сообщить о нарушении
Текущая страница: 82 (всего у книги 83 страниц)
Утром Кира проснулась и, не обнаружив рядом Дениса, прошлепала босыми ногами на кухню, откуда уже доносился божественный аромат кофе и свежей выпечки.
— Доброе утро, родная! — завидев ее с порога, широко улыбнулся Черышев, ловко переворачивая аккуратные круглые оладушки на сковороде. — Как спала?
— Хорошо, — проворковала Громова, обнимая его сзади и утыкаясь носом ему в основание шеи. — Как вкусно пахнет…
— У меня нет круассанов, но я подумал, что мои фирменные оладьи тебе тоже понравятся, — довольный ее оценкой своих кулинарных способностей, отозвался мужчина.
— Вообще-то я о тебе, — хихикнула девушка, игриво прикусывая его за верхний позвонок.
— Маленькая моя… — резко разворачиваясь и притягивая ее к себе, ласково прошептал Денис, и кивнул в сторону выхода на просторную террасу. — Курить можно на балконе. Я тебе там пепельницу соорудил из банки от варенья!
— Я больше не курю, — с тоской глядя на дверь и поджимая губу, через силу произнесла Кира.
— Да? Ты моя умница! — радостно воскликнул Черышев, целуя ее в щеки. — Давно?
— Вечность! — простонала Громова, опуская голову ему на плечо и чувствуя, как жажда никотина уже скручивает жгутами все тело.
— Ничего-ничего. Ты молодец! — подбодрил ее Денис и добавил, возвращаясь к готовке. — Кофе будешь?
Девушка коротко кивнула, принимая из его рук кружку с горячим напитком и взобралась на стоящий посреди кухни стол. Болтая ногами и попивая кофе, Громова молча наблюдала за самым лучшим мужчиной на земле, которого судьба послала ей неизвестно за какие заслуги и которого она чуть не потеряла по собственной глупости. Она искренне любовалась им, не замечая больше никаких недостатков, но находя в каждом его движении, в каждом слове и повороте головы все новые и новые достоинства, бережно обволакивая его лучистым взглядом и стараясь не упустить ни одной детали.
— Сейчас я закончу и будем завтракать, — продолжал радостно тараторить Черышев. — У меня сегодня тренировка только вечером, сможем прогуляться по городу, на пляж сходить. Я тебе покажу свои любимые места, а потом…
— Черри! — вполголоса окликнула его Кира и еле слышно произнесла, смущенно прикрывая глаза ресницами, когда он обернулся на нее. — Я люблю тебя.
— Я тебя тоже, — улыбнулся в ответ Денис и снова вернулся к своим оладьям. — Так что думаешь насчет пляжа?
Громова опешила и уставилась ему в спину, открыв от удивления рот.
— Не, нормально вообще? — возмущенно воскликнула она, совладав, наконец, с собой. — Девушка ему в любви первый раз признается, а его больше пляж интересует!
— Ну, допустим, не первый… — загадочно улыбнулся Черышев и, выключив плиту, повернулся к девушке лицом. — Ты, правда, совсем этого не помнишь?
— Чего именно? — настороженно протянула Кира, пытаясь по взгляду разгадать позабытые ею детали.
— Как звонила мне ночью из Питера, плакала, прощения просила, говорила, что любишь… — поднимая глаза к потолку и мечтательно растягивая слова, промурлыкал мужчина.
— Не может быть… — оторопело промямлила Громова, выискивая в изменчивой памяти крошки событий того времени. — Я этого не говорила.
— Пила, на минуточку, в ту ночь только ты, — справедливо подметил Денис, вытирая руки полотенцем и подходя к ней ближе.
— И что ты ответил? — озадаченно спросила девушка.
— Что тоже люблю тебя и за все уже давно простил, — спокойно ответил Черышев, обнимая ее за бедра и притягивая к себе.
— Почему ты мне сразу не сказал об этом? — опуская глаза к зажатой между ладоней кружке, сдавленно прошептала Кира, постепенно понимая всю нелепость своего поведения в свете этой новой для себя информации.
— А ты бы поверила? — лукаво прищуриваясь и пытаясь заглянуть ей в глаза, спросил Денис.
— Боже, какая же я дура… — простонал Громова, отставляя кофе в сторону и накрывая лицо руками. — Вот почему ты был так уверен в себе… Ты знал, практически с самого начала знал то, до чего я только сейчас додумалась!
— Лучше поздно, чем никогда, — хихикнул Черышев и, подумав секунду, добавил. — Хотя если бы я так туго соображал, меня бы давно выперли из клуба!
— Как не стыдно! Меня моим же оружием! — рассмеялась девушка, шутливо толкая его в плечо и пытаясь прикрыть смущение напускной обидой.
Мужчина отскочил в сторону, уходя от ее тяжелой руки, смеясь и подыгрывая ей, но ни на секунду не веря в искренность этих надутых губ. Ей никогда не удавалось обмануть его, несмотря на все уловки и ужимки, он умел видеть ее душу, все ее тайные, скрываемые даже от самой себя желания так же явно, как другие видели красоту ее лица. Он хранил ее любовь, старательно подавляемую привычками, стереотипами, надуманными ограничениями и условностями, хранил для нее, свято веря в то, что однажды она прорвется сквозь густой туман ее запутанного, истерзанного сомнениями и противоречиями сознания, осветит ей путь. Ее любовь, так ярко читавшаяся в любимых глазах, придавала ему уверенности, терпения и мудрости, единственная давала силы раз за разом прощать и продолжать ждать даже тогда, когда уже опускались руки и, казалось, не оставалось никакой надежды. Денис не знал, что произошло в жизни его возлюбленной, что в очередной раз повернуло вектор ее настроения, но в одном был уверен точно — ее привела сюда любовь.
— Кирюша, ты три месяца молчала, а теперь решила приехать, без звонка, без предупреждения, — внезапно посерьезнев и ласково касаясь ладонью ее бедра, проговорил Черышев. — У тебя что-то случилось?
— Я хотела сделать тебе сюрприз! — нервно хихикнула Громова, раскидывая руки в стороны.
— Ты забываешь, что я уже достаточно хорошо тебя знаю, — поджав губу, покачал головой Денис.
— Ну, может, и случилось, — вздохнула Громова, отворачиваясь к окну и уже сожалея, что оставила идею заранее подготовить речь, потому что в голове был абсолютный вакуум.
— Расскажи мне, — тихо попросил мужчина, проводя кончиками пальцев по ее щеке. — У тебя неприятности?
— Вряд ли это можно считать неприятностями, но некоторые изменения, глобально затрагивающие все сферы жизни, имеют место быть, — пространно ответила девушка, заплетая кокон из многословия вокруг своего секрета.
— Кира, не пугай меня, — настороженно процедил Черышев. — Ты не заболела?
— Я бы не стала называть это болезнью, скорее новое состояние, вынуждающее несколько сменить привычки и образ жизни, — продолжала плести свою паутину Кира, уже начиная находить в этом словоблудии какое-то подспудное удовольствие.
— Ты издеваешься, что ли? — не выдержал покрывшийся испариной Денис и повысил голос, нервно вытирая лоб салфеткой. — Я уже весь вспотел! Что с тобой?
Громова глубоко вздохнула и опустила голову. Момент настал, дальше тянуть было уже невозможно, и она сделал все, что могла, чтобы заранее довести его до взвинченного состояния, вместо того, чтобы выдать свою новость в минуту тихого и благостного счастья. Идеальный план, ничего не скажешь.
— У меня будет ребенок, — пробубнила она себе под нос, не поднимая головы, и добавила, дважды суетливо поправляя себя. — Вернее у нас. То есть у тебя тоже.
Черышев молча смотрел на ее лоб, не шевелясь и не произнося ни слова, и от этой гулкой тишины у Киры зазвенело в ушах. Она с трудом подняла на него глаза, надеясь прочитать в его взгляде нужный ей ответ, но увидела лишь лихорадочную работу мозга, пытающегося упорядочить в базе данных громоздкую информацию, превышающую свободный объем оперативной памяти.
— Мне кажется, я забыл включить кондиционер в гостиной, — вдруг произнес Черышев не своим голосом, медленно отходя к двери. — Скоро солнце начнет печь и будет очень жарко. Я пойду, я сейчас…
Громова проводила его взглядом, попутно думая, что миф о низкочастотном процессоре футболистов, возможно, не так уж далек от реальности, но, едва дойдя до выхода с кухни, он развернулся и опрометью бросился обратно к девушке.
— Господи, спасибо! Спасибо тебе! — захлебываясь словами и поцелуями, шептал он ей в растрепанные волосы, крепко прижимая к себе. — Я каждый день молил Бога, чтобы он послал ангела, который возьмет тебя за руку и приведет ко мне. И он услышал меня!
— Деня, только не плачь, а то я тоже заплачу, а мне нельзя, — ловя его губы и счастливо улыбаясь, проворковала Громова.
— Я не буду, не буду, — глубоко вздыхая и восстанавливая дыхание, прошептал Денис, –Почему ты мне сразу не сказала?
— Я не знала, как ты к этому отнесешься. Ждала подходящего момента, — смущенно ответила Кира и добавила, пожимая плечами. — Вадик считает, что я могу впарить своего азиатского ребенка кому угодно, поэтому…
— Я не понимаю, откуда в такой маленькой голове столько глупостей, — перебил ее Черышев, прикрывая ей рот ладонью и освещая улыбкой всю кухню.
— Я сама не понимаю, — виновато пробубнила ему в руку девушка, которой все ее страхи теперь казались полнейшей нелепостью.
— Так, значит надо съездить на рынок и купить фруктов и свежих морепродуктов! Тебе же можно морепродукты? И творог, обязательно нужно купить хороший фермерский творог! — расхаживая по комнате под прицелом ее счастливого смеющегося взгляда, рассуждал мужчина, периодически задавая ей вопросы, но явно не слишком нуждаясь в ответах на них. — И записаться к врачу. Ты же была у врача? Ну, все равно, нужно теперь у местного специалиста пройти обследование, чтобы убедиться, что все хорошо. Что ты смеешься? Это очень важно! Мне нужно позвонить родителям. Они будут так рады!
Громова с улыбкой наблюдала за его перемещениями и чувствовала, как теплая волна любви и нежности к нему накрывает ее с головой, наполняя счастьем каждую клеточку тела. Как она могла подумать, что он не примет своего ребенка, что расстроится или не поверит ней? Как могла сомневаться в нем, в самом прекрасном и надежном человеке на свете?
— Кира! — внезапно останавливаясь, будто вспомнил нечто бесконечно важное, воскликнул Черышев и настороженно произнес, указывая рукой в сторону спальни. — А вот это, что мы ночью тут вытворяли, это не повредит ребенку?
— Черри, я не хочу тебя расстраивать, но даже если бы он был у тебя в два раза больше, ты все равно не смог бы достать до матки, не говоря уже о ребенке, — закатывая глаза, с улыбкой проговорила девушка.
— Все равно, лучше проконсультироваться на эту тему с врачом, — не слишком удовлетворившись ее ответом и даже не заметив ее шутливого тона, закивал сам себе Денис.
— У тебя такое самомнение, конечно, — цокнула языком Кира, продолжая потешаться над его мнительностью.
— Кирюша, все это очень серьезно! — всплеснул руками мужчина, с недоумением глядя на нее.
— Куда уж там, — хихикнула Громова, решив не ввязываться в спор из-за ерунды.
— Скажи мне, чего тебе хочется? — снова сгребая ее в охапку, проворковал Черышев. — Чего хочет наш малыш?
— Ты не поверишь, но если не считать мороженого, он хочет только бухать и трахаться, — скептически поджав губу, ответила Кира. — Не такой уж он ангел, как ты думаешь.
— У нас там что, маленький Громик растет? — рассмеялся Денис, ласково касаясь рукой ее живота.
— Не-а, — улыбнулась девушка, накрывая его руку своей. — У нас там черешневая косточка!
***
Вечернее багряно-оранжевое солнце медленно ползло к горизонту, окрашивая теплыми тонами бескрайнюю гладь морской воды. Ноябрь в Валенсии больше походил на петербургский август, когда днем воздух иногда прогревался до двадцати пяти градусов, и лишь к вечеру прохладный ветерок напоминал о том, что осень уже вступила в свои законные права не только по календарю. Накинув на легкое голубое платье толстовку Дениса и кутаясь в мягкую, пропитанную ароматом родного человека, ткань, Кира сидела на самом берегу, поджав под себя ноги, и истошно орала в телефон, ловко перемежая английскую речь русскими ругательствами:
— Если вы думаете, что можете диктовать мне условия, то глубоко заблуждаетесь! Я действую в интересах моего клиента, а не вашей узколобой и всеядной аудитории! Либо будет по-моему, либо вообще никак!
Громова уже больше месяца жила в Испании, постепенно обустраивая и налаживая свою изменившуюся жизнь, день за днем привыкая к новой стране, новому языку, изучению которого она уделяла все больше времени, к новому, совершенно не привычному для нее размеренному ритму жизни.
Первым делом Кира связалась с руководством своего агентства и выложила Элле все начистоту, сгорая от стыда за свою ненадежность и крах всех возложенных на нее ожиданий. К удивлению девушки Стюарт с пониманием отнеслась к ситуации и даже предложила ей остаться в штате, продолжая выполнять ограниченный функционал удаленно, но уже, конечно, не на должности креативного директора, и Громова с радостью ухватилась за эту возможность. Начальница намекнула, что если Кира быстро освоит язык, то она замолвит за нее словечко перед руководством испанского «БиБиДиО» и даст хорошие рекомендации. С тех пор каждую свободную минуту девушка проводила за учебниками, в бесконечных разговорах с преподавателем, которого нанял для нее Денис, за зубрежкой глаголов и просмотров испанских сериалов. Учеба, как и незамысловатые проекты менеджерского уровня, которые она теперь курировала для агентства, давались легко, а энергии, несмотря на беременность, а может и благодаря ей, с каждым днем парадоксальным образом только прибавлялось, поэтому в этом плавном течении провинциальной по питерским меркам жизни Кира отчаянно бросалась на любое дело, как голодный зверь на добычу. Под бурлящую волну ее энтузиазма попал и сам Черышев, за пиар-поддержку которого она взялась с удвоенной силой, терзая несчастного бесконечными интервью и съемками, которые он терпеливо сносил ради ее удовольствия и собственной безопасности.
Свадьбу сыграли скромно, без пышных торжеств и журналистов, пригласив только самых близких друзей и членов семей. Кира не хотела привлекать лишнего внимания, немного стесняясь своего быстро растущего живота и стремительности происходящего, и Денис согласился, что дополнительный стресс ей сейчас ни к чему, так же как не стал спорить по поводу того, что «Громова» — это бренд, и в карьерных целях ей просто необходимо сохранить свою фамилию. Девушка и так нервничала по любому поводу, начиная от своей меняющейся внешности и ничтожных, по сравнению с федеральными кампаниями, которыми она управляла в Питере, удаленных проектов, и заканчивая знакомством со старшими Черышевыми и приездом своих родителей. Но больше всего она переживала из-за Дзюбы, которому никак не могла решиться открыть свою тайну, и только перед угрозой свадьбы, сокрытие которой он ей уж точно никогда не простит, отважилась, наконец, позвонить другу.
Артём внимательно выслушал ее лопотание в трубку, пестрящее оправданиями и уверениями в его исключительной роли в ее жизни, а затем отключился и больше не выходил на связь. Кира оборвала ему телефон, тщетно пытаясь дозвониться и дописаться до друга, и лишь по настоятельным просьбам Кристины, нехотя оставила это занятие и согласилась дать ему время переварить новую информацию. Он так и не заговорил с ней до самого дня свадьбы, когда все семейство Дзюба в полном составе появилось на пороге их валенсийской квартиры с цветами и в нарядных туалетах.
Артём с минуту молча стоял на пороге, ни с кем не здороваясь и пристально глядя на округлившуюся Киру, будто не замечая веселого щебета жены, поздравлявшей подругу, и визга своих мальчишек, моментально разбежавшимся по новой территории, чтобы за пару минут перевернуть ее вверх дном. Громова подняла на него глаза и смущенно прикусила губу, розовея щеками под его осуждающим взглядом из-под сурово сдвинутых бровей. Дзюба первым не выдержал этой безмолвной дуэли и, шумно выдохнув, рванул к девушке, сгребая ее в охапку и с силой прижимая к себе.
— Тём, осторожно, малыша моего не помни! — рассмеялся Денис, наблюдая за ними с одним из мальчишек на руках, которого он ухитрился изловить в опасной близости от букета невесты.
— Ой, своих- то не помял, и твоему ничего не будет! — пробурчал Артём, еще плотнее прижимая к себе подругу.
— Давай дадим им минутку, — шепнул Черышев Кристине и проводил ее вместе с детьми на кухню, закрывая за собой дверь и оставляя друзей в гостиной наедине.
— Громова, блин, — проворчал Дзюба, слегка ослабляя хватку и всматриваясь в глаза девушки. — Вот нафига так делать-то?
— Я не специально, — улыбнулась Кира, ласково глядя на него.
— Ты стала еще красивее, — вздохнул Артём, нежно касаясь кончиками пальцев ее скулы.
— И круглее, — хихикнула Громова.
— Люблю круглых! — искренне улыбнулся Дзюба, продолжая сжимать ее своими огромными руками.
