Текст книги "Хроники мафии. Рождённые в крови. Гепталогия. Компиляция"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 101 страниц)

Глава 20

Снова и снова крутила я флакон в руках. Слезы уже высохли, и лицо стало красным и липким, но решение было принято. Только одно я могла сделать. В коридоре послышались шаги Данте, и я быстро спрятала яд в сумку. Дверь открылась, Данте шагнул внутрь, а затем остановился, удивленно выгнув бровь, когда увидел меня, стоящую возле окна.

– Валентина, что ты здесь делаешь? – Его взгляд скользнул по моему заплаканному лицу. – Что‑то случилось? С тобой все в порядке?

– Нам нужно поговорить.

Данте медленно закрыл дверь, каждое движение было продуманным и взвешенным. Он знал, что что‑то случилось. Мне не нужно было видеть свое лицо, чтобы знать, оно меня полностью выдает, и не только опухшими глазами. За всю свою жизнь я еще никогда не была так потрясена, как сегодня. Он осторожно приблизился ко мне, затем остановился вне зоны досягаемости. Я искала у него на лице что‑то вроде мягкости, но там была только настороженность. Это был тот мужчина, который обвинил меня в том, что я изменила ему, который отверг нашего будущего ребенка, потому что думал, что он не от него. Мужчина, который никогда не подпускал меня близко. Полюбит ли он меня когда‑нибудь? Смогу ли я хоть когда‑нибудь найти в этом браке то, чего так отчаянно жажду?

Холодный контроль Данте так резко отличался от нежности Антонио и его ласковой улыбки. Антонио обещал мне дать то, чего я хотела, быть мужем, которого я заслужила. Три года назад я бы сделала все, чтобы услышать эти слова от него, даже вылила бы яд в бокал тому, кого хотел убить Антонио. Но каким‑то образом за последние месяцы моего брака с Данте что‑то изменилось. Мое сердце перешло от одного недосягаемого человека к другому. Невзирая на все то, что Данте сказал и сделал, он был моим мужем, и я любила его, как бы глупо это ни казалось. Он отец моего ребенка, даже если не хотел в это верить.

– Валентина? – В голосе Данте появился намек на нетерпение.

– Сегодня я видела Антонио.

– Ты была на его могиле? – нахмурился Данте.

– Нет, – ответила я, сдерживая истерику. – Я видела его лично. Он жив.

Данте замолчал. Он явно сомневается, можно ли мне верить. Наверное, он подумал, что я слетела с катушек.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что сказала. Он не мертв.

Лицо Данте ожесточилось, но он промолчал.

– Вот зачем Фрэнк со мной связался. Той ночью на складе Антонио был рядом. Он стрелял в нас, чтобы спасти Фрэнка. Русские тут ни при чем.

– Почему ты встречалась с ним, даже не предупредив меня, в то время как он уже пытался тебя убить?

– Я не встречалась! Он последовал сегодня за мной в аптеку.

Подозрение отразилось на лице Данте.

– Почему ты не вызвала Энцо? Где он был? – Сейчас он вел себя не как муж, он стал моим боссом, и я была одним из его солдат.

– Я не знаю. Я была шокирована. Я думала, что Антонио мертв, и вдруг он оказывается прямо передо мной. Мне нужно было выслушать его. Он рассказал о том, что инсценировал свою смерть, чтобы покинуть Синдикат и жить с Фрэнком.

– А сейчас он вернулся. Он хочет моего прощения? У меня для него ничего нет. Надеюсь, он не рассчитывает на теплый прием от меня. Единственное, что он может получить – это быструю смерть.

Поежившись, я обхватила себя руками за талию.

– Он не собирается просить тебя о прощении. – Данте пристально уставился на меня. – Он хочет, чтобы ты умер. Он и еще несколько человек хотят захватить власть и сделать так, чтобы ты с твоим отцом исчезли.

Данте сжал челюсти.

– Они сделают это? И каким образом они намереваются это исполнить?

– Антонио попросил меня отравить тебя.

Глаза Данте сверлили меня.

– Почему он считает, что ты согласишься?

– Потому что он уверен, что я все еще люблю его. Потому что он мне доверяет. Наверное, потому, что для всех очевидно, насколько я несчастна.

Моя рука неосознанно переместилась на еще почти плоский живот. Когда я была без одежды, животик был чуть заметен. Данте проследил за движением моей руки, и его глаза немного смягчились.

– И что ты ему сказала?

Я раздраженно фыркнула.

– Рассказала бы я тебе обо всем этом, если бы хотела тебя убить? Это ужасно, что ты обвинил меня в измене и не поверил, что я беременна твоим ребенком, хотя ты единственный, с кем я когда‑либо была. Но это? Думать, что я соглашусь убить тебя? Это чересчур даже для меня.

Данте подошел и легко коснулся моей руки.

– Я не спрашивал, что ты решила. Я не думаю, что ты меня убьешь. Я спросил, что ты ответила Антонио. Разница есть.

– Я сделала вид, что соглашаюсь на его план. Я беспокоилась о том, что он найдет другой способ убить тебя, если откажусь.

– Вероятнее всего. И я уверен, он попытался бы убить и тебя.

Я глубоко вздохнула.

– Антонио никогда бы не навредил мне.

– Ты так уверена? Насколько я знаю, это человек, который пойдет на все, чтобы добиться своего.

– Я не знаю. Я уже больше ничего не понимаю.

Данте накрыл мои руки своими.

– Он рассказал тебе, кто еще замешан?

Я потерянно кивнула.

– Он упомянул Раффаэле, но другие имена не захотел назвать.

– Хорошо, – мягко сказал Данте. – Ты можешь с ним связаться?

– Ты собираешься его убить.

– Я собираюсь убить их всех, Валентина. Я должен.

Я заглянула в его решительные голубые глаза. Ни колебаний, ни жалости, ни милосердия.

– У меня есть его номер.

– Ты отправишь ему сообщение, в котором говорится, что ты дала мне яд и теперь паникуешь, потому что не знаешь, что делать с моим мертвым телом. Попросишь его снова встретиться с тобой на складе.

Слеза скользнула по моей щеке. Данте вытер ее большим пальцем.

– Знаешь, что странно? – прошептала я глухо. – В какой‑то момент я решила, что никогда не смогу полюбить кого‑то так сильно, как любила Антонио, несмотря на то, что эта любовь была безответна. И сегодня я осуждаю его на смерть ради другого мужчины, который никогда не полюбит меня.

Пальцы Данте застыли на моем лице. Его глаза сверкнули, и где‑то глубоко внутри меня затеплилась надежда, что он скажет, что любит меня. Он прочистил горло.

– Нам не стоит слишком затягивать. Он может решить, что глупо было обращаться к тебе, и вновь вернется в укрытие. Мы должны добраться до него раньше.

Я отстранилась от его прикосновения и кивнула, сунула руку в сумку за телефоном, и пальцы нащупали пузырек с ядом. «Нужно рассказать о нем Данте». Я достала телефон, быстро набрала то, что велел мне Данте, и отослала сообщение. Затем с тревогой стала смотреть на экран. Менее чем через минуту я получила ответ:

«Встретимся через 30 минут. Привези тело. Я обо всем позабочусь».

– Каким образом твое тело окажется в моей машине?

– Я полагаю, что ты потащишь меня волоком, – сухо ответил Данте.

Я засмеялась, затем резко замолчала.

– Что дальше? Тебе понадобится подмога.

Данте покачал головой.

– Я не знаю, кому сейчас можно доверять. Пока не побеседовал с Антонио.

Я знала, что он будет не просто беседовать, и это было мне как ножом по сердцу.

– Но что, если Антонио придет не один? Не слишком ли рискованно идти в одиночку? Может быть, тебе взять одного из телохранителей. У них есть доступ к этому дому. Если бы они хотели тебя убить, то, вероятно, к настоящему моменту уже нашли бы способ сделать это.

– Я бы предпочел выяснить всю картину, прежде чем вовлекать еще кого‑нибудь. Крайне важно, чтобы я не выглядел уязвимым перед своими людьми. Мне нужно все держать под контролем. Я сам разберусь с этим. Как только узнаю больше, позвоню своим солдатам. В любом случае они должны увидеть, как я поступаю с предателями.

Я сглотнула.

– Ты можешь убить Антонио быстро? Информацию можно получить и от Раффаэле.

– Раффаэле может что‑то заподозрить и исчезнуть, или он может не знать всего, что делает Антонио. Я должен убедиться, что выясню обо всех, кто к этому причастен.

Я дотронулась до его руки.

– Но что, если тебя подстрелят?

– Я могу постоять за себя. За всю жизнь у меня было много сражений. Я бы не стал Доном, если бы этого не было.

– Я должна пойти с тобой.

– Нет, – без промедления ответил Данте.

– Что если Антонио не выйдет, пока не увидит меня в машине? Если у них есть бинокль, они увидят, что за рулем ты. Они скроются, и мы никогда не узнаем, кто стоит за этим переворотом.

Данте с уважением посмотрел на меня.

– Я не стану рисковать твоей жизнью.

– Я не выйду из машины. Она пуленепробиваемая, не забыл? Я буду в полной безопасности.

– Ты хочешь быть там, когда я буду допрашивать Антонио?

Я колебалась. Это последнее, чего бы я хотела.

– Нет, – честно ответила я. – Но другого выхода нет. Как только ситуация будет под контролем, и ты позвонишь своим людям, я уеду.

В течение долгого времени мы с Данте смотрели друг на друга.

– Ты не должна рисковать своей жизнью ради меня. И на линии огня не только твоя жизнь.

– Ничего не случится со мной или с нашим ребенком. Я знаю, что ты защитишь нас.

Данте ничего не ответил. Мне хотелось, чтобы он сказал, что верит в то, что это его ребенок, хотелось бы, чтобы он забрал обратно те обидные слова, которые были им сказаны.

– Тогда поехали.

Данте спрятался на заднем сиденье машины, пока я садилась за руль. Когда мы проезжали мимо ворот, Энцо окинул меня странным взглядом, но не попытался остановить. У Данте было два пистолета в кобуре, и ещё один он держал в руке. Возле ног лежали ножи, и в бардачке у меня был пистолет. Не то чтобы это могло мне сильно помочь. Я никогда в своей жизни не брала в руки оружие.

Мой пульс ускорился, когда я направила машину к пустырю перед заброшенным складом.

– Мы почти на месте, – сказала я.

– Когда увидишь Антонио, постарайся не говорить со мной, если на то нет абсолютной необходимости. Он не должен догадаться, что ты не одна.

Антонио стоял рядом с машиной. Кажется, Фрэнка с ним не было, но мой бывший муж был не один. Сердце бешено заколотилось, и руки, сжимающие руль, стали липкими. Была вторая машина. Внутри нее сидел Раффаэле и двое незнакомых мне мужчин.

– Антонио не один, – прошептала я, едва шевеля губами.

– Сколько?

– Трое. Раффаэле и двое мужчин, которых я не знаю.

Данте вытащил телефон и приложил к уху.

– Энцо, подготовь команду. Мне необходимо избавиться от нескольких крыс. Возьми с собой только близкий круг. – Он быстро продиктовал Энцо адрес, а затем выключил телефон.

Я затормозила в нескольких футах от того места, где стоял Антонио, и заставила себя неуверенно улыбнуться. Он выглядел нервным и бросал взгляды в сторону машины, из которой уже выходили Раффаэле и еще один мужчина. Зачем Антонио позвал на встречу со мной Раффаэле, который меня терпеть не может? Тот скорее предпочтет увидеть меня мертвой.

А если Данте был прав, и Антонио хотел избавиться и от меня? Мне в это верить не хотелось. Я выключила двигатель. Еще раз взглянув на Раффаэле, Антонио направился к моей машине. Я напряглась, но старалась не показывать этого. Когда он почти подошел ко мне, его глаза опустились на заднее сиденье, и Антонио замер. Его взгляд на короткий миг метнулся ко мне, прежде чем его губы приоткрылись, наверное, затем, чтобы закричать. Но было поздно, Данте толкнул дверь и направил пистолет на Антонио. Мой желудок сжался от сожаления и чувства вины, когда первая пуля ударила в живот Антонио, а вторая прошила его правую руку, которой он собирался вытащить пистолет. Антонио упал на асфальт, зажимая рану на животе, его лицо исказилось от боли.

Я изо всех сил сжала рулевое колесо. Часть меня кричала схватить пистолет из бардачка, чтобы была хоть какая‑то защита, а другая вопила от ужаса, боли и вины.

Находясь под защитой пуленепробиваемой двери машины, Данте сделал следующий выстрел. Пуля прошла сквозь горло мужчины, который выходил из машины следом за Раффаэле.

Раффаэле попытался укрыться в своей машине, посылая в нашу сторону очереди из пуль, но ни одна из них не могла пробить стекла.

Когда Раффаэле спрятался за пассажирской дверью своей машины, Данте выступил вперед. У меня в груди бешено заколотилось сердце, когда он расправил плечи и хладнокровно прицелился. Данте несколько раз нажал на курок, попав сначала в левую, а затем в правую коленную чашечку Раффаэле. Тот рухнул на землю, его лицо исказилось в агонии. Мужчина, находившийся за рулем, попытался уехать и спасти свою жизнь. Он надавил на газ, даже не потрудившись закрыть пассажирскую дверь. Три автомобиля – подкрепление Данте – уже подъезжали на головокружительной скорости. Данте прицелился и выстрелил по колесам, попав по очереди во все четыре, отчего мужчина за рулем потерял управление. Машина начала вращаться и врезалась в стену склада. От удара сработали подушки безопасности, заполнив салон автомобиля и мгновенно скрыв водителя.

Я резко выдохнула и теперь, когда вокруг наступила тишина, старалась смотреть только вперед. Антонио не должен был приходить ко мне, не должен был просить меня убить Данте. Ему нужно было как следует подумать. Больше я ничего не могла для него сделать, только надеяться, что Данте не будет слишком долго продлевать его агонию. Слезы затуманили мне зрение, костяшки пальцев совершенно побелели, и от хватки на руле уже болели руки. Краем глаза я видела Раффаэле. Он полз по земле, волоча бесполезные ноги, оставляющие за ним кровавый след на пыльном асфальте.

Машины, прибывшие для помощи Данте, остановились рядом со мной. Энцо бросил на меня короткий взгляд, прежде чем побежал в сторону Данте. Я не слышала, о чем они говорили, но Энцо подошел к Раффаэле, схватил его за загривок и дернул вверх. Конечно, Раффаэле не мог удержаться на ногах, и Энцо потащил его, несмотря на то, что тот вопил от боли. Вместе с Тафтом они погрузили Раффаэле в машину, стоявшую рядом со мной.

Данте возник у окна моей машины. Я даже не могла его открыть. Мои пальцы, мое тело оцепенели. Через мгновение Данте открыл дверь и присел на корточки рядом со мной. Этот жест был настолько необычен, что я во всем глаза уставилась на него.

– Валентина, – осторожно произнес Данте. – Ты в состоянии сама доехать до дома, или хочешь, чтобы один из моих людей доставил тебя туда?

«Я хочу тебя. Ты нужен мне сейчас больше, чем когда‑либо».

– Нет, я в порядке. Я смогу доехать.

Данте внимательно взглянул на меня. Его волосы по‑прежнему были идеально зачесаны назад, костюм был как всегда безупречен. Ничего, что указывало бы на то, что он только что убил одного человека и ранил троих.

– Я пошлю с тобой Тафта, – сказал он твердо. – Мне нужно еще какое‑то время, прежде чем я буду дома.

Не было необходимости говорить ещё что‑то. Я не хотела ничего больше слышать и просто кивнула. Данте встал и махнул Тафту, который без единого слова скользнул на пассажирское сиденье. Он покосился на меня. Я, вероятно, выглядела так, как будто была близка к обмороку. И именно так я себя и чувствовала.

Данте замешкался перед тем, как закрыть дверь. Как будто в трансе, я нажала ногой на газ. Назад я не оглядывалась, не могла. Я попрощалась с Антонио сегодня днем. Нет, на самом деле я с ним попрощалась уже давно.

Тафт продолжал на меня поглядывать. Я ехала очень медленно, но он никак это не комментировал. Мое горло сжалось, и я чувствовала тошноту, но не такую, которую испытывала во время беременности. Мне нужно было сохранять лицо. Данте был гордым и сильным мужчиной, а я была его женой. Я не могу блевать перед одним из его людей. Я не знала точно, сколько времени понадобилось, чтобы добраться до особняка, но если судить по ощущениям, то прошла целая вечность. Когда, наконец, я припарковала в гараже машину, то была на грани нервного срыва. Я открыла дверь, вышла, и, когда направилась к двери, ведущей в дом, у меня подкосились ноги. Сильные руки подхватили и удержали меня от падения. Движимая одной только решимостью, я заставила себя не дрожать.

– Вы в порядке? – спросил Тафт. – Мне нужно позвонить боссу?

– Нет, – быстро ответила я. – Он должен позаботиться о деле.

Об Антонио. Новый приступ тошноты обрушился на меня. Я шагнула вперед, выпрямив спину и высоко подняв голову. Почти не дыша, я прошла в дом и, сжимая перила, поплелась вверх по лестнице. На пороге спальни я споткнулась и устремилась прямиком в ванную, где меня вырвало в унитаз. Мой живот сжался болезненным спазмом, и на мгновение я замерла от страха, но затем это ощущение исчезло.

Я встала и, сотрясаясь дрожью, медленно начала раздеваться, бросая на пол одежду. Включив душ, я шагнула под струи горячей воды, закрыла глаза и, наконец, позволила себе разрыдаться. Я прислонилась к стенке душевой кабины и медленно сползла вниз, пока не оказалась сидящей на холодном мраморном полу. Сильно прижав ноги к груди, я плакала. Плакала об Антонио, о мальчике, с которым я выросла, о мужчине, которого когда‑то любила, о том, ради которого однажды предала Синдикат. Но сегодня я приняла решение и выступила против Антонио. Я понимала, что это означало для него, знала, что подписала ему смертный приговор в тот момент, когда рассказала Данте о плане. И все‑таки я даже не колебалась. Я выбрала Данте и выбрала бы его опять. Он был моим мужем, он был отцом моего будущего ребенка, он был мужчиной, которого я любила, даже если он никогда не давал повода для этого. Я уткнулась лицом в колени. На моих руках была кровь. Я зарыдала еще сильнее.

* * *

Так меня и нашел Данте. Не знаю точно, сколько времени прошло, как долго его не было. Я дрожала, кожа сморщилась и покраснела от горячей воды. Данте немного постоял в дверях, наблюдая за мной, прежде чем подойти к душу. На нем была не та одежда, в которой он был, когда я видела его в последний раз. Он переоделся. Пришлось переодеться. Мое горло сжалось. Я подняла на него глаза, дрожа и беззвучно плача. Он потянулся к крану, по‑прежнему полностью одетый, и закрыл воду. Его холодные голубые глаза остановились на мне, в то время как я съежилась на полу. На его лице было написано сочувствие, но было что‑то еще, темное и тревожное. Я не двигалась – не могла.

Он наклонился, подхватил меня и медленно выпрямился, прижимая меня к своей груди, намочив при этом свою дорогую рубашку. Я с отчаянием вцепилась пальцами в его плечи. Данте осторожно поставил меня на ноги, но не отпустил. Я не была уверена, что смогу стоять сама. Он взял полотенце и начал не спеша вытирать меня, не отрывая взгляда от своих рук, растирающих пушистой тканью мою кожу. Я прижалась лицом в изгиб его шеи, впитывая знакомый аромат, смешанный теперь с запахом пороха и крови. Кровь. Сладость и металл. Кровь, столько крови!

– О, боже, – я всхлипывала, и всхлипывала, и всхлипывала, но не могла вздохнуть.

Данте снова поднял меня на руки и отнес в спальню, опустив на нашу кровать. Он снял ботинки и лег рядом со мной, прижав к себе мою голову, пока мой безумный взгляд не остановился на его напряженных глазах.

– Тсс, Вэл. Все нормально.

Но так не было, не могло быть.

– Я убила его. – Я зажмурилась, закрываясь от картин, возникающих в моих мыслях, но они становились еще ярче. – Я убила его, – повторяла я снова и снова, уже не понимая, были ли это слова, все еще слетающие с моих губ, или это эхо у меня в ушах.

– Вэл, – твердо сказал Данте, приподняв пальцами мое лицо. – Посмотри на меня.

Я открыла глаза, уставившись в прекрасное лицо моего мужа. Оно было холодным. Без проблеска сожаления.

– Ты сделала то, что было правильно.

Я сделала? Иногда тяжело увидеть грань между правильным и неправильным за всеми смертями и кровью в мире мафии.

– Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить меня. – Его пальцы поглаживали мой подбородок. – Я никогда не забуду этого. Никогда.

– Я говорила тебе, что ты можешь мне доверять, – прошептала я.

– Я знаю и я доверяю.

Я хотела ему поверить, но он по‑прежнему ничего не сказал о нашем ребенке. Все еще не признал его своим и не признал, что ошибался, обвиняя меня в измене. Слишком гордый, слишком упрямый. Он с самого начала должен был понимать, что неправ, потому что если бы он на самом деле думал, что я ему изменила, перевернул бы небо и землю, чтобы найти мужчину, который ко мне притронулся. Мне не хотелось думать об этом, и я переключилась на другую не менее болезненную тему.

– Ты узнал имена других предателей?

Данте мрачно кивнул.

– Да. Я совершенно уверен. Энцо и еще несколько парней прямо сейчас занимаются менее важными крысами.

– Что… что ты сделал с Антонио? – Я знала, что не нужно спрашивать. Лучше от этого не станет. Только подбросит дров в огонь моей вины.

– Он мертв, Вэл. – Данте покачал головой.

– Я знаю, но что ты сделал с ним?

– Если это как‑то тебя утешит, главным образом я сфокусировал свое внимание на Раффаэле. Антонио получил смерть более быструю, чем любой другой предатель.

Слезы навернулись на глаза.

– Спасибо.

В каком извращенном мире мы живем, если я благодарю своего мужа за то, что он быстро убил моего первого мужа, чтобы свести к минимуму его пытки? В мире крови и смерти. В мире, в котором родится и вырастет наш ребенок, и, возможно, однажды, если это будет мальчик, он пойдет по стопам Данте, убивая и пытая других людей, чтобы остаться у власти. Бесконечный круговорот из крови и смерти.

Данте внимательно посмотрел в мои глаза.

– Вэл, ты заставляешь меня волноваться.

Я подняла голову и прижалась своими солеными от слез губами к губам Данте. Он не отстранился, только наблюдал за мной, изогнув бровь. Я отодвинулась на пару дюймов, зарывшись пальцами ему в волосы и умоляюще глядя на него.

– Пожалуйста, – тихо прошептала я, – займись со мной любовью. Только сегодня. Я знаю, что ты не любишь меня. Притворись хотя бы на один вечер. Подержи меня в своих объятиях хоть один раз.

Глаза Данте полыхнули мрачным огнем.

– Боже, Вэл. – Он резко выдохнул, затем прижался своими губами к моим, размыкая их и пробуя меня на вкус, пробуя мои слезы, мою скорбь и каким‑то образом убирая их с каждым касанием своего рта.

Пробежался пальцами от ключицы вдоль руки, по боку, до бедра, едва касаясь. Он сел и быстро расстегнул рубашку, бросил на пол, а затем прижался своей обнаженной грудью ко мне, такой теплый и твердый. Он оставил нежные, как пух, поцелуи на виске, лбу и щеках и снова нашел мои губы для поцелуя, лишившего дыхания. Как будто впервые обнажил мне грудь, кончиками пальцев легко касаясь кожи, заявляя на меня права без привычной властной грубости. Я застонала ему в рот, когда пальцы, пропутешествовав по телу, скользнули между ног. Данте раздвинул их, а затем нежно и неторопливо начал исследовать складки. Я тихо заскулила, но Данте заставил меня замолчать еще одним поцелуем и провел языком от шеи до ключицы. Когда губы наконец сомкнулись вокруг соска, я уже задыхалась. Данте проник одним, а затем вторым пальцем в меня, после чего слез с кровати и встал. Он быстро справился с оставшейся на нем одеждой, а затем вновь оказался на кровати, обнаженный и твердый. Данте устроился между моих ног и опустился на локти, соединив наши тела, словно мы стали единым целым. Он не вошел в меня. Поглаживая мне ногу, Данте поднял и согнул ее у себя за спиной. Его член прижался к внутренней стороне моего бедра, но Данте не торопился. Он целовал меня. Его глаза были темными и внимательными, когда он смотрел на меня. Он поглаживал грудь, заставляя меня жаждать, чтобы он наконец вошел в меня.

Он, должно быть, видел эту жажду на моем лице, потому что потянулся между нами, направил член к моему входу, но вошел не быстро или жестко, как это часто бывало в прошлом. Это было медленное завоевание, и мои стены уступили ему, как и всегда. У меня перехватило дыхание, когда он погрузился в меня полностью. Данте обхватил меня за затылок ладонями, а затем начал двигаться. Время, казалось, замерло, когда наши тела скользили и терлись друг о друга. Так вот каково это – заниматься любовью?

Я обняла Данте, пытаясь притянуть его ближе, и он не сопротивлялся. Он наклонился ко мне, целуя меня в губы, в щеки, пока его рот не коснулся моего уха.

– Я должен был заняться с тобой любовью раньше, – прошептал он хрипло.

И вместо ответа я заплакала. Не знаю точно, притворялся ли он, но мне было все равно. В тот момент происходящее было таким реальным, и это все, что имело для меня значение. Когда Данте содрогнулся, освобождаясь, он увлек меня за собой, и даже после того, когда начал во мне смягчаться, он не отдалился.

Он лежал на мне, находясь по‑прежнему внутри, его дыхание обжигало мне щеку. Я знала, что многие женщины в нашем мире предпочитают красивую ложь суровой правде, и впервые я поняла их. После всего, что случилось сегодня, я позволила себе эту слабость. Завтра настанет время встретиться с реальностью.