Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 101 страниц)

Даже не собираясь этого делать, я раздвинула ноги чуть шире, чтобы обеспечить Маттео лучший доступ к моим влажным складкам. Он скользнул этими своими умелыми пальцами вверх и вниз, подразнив мой вход, прежде чем вернулся к набухшему клитору. Я стиснула пальцами свой бокал с вином. И, если бы сейчас сломала его надвое из‑за такой крепкой хватки, меня это не удивило бы. Я тяжело дышала, в то время как Маттео поддерживал медленный ритм, подводя меня все ближе и ближе к освобождению. Мне следовало оттолкнуть его руку, следовало остановить это безумие, прежде чем этот вечер станет самым неловким за всю мою жизнь, но острая потребность взяла верх и выкинула из головы любой намек на разум. Сжевав пару кусочков телятины, я отложила вилку. Я испытывала голод, но только иного рода.

Наконец, Маттео ввел в меня палец, и я с трудом удержалась от всхлипа. Я была уже так близко. Разве сумею я вообще не издать ни звука?

Но все зашло настолько далеко, что мне уже было плевать. Маттео по‑прежнему сидел, не глядя на меня. Вместо этого он полностью сосредоточился на беседе, или, по крайней мере, делал вид. Я возненавидела его за такое актерское мастерство. Он никуда не спешил, подводя меня все ближе и ближе к краю. Боже, это была самая восхитительная пытка.

Его искусные пальцы стали центром моего существования, пока внезапно, без предупреждения, он не вытащил их. Я потрясенно уставилась на него, только сейчас осознав, что вернулись официанты, принеся нам десерт: шоколадный мусс. Маттео повернулся ко мне, одарив понимающей улыбкой.

Мне захотелось сорвать с него одежду и отплатить той же монетой, довести до края, только чтобы отказать ему в освобождении. Маттео окунул палец в мусс, тот самый палец, которым прикасался ко мне, и, сунув себе в рот, старательно облизал его.

– М‑м‑м. Вкуснятина.

Меня трясло от желания, но в тот момент мне хотелось ткнуть Маттео рожей в этот идиотский мусс. Он взял ложечку и начал есть как ни в чем не бывало. Я же сидела, не шевелясь, и Ария вопросительно уставилась на меня.

Я чересчур сильно вцепилась в свою ложку и сунула ее с порцией мусса себе в рот. Это было вкусно, сливочно и очень шоколадно, но теперь все это напоминало мне пальцы Маттео и то, что он вытворял ими всего лишь минуту назад. Что ж, в эту игру могут играть двое. Расправившись с десертом, я скользнула рукой под стол и положила ладонь между ног Маттео. Я обнаружила, что он уже возбужден, и осознание этого заставило меня ещё сильнее изнывать от желания. Я было начала подумывать о том, чтобы самой приласкать себя вместо того, чтобы дразнить Маттео, но отбросила эту мысль. Если собираюсь выиграть в этой игре, должна сыграть. Я сомкнула пальцы вокруг длины Маттео, и он потихоньку втянул воздух, перед тем как встретиться со мной взглядом. Один уголок его рта дернулся. Я массировала его через ткань брюк, чувствуя, как он твердеет и увеличивается. К сожалению, мое собственное тело тоже на это отреагировало.

Маттео отвернулся от меня к сидевшему напротив него пожилому мужчине, который спросил его о чем‑то, и я воспользовалась моментом, чтобы добраться до головки его члена и начать ее потирать. Маттео было проще. Ему не пришлось преодолевать столько барьеров между его пальцами и их целью, но когда я занялась головкой его члена, то заметила, как сжались его челюсти, и поняла, что Маттео не настолько невозмутим. И, в отличие от меня, ему будет проблематично скрыть свое возбуждение, если он встанет или, того хуже, кончит в собственные штаны. Эта мысль вызвала у меня злорадную ухмылку.

Ария склонилась ко мне через стол. Я очень надеялась, что она ничего не заметит.

– Да что с тобой такое? Ты ведешь себя странно, – прошептала она.

Я покачала головой и одними губами произнесла «позже», при этом не прекращая орудовать рукой под столом. Я надеялась, что Маттео уже близко. Хотя точно сказать было трудно. Он отвернулся от меня и вел серьезный разговор со стариком. Я сжала чуть сильнее, начиная нервничать, и добилась наконец еще одной, хотя и мимолетной реакции. Маттео слегка напрягся, но затем явно заставил себя расслабиться. Мне хотелось кричать от разочарования.

Только я вознамерилась ещё раз сжать руку, на этот раз посильнее, когда Маттео схватил мою ладонь под столом и убрал ее. Я бы вцепилась ему в промежность, если бы не волновалась, что могу ему навредить. Хоть ни за что и не призналась бы в этом, но мне нравился член Маттео, и в особенности то, что он мог им сделать. Я подняла глаза на мужа и встретилась с его взглядом. Кроме голода, в нем было что‑то еще. Что‑то, от чего мне захотелось пуститься наутёк, потому что мне показалось, я знаю, что это такое. И я почти уверена, что начала чувствовать то же самое. Я отдернула руку из его хватки, отодвинула стул назад и выпрямилась.

Вежливо улыбнувшись остальным гостям, я произнесла:

– Прошу меня извинить. – Не взглянув на Маттео, я направилась прямиком в ту сторону, где рассчитывала обнаружить уборную.

Мне пришлось собрать все свое самообладание, чтобы не пуститься бежать вниз по длинному коридору, отходящему от основной части апартаментов. Войдя в уборную, я протяжно выдохнула. Щеки у меня раскраснелись, но не настолько, чтобы кто‑нибудь мог что‑то заподозрить. По крайней мере, я на это надеялась. Вцепившись в край раковины, я сильно зажмурилась. Сердце бешено колотилось в груди. Внезапно я почувствовала, что кто‑то схватил меня за бедра, и, открыв глаза, посмотрела в зеркало. Надо мной навис Маттео, и взгляд его буквально обжигал желанием. Он прижался бедрами к моей заднице.

– Ты слишком рано сбежала. – Одной рукой он скользнул мне под платье, в то время как другой потянул молнию вниз.

– Ты что творишь? – прошипела я, метнув взгляд в сторону двери. – Что, если сюда кто‑нибудь войдет?

– Кого это ебет? Пусть увидят лучшее шоу в своей скучной жизни. Готов поспорить, эти сучки уже сто лет не видели мужского члена. – Он отодвинул мои трусики в сторону и толкнул в меня два пальца. Я выпятила задницу, предоставляя ему лучший доступ. Как будто мое тело действовало по своему усмотрению, даже когда мой мозг кричал о том, чтобы оттолкнуть его.

– Маттео, – задыхаясь, произнесла я. – Закрой эту гребаную дверь.

Он восхитительно медленно двигал пальцами во мне. Я двигала бедрами синхронно с ним, сильнее насаживаясь на его пальцы.

– Ты правда хочешь, чтобы я остановился и пошел закрывать дверь? – Он провел языком по моему позвоночнику от края платья вверх до волос, а затем встретился со мной взглядом в зеркале.

Я задрожала. Он снова толкнулся в меня пальцами, задевая сладкое местечко где‑то глубоко внутри. Он как будто сверлил меня глазами, пытаясь раскрыть мои самые темные и сокровенные тайны. Мое сердце дрогнуло, и я поняла, что, если не остановлю это безумие в ближайшее время, мне конец. Секс – это то, с чем я спокойно могла бы справиться, но эти моменты молчаливого взаимопонимания, эти тягучие взгляды, наполненные слишком большим значением, все это начало разрушать стены, которые я возводила так долго.

Маттео обхватил мою грудь поверх платья, поглаживая и пощипывая сосок на грани боли, что только сделало меня ещё более влажной. Я закрыла глаза, чтобы избежать его пронзительного взгляда и отдаться ощущениям. Маттео толкался в меня снова и снова, и я прикусила губу, пытаясь сдержать рвущиеся стоны. Он сомкнул губы на моей пульсирующей жилке, всосав кожу ртом. Я выгнула спину, прижавшись к нему задницей, и до упора насадилась на его пальцы, когда оргазм пронзил меня насквозь.

– Смотри на меня, – приказал Маттео, и я распахнула глаза, встретившись с его взглядом. – Да, вот так. Блядь, ты такая охуенно влажная и горячая.

Я рухнула на предплечья, прерывисто дыша, наслаждаясь последними волнами удовольствия, пока Маттео замедлял движение своих пальцев. Он задрал подол моего платья еще выше. Я услышала звук расстегивающейся молнии его брюк, а затем он, крепко обхватив меня руками поверх груди, притянул к себе и потерся головкой члена о мой вход, и начал дюйм за дюймом скользить внутрь. Я старалась выпятить задницу как можно сильнее, чтобы почувствовать, как он входит в меня до упора, но Маттео не позволил мне. Проникая в меня, он замедлился даже еще больше, если такое вообще могло быть возможно.

– Трахни меня, – хриплым шепотом попросила я.

Он потянулся вверх и, повернув мою голову в сторону, захватил мои губы своим ртом, сплетая свой язык с моим. Он, наконец, до упора вошел в меня, а затем, замерев на мгновение, начал вколачиваться. Я вцепилась руками в край раковины. Маттео прижал мое тело к холодному камню, вонзившись в меня членом, глубоко и жестко.

– Блядь, как же хорошо с тобой, – прохрипел Маттео. Я простонала в ответ. Он прав. Это было лучшее, что я когда‑либо чувствовала. Все это. Господи, что происходит?

Я попыталась отключить мозги и сосредоточиться только на том, как член Маттео целиком наполнял меня, как выходил практически полностью, только чтобы врезаться в меня снова и снова, сводя с ума. Край раковины впился мне в ладони, когда я вцепилась в него, а Маттео опустил руки, сжав мои бедра. Я откинула голову назад, застонав и задыхаясь, когда снова шагнула за грань, и Маттео тут же последовал за мной. Его стоны ещё сильнее подстегнули меня. За мгновение до того, как мы вместе рухнули вперед, наши взгляды вновь встретились в зеркале. И тогда я поняла, почему за последние пару недель почти не думала о побеге, и это напугало меня как ничто и никогда в жизни.

Я поспешила опустить глаза, пытаясь глотнуть воздуха и успокоить бешено колотящееся сердце.

Маттео поцеловал меня в правую лопатку.

– Я охуенно счастлив, что ты моя.

Я застыла и отстранилась бы, если бы не попала в ловушку между раковиной и телом Маттео.

Когда он, в конце концов, вышел из меня, и мы поправили одежду и привели себя в порядок, я не нашла в себе сил поднять на него глаза. Меня ничуть не смущало то, чем мы только что занимались. Поезд ушел. Меня сбило с толку и напугало то, что я видела в собственных глазах.

Маттео

Были такие моменты, когда я бы мог поклясться, что мы занимаемся любовью, и Джианна в меня влюблена, но потом неизменно приходит ощущение, что мне это, скорее всего, привиделось. Раньше девчонки вечно в меня влюблялись, даже если я совершенно не давал им для этого повода, но Джианна оказалась крепким орешком, и иногда я ловил себя на мысли, что, может, она никогда ничего ко мне и не чувствовала, и трахается со мной только чтобы втереться в доверие. Джианна умная девочка. А может, она пыталась с помощью секса манипулировать мной, чтобы получить больше свободы и возможность снова удрать.

Джианна поправила прическу, уложив пару прядей, выбившихся во время нашего перепихона. Она хмурилась, уставившись на себя в зеркало, и делала вид, что не замечает моего присутствия.

Она игнорировала меня, даже когда мы вышли из уборной. Пройдя пару шагов, Джианна резко остановилась.

– Нам нельзя возвращаться обратно вместе. Все сразу же догадаются, чем мы здесь занимались.

Я пожал плечами. Мне похуй. Джианна моя жена, и я могу трахаться с ней, когда и где захочу.

– Нас долго не было. Скорее всего, они уже что‑то заподозрили.

– Прекрасно! – пробормотала Джианна себе под нос, но тут же выпрямила спину и, больше не глядя на меня, направилась обратно за стол к гостям. Значит, мы опять будем в игры играть?

* * *

Той же ночью, проснувшись один в пустой постели, я вскочил на ноги и принялся обшаривать спальню в поисках Джианны, но она исчезла. Неужели сбежала? Не тратя время даже на то, чтобы надеть штаны, я подхватил кобуру с пистолетом, выскочил из комнаты и рванул в гостиную.

Мне придется звонить Луке и сообщать ему дурные вести. Он придет в бешенство. Он и так не в восторге от того, что я снял браслет с ее лодыжки. Приглядевшись, я различил в кресле, стоящем в гостиной возле окна, хрупкую фигурку. Джианна.

Облегчённо выдохнув, я оставил кобуру на комоде, прежде чем через всю комнату подойти к жене. Должно быть, она придвинула кресло ближе к окну, чтобы выглянуть наружу. Прижав ноги к груди и уткнувшись лицом в колени, моя жена крепко спала. Но даже во сне ее брови были нахмурены. Похоже, она плакала, но уверенности у меня не было. Я остановился рядом с ней, залюбовавшись тем, как она спит. Наверное, она настолько тихо прокралась из комнаты, что я ее не услышал, хотя всегда чутко сплю. Она даже умудрилась надеть пижаму. Я бросил быстрый взгляд на консоль лифта. Что, если Джианна пыталась взломать код и смыться? Сигнализация предупредила бы меня о любой попытке взлома, но сомнение не уходило. Мне невыносимо было осознавать, что я не могу доверять ей. Не то чтобы у меня входило в привычку вообще доверять людям, за исключением Луки, но собственной жене все же хотелось верить. Разумеется, пока Джианна не получила возможности проявить себя, доверию возникнуть непросто.

Но, если я дам ей больше свободы, и она не попытается сбежать, тогда я смогу начать доверять ей. Вот только у меня было чувство, что в таком случае я больше никогда ее не увижу, а во мне слишком много эгоизма и собственничества, чтобы с этим смириться. Я не собирался терять ее, несмотря на то, что так лучше было бы для ее же блага. Я вновь перевел взгляд на ее лицо, на котором печать грусти, похоже, застыла навсегда.

Просунув ладони под ее тело, я поднял Джианну на руки. Она не проснулась, пока я нес ее в нашу спальню. Туда, где желал ее и где ей и место, но где она сама быть не хотела.

Положил её на кровать, но сам ложиться рядом не стал. Я злился на себя за то, что оказался таким рохлей. Кого ебет, хочет ли Джианна быть моей женой? Какое мне дело до того, что она мечтает вернуться в Мюнхен и найти себе ещё одного долбоеба вроде Сида? Она моя, а я не собираюсь быть хорошим парнем. Мне похуй на то, что чувствуют другие люди. Я оказался на таком взводе, что мне просто необходимо было врезать куда‑нибудь кулаком, чтобы совладать с собой. Рыкнув, сгреб одежду для спортзала, оделся, схватил ключи от машины и выскочил из апартаментов.

Набрав пароль на консоли лифта, я спустился в подземный паркинг. Оседлав свой байк, я вылетел из гаража и помчался через весь город в наш спортзал. В это время в нем было безлюдно, не считая охранника. Очень жаль, потому что я бы с удовольствием провел с кем‑нибудь спарринг вместо того, чтобы лупить ебаный манекен.

Я не стал заморачиваться с боксерскими перчатками. Мне хотелось прочувствовать каждый удар, поэтому я принялся методично избивать манекен, попеременно пиная его ногами и ударяя кулаками.

Я еще обрабатывал его, когда тренажерка начала заполняться знакомыми лицами. Но беспокоить меня никто из них не рискнул. Только коротко кивнув, они больше до меня не доебывались. Все понимали, что это для их же блага.

– Пытаешься прикончить несчастный манекен? – медленно процедил Лука сквозь зубы у меня за спиной.

Еще раз как следует двинул ногой по голове, прежде чем повернуться к брату. Он не надел спортивную одежду.

– Ты что здесь делаешь?

– Ищу тебя.

– Зачем?

– Затем, что не застал тебя в твоих апартаментах, когда зашёл за тобой этим утром.

– Ты заходил в мою квартиру, пока меня там не было?

Лука закатил глаза.

– К твоей жене я не прикасался. Только оставил с ней Арию и Ромеро.

Я кивнул, пытаясь успокоиться. Я все еще был взвинчен. И даже не знал, из‑за чего.

– Прими душ и одевайся. По твоему виду ясно, что тебе не помешает выпить, – велел Лука этим своим голосом Дона.

Я не стал протестовать. Чувствовал себя так, будто меня сбил грузовик. Должно быть, прошел не один час с моего приезда в зал, потому что снаружи уже рассвело. Мы с Лукой отправились в один из наших ночных клубов. Кроме уборщиц, в нем еще никого не было, так что я взял с полки бутылку виски и присел вместе с Лукой за барной стойкой. В светских кругах, вероятно, не принято пить алкоголь так рано. Но, к счастью, нам не нужно подчиняться этим идиотским правилам.

Мы пропустили по стаканчику, а потом он пригвоздил меня к стулу своим взглядом старшего брата.

– Ладно, в чем дело? Тебе уже стала надоедать твоя несносная женушка?

Я осушил еще один стакан виски, ожидая, когда знакомое жжение превратится в тепло, которое разольётся в моей груди.

– С чего ты взял?

Лука выгнул бровь.

– Может, с того, что ты предпочитаешь проводить ночь в потном спортзале, нежели в постели со своей юной женой.

– Мне не спалось.

– И ты не мог придумать ничего интереснее, чем заняться кикбоксингом?

– Ты начинаешь действовать мне на нервы.

Лука не обратил внимания на мой предупреждающий тон.

– По правде говоря, меня удивило, что ты смог так долго ее выдержать. Если я проведу больше десяти минут в комнате с Джианной, мне захочется залить себе в уши горячего воска.

– Я не устал от нее. Мне вообще‑то нравится непредсказуемый характер Джианны. Это добавляет остроты. Жизнь была бы невыносимо унылой, если бы Джианна походила на других трофейных жен.

Лука сузил глаза.

– Ария не трофейная жена.

Конечно, ему разрешалось злиться, если я даже косвенно отзывался обидно про Арию, в то время как себе он позволял постоянно поливать Джианну дерьмом.

– А я и не говорил про Арию. Но мне нравится, когда мои женщины…

– Бесят и матерятся, – закончил за меня Лука, прежде чем забрал у меня бутылку виски. – Так в чем проблема? Чего ты надулся как ноющая сучка?

Я ожидал, что мне в голову придет один из моих неизменно остроумных ответов, но обнаружил лишь гребаную пустоту. Эта опасная херня меня всерьёз обеспокоила.

– Я начинаю задумываться о том, что, возможно, Джианна будет ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь. Поначалу мне казалось, что это ее способ привлечь внимание, вызов, своего рода игра, в конце которой ее упрямые мозги встанут на место, и она западет на меня, как все девчонки до ее появления, которым я не давал прохода. Но сейчас я осознал, что Джианна – это испытание, которое я не прошел. Она не хочет быть со мной. Я думаю, ее ненависть к жизни со мной будет только расти с каждым гребаным днем.

Лука вгляделся в мое лицо.

– Тебя это и впрямь серьезно беспокоит.

Он таким тоном это произнес, будто это огромнейший ебаный сюрприз для него за всю его жизнь, как будто я чертов робот, который не способен проявлять такие эмоции.

– Я весь в тебя, – ухмыляясь, ответил я. – До Арии я даже не догадывался, что ты способен любить кого‑то, тем более женщину.

– В твоих устах это прозвучало так, будто я педик. Это не значит, что я не любил баб. Просто за пределами спальни для меня в них не было никакого проку.

Я покачал головой.

– Как ты, мать твою, заставил Арию полюбить тебя? Это ж, блядь, восьмое чудо света. Появились какие‑то новые наркотики, о которых ты ещё не рассказал мне?

– Ты уже пьян в стельку, Маттео.

– Нет ещё. Но если ты перестанешь обжиматься с этим виски, у меня появятся все шансы стать таким уже через пару часов. – Выхватив бутылку у него из рук, я поднес ее ко рту и сделал большой глоток. – Джианна напоминает тигра, запертого в клетке в чертовом зоопарке. Чертовски угнетает видеть, как она всеми способами пытается найти выход и вырваться из заточения.

– Она что, снова пыталась сбежать?

– Как бы у нее это получилось? Я держу ее на коротком поводке.

– Ты же не думаешь о том, чтобы отпустить ее?

Я не думал, что смогу это сделать, и не думал, что захочу этого когда‑нибудь. Я эгоист и ничего не могу с собой поделать. Не сейчас. Я все еще хотел Джианну. Каждую ночь хотел ее прекрасного тела в собственной постели, а мой член жаждал тепла ее тугой киски. Я хотел ее всю целиком и сильнее всего хотел того, что она отказывалась мне отдать.

– Неужели ты разрешишь мне?

– Ещё чего. Семья уже и так недовольна. Ты будешь выглядеть еще слабее, если снова позволишь ей сбежать. Не надо добавлять мне проблем. Я не говорю уже о том, что этот ебучий Синдикат, конечно же, не замедлит объявить нам чертову войну, если мы снова упустим Джианну. Ее папаша иногда бывает настоящей занозой в заднице. – Лука одарил меня взглядом Дона, призванным запугать остальной мир, но напрасно потраченный на меня, и он чертовски хорошо это знал. – Ты не дашь ей уйти. Вы останетесь вместе, пока смерть не разлучит тебя с ней, а ее – с тобой. Мне похуй, насколько она несчастна или как люто ненавидит тебя. В любом случае, ей придется смириться.

– Ого, да ты сегодня просто сама доброта, да? – В глубине души я понимал, что он прав, и не то чтобы я вообще собирался отпускать Джианну, но почему‑то его слова все равно меня взбесили. – Видишь ли, единственное, что останавливает Джианну от того, чтобы ночью перерезать мне глотку, – это то, что она не выносит вида крови. Ты же знаешь, как спокойно чувствуешь себя, засыпая рядом с той, что мечтает увидеть тебя мертвым и наконец стать свободной. – Не то чтобы она когда‑то говорила такое, но иногда мне казалось, что я вижу это в её глазах. А может, дело во мне, и я стал настолько пизданутым, что думаю о людях хуже, чем они есть.

– Надеюсь, ты шутишь, – сухо произнес Лука.

– Как знать… – Я прикончил бутылку, только сейчас почувствовав коварные признаки опьянения, и растянул губы в улыбке. – Своим взглядом она определенно пыталась меня убить не один раз.

– Может, не стоит тебе спать с ней в одной комнате. В конце концов, она может перестать бояться крови.

– Не‑а. Не в ближайшее время. И она не кровожадная. Надеюсь.

– Я бы не стал на это рассчитывать. Она может не на шутку съехать с катушек.

– Ты ведь не боялся спать рядом с Арией в то время, когда она ещё презирала тебя, так почему я должен бояться?

– Не сравнивай Арию с Джианной. Они как небо и земля. И я доверяю Арии на сто процентов. Она прикрыла меня от чертовой пули.

– Как мило, – пробормотал я. – Джианна, наверное, примется аплодировать стоя тому, кто будет в меня стрелять.