сообщить о нарушении
Текущая страница: 50 (всего у книги 83 страниц)
- Подойдет? – с довольной улыбкой спросил он, демонстрируя ей выбранный комплект.
- А чего-нибудь более женственного у тебя нет? – скривилась Громова, проглатывая последний кусочек своего ужина и скептически разглядывая пугающее изображение американского певца.
- Не выделывайся, это моя любимая, - категорично заявил Макс и сунул ей в руки одежду.
- Мне прямо здесь, что ли, переодеваться? – растерянно оглядевшись, проговорила девушка и сама себе ответила. – Я в спальню пойду.
С этими словами она отправилась в комнату и, не включая свет, подошла к вечно открытому шкафу. Сняв пиджак и рубашку, она достала из гардероба пустую вешалку и аккуратно повесила на нее свою одежду, в которой ей завтра предстояло защищать бюджет «Зенита» на новый сезон. Расстегнув пуговицу на брюках и зацепившись большими пальцами за края пояса, она приспустила их и обернулась к двери. Макс стоял в дверном проеме с бокалом руках, выделяясь тенью на фоне освещенной прихожей, и бесцеремонно наблюдал за ней.
- Ты смотришь! – укоризненно произнесла Кира, будто он пытался скрыть этот факт.
- Ты меня стесняешься? – промурлыкал Липатов и, подойдя ближе, обнял свободной рукой.
- У меня бюджет, - с наигранной капризностью в голосе протянула девушка, утыкаясь носом ему в шею и с шумом вдыхая запах его кожи.
- А у меня австрийский рислинг, - передавая ей бокал и проводя освободившейся рукой по ее груди, сказал Липатов.
- Ты победил, - улыбнулась Громова, пробуя прохладный напиток и, не отрываясь, глядя ему в глаза.
- Нет, это ты победила, - со вздохом произнес он и поцеловал ее влажные от вина губы.
Она обняла его за шею и почувствовала, как пол уходит из-под ног. Его руки скользили по ее полуобнаженному телу, забираясь под нижнее белье и сводя с ума прикосновениями тонких прохладных пальцев, его губы были ласковыми и нежными, каждым движением наполняя ее волнительным предвкушением и вкусом австрийского винограда.
- Кира, - вдруг произнес Макс, обхватывая ее лицо ладонями и, кажется, впервые за последние два года, называя ее по имени. - Я люблю тебя.
- И я тебя, - тихо ответила она, глядя на него наполнившимися слезами глазами. – Очень люблю.
Комментарий к Глава 21
Доброе ночи, а большинству и доброе утро, дорогие читатели!
Не устаю благодарить вас за поддержку и вдумчивые развернутые отзывы, которые так интересно читать. То, что текст заставляет задуматься - безумно приятно. Значит мне удается передать через эту историю свои мысли, а не просто сюжет с футболистами) Всегда с удовольствием обсуждаю с вами персонажей и их мотивацию! Наше общение очень вдохновляет на продолжение работы даже в условиях острого дефицита времени)
Благодарю всех, кто жмет "жду продолжения" и ставит "лайк"! Такая поддержка тоже очень мотивирует)
========== Глава 22 ==========
Спи, родная, боль храня.
Слишком много для меня,
Слишком сильно для огня,
Задыхаясь, падая!
Мы уходили в ночь, оставив за собою.
Исчерканное в дно, окно.
Как из покон веков, мы вылечились любовью,
Но заболеем вновь, и вновь.
Кто стучится, в дверь меня?
Слишком громко, для дождя.
Слишком поздно, для сентября,
Для единственной тебя!
И ты была весной, счастливой и молодою,
Свободной от оков, и снов.
Запомню тебя такой, все остальное закрою
На стальной замок, и ок.
Расставим точки, раз некому за нас.
Ничто не прочно, всему назначен час.
И каждый знает, что каждому свое.
Один сгорает и этим топит лед.
Беги, родная, закрыв ладонью рот,
Ты не узнаешь ничего!
Animal ДжаZ «Родная»
Защищать предодобренный Салимовым рекламный бюджет «Зенита» перед советом директоров футбольного клуба было все равно, что сдавать экзамен по вождению, предварительно купив права, – сплошной фарс и чистая формальность. Все вопросы, которое Марат ей задаст, они обсудили заранее, все цифры, включая исходные данные по тендерам субподрядчиков, были выверены по несколько раз и сходились до копейки, отражая угодную Кире и предприимчивому директору по маркетингу реальность. Девушка была абсолютно спокойна и воистину наслаждалась процессом, купаясь во внимании футбольных тузов, с интересом слушающих ее рассуждения о развитии бренда «Зенит» и плановой эффективности намеченных на новый сезон мероприятий. Новая должность придавала ей дополнительную уверенность и вес в собственных глазах, который передавался аудитории через каждый жест и интонацию, делая ее речь еще более убедительной и профессиональной.
Документ был принят единогласно с незначительными поправками, которые были заложены в него изначально предусмотрительными составителями. Еще ни разу в жизни Кира не встречала заказчика, которому не хотелось хоть что-нибудь поправить в предлагаемом на рассмотрение проекте и продемонстрировать этим свою значимость. Поэтому она давно взяла за правило заранее самой закладывать в презентацию пару-тройку слабых мест, за которые мог бы зацепиться глаз принимающего решение и помочь ему реализовать свое вожделенное право вето. Люди всегда так наивны в стремлении потешить свое эго, что просто не могут удержаться от указания на чужие ошибки, и Громова умело этим пользовалась, без сожаления отдавая пешек ради спасения королевы. Как итог, - шах и мат совету директоров «Зенита», безропотно отдавших свои денежки в ее цепкие наманикюренные пальчики.
- Партнер! – окликнул ее после заседания Салимов, догоняя в коридоре, когда она уже подходила к выходу на лестницу, и с улыбкой протянул ей руку. – Спасибо за игру! Я любовался.
- Тебе спасибо, - улыбнулась в ответ Кира, сжимая его ладонь, и скептически добавила, - партнёр.
- Кстати, поздравляю с назначением, - не отпуская ее руку и пристально глядя в глаза, проговорил Марат. – Высоко летаешь, детка.
- Как быстро распространяется информация в нашем маленьком королевстве, - кокетливо повела плечом девушка, осторожно забирая руку и засовывая ее в карман черных брюк.
- Кто бы мог подумать два года назад, когда ты принимала дела «Зенита», что твоя карьера так стремительно пойдет в гору, - опираясь освободившейся рукой о стену за ее спиной и склоняясь над ней, сладким голосом пропел Салимов. – Златопольскому будет стоить немалых усилий сохранить этот камушек в своей коллекции. Надеюсь, он это понимает…
- О, поверь мне, он понимает, - с улыбкой ответила Громова, ловко выныривая из-под его руки и направляясь к выходу. – Лучше нас с тобой понимает!
Кира не питала особых иллюзий относительно своего начальника, прекрасно осознавая, что такого жесткого, требовательного и расчетливого человека надо было еще поискать. Ее повышение уж точно не было вызвано его внезапно открывшимися отцовскими или братскими чувствами или глубокой признательностью за ее титанический труд на чемпионате. Если он решился на такой шаг, значит, на рынке появился покупатель на нее, причем с конкретным и сформированным предложением. С каждой успешной рекламной кампанией, с каждым завершенным проектом и удачной сделкой ее стоимость, как специалиста, неизбежно росла, а после завершения чемпионата мира она должна была достигнуть своего максимума. Златопольский играл на опережение, как обычно, просчитывая на несколько ходов вперед. Оставалось только выяснить, кто этот таинственный покупатель, и грамотно разыграть свой джокер.
Эти мысли, которые не давали ей покоя с того самого момента, как она прочитала приказ о своем назначении, будоражили не только ее воображение, поэтому не удивительно, что все разговоры с Вадимом, который подвозил ее накануне вечером в аэропорт в Москве, сводились к этой теме.
- Может, Кросс? Я ставлю на Кросса! – уверенно проговорил Климов, заходя на очередной поворот на самой нелепой и запутанной автомобильной развязке, которую Кира видела в своей жизни.
- Не факт. Он бы, наверное, дал знать, - с недоверием глядя в окно и окончательно теряя ориентацию в пространстве, задумчиво проговорила Громова. – Может, кто-то из западных... «Огилви»?
- Или «БиБиДиО», - кивнул Вадик, с непроницаемым лицом пилота истребителя проходя новый вираж. – Это вполне их стиль.
- Тебе не кажется, что мы едем в обратную сторону? – не выдержала девушка после того, как вишневая «Ауди» совершила категорически противоречащий ее внутреннему навигатору левый поворот.
- Боишься опоздать на самолет или на свой романтический ужин? – заулыбался Климов, уверенно выводя автомобиль на трассу с огромным дорожным указателем «Домодедово».
- Боюсь упустить в жизни возможность покурить то, что курили проектировщики этой развязки, - хмыкнула Кира, поджимая губу и читая надпись на указателе. – А самолеты летают каждые полчаса.
- Зато ужины в логове чудовища случаются не каждый день, - подметил Вадик, кидая на нее быстрый взгляд и снова возвращаясь к дороге. – Ты уверена в том, что делаешь?
- Нет, - честно ответила девушка, - но это меня не остановит.
- Кирюш, глупая просьба, но я все-таки скажу, - со вздохом проговорил Климов, когда они уже въезжали на территорию аэропорта. – Будь осторожна, очень тебя прошу. Не доверяй ему.
- Отличный совет, - хихикнула Громова, поворачивая голову к другу и ласково глядя на него. – Воспользуюсь им, как только перебью всех бабочек, порхающих у меня в животе.
- Громик, я серьезно, - укоризненно посмотрел на нее Вадим. – Не знаю, какую игру он затеял и какую цель преследует, но ты не выйдешь из нее победителем.
- Я знаю, Вадька, - вздохнула девушка и улыбнулась куда-то внутрь себя. – Но он сказал, что любит меня. Разве можно от этого отказаться?
- От этого еще страшнее, - глухо сказал парень, останавливая автомобиль неподалеку от центрального входа в здание аэропорта. – Его любовь убьет тебя еще быстрее, чем равнодушие.
Кира внимательно посмотрела на друга, глаза которого скрывала от нее длинная светлая челка. Он сам не понимал, насколько был прав. Никто, и Вадик не был исключением, не знал об истинной причине невозможности этих отношений. Громова не могла поделиться этим ни с кем, и не только потому, что разглашение ВИЧ-статуса без разрешения каралось законом, - правовые нюансы, как впрочем, и во всех других сферах жизни, беспокоили ее в последнюю очередь. Девушка была уверена, что никто и никогда не сможет понять, почему она оставалась с ним, даже зная о диагнозе, почему рисковала и продолжает рисковать своим здоровьем и самой жизнью ради человека, счастливых и радостных моментов рядом с которым можно было пересчитать по пальцам, почему она готова отказаться от полноценного будущего, семьи, детей, просто чтобы быть частью его жизни. Хоть ненадолго, хоть на год, хоть на день.
- Я знаю цену, Вадя, - сжимая руку лучшего друга, тихо сказал Кира. – И я готова платить.
- Ты шибанутая, все-таки, - улыбнулся Климов и поцеловал ее руку.
- Я тоже тебя люблю, - рассмеялась девушка, открывая дверь и выскальзывая наружу. – Позвони, если узнаешь что-нибудь про моего нового работодателя!
- Я наведу справки, - кивнул Вадик и смахнул рукой челку. – Чао, Громик! Береги себя!
Собирать информацию и строить предположения относительно ее карьерного продвижения было увлекательно и волнующе, а вот анализировать поведение Максима и пытаться заглядывать в их совместное будущее не хотелось совсем. В эти пасмурные июньские дни, в разгар белых ночей, сбывалась ее заветная мечта, происходило то, что она не смела представить себе даже в самых отчаянных фантазиях. И Кира не собиралась портить этот момент мыслями о том, что будет потом. Главное, что он был с ней, прямо здесь и сейчас.
Его признание разливалось по телу горячей волной, окрашивая весь мир новыми красками. Теперь девушка видела всю историю через призму произнесенных им слов, заново оценивая его поступки и решения, и не находя в них больше ни жестокости, ни эгоизма, лишь любовь и бесконечную тоску по невозможному счастливому финалу. Она два года пыталась понять его мотивы и противоречивую логику, не замечая очевидного. Максим все время повторял ей, что правда лежит на поверхности, но она не слушала. Кира была слишком увлечена своими чувствами, чтобы по-настоящему увидеть его – невероятно сильного, смелого, отчаянно сражающегося за свою жизнь, но такого беззащитного перед ней. Ее чувства все время были взаимны, но она не замечала этого, лишь теперь понимая, что все его действия были продиктованы исключительно любовью и заботой о ней. Именно его любовь не позволяла им быть вместе все это время, а сейчас он просто не выдержал, сорвался, уступил. Любовь оказалась сильнее его и сильнее самой Киры. И Вадик был абсолютно прав, она погубит ее. Пусть так, но это все равно лучше, чем прожить всю жизнь без него.
***
Громова чувствовала себя самым счастливым человеком на планете, хотя то, что сейчас происходило, едва ли можно было сравнить с нормальными, с точки зрения обывателя, отношениями между влюбленными. Каждый день, в котором присутствовал Липатов, она проживала, как первый и последний в своей жизни, не задавая вопросов ни себе, ни ему, не задумываясь о том, что будет завтра, и наступит ли оно вообще. Как и прежде, она не звонила и не писала ему сама, боясь нарушить это хрупкое равновесие его к ней расположения, спугнуть его внезапное желание выделить ей место в своем графике. Она продолжала работать, встречаться с людьми, вести переговоры, делать укладку и рисовать стрелки на глазах, ни на секунду не выходя из режима бесконечного ожидания, чтобы вновь и вновь вздрагивать от каждого звонка, с замирающим сердцем читать его имя на экране смартфона, а потом лететь через весь город, бессовестно нарушая скоростной режим и позируя всем камерам на кольце. Лететь к нему.
Кире хотелось, чтобы все вокруг были так же счастливы, как и она. Мысль о том, сколько пустых переживаний люди вносят в свою жизнь из-за нелепой гордости, ограниченности, никому не нужных правил и приличий, казалась до смешного глупой. Если бы они знали, ради чего действительно стоит жить, если бы увидели то, что смогла увидеть она, они перестали бы тратить время на ерунду, отбросили бы все свои предрассудки и сосредоточились бы на главном – на самом великом даре, которым Бог наградил человечество, - на любви.
На волне своего энтузиазма Громова еще плотнее взялась за Кристину, которая и без ее участия уже начала сдавать свои редуты. Вечером после работы Кира заехала к подруге на чай, чтобы проверить положение дел, а заодно скоротать время ожидания звонка Липатова.
- Ты пилинг, что ли, сделала? – с порога спросила ее Дзюба, недоверчиво разглядывая ее румяные щеки.
- Нет, с чего ты взяла, - задумчиво протянула Кира, рассматривая себя в зеркале в прихожей. – Летом не делают же.
- Кожа как-то светится изнутри, - улыбнулась Кристина. – Красиво!
- Странно, я почти не сплю и бухаю каждый день, - хмыкнула Громова и закинула подруге руку на плечо. – Делюсь рецептом естественного сияния, бесплатно!
- Нет уж спасибо, я лучше тональником намажусь, - хихикнула Дзюба, увлекая ее на кухню.
- Ну чего, братцы-кролики, война продолжается? – наблюдая за тем, как хозяйка квартиры разливает чай по фарфоровым чашкам, спросила Кира.
- А ты хочешь, чтобы я вот так быстро сдалась? Нет уж, пусть помучается, - самодовольно заявила Кристина, выставляя на стол вазочку с конфетами и наполовину съеденный яблочный пирог собственного приготовления.
- Ты главное не затягивай слишком, - пододвигая к себе пирог и подбирая выпавшие на тарелку яблочные дольки, пробубнила Громова.
- А что? Ты что-то знаешь? У него появился кто-то? – мгновенно встрепенулась Дзюба, чуть не выронив из рук обе чашки.
- Мать, тебе нужно магний, что ли, попринимать, - поджав губу и укоризненно глядя на подругу, проговорила Кира, забирая у нее из рук чашки. – Так тоже нельзя…
- Кира, - настойчиво глядя на нее, прошипела Кристина и с размаху села на стул напротив.
- Да кто у него может быть? Очнись! – всплеснула руками Громова и засунула в рот подобранные дольки. - Он весь извелся из-за тебя, даже похудел как будто. А у них, между прочим, первая в современной истории игра плей-офф на носу! Ответственность какая! Вот, посмотри, до чего ты его довела!
С этими словами девушка сунула Кристине в руки свой телефон с заранее отобранными фотографиями Артёма с тренировок, где у него был самый усталый и изможденный вид.
- Родной мой… Действительно, похудел, - с готовностью согласилась Дзюба, разглядывая снимки мужа и меняясь в лице с каждым новым кадром. – А в Инстаграм сборной он таким довольным и уверенным выглядит.
- Крис, ты как первый день на свете живешь! – возмутилась Кира, отрезая себе порцию пирога. – Это же пиар! Не могу же я стране показывать, как один из лидеров команды страдает от того, что его жена бросила!
- Я его не бросала, - хмуро отозвалась Кристина, увеличивая фотографию мужа и рассматривая его искривленное страдальческой гримасой лицо.
