Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 101 страниц)

Я вытошнила то немногое, что все еще было в желудке, затем в оцепенении почистила зубы и протерла себя полотенцем. С таким головокружением, как сегодня, я не могла рисковать и принимать душ.

Я вернулась обратно в спальню и разделась, затем повернулась к зеркалу в полный рост.

– Что ты со мной делаешь? – ласково прошептала я. Четырнадцать недель. Я обняла ладонью живот. Когда я была полностью обнажена, не оставалось никаких сомнений, что я беременна. Я повернулась к зеркалу боком. Малыш. Я легонько погладила живот, желая, чтобы это были руки Луки, нуждаясь в его прикосновениях и любви так сильно, что это причиняло боль.

Дверь в спальню открылась.

– Ария.

Это был Лука. Я быстро отвернулась от зеркала и бросилась к вешалке с одеждой, где оставила свой халат. Я сдернула его, и вешалка опрокинулась. Я вздрогнула, когда стойка упала перед моими ногами, затем быстро прижала халат к своей обнаженной груди.

Лука застыл, его глаза метнулись ко мне. Сожаление вспыхнуло на его лице, но я не смела надеяться.

– Ария, ты боишься меня? – тихо спросил он.

Боялась ли я? Я посмотрела на Луку. Я была испугана в те дни, когда он думал, что я изменила ему, но больше нет. Он не причинил мне боль, когда думал, что я предала его наихудшим способом из всех возможных. Он бы никогда не навредил мне.

– Нет, – уверенно ответила я.

Он двинулся ко мне, его движения были медленными и осторожными. Он явно боялся меня напугать меня, когда он поднял стойку и поставил ее. Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько нежности, что это тронуло мое сердце.

– Мне плевать на боль. Я могу пережить пытки. Но когда я увидел тебя с Данте и подумал, что… – Он замолчал, его лицо исказилось от ненависти. – Я хотел убить тебя, а потом себя, потому что знал, что слишком слаб, чтобы поступить так с тобой.

Вот это логика!

– Мне жаль, что вынудила тебя думать, что ты не можешь доверять мне. Но, Лука, я люблю тебя. Я бы никогда не позволила другому мужчине коснуться себя, никогда бы не предала тебя подобным образом. Никогда.

– Знаю, – тихо ответил он. Он все еще не сократил сохранявшееся между нами расстояние. Может, потому что я до сих пор прикрывалась халатом, будто бы боясь, что он увидит меня обнаженной.

– Ты по‑прежнему любишь меня? – спросил он. Выражение его лица было таким беззащитным! В этот момент он не был Доном. Он был моим мужем, мужчиной, которого я любила и который любил меня.

– Конечно, – ответила я. Я не думала, что смогу перестать его любить. – А ты? Ты любишь меня?

Он мрачно рассмеялся и шагнул ближе ко мне, но остановился.

– Я люблю тебя слишком сильно. Это оченб больно. Это убивает меня каждую секунду, которую я провожу не с тобой, каждую секунду, когда я должен притворяться, что не люблю тебя. Ненавижу то, что ты больна из‑за меня.

– Я не больна, – запротестовала я.

Он указа на мои ключицы.

– Ты сильно похудела, Ария. Я не слепой.

Я пожала плечами.

– Ничего такого, с чем бы я не смогла справиться.

– Прости меня, – произнес он. Мои глаза расширились. Он никогда прежде не произносил этих слов. Дон не просит прощения и не дарует его. Это был один из уроков его отца, которым он следовал.

Его глаза не были холодными, жесткими или настороженными. Он подпустил меня. Он вернулся. Мой Лука вернулся. Я расплакалась. И он преодолел оставшееся между нами расстояние.

– Ария?

Я посмотрела на него снизу‑вверх, в его полные страдания глаза.

– Конечно же, я прощаю тебя, если ты тоже меня простишь.

– Как я могу не простить тебя? – Он взял мое лицо в свои ладони. – Я люблю тебя.

Он наклонился ко мне и нежно поцеловал. Я тонула, а он был моим воздухом. Он был моей жизнью, моей любовью, моим всем. Его поцелуй был таким сладким! Никакого собственничества, только любовь! Я приоткрыла губы и почувствовала его язык. Я скучала по этому, скучала по нему.

Я выронила халат и прижала руки к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. Его руки скользнули на мои плечи, затем ниже по моей спине, к ребрам. Так близко от моего животика! Он отстранился.

– Твои ребра, – тихо произнес он. – Ария, тебе нужно есть. Я не дам тебе морить себя голодом. Позволь мне помочь тебе.

Я улыбнулась ему.

– Ты ничего не можешь сделать, Лука.

И конечно же он понял все неправильно. Его лицо исказил первобытный страх.

– Ты на самом деле больна?

– Боже, нет, – быстро ответила я. Я отошла на шаг, но он с недоумением смотрел только на мое лицо, а не на мой небольшой живот. Я взяла его руку и положила ладонь на округлившийся животик.

Выражение его лица было бесценным! Абсолютный шок. Неверие. Его глаза метнулись к моему животу. На фоне его сильной ладони живот выглядел маленьким, но было совершенно очевидно, что я беременна.

– Как? – спросил он, и его голос дрогнул.

– Я ношу в себе нашего ребенка, Лука.

Он медленно поднял глаза и встретился со мной взглядом. Он ничего не говорил. Я почувствовала страшную неуверенность в себе.

– Прости. Я забывала пить таблетки, когда все пошло кувырком из‑за свадьбы Лили с Браски. Я знаю, что ты не хотел ребенка. Поэтому я до сих пор ничего тебе не рассказала. И по этой причине Данте позволил мне невредимой покинуть Чикаго. Я была беременна и рассказала ему об этом. Извини, Лука.

Он что‑то прохрипел и встал на колени, его рука все еще лежала на моем животике. Он наклонился и нежно прижался губами к моему животу, затем прислонился лбом к моей обнаженной коже, тяжело дыша.

Я вздохнула и, конечно же, вновь начала плакать. Он поднял на меня взгляд.

– Ох, Ария. Я сожгу этот мир за тебя и нашего ребенка. Мне так жаль, что я не извинился раньше! Жаль, что я позволил тебе пройти через все это в одиночку.

Он встал и легонько меня поцеловал. Я углубила поцелуй, просунула руки под его рубашку и провела по кубикам его пресса. Я нуждалась в нем, нуждалась в его близости больше, чем в чем‑либо еще.

Он ответил мне с таким же пылом, но затем отодвинулся.

– А как же ребенок?

– Все в порядке. Мы можем заниматься сексом. Я узнавала у гинеколога. – Я помедлила. – Или я не кажусь тебе привлекательной из‑за живота?

Лука рассмеялся.

– Ты самая сексуальная и прекрасная женщина во всем мире, Ария, с животом или без!

Он поднял меня на руки и отнес в кровать. Лука положил на меня матрас и долго разглядывал меня.

– Ох, бля! Ты так великолепна, Ария.

Его пальцы коснулись моей киски, но затем он помедлил и неуверенно посмотрел на меня, будто бы спрашивая разрешения. Я раздвинула перед ним ноги. Он внимательно смотрел в мои глаза, пока проводил пальцами между моих складочек и поглаживал меня, зная, какие прикосновения мне больше всего нравятся. Мое дыхание стало сбилось, пока я наблюдала за ним. Сильный мужчина, мой мужчина! Он стоял на коленях между моих ног, а его руки дарили мне наслаждение.

Его дыхание участилось, а лицо потемнело от желания. Он опустил голову между моих ног, и моей центр напрягся от предвкушения. Я ахнула, когда почувствовала его язык, скользящий по моей плоти. Я была уже готова для него! Прошло слишком много времени с тех пор, как я была с ним.

– Лука, я хочу почувствовать тебя внутри себя.

Но он не позволил себя отвлечь и устроился между моих ног. Его губы сомкнулись на моем клиторе, и он начал посасывать. Я вскрикнула, когда оргазм накрыл меня, неожиданный и сильный. Прошло слишком много времени, слишком много с тех пор, как он касался меня.

Лука довольно зарычал, и от вибрации я закатила глаза, но он не прекратил свою нежную пытку. Я расслабилась под его языком и ртом, позволяя погрузить меня в сладкое забытье, пока новая волна удовольствия охватывала меня. После второго оргазма я уже не могла вымолвить ничего, кроме:

– Лука, пожалуйста. Ты мне нужен!

Лука поцелуями проследовал вверх по моему телу – по бедрам, животу, ребрам и задержался на моей груди, которая немного увеличилась с начала беременности. Он усмехнулся, и я тоже издала легкий смешок.

– Я скучал по этому.

– По сексу? – спросила я, чувствуя нарастающий жар и отчаяние.

– По твоей улыбке, – пробормотал он, прежде чем опустил голову к моей груди и начал осыпать ее поцелуями. Его рот оказался рядом с моим соском, я застонала, чувствуя приближение новой волны удовольствия. Он какое‑то время покусывал и посасывал мою грудь, его серые глаза следили за моим лицом, пока я извивалась и стонала.

– Лука, прошу!

Он поднялся и стянул рубашку через голову, обнажая мускулистый торс, по которому мне всегда хотелось провести руками, но он не сводил с меня глаз. Его руки коснулись брюк, которые не могли скрыть выпирающий член. Он стащил их вместе с трусами. Он нуждался в нашей близости так же сильно, как и я. Я поежилась от нетерпения, пока он забирался обратно на кровать и накрывал мою тело своим, когда я чуть шире раскрыла для него ноги.

Он придерживал свой вес, опираясь на предплечья, опускаясь на меня и целуя. Головка его члена уперлась в мой вход. Я толкнулась бедрами к нему, так что он вошел в меня на пару дюймов, и мы вместе застонали от ощущений.

Он медленно стал входить в меня, пока не вошел почти полностью, но я могла сказать, что он сдерживался. Я взглянула ему в глаза и схватила его за упругую задницу:

– Я хочу тебя полностью внутри меня.

Он явно напрягся, выражение его лица отражало смятение.

– Я не хочу навредить тебе или нашему ребенку.

– Лука, – произнесла я, усиливая хватку на его заднице. – Ты не навредишь, если не будешь со мной груб.

И будто бы он вспомнил тот день, его губы скривились от ненависти к себе, но я не позволила ему углубиться в воспоминания. Я притянула его к себе для поцелуя, и наконец он полностью вошел в меня, и мы вместе застонали.

– Бля, – прохрипел он, прижимаясь лбом к моему, его грудь тяжело вздымалась. – Я забыл, насколько ты тесная, как чертовски идеально ты ощущаешься!

Он отстранился на несколько дюймов, прежде чем войти в меня вновь. Я застонала от ощущения наполненности. Его сильное тело было надо мной, я чувствовала его член внутри меня. Глаза обжигали меня любовь, нуждой и голодом. Я чувствовала, что я вот‑вот взорвусь. Он медленно толкался в меня, будто бы смакуя каждый момент, и я могла чувствовать, как теряю контроль, но не хотела его отпускать. Я хотела, чтобы этот момент длился вечно.

Он стал толкаться в меня чуть сильнее, его тело было покрыто потом, его рот был крепко сжат, будто бы он старался контролировать себя.

– Ария, это было слишком давно! Я не знаю, сколько еще продержусь, – произнес он сквозь стиснутые зубы.

Я коснулась его щеки, встречая его взгляд. Он остался мне верен, несмотря на то, кем он был, несмотря на то, что, подозревал меня в измене. Вероятно, мне не за что было быть благодарной. Ни одна обычная женщина не была бы ему благодарна, но я знала, что делают многие члены мафии за спинами своих жен, а они даже не были Донами. Лука мог получать по новой девчонке каждый день, если бы только захотел. Он мог получить и куда больше.

– Я близко, – ахнула я, когда он изменил угол толчков, задевая мою точку‑G, и я вцепилась в его плечи. Пальцы на моих ногах подогнулись. Лука напрягся и затем кончил, яростно содрогнувшись и утягивая меня за край следом. Я вскрикнула, чувствуя освобождение, цепляясь за его плечи, пока он толкался в меня еще несколько раз, прежде чем его лоб упал на подушку. Его дыхание у моего горла было яростным. Он по‑прежнему держался подальше от меня, вероятно, боясь, что раздавит ребенка.

Я хотела наслаждаться этим моментом вечно, чувствуя его тепло и силу, слушая его быстрое дыхание, но у моего тела были свои планы, и оно, очевидно, собиралось избавиться того небольшого количества фруктового чая, которое осталось в моем желудке.

– Лука, – выдавила я, борясь с растущей тошнотой.

Он сразу же поднялся с меня и соскользнул с кровати. Как только я смогла свободно двигаться, то вскочила с кровати и бросилась в ванную. Я едва успела добежать до туалета, прежде чем меня вырвало чаем. Дрожа и чувствуя слабость, я опустился на колени.

ЛУКА

Сперва я не знал, что делать, когда Ария кинулась в ванную, но затем я последовал за ней. Я слышал, как ее стошнило, и все же, когда я вошел в комнату, она стояла на коленях на полу, дрожа, ее пальцы безвольно лежали на коленях, а светлые волосы закрывали лицо. Она выглядела маленькой и уязвимой, и яростная жажда защищать захватила меня. Мои глаза скользнули по ее маленькому животу, когда я подошел к ней. Ария вынашивала нашего ребенка. Как она вообще могла думать, что я не посчитаю ее привлекательной из‑за живота? Она была самой прекрасной женщиной на планете, любовью всей моей жизни, и я едва не потерял ее. Я был гребанным идиотом!

Я взял полотенце из шкафчика и подержал его пару минут под теплой водой, потом вернулся к Арии, присел рядом с ней на корточки и протянул ткань. Она взяла полотенце со смущенным «спасибо», а затем вытерла свое бледное лицо. Она не должна была смущаться: я видел куда худшие вещи в своей жизни, чем тошнота беременной женщины. Я нежно погладил ее спину и напрягся, почувствовав острые косточки ее позвоночника.

– Principessa, мы должны позволить Доку осмотреть тебя.

Она приподняла голову, на ее лбу выступил пот.

– Но он даже не гинеколог, Лука. Сомневаюсь, что он может помочь.

Вероятно, она была права. Док мог заштопать раны от ножа или пули быстрее, чем кто‑то либо из моих знакомых, но обычно он не принимал участие в родах.

– Кто твой гинеколог?

– Доктор Макс Брайтли, – ответила она, и я почувствовал страшный приступ ревности. У нее гинеколог – мужик? Мысль о том, что какой‑то мужчина видел ее подобным образом, приводила меня в ярость.

Ария издала мягкий смешок, ее бледные щеки раскраснелись.

– Ох, Лука, только не говори, что ты ревнуешь меня к врачу?

– Ты же знаешь, какой я ублюдочный собственник. Почему тебя все еще это удивляет?

Она покачала головой.

– Поможешь подняться?

Я выпрямился и поднял ее на ноги. Ее слегка покачивало.

– Мы едем к доктору Максу прямо сейчас. Мне нужно поговорить с ним.

– Лука, – упрекнула меня Ария. – Я никуда не поеду только ради того, чтобы ты мог запугать моего врача.

– Не только запугать. Я также хочу узнать, почему он не может остановить твою потерю веса.

– Некоторые вещи просто нельзя изменить, Лука. Беременность – это не то, на что ты можешь повлиять. Ты должен верить моему телу.

Я доверял Арии и любил ее тело, но было очевидно, что ей нужна помощь. Я привык решать проблемы, и если не мог найти решение самостоятельно, то заставлял других находить его – и я собирался показать доктору Брайтли, какого человека он бесил.

– Мне нужно принять душ, но я боюсь потерять сознание, – произнесла Ария.

Я повел ее к душу, затем включил воду и подождал, пока пойдет теплая, прежде чем ввести в кабинку Арию. Я выдавил немного шампуня на ладонь, но Ария покачала головой:

– Этого недостаточно.

– Но это в два раза больше, чем я использую на себе, – произнес я.

Ее глаза метнулись к моим коротким волосам.

– Если бы у меня были такие же короткие волосы, как у тебя, мне бы тоже нужно было меньше шампуня.

– Нет, – произнес я с нажимом.

Она закатила глаза, но я видел, что ей все еще было нехорошо. Я удвоил количество шампуня и начал массировать голову Арии. Я любил ее светлые пряди, но мыть их было чертовски хлопотно. За то время, которое потребовалось, чтобы смыть весь шампунь, я бы уже оделся и отправился к врачу, но мне нравилось вот так касаться ее. Ария закрыла глаза, когда теплая вода потекла по ее лицу, и снова мой взгляд скользнул ниже, к ее животу.

– Какой срок?

– Четырнадцать недель, – пробормотала Ария, глядя на меня. Я выключил воду и схватил полотенце. Беременность длилась девять месяцев, собственно, это все, что я знал. Я завернул ее в полотенце, затем вынес из душа, осторожно, чтобы не ударить головой о стеклянную створку.

– Я все еще умею ходить, – произнесла она с улыбкой, но я отнес ее в спальню и посадил на скамью у кровати. Потребовалось время, чтобы вытереть ее, наслаждаясь ощущением ее нежной кожи, пока кончики моих пальцев касались ее. Подумать только, я так долго отказывал себе в этом!

– Знаешь, кто это? – спросил я, пытаясь говорить спокойно, хотя мысль о том, что Ария узнала это, когда меня не было рядом, беспокоила меня.

– Нет, – мягко ответила она, пропуская мои влажные волосы между пальцами. – Вероятно, еще слишком рано, и я не хотела узнавать. Я надеялась, что мы узнаем об этом вместе.

Ее голос дрогнул, и я прижался лбом к ее обнаженному бедру. Он пахла нотками ванили и своим собственным сладким запахом.

– Узнаем. С этого момент я буду с тобой на каждом этапе. Клянусь.

Я почувствовал, как Ария кивнула, и когда я поднял взгляд, она опять плакала.

– Ария, – произнес я с болью в голосе. – Почему ты опять плачешь?

Мне было ненавистно видеть ее слезы. Из‑за них я чувствовал себя монстром, потому что знал, что их причиной был я.

– Я такая эмоциональная из‑за гормонов, Лука, вот и все. – Она попыталась улыбнуться, но как‑то неуверенно. – Ориентировочный срок родов – июль.

Впереди пять с половиной месяцев. Внезапно непрошенные образы моего собственного отца всплыли в моем сознании. Об этом человеке было не так много хороших воспоминаний. Маттео и я совершенно точно никогда не любили его. Он не был кем‑то, кого можно было бы назвать хорошим отцом, даже в нашем мире. И как я могу стать отцом для нашего ребенка? Ария, она была очень заботливой, но я был разрушителем, убийцей.

Эти мысли терзали меня, пока я помогал Арии одеться. Она посмотрела на меня с недоумением, очевидно заметив мое настроение. Она казалась такой беззащитной.

– Ты в порядке?

– Не переживай за меня, principessa, – сказал я ей, переплетая наши пальцы.

Она неуверенно кивнула.

– Ты не выглядишь счастливым.

– Я счастлив из‑за того, что ты беременна, Ария, – поверь мне, – просто ответил я. Я поднял наши переплетенные руки и поцеловал ее ладонь. – Как я могу не радоваться появлению маленькой копии тебя?

Выражение ее лица расслабилось.

– Это может быть мальчик, тогда это будет маленькая копия тебя.

Мой желудок скрутило. Я знал, что мафиози, особенно Доны, предпочитали рождение наследника, но я не хотел сына. В случае рождения сына шансы на то, что я буду вести себя как папаша, чтобы мой сын вырос сильным, были куда выше. А я не хотел становиться как он. Ария вновь заметила мою неуверенность и нахмурилась. Бля. Она знала меня слишком хорошо.

– Ты хочешь девочку? – удивленно произнесла она.

– Да, – ответил я, не колеблясь. Не было никакого смысла притворяться, что мне плевать на пол ребенка.

Она изучала мое лицо, будто бы в нем были скрыты ответы на ее вопросы.

– Ты переживаешь, что не сможешь любить сына так же как дочь?

– Я буду любить нашего ребенка вне зависимости от его пола, потому что это твоя плоть и кровь, Ария. Но с мальчиком мне придется думать о будущем. – Я больше ничего не добавил, я не хотел задумываться об этом. Не было никакого смысла обсуждать, когда мы даже не знаели, мальчик ли это.

– Пора выдвигаться, – сказал я, потянув ее за собой. Моя хватка усилилась, когда она вновь покачнулась, и я притянул ее к себе, выводя из нашей спальни и спускаясь вниз. На первом этаже никого не было. Маттео, вероятно, отправился на поиски Джианны.

– Джианна знает о том, что ты беременна? – спросил я, пока вел Арию к новому Mercedes G‑класса, припаркованному на подъездной дорожке. Я купил его, чтобы отвлечься. Конечно же, это не помогло.

– Она, Лили…, – помедлила Ария, прикусив губу.

– И Ромеро, – закончил я.

Беспокойство отразилось на ее лице.

– Я должна была рассказать ему, чтобы он смог охранять меня, когда я ездила к гинекологу. Я знаю, что ты бы разозлился, если бы я ездила туда без охраны, а я не могла попросить Сандро. Он бы тут же тебе обо все рассказал.

Я кивнул, придерживая для нее дверь. В любом случае мне стоило переговорить с Ромеро. Она скользнула внутрь, но вновь бросила обеспокоенный взгляд.

– Не злись на него. Он очень помог. Я не знаю, что бы делала без него.

Я подавил свою злость. Она была направлена не на Арию и даже не на Ромеро. Он не должен был быть первым человеком из всех, на кого она могла положиться. Я закрыл дверь, обошел машину и сел за руль.

Ария проспала всю поездку в Нью‑Йорк, и я не мешал ей. Она выглядела измотанной. В ее платье‑рубашке живот был незаметен, и все же мои глаза продолжали возвращаться к этому месту.

Припарковав машину, я разбудил Арию. Она села и удивленно уставилась на меня. Ее глаза осматривали окружающую обстановку.

– Мы уже на Манхеттене?

– Ты проспала всю поездку, – ответил я ей.

– Прости. – Она посмотрела в окно. – Ты уверен, что нас не отбуксируют?

– Ага, – ответил я. Я выбрался из машины, встретившись взглядом с владельцем ресторана, в зоне разгрузки которого я припарковался. Он узнал меня. Он платил нам за защиту.

Я помог Арии выйти и взял ее за руку. Она выпрямила спину и пошла с гордо поднятой головой. Мы были на людях. Ария знала, чего от нас ожидают окружающие. Нас всегда преследовали папарацци. Обычно они связывались со мной прежде, чем опубликовать фото, но я предпочитал, чтобы компрометирующих фото не было в принципе. Случай с фотографиями Арии и Луки был вопиющим, от этого у меня до сих пор вскипала кровь.

– Надеюсь, у доктора Брайтли найдется для нас время, – произнесла Ария, пока я шел за ней к зданию, где принимали несколько докторов по разным медицинским направлениям. Эти люди, по крайней мере, не заподозрят, что Ария беременна. Я не хотел, чтобы информация об этом просочилась так скоро, а желательно вообще никогда. Мы были в состоянии войны, а дети были слишком уязвимы. И без того было плохо то, что Данте знал о беременности, но мне нужно было держать это в тайне от других своих врагов, и это означало, что мы должны убедиться в том, что в прессе не появятся фото беременной Арии или с нашим ребенком. Я сделаю все, чтобы гарантировать их безопасность.

Когда мы вошли в приемную клиники, глаза секретарши метнулись в нашу сторону и расширились, когда она увидела меня. Конечно, она знала меня. Я бросил взгляд на закрытую дверь комнаты ожидания справа от нас. Мне не хотелось, чтобы другие пациенты видели нас здесь и плодили слухи. Мы подошли к стойке регистрации.

– Миссис Витиелло, мы не ждали вас сегодня, – пропищала секретарша.

– Полагаю, это не станет проблемой, – произнес я, улыбнувшись одними губами, что всегда оказывало должный эффект на людей. Щеки Арии покраснели.

Секретарша моргнула, глядя на меня, затем быстро отвела взгляд, бледнея.

– Эм‑м‑м, конечно. Я только сначала должна уточнить у доктора Брайтли. У нас довольно много пациентов в приемной. Полагаю, вы могли бы присесть, пока я вас не позову.

– Нет, – ответил я. – Вы определенно понимаете, что я не хочу привлекать лишнее внимание к себе и жене. Надеюсь, вы уважите наше желание сохранить это в тайне. – Моя улыбка стала шире, но взгляд напряженнее.

Она кивнула и махнула другой женщине, которая была одела в голубую униформу медсестры.

– Не могли бы вы отвести мистера и миссии Витиелло в смотровую комнату?

Одного моего взгляда было достаточно, чтобы медсестра поспешила вперед и распахнула для нас дверь. Мы вошли, и она закрыла позади нас дверь. Ария с раздражением обернулась ко мне.

– Лука, ты на самом деле должен быть таким…

Она махнула рукой в мою сторону, будто бы это все объясняло.

– Таким…? – повторил я за ней.

– Таким подавляющим, – закончила она, прежде чем присесть на один из двух стульев, стоящих перед белым столом. В комнате был стул со странными железными держателями для ног и какой‑то аппаратом.

Я приподнял бровь. Ария покачала головой.

– Не бери в голову.

Я подошел к ней, но не стал садиться. В окружающей обстановке я предпочитал стоять.

– Лука, – начала она. – Доктор Брайтли – прямолинейный человек, я не хочу, чтобы ты это воспринял как‑то не так и вел себя, как Дон.

Мне не удалось ответить, потому что дверь открылась и вошла коротко стриженная брюнетка в очках. «Доктор Брайтли» гласила надпись на бейдже. Я зыркнул на Арию, и она невинно улыбнулась. Доктор спокойно подошла ко мне. Должно быть, ее предупредили секретарши. Я принял ее протянутую руку, удивленный ее крепкомму рукопожатию. Если бы она была мужчиной, я бы ответил ей своей версией сильного рукопожатия.

– Я – доктор Брайтли, а вы, должно быть, тот самый неуловимый отец, мистер Витиелло. – Она говорила отрывисто, неодобрительно глядя на меня.

Я напряженно ей улыбнулась.

– А вы, судя по всему, тот самый врач, который неспособен помочь моей жене, – ответил я грубо.

Ария поднялась со стула и подошла к нам, чтобы пожать доктору Брайтли руку.

– Он имеет в виду, что меня постоянно тошнит и я похудела.

Доктор Брайтли нахмурилась и осмотрела Арию с головы до кончиков пальцев.

– Вы еще больше похудели с нашей последней встречи?

Ария кивнула.

– Несильно.

– Вы слишком мало весите, миссис Витиелло, – произнесла она со вздохом. – К сожалению, я мало что могу сделать. Я могу поставить вашей жене капельницу, но помимо этого мало вариантов, – она повернулась к Арии. – Ваша тошнота может быть связана с эмоциональным стрессом, вы думали об этом?

Ария побледнела, а я напрягся. Говорила ли Ария врачу о наших личных проблемах? Ее глаза встретились с моими, и она легонько покачала головой. Должно быть, доктор опиралась на свои собственные соображения, раз меня не была на предыдущих визитах. Во рту появился горьковатый привкус сожаления. Я встретился с доктором взглядом, сохраняя невозмутимое выражение лица. Не ее дело, что происходит у нас за закрытыми дверями.

– Не думаю, что есть какие‑то причины, – тихо, но твердо произнесла Ария. Она взяла меня за руку, и я легонько сжал ее в ответ. – Мы хотели бы узнать пол нашего малыша сегодня. Это возможно?

Доктор Брайтли кивнула.

– Пожалуйста, расстегните платье и лягте на кушетку. Но ничего не могу вам обещать, так как срок все еще очень маленький.

Когда доктор начала ульразвуковое исследование, я чертовски занервничал. Я держал Арию за руку, но мои глаза были сфокусированы на экране. Сначала я ничего не видел, только непонятные элементы серо‑черного цвета, которые постоянно менялись, но затем внезапно стало различимо лицо. Великолепное маленькое лицо. Нос, уши, губы. Затем врач показала нам ручки – десять крошечных пальчиков и ножки. Я не мог поверить, что внутри Арии находился полностью сформированный человек. Доктор улыбнулась.

– Не могу быть полностью уверена до более поздних сроков, но, похоже, у вас девочка.

Я едва не сел от облегчения. Девочка. Маленькая копия Арии. Не мальчик, который унаследует темную сторону меня, которую я должен буду поощрять, чтобы помочь ему выжить в Семье.

Ария сжала мою руку, и я обернулся к ней. Она улыбалась. Я коротко кивнул ей, чувствуя на мне взгляд врача.

– Было бы хорошо, если бы ваша жена максимально возможно расслабилась. Ребенок все еще растет, но если она продолжит терять вес, мы будем вынуждены предложить ей лечь на сохранение.

Я напряженно кивнул.

– Она наберет вес, не переживайте.

* * *

После осмотра мы направились в пентхаус. Ария слишком устала для часовой поездки обратно в Хэмптонс, и у меня было ощущение, что она хотела вернуться в нашу квартиру. В последние недели она почти все время провела в Хэмптонс.

У нее поднялось настроение, когда она вышла на крышу и посмотрела на горизонт. Я подошел сзади и обнял ее за талию.

– Как насчет того, чтобы заказать суши и отдохнуть на диване?

Она глянула на меня.

– Суши? Ты ни о чем не забыл? – она положила руку на мою.

Я не понимал. Она рассмеялась.

– Мужчины такие бестолковые! Я не могу есть сырую рыбу или мясо. Лучше не заказывать ничего термически не обработанного, если ресторан недостаточно хорошо моет свои продукты.

– Если я велю им вымыть, то вымоют, поверь мне, – произнес я. Если хоть что‑то случится с Арией или нашей дочерью по чьей‑либо вине, они увидят монстра, сошедшего на землю.

– Я знаю. – Она повернулась в моих объятиях и коснулась моей щеки. – Мой большой мафиози!

Я хохотнул. Ария была единственной, кто шутил по этому поводу. Я наклонился, понижая голос до угрожающего шепота, который я использовал, когда люди бесили меня.

– Я плохой и что еще хуже – я Дон.

Она поежилась, но определенно не от страха. Она обняла меня за талию и прижалась лицом к моей груди.

– Боже, я так по тебе скучала!

Я погладил ее шелковистые волосы, затем прошелся ладонью по спине к ее подтянутой попке. Она вновь поежилась и прижалась еще ближе.

– Тебе нужно поесть, – произнес я, хотя чувствовал возбуждение. Она кивнула, но не двинулась. – Как насчет пасты? Это же не будет плохо для малышки, верно?

– Ньокки по‑генуэзски, – ответила она, не колеблясь. – И, может быть, одно из тех великолепных миндальных пирожных. Ты закажешь в Da Daniele?

Я улыбнулся.

– Конечно.

* * *

Через сорок минут мы сидели на диване в гостиной. Ария была в одной из моих белых рубашек, а я в серых спортивных штанах и кофте. Я открыл коробочки и выложил небольшую горку ньокки на тарелку Арии.

– Хочешь немного моего оссобуко?

Глаза Арии остановились на мясе, затем она быстро покачала головой.

– Не думаю, что смогу это есть.

Я протянул ей тарелку, и, приняв ее, она откинулась на спинку дивана, подогнув под себя обнаженные ноги. Потом нерешительно понюхала свою еду. Наблюдая за Арией, я потянулся за своей тарелкой.

Ария подхватила вилку и взяла кусочек ньокки, затем улыбнулась.

– Кажется, нормально.

Я закончил со своим основным блюдом, фокаччей и тапенадом прежде, чем Ария съела хотя бы половину еды на своей тарелке, а в коробочке все еще было полно ньокки. Чувствуя на себе мой взгляд, она посмотрела на меня.

– Ты не должен наблюдать за мой. Я могу есть. – Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова.

– Недостаточно, – ответил я. Я погладил ее колено. – Давай же, principessa. Не вынуждай меня кормить тебя.

Она вздохнула.

– Я переживаю, что меня затошнит, если я буду есть слишком быстро.

– А, может, тебе стоит перестать переживать по этому поводу? – Я помедлил. – Вдруг врач права? Вдруг тебе было плохо из‑за нашей ссоры?

Ария проглотила еще один кусочек ньокки и опустила тарелку на колени.

– Не знаю. Может быть. Ты – самый важный человек в моей жизни. Ты отец нашей малышки, и я не могла довериться тебе так долго. Это ранило, причиняло боль куда большую, чем я когда‑либо испытывала.

– Бля, – пробормотал я. Раскаяние все еще было для меня странным, незнакомым ощущением.

– Это и моя вина тоже, Лука. Я должна была знать, как ты воспримешь мою поездку в Чикаго без разрешения. Как ты и говорил, я знаю, каким человеком ты являешься.

– Безумным собственником, все контролирующим ублюдком? – И это даже не худшие черты моего характера, но Ария знала, она знала и любила меня, несмотря на все это.