Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 101 страниц)

* * *

На следующий день гинеколог подтвердил мою беременность и назвал срок: семь недель.

Вернувшись домой, я едва могла сдерживать волнение и нервозность. Данте в кабинете не было. Я позвонила Биби и прихватила несколько кусочков тостов с кухни, перед тем как растянуться на диване. Гинеколог предупредил, что тошнота может держаться несколько недель, но я очень хотела верить, что окажусь среди тех счастливчиков, которые страдают от утренней тошноты лишь очень короткое время.

Меня разбудил звук захлопнувшейся двери, и я села. Мне понадобилась минута, чтобы сообразить, что я заснула в гостиной. Тяжелые шаги проследовали через гостиную и затихли в конце коридора. Я встала и, поправив одежду и волосы, пошла к кабинету Данте. Дверь, как всегда, была закрыта. Я постучала и вошла.

Данте сидел за столом мрачнее тучи. Я прислонилась к двери, он поднял на меня глаза, но ничего не сказал.

– Что случилось? Проблемы с русскими? – Я не произнесла имя Фрэнка, не желая напоминать Данте о своей ошибке.

Данте откинулся на спинку стула и покачал головой.

– Нет, на этот раз проблема не в русских, – холодно ответил он. – Наши люди взяли на себя эту задачу.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду? Один из твоих людей тебя предал?

– Похоже, свадьбы не будет.

– Ты имеешь в виду между Джианной и Маттео? Почему? Они опять поругались?

– Ссора не помешала бы Маттео сделать девочку Скудери своей женой. Он одержим ею. Нет, девушка сбежала.

Я вошла в комнату и присела на край стола, ошарашенная новостью.

– Джианна убежала из дома? Но как ей удалось обмануть своих телохранителей? – Сомневаюсь, что Скудери мог выпустить ее из поля зрения хоть на секунду. У нее был слишком неуравновешенный характер.

– У меня была встреча с Рокко, но я еще не знаю всех подробностей.

– Нью‑Йорк этому не обрадуется. Думаешь, это приведет к новой войне с ними? – Губы Данте скривились в саркастической усмешке.

– Я в этом сомневаюсь. Джианна сбежала, когда навещала свою сестру Арию, так что в этом больше вина Витиелло, чем наша.

– Тогда это на их совести. Как это может быть нашей ошибкой, если она находилась на их территории?

– Люди будут говорить, что Скудери неправильно воспитал своих девочек. Некоторые начнут задаваться вопросом, как Консильери может контролировать своих солдат, если он даже со своей дочерью не может справиться. Кто‑то даже может сказать, что я слушаю советы кого‑то, кто позволил своей дочери отбиться от рук, и все это отрицательно отразится на мне.

– Да это просто смешно. Джианна всегда была неуправляема. Ее брат и сестры прекрасно себя ведут, поэтому никто не может обвинить Скудери или тебя.

Я вспомнила, что Джианна говорила о побеге, когда мы разговаривали с ней. Должна ли я была отнестись к этому более серьезно? Я думала, что она просто выпускала пар.

– Я не так уверен. И кто сказал, что Ария не помогла сестре сбежать?

Я округлила глаза.

– Но Джианна должна выйти замуж за зятя Арии. Ария предала бы своего мужа, если бы помогла сестре сбежать.

Данте кивнул с холодной улыбкой.

– Все будет очень неприятно.

Я рассеянно потерла свой живот.

– Что ты собираешься делать? Маттео отменит свадьбу?

– О нет. Маттео отменять свадьбу не намерен. Он решил найти Джианну и уже начал ее поиски. – Данте вздохнул. – Скудери посылает двух своих солдат с Маттео. Втроем они должны отследить девушку. Они профессионалы, а она домашняя девочка, которая ничего не знает о реальном мире.

Я почувствовала, как новый приступ тошноты подступил к горлу, но поборола его.

– Не стоит недооценивать Джианну. Если бы кто и смог это сделать, то только она.

– Возможно. Но еще она без царя в голове, и это, в конечном счете, заставит ее ошибиться.

Я медленно втянула воздух сквозь зубы, когда меня опять замутило. Данте внимательно посмотрел на мое лицо.

– Ты побледнела. Все еще нехорошо? Может, тебе стоит поговорить с доком.

– Нет, я… – Я не смогла закончить предложение, когда накатил следующий приступ тошноты.

Я выскочила из кабинета Данте и рванула к гостевому санузлу, потому что до ванной на втором этаже просто не успела бы добежать. Как только склонилась над унитазом, из меня вышло все то, что я съела утром. Желчь обжигала горло. Я на секунду закрыла глаза, вцепившись в фаянс. Это не помогло справиться с головокружением, а только еще больше ухудшило ситуацию, если это вообще было возможно. Я открыла глаза, услышав шаги позади себя, и черные будапештеры Данте показались в зоне моего периферийного зрения. Я быстро спустила воду в унитазе и покачнулась. Данте схватил меня за руку, чтобы удержать.

– Валентина? – В его голосе послышалась растерянность.

Я прополоскала рот и умылась, все это время чувствуя на себе взгляд Данте. Обернулась к нему, робко улыбнувшись:

– Я в порядке.

Данте не выглядел убежденным. Он последовал за мной в коридор, а затем наверх в нашу спальню. Мне хотелось сменить рубашку. Я не могла избавиться от мысли, что она воняет рвотой. Я понимала, что Данте что‑то подозревает, но не хотела рассказывать о нашем ребенке, пока он в таком отвратительном настроении из‑за Джианны. Я предпочла бы подержать это в секрете немного дольше.

Данте коснулся моей талии.

– Ты ведь знаешь, что я ненавижу, когда ты хранишь секреты. Не превращай это в привычку.

Я встретилась с ним взглядом и прижала ладонь к животу. Данте проследил за моим движением, его тело напряглось.

– Я беременна, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Не знаю точно, чего я ожидала. Я знала, что Данте не был чересчур эмоциональным, но надеялась по крайней мере на маленький проблеск радости. Но на его лице застыло подозрение.

– Беременна? – Он сделал шаг назад, взгляд его стал жестким и расчетливым.

– Да. Мы никогда не пользовались защитой, поэтому я не понимаю, почему ты так ошарашен. Не наследник ли был одной из причин, по которой ты женился на мне?

– Это было причиной, почему мой отец хотел, чтобы я снова женился.

– Значит, ты не хочешь детей?

Рот Данте сжался в тонкую линию.

– Он мой?

Теперь настала моя очередь отшатнуться от него. Я даже не смогла вымолвить ни слова, настолько была шокирована. Неужели он действительно это спросил? Я находилась на грани эмоционального срыва.

– Ответь на мой вопрос, – тихо произнес Данте.

– Конечно, это твой ребенок. Ты единственный, с кем я когда‑либо спала. Как ты можешь задавать такой вопрос? Как ты смеешь?!

– Я не отслеживаю все, чем ты занимаешься, и есть много мужчин, которые часто посещают казино, где ты работаешь, и не откажутся от ночи с тобой. У тебя есть привычка хранить от меня секреты. Мне напомнить тебе о Фрэнке?

Я не могла поверить в то, что слышу. Я не хотела в это верить. Слезы разочарования и ярости жгли глаза.

– Как ты можешь так говорить? Я никогда не давала тебе никаких оснований сомневаться во мне. Я верна тебе. Есть разница между тем, чтобы не сообщить о Фрэнке, и изменой тебе.

Данте все еще не выглядел убежденным.

– С первой женой мы много лет пытались зачать ребенка, и ничего не вышло. С тобой мы женаты менее четырех месяцев, и ты уже беременна.

– Я не знаю, почему ты ведешь себя так, как будто это невозможно. Если твоя первая жена была бесплодной, тогда это все объясняет. Вы никогда не консультировались с врачом? Или ты думаешь, что это ты бесплоден?

– Мы никогда не обращались к врачу для того, чтобы разобраться, почему не могли зачать. Но это не твое дело. Я не буду обсуждать свой первый брак с тобой.

Я знаю, почему он никогда не консультировался с врачом. Глупая гордость мужчин мафии. Они предпочитают жить в неведении, боясь узнать, что стреляют холостыми.

– Очень жаль. Мы уже его обсуждаем. Я знаю, почему ты не желал это выяснять. Тебе не хотелось знать правду, потому что ты беспокоился, что это сделает тебя менее мужественным, если твоя жена не может забеременеть по твоей вине. Но теперь мы знаем, что дело было не в тебе. Это Карла, она была бесплодна. – Я внутренне содрогнулась от своих слов. Я не хотела говорить плохо о мертвой женщине.

Данте покачал головой.

– Я же сказал, что не хочу говорить о Карле.

– Почему нет? Потому что все еще любишь ее? Потому что не можешь двигаться дальше? – Он замер. – Мне жаль, что ты потерял Карлу, но теперь я твоя жена. – Внезапно все, что во мне копилось, всплыло на поверхность.

Я понимала, что Данте балансирует на грани потери контроля, и хотела этого. Меня уже воротило от его ледяного спокойствия, от его железной логики.

– Меня уже тошнит от того, что ты относишься ко мне как к шлюхе. Ты игнорируешь меня днем и приходишь ко мне ночью только для секса. А теперь ты обвиняешь меня в измене? Иногда я думаю, что ты делаешь мне больно, чтобы удержать на расстоянии вытянутой руки. Когда ты наконец вернёшься к нормальной жизни? Твоя жена умерла четыре года назад, пришло время перестать жаловаться и осознать, что жизнь продолжается. Когда ты перестанешь цепляться за память о мертвой женщине и поймешь, что в твоей жизни есть кто‑то, кто хочет быть с тобой?

Внезапно Данте оказался передо мной. В его глазах вспыхнула злость, скрывая горечь утраты.

– Не говори о ней.

Я вздернула подбородок.

– Она мертва и она не вернется, Данте.

Он сжал кулаки.

– Прекрати говорить о ней. – В его голосе слышалось предупреждение.

– А то что? – произнесла я, даже невзирая на волну ужаса, прокатившуюся по спине от злости в глазах Данте. – Ты хочешь меня ударить? Давай. Это не может быть хуже, чем нож, который ты всадил мне в спину, обвинив в том, что я ношу чужого ребенка.

Это была не совсем правда. Если муж поднимет на меня руку, этот брак закончится раз и навсегда. Я знала, что некоторые женщины в нашем мире смирились с физическим насилием, у многих просто не было другого выбора. Бибиана была одной из них, но я поклялась, что никогда не склонюсь перед таким мужчиной. Из‑за дурацких слез мое зрение помутнело, но я загнала их обратно. Перед Данте я плакать не собиралась.

– Ты так занят, чтя память о ней и защищая ее образ, который живет у тебя в голове, что не понимаешь, как жесток со мной. Ты потерял свою первую жену не по своей вине, но потеряешь меня, потому что не в состоянии отпустить ее.

Данте уставился на меня, леденея. Калейдоскоп эмоций в его глазах было невозможно разобрать, и я слишком устала, чтобы переживать об этом. Я прошла мимо него, и он не попытался остановить меня. Он вообще не шевелился.

– Я перееду в гостевую спальню. В нашей спальне недостаточно места для меня и воспоминаний о твоем прошлом. Если ты когда‑нибудь решишь, что хочешь дать шанс этому браку, то сможешь прийти ко мне и извиниться за то, что сказал. Пока с меня хватит.

Я поспешила вверх по лестнице. Данте за мной не пошел. Гостевые спальни были всегда наготове. Я заскочила в первую попавшуюся и забралась в кровать, радуясь, что дверь за мной наконец закрылась. Возможно, сегодня я решила судьбу собственного брака, но я не могла вернуться к тому, как все было. Уж лучше отрезать сразу. Разумеется, развестись с Данте я не могла, он никогда мне этого не позволит, и это не то, чего бы я хотела. Но мы можем вести абсолютно раздельные жизни, несмотря на то, что женаты. Многие пары в нашем мире так делают. Мы будем заниматься своими делами, как и раньше, спать на разных кроватях и изображать супружескую пару на публике. Мы должны были бы воспитывать наших детей вместе, но большинство мужчин, как правило, и так детьми не занимаются. Со временем Данте начнет посещать клуб «Палермо» или найдет любовницу, как это делали многие мафиози, а я направлю всю свою энергию на заботу о наших детях. Многим женщинам было и того хуже, и все же от картины мысленно нарисованного будущего мне стало плохо, но я не могла притвориться, что Данте не говорил мне тех ужасных слов.

Теперь я ничего не могла поделать. Данте следует самому выбрать, хочет он жить прошлым или отпустить его и двигаться дальше вместе со мной.

Глава 19

Данте не извинился. Ни через день, ни через несколько недель после нашей ссоры. Наверное, это не должно было стать неожиданностью. Я пошла на свой десятинедельный осмотр к гинекологу в компании с Биби. Я даже не стала говорить о нем Данте. Если он желает игнорировать тот факт, что я беременна, это его проблемы.

Через неделю после приема у врача к нам приехали сестра Данте Инес и ее муж Пьетро. После свадьбы я видела Инес только пару раз, так как четыре недели назад она родила своего третьего ребенка. Готовила обед Зита, потому что большую часть времени я чувствовала себя слишком уставшей.

– Можно мне ее подержать? – спросила я, когда Инес достала дочку из автокресла.

Она внимательно посмотрела на мое лицо, а затем протянула мне малышку, которая пускала маленькие пузыри изо рта и выглядела несказанно очаровательно. Близнецы ссорились где‑то на заднем плане, но я не могла оторвать глаз от мягкого тельца девочки в моих руках. Я понесла ее в гостиную, сюсюкая с ней по пути, и когда подняла глаза, увидела, что Данте наблюдал за мной с чем‑то похожим на тепло во взгляде. Я сразу же отвела глаза. Немного позже после ужина мы с Инес пошли поболтать в библиотеку, пока мужчины и близнецы остались в гостиной. Инес принялась кормить дочь грудью, а потом уставилась на меня.

– Ты беременна, не так ли?

– Как ты узнала? Мы еще никому не говорили, – не то чтобы я не хотела, но Данте должен был сам решить, желает ли он обнародовать новость.

– За ужином ты не притронулась к вину и все время прикасаешься к своему животу.

Я покраснела.

– Я не знала, что это так заметно.

– Наверное, не для мужчины. По тебе пока не видно.

– Пожалуйста, не рассказывай об этом своим родителям. Я не думаю, что Данте хочет, чтобы люди узнали.

Инес покачала дочь, когда та начала капризничать.

– Почему?

Странно думать, что это случится менее чем через год.

Я пожала плечами.

– У вас двоих проблемы? Разве он не рад, что ты беременна?

– Мне кажется, ему нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли.

– Он сделал какую‑то глупость, да? Он мой брат. Я знаю, что он может быть очень упрям.

– Упрямство даже близко не описывает его. Он когда‑нибудь извинялся перед тобой, если что‑то не так сделал?

– Нет, – рассмеялась Инес. – Иногда я думаю, что он просто не умеет говорить подходящие слова. Большую часть времени он пытается игнорировать проблему, пока я не сдаюсь и больше не ожидаю от него извинений.

Знакомо звучит.

– Юбилей смерти Карлы через неделю.

– О, – произнесла я, моментально оцепенев. Я совсем забыла об этом.

– Я просто подумала, что ты должна знать. В этот день Данте всегда пребывает в ужасном настроении. Может быть, тебе стоит попытаться не попадаться ему на глаза.

Это не будет проблемой.

* * *

Утренняя тошнота окончательно прекратилась, и физически я чувствовала себя замечательно. Выходя из гостевой спальни в день смерти Карлы первого июня, я ожидала, что Данте либо не будет дома, либо он засядет в своем кабинете, поэтому резко остановилась, когда увидела, что дверь в комнату, где он хранил вещи Карлы, открыта. Я слышала, как он там чем‑то шуршит. Рассматривает старые фотографии, на которых они вместе? Я вспомнила, что говорила Инес: что должна оставить Данте в покое, – но прошло уже больше пяти недель с тех пор, как я переехала из нашей спальни. Я скучала по нашей близости. Однако гордость пригвоздила меня к месту. Дверь открылась, и в проеме показался Данте с коробкой в руках.

Я виновато улыбнулась.

– Прости. Я не хотела… – Я замолчала, не зная, что сказать, и перевела взгляд на коробку у него в руках. – Что ты делаешь?

– Собираюсь увезти эти коробки из дома.

– Все?

Он кивнул.

– Энцо с Тафтом потом разберут мебель и выбросят ее.

Я сглотнула

– Зачем?

– Мы можем найти этой комнате лучшее применение. Здесь можно сделать отличную детскую.

У меня ком встал в горле.

– Ты прав. Но у нас нет мебели для детской.

Данте прочистил горло.

– Ты можешь пройтись по магазинам в ближайшее время.

– Одна?

– Я мог бы поехать с тобой.

Я кивнула.

– Если это то, чего хочешь ты сам.

Данте не ответил. Почему он не мог попытаться сделать все проще для нас обоих? Или он считает, что от радостного облегчения я упаду к его ногам? Он даже не извинился. Это был первый раз, когда он признал, что мы собираемся стать родителями, и то только косвенно. Он даже не признал, что является отцом моего ребенка.

– Помочь тебе перенести вещи? – Я кивнула на коробки, сложенные в комнате за его спиной.

– Нет. Ты не должна поднимать ничего тяжелого.

– У меня ещё не такой большой срок. – Снова тишина, и опять я не смогла прочитать выражение его лица. Я развернулась, чтобы спуститься вниз и позавтракать.

– Вэл, я хочу, чтобы ты вернулась в нашу спальню.

Я остановилась. Это была просьба, сформулированная как приказ. Он не извинялся. Несмотря на это, я услышала свой ответ:

– Хорошо.

Тем же вечером я вернулась в нашу спальню, и, когда руки Данте начали поглаживать мне спину и спустились ниже, он прошептал:

– Я хочу тебя.

Кивнув, я расслабилась под его прикосновениями.

* * *

Спустя несколько дней, когда ехала от Биби, я попросила Энцо отвезти меня в аптеку, чтобы купить что‑то от токсикоза, вспыхнувшего в последние дни с новой силой. Как обычно, Энцо остался в машине, чтобы предоставить мне личное пространство. Биби также просила купить для нее тест на беременность, потому что подозревала, что беременна, но ей не хотелось, чтобы узнал Томмазо. Он может только разозлиться, если ее подозрения не оправдаются. Этот мужчина ее не заслуживал. Я прогуливалась возле полки с тестами на беременность, когда кто‑то прошептал:

– Вэл.

Я медленно повернулась на знакомый мне голос. Шок пригвоздил меня к полу, когда я лицом к лицу столкнулась со своим первым мужем. Волосы у него стали длиной до плеч и гораздо светлее, чем раньше. Он был в очках, в которых здесь не было необходимости, и прибавил в весе. Его практически невозможно было узнать, особенно из‑за того, как он оделся: словно студент колледжа, который выпрыгнул из постели, не задумываясь о том, что надеть. Это был хороший маскарад.

– Антонио? – спросила я дрожащим голосом, чувствуя, что готова упасть в обморок. Я не верила своим глазам и тому, что он действительно стоит сейчас передо мной, живой и невредимый. Как такое возможно? Они нашли его тело – обгоревший труп без головы.

– Тсс, – быстро произнес он. – Не так громко.

Антонио шагнул ко мне и сжал в крепких объятиях. Поначалу я одеревенела, но затем расслабилась.

– Нам нужно спешить. Я видел твоего телохранителя в машине у входа. Не хочу, чтобы он что‑то заподозрил и вошел.

Слезы жгли мне глаза. Я откинула голову назад и жадно осмотрела родные черты лица.

– Ты жив.

Он улыбнулся. Почти незаметно.

– Да.

– А Фрэнк знает?

– Да, вот почему он хотел с тобой встретиться. Я его послал.

– Почему он не сказал мне?

– Потому что я хотел, чтобы он сначала выяснил твою преданность.

Мою преданность? Неужели Антонио волновало, что я расскажу об этом Данте? Я нахмурилась.

– Хорошо… Тогда почему кто‑то пытался меня убить, когда я встречалась с ним?

– Я не пытался убить тебя, – засмеялся Антонио. – Я целился выше твоей головы. Мне нужно было помочь Фрэнку. Данте убил бы его, если бы я ничего не предпринял.

Мне по‑прежнему не нравилось, что он вообще целился в мою сторону. Пули попали в стену очень близко от моей головы.

– Значит, ты был там все время и не сказал мне?

– Данте со своим телохранителем появились, когда я уже собирался выйти. Он все испортил.

– Как тебе удалось войти за мной сюда так, что даже Энцо ничего не заметил?

– Когда‑то я был одним из них. Я смог бы в любое время перехитрить этого парня.

У меня голова шла кругом. Я попятилась от него.

– Я рыдала на твоей могиле! Много месяцев оплакивала тебя.

– Я знаю, – кивнул он. – Но я не мог посвятить тебя в свой план.

– Почему нет? У тебя не было проблем с Фрэнком.

Антонио бросил на меня умоляющий взгляд.

– Я не хотел тебя вовлекать в это. Это было бы слишком опасно.

– Что за тело, которое они нашли? С ним был твой любимый нож.

– Это просто бездомный, – пренебрежительно ответил он.

– Ты убил его и инсценировал, как будто тебя убили русские?

Антонио кивнул, гордо блеснув глазами.

– Я отрезал ему голову, чтобы они не могли идентифицировать меня по зубам.

Я смотрела на него во все глаза.

– Синдикат решил отомстить после того, как они нашли твой труп! Они напали на русских и убили несколько человек.

– Братва заслуживает смерти. Мир без нее станет только лучше.

Мир был бы гораздо лучшим местом без многих людей, которых я знаю.

– Я поверить не могу, что ты не рассказал мне. Я вышла за тебя, чтобы помочь, а ты не доверял мне настолько, чтобы посвятить в свой план. Ты никогда не думал, что я, может, тоже хотела бы избавиться от такой жизни?

– Я доверял тебе. И все еще доверяю, Вэл, но я не мог вовлекать в это тебя. И как бы я взял тебя с собой? Было бы подозрительно, если бы мы инсценировали и твою смерть.

Я не могла понять, почему это выглядело бы более подозрительно. Мы могли устроить место преступления в нашем доме и сожгли бы два тела. Но мне бы не хотелось, чтобы умер невинный человек только для того, чтобы я смогла последовать за Антонио. Я уже не любила Антонио так, как в начале нашего брака.

– И будем откровенны: ты действительно хочешь оставить эту жизнь?

Я покачала головой. Это было единственной жизнью, которую я знала. Даже не представляла, как жить в нормальном обществе. Я вгляделась в его лицо.

– Но зачем ты здесь? Если ты хочешь оставить эту жизнь позади, встречаться со мной совершенно неразумно. Почему ты все еще в Чикаго? Разве тебе не положено быть где‑то в Карибском бассейне или в Южной Америке, по полной наслаждаясь своей новообретенной свободой от мафии?

– Я узнал о твоем браке с Данте Кавалларо.

Я фыркнула.

– Ты вернулся не из‑за этого. С чего бы тебе тогда выходить из укрытия? Ты был в безопасности.

Антонио отвел глаза. Я поняла, что он не хочет отвечать на мой вопрос.

– Я пытался. Мы с Фрэнком пытались зажить другой, нормальной жизнью. У меня было достаточно денег, чтобы неплохо пожить какое‑то время в Мексике. А затем, согласно плану, найти работу, как обычные люди.

– Ну и?

– Я не смог, Вэл. Я пытался работать, но это было так унизительно, как будто я ничто. Вкалывать за гроши, жить в нищете! Мне было невыразимо скучно. Я старался ради Фрэнка, но он наконец осознал, что я несчастен, и мы решили вернуться в Чикаго.

– Но зачем? – спросила я. – Ты вряд ли сможешь нарисоваться в офисе у Данте и сообщить ему, что воскрес. Ты нарушил свою клятву, покинув Синдикат, предал их. Они не поприветствуют тебя с распростертыми объятиями.

Антонио мрачно кивнул.

– Я понимаю. Ты думаешь, я не знаю этого?

И тут меня осенило.

– Ты хочешь, чтобы я поговорила с Данте, попросив простить тебя, чтобы я придумала какую‑то безумную ложь, которая спасет твою жизнь?

Я понятия не имела, что такого я должна была бы сделать или сказать, что помешало бы Данте застрелить Антонио. Он нарушил главное правило мафии: ты не можешь просто уйти из Синдиката – это на всю жизнь.

Антонио схватил меня за плечо, глядя с мольбой в глазах.

– Если бы мог изменить то, что натворил, я не оставил бы тебя вдовой. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Вэл, верно?

Я медленно выдохнула.

– Я знаю, Антонио. Ты много раз говорил мне, что любил меня, как сестру.

Антонио приблизился ко мне.

– Возможно, я смог бы любить тебя больше, чем так. Может, если мы попробуем еще раз, у нас получится нечто большее, чем фальшивая супружеская пара.

– О чем ты говоришь?

– Я хочу вернуться к моей старой жизни, к тебе. На этот раз я хочу попробовать по‑настоящему.

Я была сбита с толку сильнее, чем когда‑либо за всю свою жизнь.

– Антонио, у тебя есть Фрэнк. Как же он? Ты гей.

– Я знаю, – ответил он и отвел глаза. – Но ты могла бы стать исключением. Фрэнк не будет возражать, если я стану тебе мужем. Он не против делиться.

Я моргнула, едва не рассмеявшись.

– Ты хочешь… любовный треугольник? – Я даже не могла подобрать для этого названия. Предложение было слишком нелепым, чтобы даже задуматься о нем.

Антонио одарил меня самой милой улыбкой. Той самой, что возвращала воспоминания о нашей совместной юности, той, которая раньше позволяла ему манипулировать мной бесчисленное количество раз.

– Теперь я замужем за Данте. Ты уже не мой муж. Тебя объявили умершим.

– Но ты не можешь быть замужем за Данте, если я не умер, поэтому наш брак по‑прежнему действителен.

– Ты же понимаешь, что Данте вряд ли согласится с твоим безумным предложением, верно? – спросила я. Это был сюрреализм. Может, разговора нет, и я сплю или мечтаю?

– Да. Он не допустит этого и убьет меня, если узнает, что я жив. Вот почему мне нужна твоя помощь.

Я отяжелела от страха.

– Какого рода помощь?

– Я знаю, что ты не хотела выходить за Данте. Он всегда был холодным ублюдком. Ты не можешь стать с ним счастливой.

– Антонио, – сказал я умоляюще. – Выкладывай.

– Когда я решил вернуться в Чикаго, то связался с несколькими моими бывшими друзьями, которым не сильно нравится то, как Кавалларо управляют Синдикатом, особенно Данте с его новыми правилами. Я сказал им, что инсценировал свою смерть, потому что меня достало служить под руководством Кавалларо. Они приветствовали меня с распростертыми объятиями. Они хотят перемен так же сильно, как и я. Данте стал Доном недавно. Это идеальный момент, чтобы устроить переворот.

Я сглотнула, страшась услышать, к чему он клонит.

– Кто эти друзья?

Антонио покачал головой.

– Я не могу тебе сказать, но они желают Синдикату только добра. Как только они придут к власти, я смогу благополучно вернуться и снова стать частью Синдиката.

– Ты рассказал им, что ты гей?

– Пока нет, но со временем расскажу.

– Они не примут тебя.

– Я буду заморачиваться над этим, когда придет время. Главное, что я снова смогу жить в Чикаго, вернусь к тебе.

– Что нужно, чтобы я сделала? – тихо спросила я.

– Для нас слишком рискованно напасть на Данте открыто. Мы не хотим явной войны. Как только Данте перестанет быть помехой на нашем пути, все встанет на свои места. От старика Фиоре Кавалларо будет легче избавиться, как только его сын погибнет. Но ты нужна нам для нашего плана. – Антонио вытащил из кармана небольшой флакон, оглянулся в проход, но мы были единственными посетителями, кроме пожилой женщины у прилавка, беседующей с аптекарем. Он протянул мне флакон. – Ты единственная, кому я достаточно доверяю, чтобы просить об этом, и у кого есть прямой доступ к Данте.

– Что это? – прошептала я, хотя уже знала ответ.

– Это яд, Вэл. Все, что тебе нужно сделать, это подлить его в напиток Данте, и ты избавишься от него.

Я попятилась, но Антонио удержал меня. Желудок скрутило.

– Ты хочешь, чтобы я убила своего мужа?

– Я твой муж, Вэл. – Антонио схватил меня за руку и притянул к себе с просящим выражением лица.

– Он любит тебя так, как я? Он вообще о тебе заботится? Мы знаем друг друга всю жизнь.

Я не могла дышать. Я пыталась найти в глазах Антонио признак того, что он шутит, но не находила. Он протянул флакон.

– Возьми его.

Я схватила флакон и взглянула на бесцветную жидкость.

– Он не заметит. Яд без вкуса и запаха, не переживай.

Я все еще не убирала пузырек в карман. Мне казалось, что я не могу пошевелить ни одним мускулом.

– Он быстро действует. Это мышечный релаксант. Он просто останавливает работу легких и сердца. Быстрее, чем он заслуживает.

– Ты правда хочешь, чтобы я кого‑то убила? – Мой голос звучал очень тихо. – Если что‑то пойдет не так, и меня схватят, они убьют меня. – Точнее, Данте, вероятно, убьет меня сам после такого предательства.

– Ты слишком умна, чтобы попасться, Вэл. И как только он умрет, мы без промедления возьмём власть в свои руки. Ты будешь под моей защитой. Все будет хорошо. – Антонио наклонился и слегка коснулся моих губ своими. Я была слишком ошарашена, чтобы отстраниться и медленно положила пузырек в сумку.

– Ты должна это сделать сегодня вечером. Чем скорее мы нападем, тем лучше. Я не хочу рисковать, оставаясь в Чикаго так долго.

– А Фрэнк знает? – Я должна была спросить, должна была узнать. Я боролась со слезами, которые наполнили глаза.

– Да. На самом деле это была его идея. Он считает, что это безопаснее, чем рисковать, нападая с оружием. Данте чертовски хороший стрелок, и этот ублюдок нигде не бывает без охраны, кроме дома, – пробормотал Антонио и улыбнулся мне.

Я для него всего лишь средство для достижения цели. В очередной раз. Раньше он использовал мои чувства к нему, чтобы заманить меня в фиктивный брак, а теперь захотел манипулировать мной, чтобы убить моего мужа. Может быть, мне стоило попытаться поговорить с ним, но, как только я начну, он перестанет мне доверять, снова исчезнет и попробует напасть на Данте ещё раз. Это слишком большой риск.

– Мне было бы спокойнее, если бы я знала имена твоих друзей. Тебе я доверяю, но что насчет них?

– Я им доверяю.

Я умоляюще посмотрела на него.

Антонио убрал прядь волос с моего лица. Жест был таким нежным и любящим, что заставил меня растеряться. Антонио, должно быть, понял это, потому что кивнул.

– Я могу сказать тебе одно имя, но остальные останутся в секрете, пока все не утрясется.

– Хорошо.

– Раффаэле. Ты знаешь его по казино, верно?

О, я знала Раффаэле. И он был последним человеком в Синдикате, который когда‑либо примет гомосексуализм Антонио.

– Да.

Я была близка к тому, чтобы разрыдаться. Чтобы скрыть это от Антонио, я сделала вид, что смотрю на часы. Убедившись, что могу контролировать свои эмоции, я подняла глаза.

– Так ты сделаешь это сегодня вечером? – спросил Антонио с нетерпением. – Ради меня, ради нас?

Я похлопала по своей сумке, где был спрятан флакон с ядом, затем подняла руку и погладила Антонио по щеке.

– Я люблю тебя с четырнадцати лет. Я была так счастлива, когда мы поженились.

Антонио улыбнулся, в его глазах читалось абсолютное удовлетворение.

– Я знаю, Вэл. Я должен был стать тебе лучшим мужем.

«Да, ты должен был».

– Но скоро все изменится. И на этот раз все будет лучше.

Я кивнула. «Нет, не будет».

Я сделала шаг назад.

– Мне нужно вернуться в машину, пока Энцо не начал беспокоиться.

– Здесь мой номер. Позвони, как только дело будет сделано, хорошо? – Он сунул мне в карман клочок бумаги.

Я снова кивнула.

– Попрощайся с Данте от меня, – подмигнул Антонио. Он все еще был так уверен в своей власти, которую когда‑то имел надо мной, но я теперь уже не та наивная девочка, что была раньше.

Повернувшись, я медленно вышла из аптеки и села в машину.

«Прощай».