сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 83 страниц)
Громова присела на мягкое кресло в коридоре и полезла в сумку за ноутбуком, чтобы немного поработать, пока выдалось время. Вынимая гаджет, она наткнулась на стопку листов с вопросами к грядущим интервью для футболистов, которые забрала сегодня с Олиного стола. Тяжело вздохнув, скорее по привычке, чем действительно сожалея, что снова придется выполнять обязанности своей помощницы, Киры пробежала взглядом фамилии на титулах и направилась на поиски спортсменов.
Найти их не составило труда, достаточно было идти на шум и смех. В ожидании тренировки, которая по имеющемуся у нее актуальному расписанию должна была начаться через полчаса, ребята проводили время в комнате отдыха, которая на базе «Зенита» была Кире хорошо знакома.
Войдя в просторное помещение на втором этаже, девушка застала привычное зрелище играющих в иксбокс взрослых мужиков, которое, наверное, никогда не перестанет ее удивлять. На этот раз в виртуальной битве сошлись Саша Головин и Андрей Лунев. По обе стороны от них на широких угловых диванах расположились другие игроки сборной, но далеко не в полном составе. На ходу просматривая свои списки, девушка задумалась, где ей теперь искать отсутствующего Смолова, интервью которого для «Космо Петербург» было назначено как раз на сегодняшний вечер.
- Привет, ребята! – бодро поприветствовала она футболистов, подходя ближе и поднимая глаза от листов, - А где Федя?
- А меня тебе уже недостаточно? – усмехнулся Артём сквозь гомон ответных приветствий.
- Достаточно, - улыбнулась Кира, подходя к форварду и вручая ему список вопросов для Смолова, - Вот поэтому ты ему это и передашь.
- Громова, а давай тебе ноги измеряем! – откладывая листок в сторону, заинтересованно проговорил Дзюба, скользя ладонью по ее бедру вниз, - Сколько, как ты думаешь? Сантиметров сто будет?
- Давай тебе что-нибудь измеряем! У меня в ежедневнике как раз линейка на пятнадцать сантиметров есть, - отшутилась девушка, протягивая сидевшему рядом Газинскому листок с его фамилией, - Юр, это твое интервью на «Пятом». Там все написано – и время, и вопросы. Оля тебе еще потом напоминалку пришлет.
- А когда линейка закончится, чем будешь измерять? На глазок? – не унимался зенитовец, наблюдая за ее перемещениями между другими спортсменами.
- Главное, чтобы измеряемый предмет не закончился раньше линейки, - хихикнула Громова, раздавая оставшиеся листки под смех футболистов.
Отдав последний список сидевшему на противоположном от Дзюбы конце дивана и точно так же следящему за ней взглядом Черышеву, Кира поставила сумку с ноутбуком на свободное место рядом с ним и, пройдя за спинкой дивана, остановилась у экрана.
- Зенит против ЦСКА? – приподнимая бровь, усмехнулась она и облокотилась на мягкие подушки за спинами Лунева и Головина, - Очень патриотично!
- Давай, Кира Юрьевна, поддержи родную команду, - проговорил Лунев, всем телом наваливаясь на джойстик и завершая свою атаку сильным, но не точным ударом.
- Отчего же не поддержать, - с улыбкой протянула Кира, оглядывая стопку купюр на столе перед диваном и, вернувшись к своей сумке, достала из новенького кошелька тысячную купюру.
Склонившись над Черышевым из-за дивана, она протянула ему деньги:
- Черри, передай, пожалуйста.
- На кого? – оборачиваясь к ней и захватывая ее руку в свою, спросил футболист.
- Догадайся, - улыбнулась Громова, - Кончилось лето, нету овса, нечем кормить игроков ЦСКА!
Ребята заржали, словно те самые кони, хотя единственным представителем команды армейцев из присутствующих был Головин, не слишком оценивший избитую шутку.
Не отпуская ее руки, Денис подался вперед и кинул купюру в общую стопку. Снова откинувшись на диван, он положил ее руку к себе на плечо и, накрыв своей, как ни в чем не бывало, уставился на экран, изображая неподдельный интерес к виртуальному матчу.
- Сударь, ваша наглость не знает границ, - прошептала Кира ему на ухо, склоняясь совсем низко.
- Нет, наглость это вот это, - поднимая к ней голову, еще тише проговорил Черышев и мягко захватил ее нижнюю губу в свои, слегка оттягивая и прикусывая.
- А за такое можно и схлопотать по бессовестной небритой физиономии, - не отстраняясь и не меняя позы, с улыбкой прошептала девушка, вглядываясь в его улыбающееся лицо и ласково проводя пальцами свободной руки по игривой ямочке на его левой щеке, – Если не от меня, то от Тёмы точно.
- Я готов рискнуть, - уверенно ответил он, сильнее прижимая ее руку к своему плечу.
- Громова, ты чего там застряла? – хмуро возмутился Дзюба, которому с другого конца дивана обзор на происходящее был частично перекрыт товарищами по команде, - Иди сюда. Хватит тереться возле легионеров. У нас сегодня день воспитания патриотических чувств!
- Какой же ты въедливый патриот, Дзю, - беззлобно протянула девушка, освобождая руку и возвращаясь за спины игроков, - Черри, между прочим, тоже вполне себе отечественного производства!
Она не придала значение этому чувственному инциденту, не смутилась и не удивилась, а восприняла скорее, как дань своей сегодняшней неотразимости. Ее игривое настроение позволяло все, давало полную свободу и заглушало и без того не громкий голос совести.
На экране при ничейном счете «два-два» шли последние минуты матча и ожесточенная борьба, и девушка моментально переключилась на новую забаву.
- Лунтик, надо бы поднажать, - улыбнулась Кира, - Ты считай, на своем поле играешь!
- Да ты погляди, какую он оборону выстроил, - кивая на сосредоточенно и будто даже не мигая, смотрящего в экран Головина, ответил Андрей, - Мне бы такую в новом сезоне!
Перевес в виртуальном мастерстве был явно на стороне юного армейца. Это было видно даже по скорости, с которой его пальцы перебирали кнопки джойстика, и Громова удивилась, как Луневу вообще удалось удержать равный счет, а не насобирать полную сетку мячей. Девушке, по сути, было все равно, кто победит, а кто проиграет, все эти компьютерные сражения находили мало отклика в ее душе. Но сейчас ей хотелось участвовать во всем, даже в этом глупом развлечении.
Томно вздохнув, Кира облокотилась о край дивана за спиной Головина и легонько потрепала его по волосам.
- А ты и тут неплохо справляешься, да, малыш? – тихо проговорила она, склоняясь над парнем.
- Я просил, не называть меня так, - пробурчал Головин.
- А как называть? – склоняясь еще ниже и проводя легкими касаниям пальцев от его уха до подбородка, еле слышно промурлыкала девушка.
Футболист запрокинул голову и задумчиво посмотрел на нее, на несколько секунд теряя контроль над ситуацией на поле. Этих мгновений Луневу, сразу разгадавшему ее незамысловатый маневр, оказалось достаточно, чтобы забить победный гол в матче.
Под одобряющие возгласы и аплодисменты поставивших на «Зенит» игроков, Кира с улыбкой выпрямилась и звонко хлопнула по подставленной Андреем руке.
- Оп! Давай, давай! – громко и нараспев произнесла Громова.
- Доминируй, унижай! - басом подхватили парни старую зенитовскую речевку.
- Дурацкая речевка, - проворчал Головин, отшвыривая в сторону уже ненужный джойстик, - Только зенитовцы тронутые могли такое придумать!
- Да ты че! Самая крутая на все времена! – отозвался Дзюба, забирая со стола деньги и распределяя их между победителями спора.
- Прости, Сашка, - сквозь смех, проговорила Громова, ласково проводя рукой по коротким волосам на затылке футболиста, - Ты выбрал не того соперника. Это же Питер, детка!
Головин дернулся в сторону, уходя из-под ее руки и, казалось, надулся еще сильнее, но Кира вряд ли обратила на это внимание, наслаждаясь одобрением представителей команды своего города. Принимая поздравления и свою долю выигрыша, девушка скользнула взглядом по часам на руке и засуетилась, опасаясь упустить вечно занятого тренера перед началом занятий.
- Ой, мне пора, - хватая сумку с ноутбуком с дивана, проговорила она, и с улыбкой кинула, уходя, - Дзю, не забудь передать Феде список, ладно? Всем хорошей тренировки и, если не увидимся, то удачи на завтрашней игре! Головешка, с тебя гол!
***
Ровно в восемь часов вечера Кира уже стояла на Ломоносовском мосту через Фонтанку, пытаясь спрятаться от поднявшегося ветра за колоннами одной из его башенок и прикурить уже третью сигарету. Она не рассчитала время и приехала раньше, хотя изначально намеревалась элегантно опоздать на десять минут.
Разговор с тренером получился кратким и деловым. За что Кира уважала Черчесова, так это за способность молниеносно оценивать ситуацию и принимать решения, не сомневаясь и не раздумывая часами. Он легко согласился на маленький праздник для болельщиков, который с учетом растущего количества спонсоров и желающих принять участие грозил превратиться в полномасштабное городское событие. Но об этом ему пока знать было не обязательно.
Сидеть в машине, и выжидать нужное время у девушки не было никаких сил, поэтому она предпочла слиться с толпой, чтобы проветрить голову и хоть немного унять нервную дрожь в теле. Получалось плохо. Вглядываясь в фигуры прохожих, наводнивших набережную, Громова с замиранием сердца хотела и одновременно боялась, узнать в одной из них его силуэт. Она так долго ждала этого момента, что он стал выглядеть совсем уж нереальным, вымышленным, несбыточным. Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Липатов опаздывал. Это было для него нормой, он почти никогда не приходил на назначенные встречи вовремя, но сейчас это почему-то не воспринималось, как должное. Кире уже казалось, что она стоит тут не меньше получаса и тревожные мысли без спроса поползли в голову:
«А вдруг он и вовсе не придет? Может он просто пошутил? Или передумал, но не потрудился сообщить об этом?»
Это было вполне в его стиле, такое случалось не раз, но Громова все равно никогда не была к этому готова.
- Девушка, вы не подскажите, как пройти к Аничкову мосту? – услышала она за спиной мужской голос и, заметно вздрогнув, резко обернулась.
Симпатичный молодой парень, держащий под руку маленькую миловидную брюнетку в забавном джинсовом комбинезоне, с улыбкой и недоумением смотрел на ее испуганное лицо.
- Туда, - торопливо махнула рукой в сторону Невского девушка, глядя на незнакомцев стеклянным взглядом, - Как увидите бронзовых коней – вы на месте.
Туристы поблагодарили ее и направились в указанном направлении, а Кира глубоко вздохнула и, уставившись на грязный асфальт под ногами, отругала саму себя за расшатавшиеся нервы. Теперь эти ребята будут думать, что в Питере живут одни сумасшедшие, страдающие манией преследования и паническими атаками.
- Громова, ты не меняешься! Как с тобой вообще о чем-то можно договариваться? – раздался совсем рядом знакомый, до невозможности родной, смех.
Девушка медленно подняла голову и столкнулась со смеющимся взглядом Максима. Он не сильно изменился, но был еще красивее, чем в ее воспоминаниях. Немного повзрослел, подстригся чуть короче, чем раньше, как будто сильнее похудел, отчего стал казаться еще выше, но в остальном это был он – ее Чудовище из Ада в своем лучшем воплощении. Бездонные оленьи глаза все так же манили зеленым омутом, густые идеальной формы брови застыли в надменном изгибе, темная косая челка небрежно спадала на лоб, заставляя по привычке отбрасывать ее в сторону, четко очерченные, по-женски правильной формы губы, кривились в неизменной усмешке. Он знал, как хорош и какое впечатление на нее производит, и в этом знании была его сила и ее главная беда. Оно лишало ее последних шансов на спасение, вынуждая тонуть и даже не просить пощады.
- Я тебе, где сказал ждать? У моста со стороны Ломоносова. Я тебя там уже десять минут караулю! – картинно возмущался Липатов, не пытаясь скрыть улыбку умиления над ее растерянностью, - Чего ты на мост-то полезла?
- Я почему-то запомнила, что на мосту, - промямлила Кира, не сводя с него лучистый взгляд и растягивая губы в глупой улыбке.
- Учишь тебя, учишь, все впустую, - обреченно вздохнул Макс и смазано чмокнул ее в губы, - Ну, пошли? Чего ты растеклась, как кошка!
На деревянных ногах Громова спустилась вслед за ним на набережную и пошла рядом, не различая дороги и не спрашивая о направлении прогулки. Его сухой поцелуй жег губы, в носу остался аромат его кожи, и девушка боялась вдохнуть, чтобы не выпустить его и не смешать с запахом затхлой речной воды и городского суеты. Она почти не слышала, что он говорит, глядя под ноги и полностью сосредотачиваясь на том, чтобы скрыть от него свое радостное волнение. Но даже по его дыханию рядом было понятно, что затея заранее провалилась.
Ребята смешались с шумной толпой, которая наводнила собой весь центр города, превращая даже эту, обычно тихую часть набережной, в веселый карнавал красок. Чемпионат мира делал свое дело, и город становился неузнаваемым для местных жителей, сварливо ругающих нерадивых туристов и переполненные улицы.
Место для прогулки было выбрано не случайно. Именно здесь, в офисе маленького кондитерского предприятия, в котором Липатов работал инженером, они познакомились два года назад, когда Кира только получила работу в агентстве и приехала знакомиться с новым клиентом. Именно тут, совсем недалеко от офиса, Макс тогда снимал квартиру до того, как перебрался в собственную однушку в спальном районе. Здесь были бары, в которых они зависали до утра, круглосуточные магазины, в которые бегали ночью за коньяком, отпускаемым усатым кавказцем из под прилавка, дворы, в которых она ревела навзрыд, в очередной раз уходя от него навсегда. Эти улицы были исхожены и изъезжены вдоль и поперек. Они тоннами хранили самые счастливые и горькие воспоминания, надежно укрывая их старыми стенами домов и брусчаткой тротуаров от посторонних глаз.
Они шли знакомым маршрутом, не держась за руки и не обнимаясь, как другие пары, но даже от этой скромной близости у Киры уже кружилась голова. Он что-то рассказывал про свою работу, спрашивал про ее успехи. Девушка робко отвечала, пользуясь возможностью смотреть на него и с каждой минутой разглядывая все смелее. Она недоумевала, как смогла выжить все это время без него. Как могла смотреть на кого-то другого, кроме него? Сейчас все попытки других мужчин завладеть ее вниманием выглядели еще более жалкими и провальными, чем обычно. Всё по сравнению с ним меркло, все меркли.
К тому времени, как они дошли до Измайловского моста, девушка постепенно расслабилась и с удовольствием погрузилась в колючий и неудобный, но такой желанный и сладостный его мир. Его шутки, от которых она успела отвыкнуть за год, снова вызывали улыбку, его высокий голос и манера говорить больше не казались отголосками прошлого, а стали частью вполне осязаемого настоящего. Они общались, словно старые друзья - смеялись, вспоминая забавные моменты, которые происходили с ними здесь, перемывали кости общим знакомым, которых давно не видели, делились планами на будущее.
- А помнишь, как мы кинули где-то в этих дворах твою машину, а потом на утро не могли ее найти? – с улыбкой воскликнул Липатов, крутя головой по сторонам.
- Ну, положим, тогда веселился только ты! – усмехнулась Кира, вторя его улыбке, - Мне было не до смеха, я думала, ее угнали!
- Да кому она нужна! – отмахнулся парень.
- А помнишь, как на клиентском корпоративе ты так быстро накидался, что мне пришлось, вместо того, чтобы кататься со всеми на кораблике, тащить тебя домой на себе? – воодушевленно воскликнула девушка, слегка забегая вперед него и строя укоризненную мину.
- Глупая, ты так до сих пор и не поняла, что я просто хотел остаться с тобой вдвоем, - задерживая на ней долгий, чуть влажный взгляд, тихо сказал Макс.
- Так ты что, притворялся? – картинно возмутилась Кира, из последних сил удерживая свои трещащие под натиском этого взгляда редуты.
- Естественно! – гордо улыбнулся Липатов.
Как же она отвыкла от этой его манеры, как скучала по ней и одновременно ненавидела. Он мог шутить, издеваться, держаться отстраненно или вообще делать вид, что они чужие, а потом одной фразой, одним взглядом вдруг пробить сердце насквозь. И главное, она никогда не могла понять эту грань между игрой и искренностью, не умела уловить его настоящего, все время балансируя на грани между ликующим счастьем и убийственной тоской. Это было так утомительно, и вместе с тем так прекрасно.
- Надо выпить за встречу, - вдруг сказал он, останавливаясь у входа в сетевой магазин и лукаво поблескивая глазами.
- Я не могу, я на машине, - запротестовала Громова.
- И что? Я тоже, - недоуменно протянул Макс, заталкивая ее внутрь.
Она не сопротивлялась, как и раньше позволяя ему управлять собой, толкая на безумства и абсолютно не свойственные ей поступки. Он называл это выходом из зоны комфорта и получал особое удовольствие от ее метаний и внутреннего сопротивления.
Купив трехсотграммовую фляжку какого-то неизвестного коньяка отечественного производства, они снова вышли на набережную и остановились у чугунных перил.
