сообщить о нарушении
Текущая страница: 53 (всего у книги 83 страниц)
Он только отрицательно покачал головой, твердо выражая намерение делать так, как считает нужным, а не слушать ее бессмысленный лепет, и еще глубже зарылся лицом в ее безжизненные ладони. Громова вздохнула и отвернулась в сторону. По сути, ей было все равно, где сегодня ночевать, — ехать в уютно обставленную московскую квартиру семейства Дзюбы вместе с Кристиной, уснуть на плече Артёма в его комнате на базе, съежиться под одеялом в своем пустом номере. Все это ничего не меняло, — он все равно будет внутри нее, немой ядовитой тенью отражаясь в каждом жесте и взгляде, и никто не справится с ним, какими бы искренними и самоотверженными ни были намерения ее друзей. Все, чего ей на самом деле хотелось, — это исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы через некоторое время — завтра, через год или спустя вечность - вновь собраться в очертания человека, только уже из абсолютно новых молекул, на которых не будет и следа ее прошлого, тяжелым клеймом сейчас отпечатывающимся в каждой клеточке тела. Стать фениксом, обрести волшебную способность сгорать и возрождаться из пепла, становясь от этого лишь прекраснее и ярче, — вот какое желание нужно было загадывать в новогоднюю ночь, а не талдычить надоевшую Вселенной просьбу о взаимной любви. Что ж, желание исполнено, а счет за услуги судьба, как обычно, выставляла с отсрочкой.
В конце коридора послышался легкий стук каблучков, и через несколько секунд в холле показалась миниатюрная фигурка Кристины Дзюба. Кира бросила взгляд на подругу и замерла, переводя взгляд на человека, который сопровождал ее, и о котором она абсолютно забыла.
Громовой показалось, что она не видела Дениса целую вечность. Он совершенно не изменился, но в то же время был каким-то другим — более сосредоточенным, более серьезным и каким-то вдруг повзрослевшим. Эта забавная детскость и непосредственность его улыбчивого лица, которая равнозначно и импонировала ей, и раздражала, куда-то испарилась, сменяясь глубоким и задумчивым выражением взгляда взрослого и мудрого человека.
Черышев остановился в нескольких шагах от нее, пристально всматриваясь в ее опухшие глаза. Ничего не говоря и даже не здороваясь, он просто смотрел, будто оценивая ситуацию и масштабы бедствия, хотя ему, скорее всего, уже все рассказали заботливые друзья. Кира тоже смотрела на него, не отрываясь, пытаясь разглядеть в голубых глазах закономерные осуждение, жалость или хотя бы сочувствие, но видела только мягкий свет, который исходил от него настолько явно, что казалось, другие тоже не могут не замечать его.
Громова оторвала от него взгляд, только когда Кристина подошла ближе и заговорила с ней, вынуждая переключить внимание на нее. По ее лицу, жестам и даже манере говорить Кира сразу поняла, что ее внезапный системный сбой окончательно вытеснил конфликт друзей на второй план, ускорив примирение и объединяя их общей миссией спасения нерадивой подруги. Мысль об этом промелькнула в голове и моментально растаяла в вязком тумане болезненного сознания, не оставляя ни радости, ни хотя бы чувства удовлетворения от результата реализации продуманного плана. Сейчас все это казалось уже не важным.
— Ну что, поехали, милая? — с улыбкой сказала Кристина, кладя руку на плечо Артёма. — Я там детей внизу с Миранчуками оставила, как бы они у них всю охоту к семейной жизни не отбили! Их подружки мне этого не простят! Пойдем скорей.
— Она не хочет, — понуро ответил за Киру Артём, вставая и оборачиваясь к жене.
— Почему? — искренне удивилась девушка, ласково глядя на подругу. — Поехали, Кирюш. Посидим, поболтаем, я «Мартини» купила. Как в старые добрые времена, помнишь?
— Я останусь здесь, — не глядя на друзей, снова пробубнила Громова себе под нос, сама не понимая, почему так настаивает на этом. Мозг не давал ни одного здравого аргумента даже для себя самой, кроме интуитивного стремления не совершать лишних движений и видеть как можно меньше людей.
— Все нормально, я с ней побуду, — подал голос Климов, не поднимая головы из-за ноутбука и продолжая ритмично стучать по клавиатуре.
— Ага, тебя только не хватало, мини-версия Эскобара! — огрызнулся Дзюба, оборачиваясь к парню. — Знаю я твои методы!
— Ой, только не надо тут из себя святую невинность строить! — моментально вспыхнул Климов. — Мои методы, по крайней мере, работают — быстро и эффективно!
— Эта эффективность на «два два восемь» тянет, ничего? — рявкнул в ответ Артём.
— Ребята, прекратите! Что вы устроили? — нахмурилась Кристина, переводя взгляд с одного на другого. — Сейчас не время все это выяснять!
Они еще что-то говорили, но Кира уже не слушала. Ей просто хотелось, чтобы ее оставили в покое, и сил на то, чтобы участвовать в этом ничего не значащем споре, принимать чью-либо сторону или как-то комментировать настойчивую заботливость своих друзей, она не находила.
— Пойдем, — тихо проговорил Денис, который неслышно подошел к ней, пока остальные выясняли отношения, и протянул ей руку.
Кира посмотрела на его открытую ладонь и, не задумываясь, вложила в нее свою руку. Он мягко потянул ее на себя и молча повел по коридору в сторону лестницы. У Черышева не было никакого готового плана, никаких особенных слов для нее, никаких гениальных идей. Но и сомнений у него тоже не было. В ту же секунду, как он столкнулся с ней взглядом, увидел эти покрытые ледяной пылью глаза, которые обычно искрились таким обжигающим и озорным блеском, мужчина услышал безмолвную, едва различимую на фоне ее слабого сердцебиения, но ясную для него просьбу о помощи. Только он мог услышать, только ему под силу было принять и отогреть разбитое другим сердце, только он мог простить то, за что она никогда бы не стала просить прощения. И Денис был уверен, что Кира это знает, чувствует.
— Эй, Черышев, ты ничего не попутал? — крикнул им вслед Дзюба, который за спором с Вадимом не заметил, как они успели отойти на приличное расстояние.
Денис ничего не ответил и даже не обернулся, лишь крепче сжал руку девушки, которая казалось, даже не слышала окрика друга, полностью погруженная в свои мысли.
— Тёмка, оставь, — касаясь плеча мужа, проговорила Кристина, глядя вслед удаляющейся паре. — Пусть, так будет лучше.
— Кому лучше? — не унимался Артём, переключая внимание на жену и заводясь все сильнее с каждым собственным словом. — Ты не понимаешь, что ли? С ней сейчас должен быть кто-то близкий. Я или ты! На худой конец, этот гламурный наркодилер в итальянском хлопке! Но не парень, которого она знает без году неделю!
— Он близкий, — ласково проговорила девушка, притягивая его к себе и устало касаясь лбом его груди. — Просто она еще не понимает, насколько.
***
Кира толкнула дверь, вошла в темную комнату и, не включая свет, подошла к кровати, на краю которой стояла собранная руками Диего сумка. Скинув нераспакованный багаж на пол, она легла на аккуратно заправленную постель прямо поверх покрывала и свернулась калачиком. Глаза довольно быстро привыкли к темноте, и девушка застывшим взглядом смотрела на причудливый узор, который отбрасывал на пол свет уличных фонарей, смешиваясь с тенью от листвы редких деревьев в окружении жилого комплекса базы.
Денис так и не сказал ей ни слова, да и Громова не особо задавалась вопросами, зачем он отвел ее в номер, хотя она не просила, зачем вошел вслед за ней, почему молчит и ни о чем не спрашивает. Она была рада оказаться в этой тишине и темноте, в которой нет сочувствующих взглядов и настойчивых уверений в том, что все будет хорошо, быть там, где никто не смотрит на нее и не пытается угадать ее желания, самоотверженно сражаясь за нее в войне, которая была проиграна еще вчера.
Черышев обошел кровать и сел на пол лицом к окну, прислонившись к ней спиной и задумчиво глядя на движущиеся от ветра тени листвы на полу. Кира перевела взгляд на мужчину, разглядывая очертания его профиля в тусклом свете уличных фонарей, — маленький аккуратный нос, морщинки на лбу, благодаря многолетней привычке уже почти не покидающие его лицо, удивительно пушистые ресницы, которые были настолько светлыми, что она не замечала их при свете дня, четкая резкая линия коротко стриженого затылка, до которого так и тянуло дотронуться.
Денис не делал ровным счетом ничего, но при этом сделал больше, чем все ее друзья вместе взятые. Одним своим присутствием, этим спокойным и не тяготящим никого из них двоих молчанием он прогревал ее изнутри, давая единственное, что ей было сейчас нужно, — покой. Громова закрыла глаза и почувствовала, как мышцы постепенно расслабляются. Впервые за сегодняшний день лютый холод, который сковывал все ее внутренности, не давая нормально дышать, постепенно отступал, принося долгожданное облегчение. Боль не ушла, продолжая неторопливо скрести изнутри грудную клетку, но на свежие раны будто наложили теплую повязку, притупляя ощущения и позволяя хоть ненадолго забыться.
Девушка сама не заметила, как провалилась в сон, отключившись буквально на несколько минут. Она дернулась во сне и проснулась от собственного резкого движения. Испуганно оглядев темную комнату и возвращая сознание к реальности, она столкнулась взглядом с Черышевым, который сидел в той же позе, что она помнила. Он смотрел спокойно и мягко, ровным дыханием успокаивая ее разогнавшийся от внезапного пробуждения сердечный ритм. Он не говорил, что все будет хорошо, он сам был олицетворением этого абстрактного понятия, о котором ей без умолку твердили сегодня весь день.
— Полежи со мной, — тихо сказала Кира, протягивая к нему руку и дотрагиваясь до его плеча. — Пожалуйста.
— Под одеяло залезай, — ответил Денис, вставая и осторожно вытаскивая из-под нее покрывало вместе с одеялом. — Нужно переодеться. У тебя в сумке есть пижама?
Громова села в кровати, позволяя мужчине расстелить постель, и подтянула колени к груди. Она молча смотрела на него, будто не слышала вопроса или не поняла его. На мгновенье ей показалось, что она увидела за его спиной светлый отблеск невидимых другим крыльев, и это было намного важнее, чем то, додумался ли Диего сунуть ей в сумку одежду для сна или забыл об этом.
— Не знаю, — еле слышно прошептала девушка, не сводя с Дениса расфокусированный взгляд.
Черышев едва заметно улыбнулся, оставив этот странный факт без комментариев, и, сняв с себя футболку, протянул ей.
— Это подойдет? — полушепотом спросил он.
Кира кивнула, сжимая в ладонях мягкую ткань, пропитанную ароматом его спокойствия и уверенности, который окутал ее моментально. Она инстинктивно, не задумываясь, поднесла ее к лицу, погружаясь все глубже в запах чужого тела, казавшийся сейчас таким целительным.
Понаблюдав за ее неподвижной позой несколько минут и не увидев никаких предпосылок для дальнейших действий, Денис присел рядом с ней и осторожно потянул за низ ее толстовки. Кира вскинула на него взгляд и покорно подняла обе руки верх, не выпуская из сжатых ладоней свой артефакт. Черышев бережно снял с нее одежду, оставляя лишь черное кружево белья, ярко выделяющееся на бледной коже.
Кира не помогала ему, но и не мешала, все это время сосредоточенно глядя на него, будто видела в нем что-то свое, но не желала делиться этим даже с ним самим. Она не могла не услышать, как он непроизвольно сглотнул, скользя взглядом по изгибам ее тела, не могла не почувствовать, как его ладони мягко коснулись ее плеч, скидывая с них бретельки и медленно, будто боясь спугнуть потянулись к застежке на спине, но никак не реагировала на это. Выражение ее лица не изменилось, даже когда, обнажив ее грудь, он выдохнул так шумно и откровенно, что ему самому стало неловко. Поедая глазами округлые формы, увенчанные четко очерченными вишневыми сосками, Денис сделал над собой усилие, чтобы не задерживать взгляд на маленькой витиеватой букве «М», темным клеймом отпечатанной на ее груди, но не смог удержаться от того, чтобы провести рукой по ее предплечью, будто случайно касаясь ребром ладони манящей упругой плоти. Ее близость сбивала дыхание, заставляя сердце колотиться быстрее, с удвоенной силой разгоняя по телу кровь, а аромат ее кожи, наполнивший комнату, лишал остатков самообладания. Сотни раз он представлял себе этот момент, как впервые увидит ее обнаженной, как коснется ее атласной кожи, как припадет губами к ее груди, лаская и сжимая в ладонях податливое желанное тело. Только в его фантазиях она сама хотела этого не меньше, тянулась к нему всем своим естеством, взрываясь огненными вспышками на каждое прикосновения, отпуская на свободу таившуюся внутри пламенную страсть. Непреодолимое желание обладания этим нагим женским телом, таким прекрасным в тусклом свете уличных фонарей и таким беззащитным перед ним, требовало немедленного удовлетворения, но безжизненный пустой взгляд отрешенных глаз любимой немым укором стоял перед ним, не давая перейти границу.
Черышев отвел глаза в сторону и, поджав губы, расправил перед ней футболку.
— Давай ручки, — хрипло прошептал он, ловя рукавами ее хрупкие запястья.
Облачившись в мягкий, приятный телу хлопок, Кира опустила голову на подушку и закрыла глаза. Усталость, жалость к себе и отвращение к собственной слабости накатили с новой силой, пробивая крупные слезинки сквозь плотно сомкнутые веки. Она почувствовала, как Денис накрыл ее одеялом, бережно оборачивая, словно ребенка, как лег рядом с ней, обнимая сзади и прижимая к себе всем телом, пропитывая своим теплом и нежностью. Девушка развернулась, своим движением заставляя мужчину повернуться на спину, и положила голову ему на грудь, прижимаясь щекой к горячей коже.
— Можно я так полежу? — едва различимо прошептала Кира, закидывая на него ногу и прижимаясь еще плотнее.
— Никогда не спрашивай о таком, никогда… — прошептал в ответ Черышев, обнимая ее еще крепче, будто пытался стать с ней одним целым.
Громова окончательно расслабилась. И заплакала. Слезы беззвучно полились на его обнаженную грудь, выплескивая всю тяжесть сегодняшнего дня, который ей чудом удалось пережить, всю боль внутренней пустоты от потерянного счастья, весь тайный страх одиночества. Денис не пытался ее успокоить или утешить, лишь ласково гладил по голове и дрожащим плечам до тех пор, пока она не затихла в его руках, погружаясь в тревожный и поверхностный сон. Он не мог исцелить ее, вырвать из ее груди эту кровоточащую рану, избавить от мучений. Все, что было в его силах, — это просто быть рядом, позволяя ей быть слабой и испуганной, быть собой и любить ее такой, какая она есть. Даже если сейчас она этого не заметит.
***
Кира проснулась от чужого будильника, недовольно морщась от света и садясь в постели. Потирая слипшиеся от высохших прямо на ресницах слез глаза, она обернулась на мужчину, чье тепло согревало ее сегодня ночью. Черышев выключил назойливую мелодию на будильнике, сел и ласково улыбнулся девушке, заправляя ей за ухо падающую на глаза прядь растрепанных волос.
— Доброе утро, родная, — проговорил он, вглядываясь в ее лицо и пытаясь без лишних вопросов оценить ее состояние. — Прости, что разбудил. У меня тренировка.
Громова молча кивнула, поправляя снова выпавшую от этого движения прядь и опуская глаза, и вдруг, повинуясь какому-то внутреннему порыву, неожиданно не только для него, но и для самой себя, бросилась ему на шею, ловко усаживаясь на него, обвивая его тело ногами и прижимаясь к нему грудью.
— Маленькая моя, — прошептал Денис, обхватывая ее руками и целуя в рассыпавшиеся по плечам волосы.
Кира молчала, с силой вдавливая себя в него, будто старалась напитать свое тело его теплом, будто этой ночи, проведенной вместе, не хватило, чтобы запастись энергией, достаточной, чтобы пережить новый день, и она пыталась получить еще хоть чуть-чуть этой защиты от самой себя. Она прикасалась к нему не только телом, но и всей душой, становясь ближе, чем когда-либо до этого. Ближе, чем когда он целовал ее впервые в раздевалке «Лужников», ближе, чем когда держал ее на руках на берегу Финского залива, ближе чем, когда она стояла перед ним на коленях в самарском ночном клубе, даря долгожданное наслаждение. Сейчас они оба чувствовали эту новую связь, рожденную на совсем другом уровне, пока еще тонкую и едва различимую, но уже способную на спасение жизни. Ей было страшно отпустить его, лишиться этого надежного щита, заслоняющего от демона, живущего внутри нее, остаться наедине с собой и вновь оказаться во власти другого человека.
— Мне надо на тренировку, — слегка извиняющимся тоном проговорил Черышев спустя несколько минут молчаливых объятий.
— Иди, — пробубнила Громова ему в шею, не меняя позы.
— Не могу, ты меня держишь, — улыбнулся мужчина, мягко поглаживая ее по спине.
Кира немного отстранилась, ослабляя хватку, и тихо сказала, не поднимая на него взгляд:
— Забьешь сегодня гол?
— Все, что захочет моя принцесса, — еще шире улыбнулся Черышев, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Ну, иди, — сказала девушка, отползая к изголовью кровати и натягивая на себя одеяло. — Футболку не отдам.
