моя репутация.

– А должна бы. – Повернувшись, она открыла мой гардероб. – А теперь давай посмотрим, найдется ли платье, которое можно надеть на церемонию. Жаль, конечно, что я не увижу, как ты пойдешь к алтарю в прекрасном белом свадебном платье, – вздохнула она. Это была попытка заставить меня чувствовать себя виноватой? Потому что она удалась.

Ария подошла и сжала мне плечо, а затем стала помогать матери искать платье. В конце концов, она выбрала кремовое платье длиной до пола с открытой спиной, которое я надевала в Новый год. Ария помогла мне с макияжем, хотя ему не удалось скрыть опухшую губу.

– Пойду, посмотрю, приехал ли священник, – сказала мать и замешкалась в дверях. С тоской во взгляде она открыла рот, как будто намереваясь сказать что‑то еще, но затем повернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Я старалась не принимать это близко к сердцу. Знаю, что мои родители и большинство людей в моем мире осудят меня за то, что сделала, так почему это так больно?

– Как думаешь, Лили и Фаби разрешат посмотреть церемонию? – спросила я, смущаясь от надежды в своем голосе.

– Дай мне поговорить с отцом. Уверена, что смогу уговорить его, – сказала Ария.

Я не протестовала, когда она уходила. Если кто‑то мог убедить отца, то только Ария. Я повернулась к зеркалу. У меня были грустные и уставшие глаза. Я не выглядела как застенчивая, счастливая невеста. Не то чтобы кто‑нибудь ожидал этого от меня. Это даже не настоящая свадьба. Несмотря на мои лучшие намерения, меня вновь затопило сожалением. Как могла моя жизнь превратиться в такой хаос? Всё, чего я хотела, – свободу принимать свои собственные решения. Может, я и вышла бы замуж за Маттео, если бы он когда‑нибудь удосужился попросить моей руки вместо того, чтобы приказывать. А теперь у меня никогда не будет настоящей свадьбы или красивого платья. Я всегда думала, что мне на это наплевать, но теперь, когда эта возможность была для меня потеряна, я чувствовала печаль.

Вернулась Ария.

– Время пришло. Священник ждет в гостиной. Фаби и Лили тоже там.

Я натянуто улыбнулась.

– Тогда давай покончим с этим.

Маттео

Даже без свадебного платья Джианна выглядела охренительно. Платье подчеркивало её изгибы. Изгибы, которые я исследую, не торопясь, как только вернемся в Нью‑Йорк. Не мог дождаться, когда сделаю своим каждый сантиметр ее тела. Заставлю ее забыть всё, что было до меня.

Джианна встретилась со мной взглядом, как будто знала мои мысли. Я и в самом деле не скрывал, что хочу ее. Я трахну ее сегодня, невзирая на усталость и перелет. Слишком долго я ждал этого. Джианна остановилась рядом со мной, и я взял ее за руку. Священник смотрел на нее презрительно. Мне не терпелось свалить из Чикаго. Не то чтобы люди в Нью‑Йорке будут смотреть на Джианну более любезно, но, по крайней мере, они слишком боятся меня, чтобы открыто выказывать свою неприязнь.

В моей руке ладонь Джианны была ледяной, и она избегала встречаться со мной взглядом, когда священник произносил свадебные обеты. Когда настала ее очередь отвечать «согласна», я был готов, что она скажет «нет», и понятия не имел, как бы тогда поступил, но она не сказала. Джианна смышлёная девочка. Она припрятала свою ненависть к нашему браку до того момента, пока не окажется в безопасности, подальше от Чикаго и мудака отца.

Когда наконец пришло время надеть обручальные кольца, она натурально задрожала. Почему‑то это чертовски взбесило меня. За свои тупые выходки она могла здорово поплатиться, и должна быть благодарна, что я столько сделал для нее. Могла хотя бы притвориться благодарной.

– Вы можете поцеловать невесту, – провозгласил священник.

Я не медлил ни секунды. Обхватил ладонями ее лицо и прижался своими губами к ее. Джианна застыла, заставив меня ещё сильнее вскипеть от ярости. Когда я отстранился, она встретила мой взгляд, высоко подняв голову. Она намеренно меня провоцировала. Что ж, если ей нравится играть с огнем – хорошо. Я не против обжечься. Я пойду за ней хоть в пламя.

* * *

Не прошло и часа, как мы вновь оказались в воздухе на пути в Нью‑Йорк. Мое тело гудело от желания, когда я смотрел на Джианну в ее сексуальном платье. Они с Арией сгрудились на последнем ряду в самолете.

Лука рухнул в кресло рядом со мной и протянул стакан скотча. Я в один глоток расправился с ним.

– Лучше бы экспрессо. Мне нужно взбодриться.

Лука проследил за моим взглядом в сторону девушек.

– Ты намерен устроить первую брачную ночь, как только вернетесь домой?

– Да, черт возьми.

– Судя по тому, что я знаю о Джианне, она не облегчит тебе задачу. Что ты собираешься делать, если она начнет бороться с тобой?

Я ещё не думал об этом. В каждой моей фантазии о Джианне она принимала добровольное участие. Я хотел, чтобы она кричала мое имя от удовольствия, хотел сделать ее влажной. Неужели она и правда может отказать мне?

– Не начнет, – сказал я с большей уверенностью, чем чувствовал.

Взгляд Луки просвечивал меня, как рентгеном.

– Никто не упрекнет тебя, если ты возьмешь то, что хочешь, против её воли. В этом нет ничего такого, чем бы она уже не занималась.

Мои руки сжались в кулаки, но вместо того, чтобы поддаться своему первому порыву и врезать Луке, я досчитал в уме до десяти. Лука часто говорил что‑то подобное этому, чтобы оценить реакцию людей. Вряд ли он это серьезно. Может быть, до появления Арии я сомневался бы в нем больше.

Он опустил взгляд на мои сжатые кулаки, а затем просканировал лицо, прежде чем ухмыльнуться.

– Ты для меня как открытая книга.

– Заткнись, – процедил я сквозь зубы. Я опять нашел взглядом Арию и Джианну. Похоже, они спорили, и это было необычное зрелище. Никогда не видел, чтобы они не ладили.

– Что там у них происходит? – поинтересовался я спустя минуту.

– Откуда мне знать?

– Вы с Арией уже практически родственные души, разве вы не овладели искусством читать мысли друг друга?

Лука показал мне средний палец.

– Я знаю, что твоя жена превратит твою жизнь в ад, так что проявлю к тебе снисхождение.

– Как заботливо с твоей стороны.

Я задавался вопросом, каково будет жить с Джианной. Сегодня она в основном была вялой, за исключением нескольких моментов, но у меня было ощущение, что она быстро восстановится и вернется к своей прежней язвительности. Мне невыносимо было видеть её такой тихой, особенно если это означало, что она скорбит по тому ебарю Сиду. Я старался забыть про этого мудака, но почему‑то он не выходил у меня из головы. К тому же я не мог перестать думать о нем с Джианной. Сколько еще парней видели ее голой? Были в ней? Нужно выяснить их имена и убить всех.

Когда мы, наконец, приземлились в Нью‑Йорке, я снова завелся и был чертовски зол. Я почти не смотрел на Джианну, когда мы возвращались на моем «Порше Кайен» в наши апартаменты. Каждый раз, когда видел ее длинную ногу в разрезе платья, мне едва не сносило башню. Необходимо взять себя в руки. Не имеет значения, что Джианна натворила до сегодняшнего дня. Теперь она моя, и если я не остановлю свой поднимающийся гнев, то сделаю что‑нибудь такое, о чем сильно пожалею позже.

Джианна

Всякий раз, когда Маттео смотрел на меня, на его лице было очень странное выражение. Я не могла разобраться, в чем дело, но почему‑то это заставило меня нервничать. Конечно, я притворилась, что ничего не заметила.

На протяжении всего нашего полета Ария пыталась уговорить меня рассказать Маттео правду, и даже сейчас, когда мы заехали в подземный гараж апартаментов, она бросала на меня многозначительные взгляды. Меня беспокоило, что она может взять на себя смелость поделиться моим секретом с Маттео. Я лишь надеялась, что она промолчит, ведь Ария знала, что я посчитаю это подрывом моего к ней доверия.

Как только я вышла из машины, Маттео схватил меня за руку и практически потащил к лифту. Ария с Лукой едва могли за нами угнаться. Мне показалось, что я знаю, почему Маттео так стремится скорее добраться до своей квартиры. Все вместе мы зашли в лифт, он пришел в движение, и темные глаза Маттео неотрывно следили за мной в зеркале. В их глубине светилась какая‑то дикая смесь голода и бешенства. Голод показался мне необъяснимым, ведь выглядела я жутко: залегшие под глазами тени, опухшая губа, бледная кожа.

Возможно, я должна была больше беспокоиться, но всё, чего я хотела – поскорее покончить с этим. Может, Маттео даже потеряет ко мне интерес, как только овладеет мной, хотя часть меня задавалась вопросом, вправду ли я буду рада, если Маттео вдруг начнет игнорировать меня.

Лифт, звякнув, остановился, и полированные двери плавно разошлись. Маттео молча потащил меня в свою квартиру. Я бросила взгляд через плечо и поймала обеспокоенный взгляд Арии за несколько мгновений до того, как закрывающиеся двери лифта скрыли ее от меня. Маттео подвел меня к двери справа от нас. Я едва успела бросить взгляд на современную мебель и потрясающий вид на Нью‑Йорк, прежде чем мы ввалились в спальню и Маттео с размаху захлопнул дверь. Желание в его глазах ясно дало понять, что он не примет «нет» за ответ сегодня вечером.