сообщить о нарушении
Текущая страница: 78 (всего у книги 83 страниц)
— Черт! Катюша, извини! — накрывая лоб ладонью и вжимая голову в плечи, виновато воскликнула Громова, которая никак не могла запомнить имя новой помощницы, продолжая настырно называть ее Олей и каждый раз горячо извиняясь за это. — Я отлично помню твое имя, просто привычка…
— Да, я вижу, — недовольно проворчала Катя, которая с самого начала работы с новой начальницей не могла отделаться от неприятного ощущения, будто занимает чье-то чужое место. — Я все сделаю.
— Спасибо, Катюш! — с нарочитым энтузиазмом отозвалась Кира и поспешно отключилась, чтобы не растягивать неловкий момент.
Громова бросила взгляд в зеркало и, поправив лацканы белого жакета, спустилась в холл бизнес-центра. Она застала Липатова за разглядыванием стенда с информацией о пожарной безопасности и остановилась в нескольких шагах от него, засмотревшись на знакомую и такую родную фигуру любимого мужчины. Осень в этом году выдалась на удивление теплой, поэтому в середине сентября стояла почти летняя погода, позволяющая жителям северной столицы обходиться без пальто и продолжать выгуливать легкие куртки и плащи. На Максиме была его любимая джинсовка, которая столько раз согревала плечи Киры этим летом во время ночных прогулок, голубые джинсы и белые кеды, оголяющие тощие щиколотки и делающие его со спины совсем мальчишкой. Он был слишком худой, слишком высокий и даже в чем-то нескладный, но ей казалось, что никого прекраснее она в своей жизни не видела. Когда он обернулся и посмотрел на нее, все страхи и волнения на несколько секунд вылетели из головы, отодвигая неприятный повод их встречи на задний план и оставляя только восторг от погружения в зеленый омут его хитрых улыбающихся глаз.
Макс наскоро чмокнул девушку в губы и, обняв за талию, мягко подтолкнул к выходу.
— Поехали, у меня тоже не так уж много времени, — деловито проговорил он, открывая перед ней стеклянную дверь.
Они добрались до клиники, которая находилась совсем недалеко от офиса «БиБиДиО», на машине Липатова за считанные минуты, что окончательно обесценивало все оправдания Киры, связанные с нехваткой времени на посещение центра.
— Я не понимаю, к чему весь этот шум! — ворчала Громова, когда они зашли в тихий просторный холл медицинского центра. — Если бы что-то было не так, они бы сами позвонили, разве нет?
Максим ничего не ответил, лишь покачал головой и улыбнулся уголками губ, подводя девушку к стойке информации.
— Добрый день! Нам нужно забрать результаты анализов, — вежливо обратился он к стоявшей за стойкой сотруднице в белом халате. — Кира Громова.
— Можно ваш паспорт? — попросила девушка, обращаясь к Кире.
— Прям секретный объект, — пряча волнение за ехидством, пробубнила Громова, протягивая документ и опасливо шаря глазами по полупустому помещению.
Народу в клинике было немного, и все они выглядели абсолютно обычными людьми, спокойно дожидающимися своей очереди к врачу либо на анализ. Но Кире внезапно показалось, что все посетители центра тяжело и неизлечимо больны, а само ее нахождение среди них приближало ее к неминуемой смерти. Оставалось загадкой, почему она не видела или не воспринимала этого в Максиме, который имел к ней намного больше отношения, чем эти посторонние ей люди, и диагноз которого был ей доподлинно известен. Громова каким-то удивительным образом научилась отделять любимого человека от болезни, примирилась с ней и отпустила, защищая себя и свою любовь к нему от правды жизни и упорно отгоняя от себя все, что могло нарушить выстроенную ею самой иллюзию благополучности их нестабильной пары.
— Вы их потеряли, что ли? — глядя, как сотрудница клиники уже довольно долго роется в папках с результатами анализов, безуспешно пытаясь найти там справку с ее фамилией, раздраженно произнесла Кира.
— Барсук, успокойся. Все будет хорошо, — чувствуя нервозность девушки и ласково касаясь ее плеча, тихо проговорил Липатов.
— Если все хорошо, тогда зачем мы здесь? — уже без всякой надежды на успех, а просто из вредности, продолжала настаивать на бесполезности этого визита Громова. — Они вообще могли бы присылать результаты по электронной почте, а не заставлять людей ходить сюда! Двадцать первый век на дворе!
— Это конфиденциальная информация, — со значением сказал Макс, оправдывая старомодные методы медицинского центра, и плотнее сжал руку на ее плече.
— Ваши результаты у доктора. Присядьте, пожалуйста. Вас вызовут, — с безликой профессиональной вежливостью прервала, наконец, мучительное ожидание администратор за стойкой и указала рукой на ряд пустых металлических кресел у стены.
— Это еще что за фигня? Какой доктор? — от неожиданности и страха теряя над собой контроль и повышая голос, воскликнула Кира, переводя испуганный взгляд с девушки на Липатова и обратно. — Мы так не договаривались! У меня нет времени ждать какого-то доктора! Просто отдайте мне чертову справку!
— Девушка, не волнуйтесь так. Доктор лично отдаст вам ваши результаты. Это займет всего несколько минут, присядьте, пожалуйста, — не меняя тона, продолжала увещевать ее сотрудница клиники, видавшая за время своей работы всплески эмоций и посерьезней.
— Ерунда какая-то у вас тут происходит! — возмущенно выпалила Громова, нехотя отходя от стойки и садясь на холодное кресло.
Максим молча сел рядом, продолжая длинными пальцами сжимать ее плечо и прислушиваясь к замирающему через такт сбившемуся дыханию девушки. Они оба понимали, что для выдачи отрицательного результата необходимости в консультации врача нет, и если специалист принял решение лично сообщить пациенту информацию, значит что-то пошло не так, поэтому оба молчали, застыв в пугающей неизвестности. Кира перестала слышать и видеть, чувствуя лишь, как холодеют и немеют кончики пальцев. Таившееся внутри зерно страха не просто дало побеги, оно взорвалось, выпуская наружу свое ядовитое нутро и заполняя отравляющим и отупляющим животным ужасом каждую клетку ее тела. Девушка столько раз представляла себе подобный момент, как ей сообщат, что она ВИЧ-положительна, воспринимая этот факт в своих фантазиях в большей степени как благую весть и возможность навсегда соединиться с любимым человеком. Окутанный флером романтизма и жертвенности ради любви, в ее мечтах диагноз терял почти все свои реальные черты, включая изматывающую терапию, бесконечных подсчет иммунных клеток и вирусной нагрузки, побочные эффекты лекарств, сопутствующие болезни, бессонницу, потерю веса, судороги и, главное, близкую дружбу со смертью. Сейчас же, когда три страшные буквы, способные перечеркнуть будущее человека и бесповоротно изменить его жизнь, уже виделись ей на равнодушном листке казенной бумаге рядом с ее фамилией, болезнь вдруг перестала казаться такой эфемерной. Как никогда раньше Кире захотелось жить в самом элементарном смысле этого слова, просто жить, как живут миллионы людей по всему миру, копаться в своих маленьких проблемах и ничтожных радостях, быть здоровой, дышать, видеть, чувствовать мир, каким бы уродливым и несправедливым он ни был; но только не умирать, не посвящать всю себя борьбе с вирусом, ежедневно пожирающим беспомощный иммунитет, не ставить выживание единственной целью своего существования, не становиться такой же, как он…
— Кира Громова? Проходите, — звучный густой голос высокого и довольно полного мужчины в белом халате, выглянувшего из-за двери, вернул девушку к реальности и заставил сфокусировать на нем взгляд.
Не глядя на Макса, Кира с трудом поднялась со стула и на ватных ногах прошла в кабинет врача. Девушка неуклюже закрыла за собой дверь, дважды промахнувшись мимо ручки, и застыла на пороге, с надеждой всматриваясь в приветливое, но совершенно нечитабельное лицо врача.
— Присаживайтесь, Кира Юрьевна, — ласково проговорил доктор, сверяясь с данными карточки и усаживаясь по другую сторону большого стола.
Практически не дыша, Громова опустилась в мягкое, намного более удобное, чем в приемной, компактное кресло и застыла, уставившись на документы в руках мужчины, смертельное содержание которых ей было не видно.
— Доктор, не тяните. У меня ВИЧ? — не выдержав и двух секунд ожидания, которое показалось ей бесконечным, не своим голосом просипела девушка.
— Нет, у вас отрицательный статус, — ровным голосом отозвался врач, отрываясь от бумаг и поднимая на нее взгляд.
— Тогда зачем вы все это устроили? — ошарашено протянула Кира, вздрагивая от ощущения, будто ее окатили мощной струей ледяной воды, и после первого шока резкого холода, по телу начинает разливаться обволакивающее и мягкое тепло. — Нашли что-то другое?
— Кое-что нашли, — улыбнулся врач и, облокотившись о стол, сложил руки в замок и тихо произнес. — Вы беременны.
Следующая волна оказалась еще мощнее предыдущей, молниеносно оглушая и выбивая почву из-под ног. Смысл слов улыбчивого лекаря с размаху ударил ее по лицу, а затем отскочил, но лишь для того, чтобы рассыпаться на мелкие капли и неминуемо вернуться, медленно просачиваясь в воспаленное сознание. Девушка вцепилась пальцами в подлокотники кресла, будто пытаясь в твердой поверхности обычного бытового предмета обрести равновесие и ухватить за хвост ускользающую от нее действительность, в которой этой информации еще не было. Громова просто не могла поверить, что попала в такую ситуацию. Это могло произойти с кем угодно, уже происходило каждую минуту с миллионами женщин по всей планете, с теми, у кого не хватало ума, образования, амбиций или элементарных знаний о своем теле ни на что, кроме как плодиться и размножаться, с теми, кто больше ни на что не годился и ни в чем другом не был способен добиться успеха. С кем угодно, но только не с ней.
— Нет, — сказала она вслух первое, что попалось на язык.
— Категорично, — снова улыбнулся врач и добавил, протягивая ей листок с данными по анализу ее крови. — Однако цифры - упрямая вещь, Кира Юрьевна.
— Здесь какая-то ошибка… Это невозможно… — лихорадочно просматривая ничего не значащие для нее показатели в справке, бубнила себе под нос Громова. — Я сделаю повторный анализ, в другой клинике.
— Обязательно! — одобряюще кивнул доктор. — Вам необходимо обратиться в женскую консультацию, встать на учет и пройти все необходимые обследования. Там же вам дадут более точную информацию по сроку беременности и состоянию плода.
— Какого еще плода? — скривилась Кира, запихивая результаты анализа в сумку и, не прощаясь, направилась к выходу, продолжая негодовать. — Бред какой-то!
— Всего доброго, Кира Юрьевна! Берегите себя! — с улыбкой кинул доктор ей в след, но девушка уже захлопнула за собой дверь.
— Ну что? — вскочил ей навстречу тоже порядком издерганный ожиданием Максим.
— Да ну, ерунда какая-то, — задумчиво протянула Громова, глядя куда-то мимо него.
— Кира, статус какой? — встряхивая ее за плечи, надрывно воскликнул Липатов.
— Статус? — переспросила девушка, переводя на него растерянный взгляд, и равнодушно отмахнулась, будто он спрашивал, закрыла ли она окно в спальне перед уходом. — А, отрицательный.
— Тогда что не так? — едва заметно выдохнув, уже более спокойно поинтересовался мужчина.
— Представляешь, они говорят, что я беременна, — слегка заторможено и с явным недоумением в голосе произнесла Кира, продолжая смотреть куда-то в сторону.
Макс замер, внимательно глядя на нее и несколько секунд тщетно пытаясь поймать ее потерянный взгляд, а потом улыбнулся, кончиками пальцев откидывая прядь волос с ее плеча за спину.
— Звучит так, будто ты им не веришь, — с улыбкой произнес он.
— Потому что это невозможно! — взорвалась Громова, пытаясь оттолкнуть его руку, но промахиваясь и злясь от этого еще сильнее. — Здесь какая-то ошибка, и я это докажу!
— Кому? — скептически спросил Липатов и вдруг притянул ее к себе и тихо прошептал, прижимая ее голову к своей груди. — Барсучок мой… Это хорошая новость. Я очень рад за тебя.
— Прекрати нести чушь! — резко отпихивая от себя мужчину, выпалила Кира. — Я не собираюсь быть беременной, у меня другие дела есть!
— И кто у нас счастливый папаша? — не обращая никакого внимания на ее брыкания и вопли, продолжал улыбаться Максим. — Тот испанский легионер или какой-нибудь отечественный бычок-производитель?
Громова метнула в него огненный взгляд и, не отвечая, накинула ремешок сумки на плечо, изображая высшую степень готовности покинуть это заведение с некомпетентными специалистами.
— Отвези меня в офис, у меня встреча через двадцать минут, — строго сказала она, направляясь к двери и на ходу просматривая в телефоне сообщения от Кати.
— Может, лучше домой? — следуя за ней, примирительно предложил Липатов. — Ты перенервничала, тебе нужно немного отдохнуть.
— Я не собираюсь менять свои планы из-за чьей-то ошибки! — огрызнулась Кира и, обернувшись, надменно произнесла. — Так отвезешь или мне такси взять?
— Отвезу-отвезу. Не истери только, — улыбнулся в ответ Макс и, картинно закрывая голову руками от уже летящего к нему удара, добавил сквозь смех. — Мамочка…
Кира вернулась в офис, провела все запланированные встречи и переделала все возможные дела, засидевшись в кабинете допоздна и стараясь любыми способами занять свой мозг работой. Только когда охранник бизнес-центра уже постучал ей в дверь, совершая вечерний обход помещений, и вежливо попросил на выход, девушка нехотя засобиралась домой.
Зайдя в пустую квартиру, Громова, не включая свет, прошла на кухню и достала из шкафчика початую бутылку французского коньяка, который они с Липатовым так и не допили во время последней встречи. Налив напиток в первый попавшийся стакан, Кира села за стол, закурила и уставилась в черный экран выключенного телевизора.
Максим звонил ей уже несколько раз, но у девушки не было никакого желания говорить ни с кем, даже с ним, и она отделывалась от мужчины отписками о невероятной занятости. Сидя в беззвучной темноте кухни, освещенной лишь бликами уличных фонарей и мигающих вывесок, Кира пыталась найти объективные аргументы против объявленного ей сегодня результата анализа, но вопреки своему желанию натыкалась лишь на его подтверждения. Чем больше она думала, тем отчетливее складывался в голове безжалостный в своей идеальной четкости пазл из симптомов, которые она игнорировала, признаков, которым находила правдоподобное объяснение, фактов, которым придавала слишком мало значения. Она списала сбившийся цикл на последствия стресса, вызванного нервотрепкой чемпионата и переходом на новую работу, незначительную прибавку в весе определила как естественный результат наступившего следом за пережитой бурей периода стабильности и устроенности в ее жизни, набухшую и увеличившуюся в размере грудь логично связала с общим увеличением веса, а в начавшей чаще обычного ныть пояснице увидела обострение своей старой травмы, вызванное участившимися перелетами и многочасовым сидением в неудобном кресле эконом-класса «Сапсана». Но главная ее ошибка была не в том, что она игнорировала знаки собственного тела, а в том, что два месяца назад она бездумно бросилась в омут какой-то всепоглощающей отупляющей страсти, не заботясь о последствиях и практически не предохраняясь, наивно полагая, что раз ее организм не давал осечек раньше, то не подведет и сейчас.
К тому моменту, как грохот колес последнего ночного трамвая стих за углом высотки в конце проспекта, а бутылка на столе почти опустела, у Киры уже не оставалось сомнений в том, что после чемпионата мира по футболу у нее на память остался маленький испанский сувенир.
— Господи, лучше бы я взяла футболку с его автографом, — тяжело вздохнула девушка, роняя на руки отяжелевшую голову.
***
Единственный человек, которому Кира рассказала о своем положении, был Вадим. Она сдержала свое слово и прошла обследование еще в двух медицинских центрах. И лишь убедившись в достоверности результатов и приняв решение о своих дальнейших действиях, осознала потребность разделить эту ношу с лучшим другом. Она не нуждалась ни в его советах, ни в одобрении или сочувствии, ей лишь необходимо было выговориться, отдать хотя бы часть этой ответственности тому, кто знает и понимает ее, как самого себя.
