Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 101 страниц)

Я указала на колыбельку.

– Почему бы тебе не подержать ее, Джианна?

Джианна выпрямилась, но не двинулась в сторону Марчеллы.

– Ты же знаешь, я не особо хорошо лажу с детьми, – неуверенно произнесла Джианна.

Я просто не могла поверить! Лука не хотел подержать нашу дочь, Джианна тоже не хотела взять на руки свою племянницу!

Маттео вздохнул и подошел к люльке. Лука дернулся вперед, будто бы собираясь остановить своего брата, но затем замер. Маттео, должно быть, тоже это заметил, но никак не отреагировал. Он скользнул руками под Марчеллу, пока я усаживалась в кровати.

– Убедись, что придерживаешь ее шею. Она еще не может держать голову самостоятельно.

Маттео поднял взгляд. Вероятно, он думал, что я остановлю его, но в последние месяцы мои отношения с Маттео наладились. Конечно, я не доверяла ему так же, как Луке. Но я знала, что он защитит Марчеллу. Он поднял малышку из люльки, и она открыла глаза, немного слюны стекало по ее губам на рукав его рубашки. Ему, казалось, было на это плевать.

– Это просто чудо, что человечество смогло выжить, учитывая то, насколько новорожденные хрупкие и бесполезные, – рассуждал Маттео, глядя на мою дочь.

– И именно потому мы должны убедиться, что ни у кого не будет ни единого шанса навредить им. Думаю, Марчелла будет прекрасно защищена, – произнесла я, встречаясь с Лукой взглядом. Яростное стремление защищать отразилось в его глазах.

Лука и Маттео обменялись взглядами, от которых Джианна закатила глаза, а я улыбнулась. Если хоть кто‑то даже задумается о том, чтобы навредить Марчелле, им придется столкнуться с абсолютным гневом Луки и Маттео.

ЛУКА

У Марчеллы были мои волосы. Когда бы я до рождения нашей дочери представлял ее себе, она всегда выглядела как Ария – светлые волосы, голубые глаза. Я даже не думал о том, что какая‑то часть меня может так явно отразиться в ней. Я никогда не думал, что ей хоть что‑то достанется от меня. Ария была чистой, доброй и прекрасной. Но Марчелла тоже была прекрасна даже с темными волосами. Чистое великолепие, как и ее мать!

Стоило мне ее увидеть, как я полюбил ее, а когда я наблюдал за Арией, которая держала на руках Марчеллу, я любил свою прекрасную жену еще сильнее. Они обе были светом во тьме моей жизни, и мне казалось, что я могу разрушить что‑то важное, если прикоснусь к Марчелле. Она была такой хрупкой! Я никогда не видел такие крошечные пальчики на руках и ногах! Я сломаю ее. Я испачкаю ее своей грязью.

Маттео взял ее на руки без каких‑либо возражений. На его руках было не меньше крови, чем на моих, он был такой же чокнутый и жестокий, но он держал ее, держал на руках мою дочь! Первым порывом было помешать ему. Я не хотел, чтобы руки убийцы прикасались к моей невинной дочери, но выражение лица Арии остановилось меня, и я был вынужден наблюдать за тем, как брат покачивает на руках мою дочь. Я знал, что мне никогда не нужно будет переживать за Марчеллу, когда рядом Маттео. Он защитит ее. Он будет убивать, пытать и жечь, лишь бы защитить ее – как и я. У нас обоих были свои демоны, но мы всегда защищали тех, кого любим.

Взгляд Арии прожигал дыру в моей груди. Она хотела, чтобы именно я держал Марчеллу на руках. Она улыбнулась мне, подбадривая меня, затем зевнула. Он была бледной и потеряла много крови.

– Вам пора. Арии нужно отдохнуть, – сказал я.

Маттео опустил Марчеллу обратно в колыбельку, потом обнял Арию, следом за ним с Арией попрощалась и Джианна. Затем они вышли, оставив нас наедине.

– Ты не должен оставаться, – прошептала Ария.

Я подошел, скинув обувь, и забрался к ней в постель. Было тесновато. Ария вздрогнула, когда пошевелилась, и я острожно, чтобы не причинить ей боль, обнял ее.

– Я останусь, – твердо сказал я.

Она положила ладонь мне на сердце, как часто делала. Иногда я задавался вопросом: может быть, она это делает для того, чтобы убедиться в том, что оно у меня есть. Я накрыл ее руку своей, и она вздохнула.

– Когда ты рядом со мной, я знаю, что все будет хорошо.

– Спи, principessa. Я защищу тебя.

– И Марчеллу! – добавила она, засыпая.

– Обеих, тебя и Марчеллу, и так до самой смерти.

Ее дыхание выровнялось, и я позволил себе закрыть глаза. Конечно же, я не буду спать. Это же не наш пентхаус и не особняк. Ромеро и Маттео позаботятся о том, чтобы коридоры охранялись нашими людми, но мне тоже нужно быть бдительным. Тот, кто хотел причинить вред моей жене и дочери, должен пройти через меня.

* * *

На следующий день день Арию выписали. Вероятно, доктора больше не хотели иметь никаких дел с вооруженной до зубов охраной. Я видел, насколько испуганными они были. Все знали, кто мы на самом деле. Но мне было по хер. Я был рад, что Ария вернулась в пентхаус, где она и Марчелла будут в куда большей безопасности, чем в обычной больнице, особенно с тех пор, как я купил офисы в здании напротив нашей террасы на крыше и разместил снайпера наверху.

Учитывая, что Арии до сих пор было больно, ей не позволялось поднимать ничего тяжелого, так что Марчеллу в переноске нес Маттео. Ария ничего не сказала, но Маттео чертовски бесил меня своим взглядом. Я знал, что он выскажется позднее.

И, конечно же, был прав. Стоило Арии и Джианне устроиться на диване, как Маттео пошел за мной на кухню, где я готовил для нас кофе.

– Что, блядь, с тобой не так, Лука? – пробормотал он, глядя мне в лицо. Я посмотрела на наших жен, но они были заняты обсуждением чего‑то.

– Не лезь не в свои дела! – Я нажал на кнопку кофемашины.

Маттео покачал головой.

– Она твоя дочь. Почему ты даже не прикасаешься к ней? Даже я вижу, насколько сильно убивает Арию то, что ты ведешь себе как полный придурок.

Я хмуро посмотрел на него.

– Наш папаша был ублюдком‑адистом, а не примером для подражания. Я во многом похож на него – кто сказал, что я не буду таким же дерьмовым отцом?

Маттео рассмеялся. Просто, блядь, заржал мне в лицо.

– Бля! Ты только послушай, какую херню ты несешь! В подобных вопросах ты совершенно не похож на нашего отца. Он насиловал и бил нашу мать. Ты же порезал собственную руку, потому что не хотел принуждать Арию спать с тобой в первую брачную ночь. Ты относишься к ней как к королеве, а к своей дочери ты будешь относиться как к принцессе. Прекращай эту хрень, Лука!

– Да ради бога, Маттео! Ты говоришь так, будто я святой. А ты меня знаешь.

– Святой, грешник – будто бы мне не насрать, – усмехнулся Маттео. – Я знаю тебя. Я знаю, что тебе нравится убивать, нравится проливать кровь так же, как и мне. И я знаю, что ты наслаждаешься, разрезая врагов и предателей на кусочки. Я знаю, что тебе нравится то, что тебя боятся. Ты наслаждаешься их криками и мольбой. Ты такой же больной ублюдок, как и я, а еще ты любишь своих жену и дочь и который, скорее, прольет собственную кровь, отрежет собственные конечности, нежели навредит им.

Не сказав ни слова, я сунул Маттео чашку с кофе. Не думал, что доживу до того момента, когда голосом разума между нами двумя станет Маттео. И мне это совсем не нравилось.

– Посмотрим, как ты себя будешь вести, когда станешь отцом.

Маттео покачал головой.

– Мы с Джианной не хотим сейчас детей, может, никогда и не захотим.

Я с удивлением приподнял бровь, но я не мог больше расспрашивать его об этом, потому что приехали Ромеро и Лили.

После приветствия Арии и знакомства с Марчеллой, Ромеро направился ко мне и Маттео, с улыбкой пожимая мне руку.

– Поздравляю. Ваша дочь восхитительна.

Так оно и было. Марчелла была прекрасна так же, как и Ария. Ария посмотрела на меня со счастливой улыбкой.

Глава двадцать шестая

АРИЯ

Когда все ушли, и мы с Лукой вновь остались наедине с Марчеллой, он подошел к нам и посмотрел на Марчеллу в колыбельке. Он выглядел так, будто бы хотел коснуться ее, подержать на руках, но не позволял себе этого сделать. Я поднялась.

– Отойду в ванную. Присмотришь за Марчеллой?

Лука медленно кивнул, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Двигаться было все еще сложно, так что подъем по лестнице в нашу ванную занял какое‑то время. Все рутиные дела занимали намного больше времени, чем раньше. Я мыла руки, когда услышала плач Марчеллы. Я поспешила в спальню, но остановилась в дверях, глядя через щель на Луку, который склонился над колыбелькой. Я не знала, как уверить его, что он не навредит ей.

– Ария? – позвал он, и я скрылась за дверью.

Все внутри меня сжималось от плача Марчеллы. Лишь усилием воли я заставила себя не побежать и не начать укачивать малышку в своих объятиях.

– Все хорошо, – мягко произнес Лука.

Я рискнула бросить еще один взгляд на первый этаж.

Лука все еще стоял у колыбельки. Я была почти готова мчаться вниз, вмешаться и успокоить Марчеллу, когда он наконец потянулся к ней. Он наблюдал за тем, как я беру ее на руки. Он замешкался, а затем поднял ее из люльки, придерживая маленькую головку своими сильными пальцами так, как это делала я. Марчелла казалась крошечной на фоне его больших рук. Он немного покачал ее, затем погладил указательным пальцем ее щечку. Мое сердце разрывалось от любви, мне было почти больно от этого чувства.

– Ш‑ш‑ш, принцесса, ш‑ш‑ш. Все хорошо. – Она затихла, ее большие глаза уставились на него. – Боже, ты такая маленькая! – прошептал он. Его палец поглаживал ее маленькую ручку и крошечные пальчики.

– Видишь, – произнесла я, подходя к лестнице. – Ты не сломал ее.

Он хмуро посмотрел на меня.

– Ты все подстроила.

– Ничего я не подстраивала. Марчелла плачет только тогда, когда хочет. Но я предпочла не бежать к ней, как делала это прежде.

Я медленно направилась вниз по ступеням, и Лука подошел ко мне, протягивая свободную руку. Мое сердце сжалось от любви, когда я брала руку Луки, державшего нашу малышку.

– Ей нравится быть у тебя на руках.

Его взгляд вернулся к нашей дочери.

ЛУКА

Плач Марчеллы становился все громче, когда она металась в колыбельке. Ария все еще была наверху, но ей нужно было спуститься, чтобы успокоить нашу дочь.

– Ария?

Она не ответила, а Марчелла продолжала рыдать, ее лицо кривилось, а руки и ноги дергались. Бля! Мое сердце разрывалось от ее слез.

Задержав дыхание, я потянулся к люльке, осторожно просунул руки под Марчеллу, убедившись, что пальцы поддерживают ее голову, и поднял. Она была такой маленькой в моих ладонях! Я покачивал ее в сгибе своей руки, а большим пальцем поглаживал ее щечку.

– Шшш, принцесса, все хорошо. – Она затихла, моргая.

– Видишь, ты не сломал ее, – произнесла Ария, появляясь на лестнице.

Нет, и такого никогда не произойдет. Ария присоединилась к нам на первом этаже. Я никогда не видел ее счастливее, чем в этот момент, когда она наблюдала за мной с Марчеллой. Я обнял ее свободной рукой, прижимая к себе, и она одарила меня великолепной улыбкой.

– Видишь, темная сторона твоей натуры обращена не ко мне и не к ней, Лука. Марчелла познакомится со светлой стороной твоей натуры. Ты будешь тем, кто поддержит ее, когда ей будет это нужно, тем, кто любит и защищает ее.

– Ты говоришь так, будто я добрый человек, Ария, – тихо произнес я.

Она нахмурилась.

– Не говори так. Ты и есть добрый человек.

Я мрачно улыбнулся.

– Если кто‑либо посмеет навредить тебе или Марчелле, они увидят монстра.

Ария кивнула.

– Никому не удастся навредить нам, Лука.

Она была права. Я обойду небеса и землю, лишь бы гарантировать им безопасность. Конечно, война с Синдикатом существенно усложняла эту задачу. Я был занят Синдикатом и Братвой, не говоря уже о местных байкерских группировках, которые продолжали создавать проблемы моим Младшим Боссам на юго‑востоке. Но все большее беспокойство вызывала у меня Каморра в Лас‑Вегасе.

Я должен был убедиться, что Синдикат не начнет сотрудничать с Каморрой, иначе дела примут совсем паршивый оборот. И все же, пока Бенедетто Фальконе будет убивать своих Младших Боссов, Данте будет считать его слишком вспыльчивым, а без поддержки в своих рядах Бенедетто вряд ли попытается освоить новые территории. Ремо Фальконе исчез, но я знал, что он жив и однажды заявит о себе миру. Он не будет создавать мне новых проблем до тех пор, пока не расправится со своим отцом и не станет Доном, но потом все договоренности могут быть аннулированы. Он оценил меня. Он был все еще юн и ему нечего было терять, но он забыл, что у меня было кое‑что, за что стоило сражаться. Возможно, его отец избавит меня от войны с Ремо и сам убьет своего сына.

Глава двадцать седьмая

АРИЯ

Примерно через полгода после рождения Марчеллы Лука вернулся поздно ночью в очень взвинченным. Я наблюдала за тем, как он раздевался, его движения были резкими, а взгляд беспокойным.

– Лука, – тихо позвала я, но он покачал головой и лег рядом со мной полностью обнаженный. В его глазах была жажда секса. Я забралась на него и стала целовать, его руки блуждали по моей спине, а затем скользнули между моих ног.

Я захотела ощутить его внутри, скользнула ниже и опустилась на его эрекцию. Мои руки прижимались к его груди, я начала двигать бедрами, глядя в его глаза. Я знала, что у Луки сейчас была масса дел, но он не хотел, чтобы его проблемы омрачали нашу с Марчеллой жизнь. Часто казалось так, что секс это единственный способ успокоить его.

Позднее, когда я лежала в его объятиях, он вновь стал напряженным.

– Лука, прошу, расскажи, что тебя беспокоит.

– Моя тетя Флавия связалась со мной.

Я нахмурилась, потому что не помнила это имя.

– Флавия?

– Она младшая сестра моего отца, она сбежала с членом Каморры, когда я был совсем ребенком.

Я приподняла брови. Он никогда не упоминал о ней, но, учитывая ее предательство, я не удивилась.

– Она живет в Лас‑Вегасе, и недавно Фальконе казнил ее мужа за предательство Каморры.

– И сейчас она хочет вернуться в Нью‑Йорк?

Лука покачал головой.

– Нет. Бенедетто Фальконе использует ее, чтобы связаться со мной и убедить меня с ним работать.

Я приподняла голову.

– Работать с Каморрой? Не ты ли говорил, что Фальконе абсолютно непредсказуем и настоящий садист?

– Вероятно, он единственный человек, на фоне которого мой отец кажется подобием человека, – пробормотал Лука. – И я не буду сотрудничать с Каморрой. По крайне мере, пока во главе нее стоит Бенедетто Фальконе. Но я также не хочу, чтобы он работал с Синдикатом.

– А ты думаешь, что такая возможность есть?

– Сомневаюсь, что Данте считает Фальконе союзником, которому стоит доверять.

– Так ты откажешь ему? Что случится с твоей тетей?

Лука поморщился, и я могла сказать, что он был не до конца откровенен.

– Её и дочерей, скорее всего, накажут.

Я внимательно посмотрела в его лицо.

– Каморра не щадит женщин.

– Нет, – ответил Лука. – Вероятно, Фальконе прикажет изнасиловать девочек. Это самая эффективная форма наказания женщин.

По моей спине прошел холодок. Лука погладил меня по щеке.

– Я всего лишь называю вещи своими именами, любимая.

– Сколько лет девочкам, твоим кузинам?

– Девятнадцать, – пауза. – И пятнадцать.

Я вывернулась из его объятий и выскользнула из‑под одеяла, присев на край постели, мое сердце колотилось в груди. Пятнадцать. Ровно столько мне было, когда отец согласился на мою помолвку с Лукой. Я была совсем девчонкой, как кузина Лука, совсем ребенком. Я сглотнула. Чей‑то ребенок. От мысли о том, что что‑то подобное могло произойти и с Марчеллой, все внутри меня леденело.

Лука сел и поцеловал мое плечо, потом развернуть к себе мое лицо. Его серые глаза изучали мои.

– Ария, я не могу сотрудничать с Фальконе. Я не хочу иметь ничего общего с ним. Он чокнутый даже по нашим меркам.

– Можешь ли ты пообещать мне, что Марчелла никогда не испытает страх, подобный этому?

Я даже не могла произнести это слово. Слезы обжигали глаза. Лука схватил меня за руки и усадил к себе на колени, в его глазах плескалась ярость.

– Ни ты, ни Марчелла никогда не пострадаете, Ария! Я сделаю все возможное, чтобы убедиться, что на моей территории вы в безопасности. Пока я Дон, вы защищены, и мне плевать, если мне придется туда отправиться и лично его убить, но сейчас они слабы.

Я кивнула.

– Если бы была возможность помочь твоей тете и кузинам, не сотрудничая с Фальконе, ты бы помог?

Лука задумался об этом.

– Может быть. Они женщины. Но в этом тоже есть проблема. Мне не нравится пытать женщин, потому я не могу допрашивать их, чтобы выяснить мотивы.

ЛУКА

Это была не та встреча, которую я ждал с нетерпением, но Ария хотела, чтобы я помог своей тетке и ее дочерям, так что я согласился встретиться с ними. Как минимум, это была лишь часть правды. Со мной также связался один из бойцов Каморры и предложил мне расправиться с Фальконе и множеством высокопоставленных членов Каморры в обмен на то, чтобы я забрал женщин. Судя по всему, Фальконе подарил ему мою старшую кузину Кару в качестве награды, и теперь он хотел, чтобы она была в безопасности. Я не доверял этому парню, но он сдержал свое обещание и убил Бенедетто Фальконе, а сейчас убивал все больше его людей. Может быть, скоро Каморра перестанет меня беспокоить. Что касается Ремо Фальконе, то тот все еще скрывался со своими братьями.

Местом встречи я снова выбрал парковку перед электростанцией в Йонкерсе. Маттео посмотрел в мою сторону.

– У меня все еще плохое предчувствие.

Я мрачно кивнул ему, когда в нашу сторону, наконец, направилась машина.

Маттео, Ромеро и я сидели в одной машине, а Орфео и два моих кузена были в машине позади нас. Автомобиль припарковался примерно в трех футах от нас. Я увидел в машине мужчину, а также трех женщин вместе с ним.

– И какого хера они ждут? – пробормотал Маттео.

Одна из дверей машины распахнулась, и оттуда выбрала молодая брюнетка. Она подняла руки и двинулась прочь от машины. Через мгновение взрослая женщина и девчонка тоже вылезли из машины, подняв руки.

– Должно быть, это наша дорогая тетушка и кузины, – тихо произнес Маттео. – Но ублюдок за рулем бесит меня.

– О, он выйдет из машины, не переживай, – произнес я, затем распахнул дверь и вышел, вынимая пистолет.

Старшая девочка Кара смотрела на меня так, словно я восстал из ада, а ее младшая сестра съежилась рядом с матерью.

Маттео и Ромеро встали рядом со мной.

– Давайте подойдем к ним, – приказал я.

– Думаешь, им стоит доверять? – с сомнением спросил Маттео.

– Нет, – пробормотал я. – Но они для нас не опасны. – Повернувшись к Ромеро я добавил: – Оставайся позади нас и прикрывай наши спины.

Он кивнул, его глаза были устремлены на машину. Затем я дал знак своим людям в другой машине.

Мы с Маттео подошли ближе к трем женщина, но остановились на некотором расстоянии от них.

– Вашему водителю нужно выйти, – сказал я, кивнув в направлении трусливого ублюдка, который все еще прятался в тачке. Что это за мужчина, который позволяет женщинам и девочкам становиться на линию огня, а сам держится позади?

Моя кузина Кара развернулась к трусу и махнула ему. Он не двигался.

– Если он в ближайшее время не выйдет, я сам его вытащу, и ему это не понравится, – пробормотал Маттео.

Наконец, мужчина вышел из машины, заведя руки за голову. Орфео тут же оказался рядом с ним, заломив ему руки за спину. Сучонок и впрямь завопил отболи. Если хватка Орфео уже вызвало у него такую реакцию, то общение со мной и Маттео ему точно не понравится. Орфео заткнул его одним сильным ударом по затылку и оттащил этого ссыкуна в сторону. Младшая девочка расплакалась, и Кара взяла ее за руку, но от этого девчонка зарыдала лишь сильнее.

Кара расправила плечи и посмотрела на меня.

– Я – Кара. Ваша кузина.

– Мы знаем, кто ты, – резко ответил Маттео.

Я жестом велел им подойти ближе. Слегка поколебавшись, Кара первая шагнула к нам, за ней последовали мать и сестра.

– Подождите, – сказал я им, когда они остановились перед машиной. – Мы должны проверить, есть ли у вас при себе оружие.

Маттео подошел к нашей тете, а я обернулся к младшей из девочек и потянулся к ней, но она отстранилась. Ее глаза были огромными и полными страха.

– Талия, – тихо простонала ее сестра. – Он не навредит тебе.

– Я обыщу тебя на наличие оружия. Если ты не хочешь, чтобы тебя обыскивали, сними рубашку, но я должен убедиться, что ты не принесла с собой оружие, – твердо сказал я ей.

Я коснулся ее плеч и почувствовал, как она затряслась под моим прикосновением. Маттео посмотрел на меня. Я быстро ощупал ее спину, затем двинулся к ее икрам и бедрам.

– Предпочтешь снять рубашку?

Я был, конечно, бессердечным ублюдком, но даже мне не нравилось заставлять девчонку, которая и без того натерпелась, прилюдно снимать рубашку. И все же нужно было убедиться, что это не ловушка, потому что даже невинными девочками можно манипулировать так, что они превращаются в оружие мести. Дрожащими пальцами, она сняла рубашку, под которой был только простой черный бра. Никакого оружия не было. Я кивнул, и она быстро оделась.

– Можете садиться в машину. Ты, Кара, сядешь вместе со мной спереди, а Маттео устроится рядом с твоими матерью и сестрой сзади.

Мы собирались отвезти их в «Сферу», пока Орфео выбивал информацию из парня, который их привез.

* * *

Конечно, Ария настояла, чтобы мы взяли их к себе на несколько дней, пока не найдем для них безопасное место. Я не стал упоминать, что главной причиной того, что я помог им, был Гроул. Мне было необходимо, чтобы в случае войны с Каморрой он был на моей стороне.

Я думал, что столкнусь с явным сопротивлением тетушек Эджидии и Криминеллы, но на удивление они были рады возвращению своей сестры. С тех пор как я избавлся от своего коварного дяди, все стало гораздо проще.

Пока Талия и Кара жили в поместье, Марчелла оставалась в Нью‑Йорке, и в те несколько раз, когда Ария навещала моих кузин, пока они пребывали в Хэмптонсе, она оставляла нашу дочь с Ромеро и Лили. Держать существование Марчеллы в тайне было чрезвычайно важно. Я видел, как Данте использовал Арию против меня. Я не хотел даже думать о том, что мои враги могут совершить, если узнают о существовании Марчеллы.

Когда я впервые увидел Гроула, все мои инстинкты завопили о том, чтобы я убил его, несмотря на сделку. На протяжении многих лет он был Инфорсером Каморры. Он был сыном Бенедетто Фальконе, сводным братом Ремо, все свидетельствовало против него. Он наверняка был такой же сумасшедший садист, как и они, но я был человеком чести и сдержал свое слово. Он выполнил свою часть сделки и ослабил Каморру. И он должен был проявить себя в следующие несколько месяцев.

В апреле, через три месяца после прибытия Гроула, Маттео и я сидели в гостиной пентхауса, обсуждая последние новости из Лас‑Вегаса.

– Им понадобятся годы на то, чтобы завоевать власть. Каморра погружена в хаос, даже если Ремо Фальконе когда‑то заполучит власть, даже если станет Доном, он будет управлять руинами, – произнес Маттео.

Я надеялся, что он прав. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы ослабить Каморру, но все еще помнил нашу встречу с Ремо Фальконе и его взгляд. Рано или поздно он заполучит власть.

Телефон завибрировал в моих брюках, и я вынул его.

– Орацио?

Его доклады становились все короче. Данте держал своих людей на коротком поводке.

– Фабиано Скудери показывался в Нью‑Йорке?

Я сел.

– Фабиано? А что? Что случилось?

Маттео приподнял брови.

– Рокко Скудери заявил, что его сын бесследно исчез, убежал. Данте ищет его.

Данте убьет его за побег.

– Он не появлялся.

– Его нет уже две недели.

– Ты уверен, что он сбежал? Может быть, Скудери избавился от него? В конце концов, у него есть новый наследник, которого родила ему молодая жена.

Орацио затих.

– Не знаю. Скудери – ублюдок. Данте должен был давно его убрать, но пока Фиоре Кавалларо жив, Данте так не поступит. Он слишком сильно уважает своего отца и не уберет Консильери, которого тот назначил.

Недовольство отчетливо звучало в его голосе. Орацио не нравилось, как велись дела в Синдикате, но это было не главной причиной, по которой он с нами работал. Это было чем‑то личным, чем‑то, связанным с его отцом.

– Данте подозревает, что в Синдикате завелась крыса.

– Вероятно, он что‑то заподозрил, когда мы вмешались в его поставку оружия гребанным байкерам в Питтсбурге. – Данте хотел ослабить меня, поддерживая байкеров на моей территории, чтобы они портили мой бизнес.

– Может. Не знаю, как долго я буду оставаться вне подозрения.

Я боялся, что рано или поздно его работа в качестве шпиона будет закончена.

– Приезжай в Нью‑Йорк. Я официально приму тебя в Семью, и после того, как мои люди некоторое время поработают с тобой, ты станешь Младшим Боссом в Бостоне.

Воцарилось молчание.

– Ты сделаешь меня Младшим Боссом?

– Да, – ответил я. Младший Босс в Бостоне был почти на пенсии и у него были только дочери. И это бы взбесило Данте донельзя, если бы его шурин стал моим Младшим Боссом. Мы обсудили еще некоторые детали его вступления в Семью, прежде чем я отключился и вздохнул:

– Фабиано исчез.

Маттео поморщился.

– Мальчишка был верен семье. Я сомневаюсь, что он сбежал из Синдиката.

– Согласен. – И тогда оставался лишь один вариант. Скудери избавился от него. – Бля.

– Мы не можем рассказать этого нашим женам. Они сойдут с ума.

– Они не узнают об этом. У них нет ни малейшего способа связаться со своим братом и никаких вариантов выяснить, что происходит в Чикаго.

Ария и я договорились больше ничего не утаивать друг от друга, но это было то обещание, которое я не мог сдержать. Ария винила бы себя, если бы узнала, что ее брат мертв. Она была бы сломлена и никогда не простила бы себя. Это был секрет, который я должен был хранить, чтобы защитить ее.

Маттео и я замолчали, когда Ария спустила по лестнице с Марчеллой на руках, Джианна следовала за ней. Марселла дико извивалась, ее густые черные волосы разметались.

Ария рассмеялась и опустила Марчеллу на пол. Энергичные голубые глаза сфокусировались на мне, и Марчелла поползла в мою сторону, ее одетая в подгузник попа двигалась туда‑сюда. Я наклонился и протянул руки. Она поползла быстрее, издавая пронзительное хихикание. Стоило ей добраться до меня, как я подхватил ее и встал на ноги, подняв ее над головой, как ракету. Она радостно завизжала, и я развернул ее к протянутым рукам Маттео, который подбросил ее в воздух и снова поймал.

Ария рассмеялась. Она была так счастлива! Я не мог рассказать ей про Фабиано. Сейчас у нас была своя собственная семья. Маттео издал у животика Марчеллы неприличный звук, и она еще больше захихикала. Я бы никогда не подумал, что смогу любить чей‑то смех так же сильно, как смех Арии, но Марчелла дарила мне такое же чувство удовлетворения. Я снова взял Марчеллу на руки и прижал ее к своей груди. Ее маленькая ручка оказалась у моего рта, и она улыбнулась широкой беззубой улыбкой, когда я поцеловал ее ладонь.

Большую часть своей жизни я думал, что нет лучшего звука, чем крики боли моих врагов. Каким же дураком я был!

Глава двадцать восьмая

Шесть лет спустя

Ария

– Нет! – закричал Амо, топая ногой. Он схватил ботинок и швырнул его через всю комнату. Он был высоким для своих трех лет и мог бросать вещи куда дальше обычного маленького ребенка.

– Мы не пойдем на улицу, если ты не обуешься, – произнесла я.

Он был неистовым, волевым и вспыльчивым. Он был словно крошечная версия Луки – темные волосы, серые глаза, но с толикой темперамента Маттео.

– Возьми свои ботинки и надень их.

Амо покачал головой, глядя на меня и скрестив руки на своей маленькой груди.

– Нет!

– Амо, – голос Луки был твердым.

Амо посмотрел на Луку, который стоял в дверях, и его глаза расширились, а затем он выпятил подбородок. Он бросал вызов. Однако до сих пор он никогда не вел себя вызывающе по отношению к Луке.

– Нет, – ответил он.

Лука вошел.

– Что ты сказал?

Амо смотрел на пол.

– Нет, – в его голосе появились неуверенные нотки.

Мои глаза метались между Лукой и Амо. Я знала, что Амо пойдет по пути Луки. Что однажды он будет Доном. И станет членом мафии задолго до совершеннолетия. Он должен был сильным для тех задач, что ему придется решать, жестким, так как ему придется завоевать уважение. Лука остановился перед нашим сыном. Он ни разу не поднимал руку на Амо или Марчеллу, никогда не причинял им боль, но обычно они его слушались.

Лука присел на корточки, выражение его лица было неумолимым.

– Посмотри на меня, – приказал он, и Амо поднял глаза на отца. Лука указал на ботинки. – Ты поднимешь их и наденешь. Понял меня, Амо?

Его голос был властным, и Амо медленно кивнул, но его выражение лица все еще выражало жажду бунта, пока он плелся к своей обуви. И все же он плюхнулся на попу и натянул ботинки.

Лука покачал головой. Я коснулась его руки.

– Этот период пройдет, – уверила его я.

Он сухо улыбнулся.

– Он слишком похож на Маттео. Мне понадобится терпение всех святых.

Амо расстроился, когда ему не удалось завязать шнурки на ботинках, и злые слезы навернулись на его серые глаза. Я могла сказать, что он вновь хотел отшвырнуть свою обувь.

Лука подошел и опустился на корточки, а затем показал, как это делается. Амо улыбнулся, когда ему удалось завязать шнурки самому.

– Запомни, Амо, ты не должен плакать, когда кто‑то видит тебя. Даже от злости или обиды, – произнес Лука тихо, но твердо. – Но ты можешь плакать наедине со мной или мамой.

Амо кивнул и несколько раз моргнул. Лука поднялся и протянул руку.

– Пойдем оценим новый байк твоего дяди. Он должен быть быстрее предыдущего.

Амо взял Луку за руку и лучезарно улыбнулся своему отцу.

Они были так похожи! И от осознания этого мое сердце наполнялось безумной радостью. Лука переживал, что будет слишком жестким с сыном, особенно если он будет похож на него, но ему не о чем было переживать. Он был строгим с Амо, но никогда не был жесток. Ничего общего с поведением его отца.

ЛУКА

После того, как мы осмотрели новый мотоцикл, Амо снова умчался, вероятно, чтобы досаждать своей сестре.

– Умираю с голоду, – сказал Маттео. – Почему бы нам не зайти внутрь и не проверить, не оставили ли нам ваши маленькие монстры каких‑нибудь объедков.

Мы вернулись к дому и вошли. В свои шесть лет Марчелла выглядела точной копией Арии, за исключением темных волос. Стоило мне войти, она бросилась ко мне, Амо же следовал за ней по пятам.

Она обняла меня за талию, глядя снизу вверх и надув губы.

– Амо ударил меня!

Мои глаза метнулись к сыну. Амо зыркнул на сестру.

– Она первая меня ударила!

– Потому что ты взял мою голову и оторвал ей голову.

Я хмуро посмотрел на сына.

– Ты больше никогда не поднимешь руку на свою сестру, понял?

Он неохотно кивнул. Я заметил, как Марчелла показала ему язык и повернул ее лицо к себе, ухватившись пальцем за подбородок. Я часто был с ней слишком снисходительным, но сложно быть строгим с ней, потому что она была точной копией матери.

– А ты больше не будешь бить брата.

Она покраснела.

– Ладно.

Я обернулся к Амо, который с триумфом наблюдал за сестрой.