Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"
Автор книги: Кора Рейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 101 страниц)
Глава 12
На следующее утро мне позвонила мать, чтобы пригласить на завтрак. Я знала, что она очень хочет расспросить меня о нашем браке с Данте. По большому счету, я даже была удивлена, что она тянула так долго, прежде чем связаться со мной. Возможно, хотела дать нам с Данте время, чтобы узнать друг друга поближе. Я сказала ей, что позавтракать не получится, но можно встретиться вечером за чашкой чая. Я точно не знала, сколько времени проведу в казино. На сегодня я выбрала элегантный бежевый брючный костюм и строгие туфли, потому что мне не хотелось выглядеть слишком сексуально. Интуиция подсказывала, что у меня возникнут проблемы с уважением со стороны подчиненных, даже если я буду одета очень строго.
Когда я спускалась по лестнице, Данте уже ждал в вестибюле. Одет он был, как всегда безукоризненно: в темно‑коричневый костюм‑тройку и подходящие оксфорды[2]. Данте скользнул по мне взглядом, и я понадеялась, что он одобрит мой наряд.
– Так будет нормально? – Я указала на свое тело.
– Выглядишь как бизнесвумен. На сегодня это подходящий выбор, – кивнул Данте.
Я подошла к нему, не пытаясь взять его за руку или поцеловать, хотя мне ужасно хотелось.
– Только на сегодня?
– Когда будешь встречать высокопоставленных гостей, можешь одеваться проще. Большинство из них – довольно консервативны, поэтому платье или юбка будут разумным выбором.
Я удивленно подняла брови.
– Я думала, что эту работу ты выбирал для меня не из‑за моей внешности.
Данте окинул меня взглядом.
– Валентина, только слепой тебя не заметит. Никогда не повредит очаровать важных персон так же, как ты развлекаешь гостей, приглашенных на вечеринку в наш дом. Они знают, кто ты. Знают, что ты моя, и твоя задача поприветствовать их и рассказать о наших специальных новейших предложениях, которые позволят им чувствовать себя исключительными. Никто не примет твое гостеприимство за неуместный флирт.
Я посмотрела на него с сомнением, но спорить не стала. Я ообще была очень благодарна ему за то, что он позволил мне работать. Я понимаю, что будут говорить обо мне, как только люди узнают, что супруга Дона не довольствуется ролью трофейной жены.
* * *
Для поездки в промышленный район Чикаго мы взяли «мерседес» Данте, потому что в снежную метель по улицам на «Порше» не проехать. Спустя полчаса, в течение которых Данте объяснял, какие виды азартных игр самые популярные в наших казино, и кто является самым важным из вип‑клиентов, мы остановились перед воротами, ведущими вниз, в подземный гараж. Позади него высилось массивное складское помещение с заляпанными окнами и разрисованными граффити стенами. Охранник из маленькой кабинки поздоровался с Данте и открыл нам ворота. Мы покатились вниз по ничем не примечательному паркингу. Ничего вокруг не намекало на казино, но это, безусловно, имело смысл, потому что Синдикат вынужден скрывать свой нелегальный игорный бизнес. Несколько автомобилей уже стояли на парковке, и Данте направил «мерседес» к свободному месту между глянцевым черным «БМВ» и китчевым красным «Мустангом» с цепями для езды по снегу вокруг массивных колес. У меня было такое чувство, что я знаю, кому принадлежит последний.
Мы с Данте вышли из машины, и он, к моему удивлению, положил руку мне на поясницу, провожая к ржавому лифту на другом конце гаража.
– Это безопасно? – спросила я с подозрением. Эта штука выглядела так, как будто отчаянно нуждалась в ремонте.
– Это все понарошку, – засмеялся Данте. На мгновение его глаза встретились с моими, и неожиданное тепло заполнило меня.
Данте нажал маленькую черную кнопку, и двери лифта распахнулись. Внутри было не намного лучше, чем снаружи: грузовой лифт с голыми железными стенами и обшарпанным полом. Данте вытащил из кармана ключ‑карту и засунул ее в прорезь, которую я даже не заметила сразу, потому что та была не рядом с кнопками лифта, как обычно. Данте заметил мой любопытный взгляд.
– Федералы к нам еще никогда не наведывались, но, если станут проверять склад, это усложнит им задачу.
В тот момент, когда Данте вставил карту, лифт начал движение вниз. Поездка была недолгой, и когда двери, наконец, открылись, я ахнула.
Мы шагнули в огромное подземное помещение с шикарными красными с золотом коврами, люстрами и десятками внушительных столов для покера, блэк‑джека, рулетки и всего того, во что здесь еще играют. Телевизоры с плоскими экранами на одной из стен казино показывали всё, начиная от чемпионата Африки по футболу до первенства по дартсу в Шотландии, от гонки на верблюдах в Дубае до лыжных турниров в Альпах. Для клиентов, которые хотели наблюдать за спортсменами или командами, на которых они делали ставку, вдоль стен были расположены диваны. В дальнем конце помещения находился бар с сотнями бутылок ликеров, вин и шампанских, протянувшийся почти на всю ширину казино.
Прямо сейчас в казино было безлюдно, за исключением двух уборщиц, которые пылесосили ковры. Несколько дверей, как я предположила, вели в апартаменты для ВИП‑гостей.
– В задней части находятся офисы, а также зона для встречи особых гостей, – объяснил Данте, провожая меня через зал к темной деревянной двери рядом с баром.
– Я буду работать каждый день?
Данте как‑то странно посмотрел на меня.
– Ты можешь выходить на работу, когда захочешь. Заставлять тебя никто не будет. Но всегда, когда ожидаются важные гости, тебя будут информировать, чтобы ты решила, будешь ли их встречать.
– Хорошо. Ты говорил, что проводятся специальные мероприятия. Планируется ли что‑нибудь в ближайшие несколько недель? Например, на День святого Валентина? – До него оставалось еще четыре недели, но для организации мероприятия нужно время.
Данте слегка погладил меня по спине, чем удивил. Я даже не сказала бы, что он осознавал, что делал, так как выражение его лица было отстраненным, если не считать кривой усмешки, обращенной ко мне.
– День святого Валентина – это точно не то, что интересует мужчин, приезжающих сюда. Даже если они женаты, их жены наверняка не знают, что мужья бывают здесь. Я уже говорил, мы всегда держим по меньшей мере дюжину проституток в баре, а спальни в конце зала никогда не пустуют.
– Так значит, я буду не только управлять казино, но и стану королевой борделя.
Данте рассмеялся. Настоящим смехом. Я покосилась на него, желая убедиться, что мне не показалось, но улыбка с его лица уже испарилась.
– Ты им не сутенерша. Ты можешь представить наших гостей их девушкам‑хостес, но, что касается остального, проституция в казино находится в руках Раффаэле.
Раффаэле был двоюродным братом Арии, однако со мной в родстве не состоял. С удовлетворением я подумала, что мое предположение про автомобиль было верным. Я слышала сплетни о его щегольской натуре.
– Это не тот, кому отрубили палец за то, что он пялился на Арию?
Все знали часть этой пикантной истории, но мне было любопытно, как относится Данте к этому инциденту. Я до сих пор помню, какой переполох тогда был.
Данте сжал губы в тонкую полоску.
– Это он. Рокко Скудери позволил Луке наказать Раффаэле.
Мы остановились перед дверью.
– Но у тебя бы такого не случилось?
– Я бы не позволил кому бы то ни было из Нью‑Йорка наказывать на моей территории, – сказал он жестко.
Не знаю почему, но тело немедленно отреагировало на стальную ярость Данте, желая оказаться с ним наедине, чтобы позволить ему, как прошлой ночью, сделать со мной все, что он захочет.
Игнорируя потребности своего тела, я спросила:
– Значит, ты не считаешь, что Раффаэле это заслужил?
Лично я думала, что это перебор – отрезать чей‑то палец только за то, что ты пялился на женщину, но Лука был известен своим хладнокровием даже в Синдикате.
– Я этого не говорил, но настоял бы на том, чтобы наказать его самому, поскольку он в моей зоне ответственности. Но что сделано, то сделано.
– А Раффаэле – помощник управляющего?
– Нет, он отвечает за проституток. Следит за тем, чтобы у нас их всегда хватало. Он работает вместе с Томмазо.
Я поморщилась, это было моей обычной реакцией на имя мужа Бибианы. Данте приподнял бровь.
– Это из‑за проституции или из‑за Томмазо? Я думал, ты дружишь с его женой Бибианой.
– Бибиана – моя лучшая подруга, поэтому я терпеть не могу этого человека. Полагаю, нет ни единого шанса, что Томмазо окажется предателем, чтобы ты смог от него избавиться?
Данте вгляделся мне в лицо.
– Ты серьезно.
– Да. Он обращается с Бибианой как с грязью с тех пор, как они поженились. Я и слезинки бы не проронила, если бы ты пустил пулю ему в голову.
На пару ударов сердца наши глаза встретились, и у меня сложилось впечатление, что Данте тоже не возражал бы против уединения со мной, но затем момент исчез.
– Он верный солдат. И никогда не давал мне никаких поводов сомневаться в нем. Я не имею права сделать с ним что‑либо.
– Даже если я скажу тебе, что он насилует Бибиану? – Я знала, что Бибиана не хотела, чтобы люди знали об этом, но, возможно, Данте мог бы помочь. Не похоже, что он станет кому‑то об этом рассказывать.
Он положил руку на ручку двери, его глаза стали холодными.
– Она его жена.
– Это не значит, что он может насиловать ее, – прошипела я.
– Знаю, но я не могу указывать своим людям, как они должны обращаться со своими женами. Даже Дон не имеет права вмешиваться в дела семьи. Мое решение о запрете изнасилования в качестве наказания или развлечения и так уже вызвало возмущение.
Я отвернулась чтобы скрыть, насколько мне неприятно это слышать. Иногда ужасы, происходящие в Синдикате, слишком легко забывались.
– Ты готова войти? Раффаэле и Лео, помощник управляющего, ждут в твоем офисе, чтобы встретиться с тобой.
Я сделала глубокий вдох, затем кивнула.
Данте открыл дверь, его рука все еще лежала на моей спине. Он проводил меня по длинному коридору, в котором оказалось еще пять дверей.
– Я так понимаю, что они не для всеобщего пользования, в отличие от дверей в основном зале.
– Да. Только для тебя и других сотрудников. Двери снаружи ведут в несколько номеров, которыми могут пользоваться проститутки со своими клиентами.
Я кивнула. Все‑таки не верилось в реальность того, что я скоро буду здесь работать.
Данте проводил меня к двери в конце коридора и открыл ее. За дверью был просторный офис без окон, из мебели – стол для совещаний с шестью стульями, диван, рабочий стол и два стула возле него. На одном из стульев сидел Раффаэле, который был на пару лет моложе меня, на другом – мужчина средних лет с усами. Оба мужчины поднялись, когда мы с Данте вошли. Мой взгляд немедленно скользнул к руке Раффаэле. Хоть доктор Синдиката и пришил ему палец, но он торчал и, вероятно, не сгибался.
– Раффаэле, Лео, – сухо сказал Данте, отняв свою ладонь от моей спины, чтобы пожать им руки. Затем он указал на меня. – Это моя жена, Валентина. Как я сказал вам вчера, она займет место Дино. – Я предположила, что речь про того парня, который набивал свои карманы деньгами Синдиката.
Я кивнула, надеясь произвести впечатление уверенной в себе женщины, пожала руку сначала Лео, который оказался ниже меня ростом на несколько дюймов, а затем Раффаэле. Мужчины радушно поприветствовали меня, но по их глазам было видно, что они недовольны решением Данте привлечь меня к делам Синдиката. Конечно, им не хотелось, чтобы женщина была их боссом, даже если Лео все‑таки будет выполнять большую часть управленческой работы.
– Почему бы тебе не показать все здесь Валентине? Ты знаешь здесь все ходы и выходы лучше меня, – обратился Данте к Лео. Тот кивнул и повернулся ко мне с натянутой улыбкой.
– Сюда, – сказал он, выходя из офиса и направляясь обратно в основной зал. – Наши часы работы – с шести вечера до шести утра. Конечно, иногда группа больших игроков желает забронировать зал на другое время. Тогда мы открываемся специально для них.
Еще не было даже полудня, так что оставалось много времени до того, как казино откроет свои двери. Это объясняло, почему в залах так безлюдно. Я кивнула на кабинку.
– Это здесь клиенты обменивают свои деньги на фишки?
– Да, – кивнул Лео. – Если у клиента нет денег, мы предлагаем кредиты.
– Не сомневаюсь, что по справедливым процентным ставкам, – пошутила я.
– Конечно, – согласился Лео, вновь натянуто улыбнувшись.
– А если они не возвратят наши деньги, кто об этом позаботится?
– Те же бойцы, которые собирают все наши деньги, – сказал Данте. Он шел позади нас. Не знаю, приглядывал ли он за тем, чтобы мужчины вели себя цивилизованно, или же хотел посмотреть, как я буду справляться сама.
– Я так понимаю, вход сюда только по приглашениям, тогда как быть со слухами? Клиенты подписывают какое‑нибудь соглашение о неразглашении?
Раффаэле фыркнул, но замолчал, когда Данте с негодованием зыркнул на него.
– Нам не нужны никакие бумажки о неразглашении. Мы говорим клиентам, что они не могут рассказывать людям об этом, если заранее не спросят у нас разрешения и мы не проверим информацию об этом человеке. Наши клиенты знают, как держать язык за зубами.
– Никто не хочет связываться с нами, если не собирается сдохнуть, – надменно произнес Раффаэле.
Он начинал действовать мне на нервы. Он был слишком уверен в себе. Потеря пальца, по всей видимости, не снизила его самооценку.
– А ты отвечаешь за девочек?
– Я слежу за тем, чтобы наши клиенты оставались довольны проститутками. Еще я выбираю шлюх, которые сидят в баре, чтобы возбуждать мужчин, и также решаю, кто станет одной из девушек‑хостес. Я проверяю их всех, чтобы убедиться, что они умеют сосать член и согласны взять его в задницу. Анал – обязательно. Большинство несчастных ублюдков не получают этого дома.
Глаза Данте пылали гневом, но он не вмешивался. Возможно, думал, что из‑за этого я покажусь слабой. В конце концов, я собиралась стать главой этого казино.
– Надеюсь, с клиентами ты так разговаривать не будешь, – сказала я Раффаэле.
Его шея пошла красными пятнами, трудно сказать – от злости или унижения. Наверное, всего понемногу. Он открыл рот и, взглянув на Данте, закрыл его. Похоже, что Раффаэле доставит мне больше хлопот, чем Лео.
– Кто‑нибудь из девушек уже здесь? Я хотела бы с ними пообщаться.
Глаза Раффаэле бегали между Лео и Данте, будто ему нужно было их одобрение перед тем, как ответить на элементарный вопрос.
– Большинство из них работают в клубе «Палермо» до пяти, а затем приезжают сюда.
Девушки, которые работали здесь, были из клуба «Палермо»? Кто‑то из них спал с Данте? Нужно спросить Бибиану, знает ли она имена тех женщин, которых выбирал Данте в клубе.
– Тогда я поговорю с ними завтра. Проследи, чтобы они пришли пораньше, чтобы я могла пообщаться с ними прежде, чем откроется казино.
– Да о чем тут говорить? Они всего лишь тупые проститутки, шлюхи с тремя дырками и не более того.
– Раффаэле, довольно. Я не потерплю, чтобы ты разговаривал так с моей женой, – сказал Данте опасно низким голосом.
Раффаэле склонил голову, но послал мне уничтожающий взгляд. В этот раз я решила проигнорировать его.
– Сегодня ожидаются какие‑то особые гости?
– Нет, – Лео покачал головой. – Но завтра приедут два сенатора и с ними несколько друзей. Играют они не так уж много. В основном проводят ночи с девушками.
– Значит, мы их развлекаем, потому что хотим, чтобы они защищали наши интересы в Сенате?
– Именно, – удивился Лео, словно не мог поверить, что женщина может прийти к такому выводу сама.
Мужчины в нашем мире удивились бы, узнав, как много их жены и дочери знали о жизни, от которой их всячески пытались оградить. Вы не можете вырасти в семье мафиози и не быть в курсе большей части того, что творится вокруг.
Данте одобрительно кивнул, и меня наполнило странное чувство гордости.
– Хорошо, значит, завтра я буду здесь, чтобы познакомиться с ними и встретиться с остальными нашими сотрудниками. Надеюсь, мы сработаемся.
Лео кивнул, но Раффаэле явно так не думал. Данте положил руку мне на спину, и мы направились обратно к машине.
– Ну, что ты думаешь? – спросил Данте, когда повернул ключ в замке зажигания.
– Я думаю, что Раффаэле создаст мне проблемы. Он меня явно невзлюбил.
– У него вообще плохо получается с женщинами, если они не проститутки и не должны делать то, что он говорит. Не принимай это на свой счет.
– Я и не принимаю. Меньше всего меня заботит, что он обо мне думает.
– Нет, – не согласился Данте. – Он обязан тебя уважать.
– Потому что если он этого не сделает, это плохо отразится на тебе.
– В том числе и это, но еще потому, что ты его босс. Ты должна проследить, что все работает как надо. Надеюсь, Лео тебе поможет.
– Он вроде ничего. Но ты ему не доверяешь?
– Я никому из них не верю.
Я кивнула.
– Они так удивились, когда я сказала что‑то умное. На самом деле это очень раздражает.
– Большинство мужчин предпочитают думать о своей женщине как о невежественной и бестолковой. Я знаю, что тем же людям, которые не одобрили мой запрет изнасилований, не понравится то, что ты будешь работать в нашем казино.
– Я думаю, что мафии давно пора перестать недооценивать женщин.
Данте искоса взглянул на меня.
– Может быть, ты сможешь их переубедить.
Он правда верит в это? Вопрос сам собой сорвался с моего языка:
– Твоя первая жена работала?
На его лицо набежала тень.
– Нет. Она занималась социальной деятельностью, как большинство женщин нашего круга.
– О, конечно. – Мне пришло в голову, что, несмотря на то что Данте сам предложил мне работу в казино, он был недоволен моим желанием работать. Он предпочел бы трофейную жену? Такую, которая хорошо бы смотрелась на вечеринках, согревала постель и командовала прислугой? Я решила сменить тему. – Моя мать сегодня пригласила к себе. Я так понимаю, что тебе нужно работать?
– Да. Но если хочешь, я отвезу тебя в дом твоих родителей. Это по пути. И скажу, чтобы Энцо или Тафт забрали тебя, когда освободишься.
– Моя мама будет в восторге, – сказал я, закатив глаза.
– Ты бы предпочла, чтобы мы отправились домой, а ты поехала к своим родителям без меня?
– Нет, – быстро сказала я. – Кроме шуток. Моя мать будет на седьмом небе от счастья, когда снова встретится с тобой.
– Твой отец – один из моих подручных. Разве твоя мать не встречалась со мной бесчисленное количество раз?
– Но не как со своим зятем. Я никогда не видела ее счастливее, чем в тот день, когда она узнала, что ты снизошел до женитьбы на мне.
Данте нахмурился.
– Потому что ты была замужем?
– Конечно. По нашим меркам я была подпорченным товаром. Не чистая невинная, как Джианна или множество других девушек, заигрывающих с тобой на вечеринках.
– Поверь мне, я более чем счастлив, что не согласился жениться на Джианне. От нее одни проблемы. У меня не хватит терпения на кого‑то вроде нее. И я особо не обращаю внимания на девушек на вечеринках.
Я вздохнула.
– Ты мужчина. Как ты можешь не замечать их знойных взглядов?
– Знойных? – спросил Данте с едва заметной улыбкой. – Я не говорил, что не замечаю. Я всегда в курсе того, что происходит вокруг меня, но мне неинтересны их глупые попытки флирта. Они заигрывают перед имиджем, который видят во мне, но я не такой.
– Я не знаю. Девушки думают, что ты сексуален, потому что ты властный и отчужденный. Ледяной принц, чье сердце они мечтают растопить.
Данте покачал головой, потом что‑то в его лице изменилось, и он снова взглянул на меня.
– Значит, твоя мать не знает, что у тебя не было супружеских отношений в первом браке?
– Конечно нет. Я о таком с ней не говорю. И, поверь мне, она бы нашла способ рассказать тебе о моей девственности, потому что это увеличило бы мою ценность. Она умрет от счастья, если узнает, что ты стал тем мужчиной, который забрал мою добродетель. – Я замерла. – Ты же никому не расскажешь об Антонио?
Данте задумался.
– Не думаю, что это кому‑то поможет. Конечно, если бы я мог привлечь своих людей, это бы упростило поиски любовника Антонио.
– Я не скажу тебе его имя, – перебила я, подозревая, куда это заведет, и от всей души надеясь, что он не рассердится снова.
Глава 13
Данте остановился перед домом моего детства и выключил двигатель, прежде чем повернуться ко мне.
– Я ожидал этого. Но по‑прежнему не понимаю, почему. Мужчина, которого ты защищаешь, не кровная родня, и судя по всему, вы никогда не были дружны. В конце концов, он же украл твоего мужа, так почему ты предпочла его мне?
– Я не предпочла его тебе, – возразила я, искренне шокированная. – Но я знаю, что ты собираешься сделать с ним, что ты должен сделать , чтобы защитить Синдикат, и я не смогу обречь его на смерть. Если ты поклянешься, что ему не причинят никакого вреда, тогда я могу передумать.
– Ты, как и я, отлично знаешь, что я не могу поклясться в этом. Есть же правила, все не просто так. Мы должны защищать секреты Синдиката. Если сведения о наших структурах, наших делах или традициях будут обнародованы, многие из тех, кого ты знаешь, попадут в тюрьму, включая меня и твоего отца.
– Он никогда не расскажет никому о Синдикате. Антонио говорил ему о наших клятвах.
– Но он ими не связан. Все мы храним молчание потому, что связаны честью и долгом, и потому, что нам всем придется заплатить высокую цену, если мы этого не сделаем. Но у этого человека нет причин хранить наши секреты сейчас, когда Антонио мертв. Не все почитают желание покойного так же отчаянно, как ты.
– Но он любил Антонио.
– Откуда ты знаешь? Но если даже и так, разве не заставило бы это его ненавидеть наш мир еще больше?
– Что ты имеешь в виду?
– Из‑за правил Синдиката Антонио не мог открыть свои сексуальные предпочтения. Ему пришлось скрывать свои желания и своего возлюбленного, да и умер он, в конце концов, потому что был мафиози. Русские убили его из‑за того, что он был одним из нас. Как видишь, у человека, которого ты защищаешь, множество причин, чтобы ненавидеть наш мир.
Я никогда не думала об этом с такой точки зрения и была серьезно напугана. А если Данте прав? Я не встречалась с Фрэнком с тех пор, как год назад сообщила ему о смерти Антонио. Он был сам не свой и быстро ушел, не говоря ни слова. Больше связаться со мной он не пытался, и я знала только номер его мобильного, но вскоре после похорон и он перестал работать. Я решила, что Фрэнк захотел оборвать все связи с мафией. Рассказал ли он кому‑нибудь об Антонио? О Синдикате? Я не хотела в это верить. У него были причины ненавидеть Синдикат и его принципы. Ведь Фрэнку не только пришлось скрывать свои отношения с Антонио, но он даже не смог попрощаться с ним. И я тоже. Всё, что осталось от Антонио, – это обгоревший труп. Я его не видела, отец запретил. Он сказал, что там нечего было опознавать. Прежде чем сжечь тело, русские отрезали ему голову, и Синдикат ее так и не смог найти.
Данте внимательно за мной наблюдал. Или он пытался мной манипулировать? Как бы то ни было, то, что он сказал, было правдой.
– Проводишь меня до двери, чтобы поздороваться с матерью? Она расстроится, если ты останешься в машине, – сказала я в надежде отвлечь его.
Данте кивнул на меня, но больше не стал поднимать тему про любовника Антонио. Муж вышел из «мерседеса», обошел капот и открыл мне дверь. Его рука привычно легла мне на поясницу, когда мы подходили к входной двери. Я едва ли успела нажать на звонок, как дверь мгновенно распахнулась, и на пороге, улыбаясь, появилась моя мать. Она, вероятно, шпионила за нами через окна.
– Данте, вот уж не ожидала, что ты зайдешь. Как мило с твоей стороны нанести нам визит, – прощебетала она с широкой улыбкой и притянула Данте в свои объятия. Он остался неподвижен, но пару раз коротко похлопал ее по спине. По крайней мере, он был против любых проявлений чувств не только со мной.
– Я только подвез Валентину. Рад бы остаться, но нет времени. Еще многое нужно сделать. – Он выпрямился, и у матери не осталось другого выбора, кроме как отпустить его.
У нее вытянулось лицо.
– Конечно. Теперь, когда ты Дон, обязанностей стало больше. Как чудесно, что ты нашел в своем напряженном графике время, чтобы повозить Валентину по городу. – Мать улыбнулась мне. – Тебе очень повезло.
Я одарила Данте я‑же‑тебе‑говорила взглядом. Он попрощался и направился обратно к своей машине. Как только он отъехал, мать закрыла дверь, схватила меня за руку и потащила в гостиную.
– Джованни! Валентина здесь! – закричала она.
– Отец дома?
– Я сказала ему, что ты придешь. Он тоже хотел с тобой поговорить.
Я тяжело вздохнула.
– Не начинай. Мы с отцом переживаем за твое благополучие. Мы хотим знать, все ли хорошо с вашей семейной жизнью.
– Ты имеешь в виду, что хочешь убедиться, не испортила ли я жизнь Данте.
– Ты теперь будешь переворачивать все, что я говорю. – Мать поджала губы.
Отец вошел в гостиную, застегивая на ходу запонки.
– У меня мало времени. У нас сегодня назначена встреча с Консильери и твоим мужем. Так что, как обстоят дела у тебя с Доном?
– Раз уж ты все равно его встретишь, тогда и можешь спросить, как протекает мой брак и доволен ли мной муж, – ответила я чересчур елейным голосом.
– Иногда мне кажется, что я был недостаточно строг с тобой. Эта твоя дерзость вызывала гораздо больше умиления, когда ты была маленькой девочкой, – ласково сказал он.
Я встала и обняла его за талию. Он поцеловал меня в висок. Я знала, что как подручный Донаа мафии отец был почти так же безжалостен, как и Данте, и, вероятно, у меня не хватит пальцев, чтобы посчитать, скольких людей он убил, но для меня он навсегда останется тем человеком, который носил меня на плечах, когда я была маленькой.
– У нас с Данте все хорошо, не волнуйся, – сказала я, отступая. – Однако я думаю, что он все еще думает о своей первой жене.
Отец переглянулся с матерью.
– Фиоре пришлось долго уговаривать Данте жениться. Я рад, что он выбрал тебя. Не дави на него.
– Слушай своего отца, Валентина. Мужчины не любят назойливых женщин.
– Как я слышал, ты убедила Данте дать тебе работу? – спросил отец.
– Не притворяйся, что ты еще не в курсе. Бьюсь об заклад, половина Синдиката уже судачит об этом.
– А чего ты ожидала? Женщина с твоим статусом не должна работать, – сказала мать.
– А еще некоторые люди считают, что женщины не должны перебивать своих мужей, а ты это делаешь все время.
– Я не перебиваю твоего отца, – со вздохом отозвалась мать.
– Разве? – произнес отец с деланным удивлением.
Их брак сначала был не по любви. Как и мы с Данте, они поженились по договоренности, но со временем полюбили друг друга. Глядя на них, я лелеяла в себе надежду на такой же брак.
Я не удержалась от улыбки.
– Данте не возражает против того, чтобы я работала. Мне кажется, ему нравится, что я хочу приносить какую‑то пользу.
– Что может быть важнее воспитания прекрасных детишек? Когда мы станем бабушкой и дедушкой?
Я послала отцу умоляющий взгляд, но он пожал плечами.
– Фиоре и правда мечтает о наследниках. У Данте есть обязанности. Что если его убьют в то время, когда у него еще нет сына, который бы унаследовал его титул?
– Не надо так говорить. Никого не убьют. Одного мужа я уже лишилась и не собираюсь терять второго, – с отчаяньем ответила я.
Отец потрепал меня по щеке.
– Данте сможет о себе позаботиться, но что плохого в том, чтобы иметь детей?
– Плохого – ничего. Я хочу детей, но не потому, что нужен наследник. Я хочу детей, потому что хочу любить кого‑то, и чтобы меня любили без каких‑либо условий. – Господи, когда этот разговор стал настолько невыносимо эмоциональным?
– Вэл, – осторожно сказал отец, – Данте что‑то сделал?
Я слабо улыбнулась, с благодарностью за его беспокойство, но понимая, что это бесполезно. Даже если бы Данте сделал что‑то, и я рассказала бы отцу об этом, вряд ли он смог бы вмешаться. Он не пошел бы против своего Дона даже ради меня.
– Нет, он джентльмен. – «Вне спальни», – добавила я про себя. Не то чтобы я возражала. – Вот только он очень закрыт. Мне одиноко, но работа меня отвлечет, так что это должно помочь.
– Дай ему время, – посоветовал отец.
Я видела, что из‑за моей эмоциональности ему все больше становилось неловко. Почему мафиози становятся тру́сами, когда дело доходит до выражения чувств, но, столкнувшись со смертью, и бровью не поведут? Отец взглянул на свои часы и поморщился.
– Мне действительно пора идти.
Он чмокнул меня в висок, а затем наклонился, чтобы одарить мать настоящим поцелуем. Когда он ушел, мать похлопала ладонью по местечку рядом с ней на диване. Я со вздохом плюхнулась туда.
– Прямо сейчас мне просто необходим торт.
Мать позвонила в колокольчик, и наша горничная вошла в гостиную с подносом, полным выпечки и макаруун. Держу пари, она караулила под дверью с тех пор, как я приехала. Насколько я помню, она всегда была слишком любопытной. Мимоходом улыбнувшись мне, она поставила поднос и снова исчезла. Я схватила вкуснятину из слоёного теста с марципаном и шоколадом и откусила внушительных размеров кусок. Мать не спускала с меня глаз, когда наливала мне кофе.
– Поаккуратнее с этим. В них полно жира и калорий. Ты должна заботиться о своем теле. Мужчины не любят толстух.
Я демонстративно доела оставшуюся часть слойки, а затем запила ее кофе.
– Может быть, тебе стоит написать книгу о том, чего хотят мужчины, поскольку ты, похоже, все об этом знаешь. – Я улыбнулась, чтобы смягчить грубость своих слов.
Мать покачала головой и взяла себе пирожное.
– Твой отец прав. Мы должны были быть к тебе построже.
– Вы были строги с Орацио, и это не помогло.
– Он парень. Они все неуправляемы. К тому же, он делает успехи. Даже сказал, что думает о том, чтобы остепениться.
Я не поверила в это. Он так сказал, только чтобы мать перестала его пилить. А учитывая то, что он не жил в Чикаго, но помогал вести наш бизнес в Детройте и Кливленде, родителям нечасто выпадала возможность беспокоить его. И, разумеется, он был мужчиной. Никого не волновало, даже если он проводил каждую ночь с новой девушкой, при условии, что не раскрывал им, кто он на самом деле.
– Я никогда не шла против вашей воли, так что не понимаю, на что ты жалуешься. В конце концов, я вышла замуж за Данте потому, что вы этого хотели.
Мать выглядела оскорбленной.
– Он лучшее, на что мы могли бы рассчитывать. Кто бы отказался выйти за такого мужчину, как он?
Я допила кофе, не утруждая себя ответом. Все равно это был риторический вопрос.
– Данте домогается тебя ночью?
Я чуть не выплюнула все, что было у меня во рту.
– Мама, я не собираюсь говорить с тобой об этом. – Мои щеки запылали от стыда, и мать понимающе улыбнулась.
Я любила ее, но она была самой бестактной женщиной на этой планете.
* * *
Энцо приехал за мной на внедорожнике. За время короткой поездки мы перекинулись лишь парой фраз. Когда проезжали мимо улицы, где жила Бибиана, я попросила:
– Подожди. Поверни здесь. Я хочу зайти к Бибиане Бонелло. – Я обещала рассказать ей, как продвигаются дела у нас с Данте. Надеюсь, она мне будет рада.
