сообщить о нарушении
Текущая страница: 69 (всего у книги 83 страниц)
Утром, когда они вышли в ресторан на завтрак, забрав по дороге на ресепшн новый ключ для Громовой, девушка чувствовала себя такой разбитой и уставшей, будто и вовсе не спала. Все это напоминало ей похмельный рассвет после вечеринки с различными комбинациями запрещенных препаратов в меню, только в этот раз вместо кокаина и дури она приняла изрядную дозу разочарования в себе и окружающей действительности. От этой ядреной смеси отходняк был еще жестче, чем от метамфетамина, но жизнь продолжалась, и довольная улыбка Головина была тому прекрасным доказательством.
— Слушай, ты завтракай пока, а я пойду у кого-нибудь сигаретку стрельну, — сказала она Саше, нервно заламывая пальцы, когда они расположились за столиком. — Умираю, как курить хочется.
— Нет, Кир, сначала, нужно покушать, — заботливо проговорил парень и нравоучительно добавил. — Нельзя курить на голодный желудок.
— Курить вообще нельзя, если на то пошло, — хмыкнула Кира, оглядывая зал в поисках знакомых лиц, у которых можно было попросить порцию никотина.
— Но на голодный желудок тем более, — продолжал упорствовать Головин.
— Ты меня еще учить будешь, цыпленок! — рассмеялась его священной уверенности во вреде курения Громова.
Она снова окинула взглядом ресторан и вдруг опустила его вниз, поспешно уставившись на свои руки. Со стороны входа к ним приближался Черышев, избежать разговора с которым она надеялась хотя бы до первой сигареты.
— Кира, где ты была? Я всю ночь тебя искал, — не здороваясь, выпалил он, нависая над ней и обеспокоенно касаясь плеча девушки.
— Гуляла, — надменно вкидывая бровь и поднимая на него голову, равнодушно проговорила Кира. — Не хотела мешать твоей беседе с Кристиной.
— Прости меня. Я не должен был так долго с ней разговаривать, — тихо проговорил Денис, опуская глаза и продвигаясь ладонью от ее плеча к шее. — Но я никак не думал, что тебя это так заденет. Мы общаемся, я ведь говорил тебе об этом.
— А чего тебе думать? — скидывая его руку, злобно оскалилась Громова, сама не замечая, как повышает голос. — Одну отжарил, можно с другой по душам поболтать. Отличное «раздельное питание»! Молодец, Черри!
— Так ты из-за него так плакала? — вдруг встрял Саша, внимательно наблюдавший за ходом беседы и сложивший, наконец, в голове всю мозаику целиком.
— Знаешь, Головин, во время Великой Отечественной таких, как ты, партизаны привязывали к дереву и вырезали язык! Саблей! — прошипела Громова, прожигая футболиста огненным взглядом. — Подумай об этом.
— Кирюша, милая, ты знаешь, что это не так, — забирая ее руку в свою и присаживаясь перед девушкой на корточки, проговорил Черышев, не обращая внимания на ее перепалку с Головиным. — Мы можем поговорить наедине?
— Ночью не наговорился? — продолжала злобствовать Кира, отворачиваясь от него. — Или тебе практика в русском понадобилась?
— Пожалуйста, выслушай меня, — прошептал он, прикладывая ее руку к губам. — Ты сделала неверные выводы.
— Дэн, ты же видишь, что она не хочет сейчас говорить, — снова влез Головин, видимо решив, что роль спасителя и защитника не имеет временных ограничений и не стоит бросать начатое ночью на полдороге. — Зачем настаиваешь?
— Саня, не вмешивайся, прошу тебя, — сдавленно процедил Денис и снова обернулся к Кире. — Маленькая моя, неужели ты думаешь, что я нарочно хотел тебя обидеть? Неужели до сих пор сомневаешься во мне?
— Меня это больше не интересует, — выдохнула Громова, с трудом выдавливая из себя эти слова.
— А меня интересует, — не унимался Черышев. — И в том числе интересует, где моя девочка была ночью? Я всю территорию обшарил. Ты в город уезжала?
— Она была у меня, — вдруг гордо заявил Саша, заставив обоих вскинуть на него удивленные взгляды.
Громова обреченно вздохнула и, облокотившись о стол, устало опустила голову на руки. Она совершенно не собиралась посвящать Дениса в подробности своей ночевки и тем более не хотела использовать Головина, как способ вызвать ревность или разжечь скандал. Она в целом уже немного жалела, что согласилась на эту сомнительную затею, тогда как заказать новый ключ у администратора не было такой уж сверхсложной задачей.
— Кира, это правда? — сдавленно проговорил Черышев, вставая и испытующе глядя на ее макушку сверху.
— А что, только тебе можно? — взорвалась Кира, резко оборачиваясь на него и с вызовом глядя в его уставшие покрасневшие глаза.
— С меня хватит, — вдруг помотал футболист головой, опуская взгляд. — Хватит.
Он выдохнул как-то через силу и, достав из кармана ее ключ, положил его на край стола, пристроив сверху серебряную цепочку с кулоном, сорванную вчера с ее шеи. Так и не подняв на девушку глаз, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу.
— Не забудь Кристине позвонить пожаловаться! — прокричала ему в спину Громова, часто моргая, чтобы прогнать поступившие слезы.
Она несколько раз глубоко вздохнула и исподлобья посмотрела на виновато глядящего на нее Головина.
— Вот почему на интервью из тебя слова не вытянешь, а тут ты прямо оратор! — ехидно заявила она, театрально прикладывая руки к груди.
— Прости, я не знаю, зачем я это сказал, — опуская голову, произнёс он.
— Господи, сто раз себе говорила не связываться с подростками… — вскидывая ладони к потолку, воскликнула девушка и вдруг уронила голову на стол, накрыла ее руками и приглушено пробубнила. — Кира Громова, вы — слабое звено! Прощайте!
— Не расстраивайся так. Помиритесь еще, — растерянно промямлил Саша, явно не понимающий, как правильно повести себя в подобной ситуации, в которой он только что принимал такое активное, хоть и непрошенное, участие, и с преувеличенным энтузиазмом предложил. — Принести тебе йогурт?
— Лучше виски с колой. И «Парламент», — не поднимая головы, сдавленно отозвалась Кира.
— Я знаю, что ты любишь — два круассана и абрикосовый джем, — без повода воодушевился Головин и вскочил на ноги. — Я сейчас принесу, ты не уходи только.
— Куда же я денусь отсюда, пока не закончится этот долбанный чемпионат, — нехотя приподнимаясь, проворчала Громова и, подцепив пальцем цепочку, лежащую на краю стола, задумчиво добавила, будто сама себе. — Все возвращается на круги своя, все возвращается…
Комментарий к Глава 28
Ура! Работа набрала 250 плюсиков! До конца осталось не так уж и много и, чувствую, что до 300 уже не доползет, поэтому буду считать эту отметку ключевым круглым достижением!
Спасибо большое всем, кто поддерживает меня на протяжении всей истории и вновь присоединившимся! Мне очень приятно ваше внимание!
Глава получилась небольшая, но эмоционально насыщенная, поэтому я решила сюда больше ничего не вплетать, чтобы сохранить чистоту переживаний героев. И вы не представляете, как я переживаю за то, чтобы вы почувствовали ее мотивацию... Прям очень)
Спасибо, что прочитали и поставили лайк, если еще этого не сделали!
========== Глава 29 ==========
Я — капля, упавшая в море
За линию горизонта,
В лабиринтах самых людных улиц
Пуговица от зонта,
Осеннего ветра шепот,
Бездонного неба молчание,
Случайные очень встречи,
Нелепые переживания.
Неточные прогнозы,
Чей-то смех или слёзы,
Чьи-то убедительные доводы,
Или самые любые поводы.
Остановка сердца и дыханья,
Ненужные ожиданья,
Отсутствие определенности,
Всякие там склонности.
Слова те, что были не сказаны,
И много другого разного,
Ненужные пустые сомнения,
И то, что не имеет значения.
СегодняНочью «Слова те, что были не сказаны»
Кира сидела на столе в пресс-центре стадиона «Фишт», свесив ноги и задумчиво разглядывая носки своих белых кроссовок. Краем глаза она наблюдала за Климовым, который метался по просторному светлому помещению, скорее изображая кипучую деятельность, чем по-настоящему делая что-то полезное, и старательно игнорировал ее присутствие.
Громова рассказала другу о том, что произошло ночью еще утром по дороге в фан-зону «Найк», и с тех пор он с ней не разговаривал. Девушка давно привыкла к этой его странной манере обижаться на нее за то, что не имело к нему ровным счетом никакого отношения, выказывая тем самым высшую степень своего неодобрения. Это был абсолютно банальный, детский, но при этом довольно эффективный способ давления, который он использовал каждый раз, когда был категорически не согласен с ее позицией, решениями, поступками, но не видел возможности достучаться до нее другими способами. Она не знала, делает ли он это специально, манипулируя ее моральным состоянием, или это его естественная реакция на бессилие вербальных методов общения, но почти всегда сдавалась первой, пасуя перед невыносимым дискомфортом от его напряженного молчания.
Весь день, наполненный встречами, мелкими организационными проблемами и финальной подготовкой к главному вечернему событию, они провели в этом тягостном для Киры противостоянии, усугубляя и без того подавленное состояние девушки. Первоначальная вспышка ревности и обиды давно прошла, уступая место привычной тягучей тоске о прошлых ошибках, настоящих печалях и будущих неудачах. Жалость к себе приятно обволакивала мягким уютным коконом, надежно защищая от любых попыток проанализировать ситуацию и поискать способы решения и планомерно погружая в заманчивую и удобную позицию жертвы.
Громова уехала из отеля сразу после завтрака и с тех пор больше не видела Дениса. Его последние слова эхом разносились внутри нее, отдаваясь горьким ехидством собственной правоты и прозорливости и едва заметной тупой болью где-то в груди.
«С меня хватит. С меня хватит. Хватит».
Она с самого начала знала, что так будет. Это был лишь вопрос времени — когда он тоже это поймет, когда отвернется от нее и направится по своему настоящему пути, сбросив наваждение страсти и возникшего между ними животного притяжения. Он хотел ее, она тоже тянулась к нему, но теперь, когда оба получили желаемое, пора было идти дальше. Ему вперед — к своей мечте, славе и народному признанию, к женщине, которая достойна его по праву, а ей возвращаться обратно — в свой маленький дождливый мир из ожиданий и иллюзий.
Кира была даже рада, что рабочий график не позволил им встретиться в течение дня. У нее не было ни сил, ни желания слушать его оправдания или оправдываться самой, пытаясь спасти то, что в спасении не нуждалось. Сейчас уже не имело смысла объяснять, что она не предавала его сегодня ночью, что сама мысль о близости с другим мужчиной казалась ей абсурдной и нелепой. Она знала, что заслужила выводы, которые он сделал, и не чувствовала себя вправе опровергать их. Наоборот, теперь ей виделось, что так им обоим будет проще перешагнуть эту историю без лишней драмы и скорее вернуться к своей обычной жизни.
«Так будет лучше для всех», — привычно думала Громова, в который раз за день проверяя, не выпал ли из кармана брюк серебряный кулон в форме буквы «М».
Климов прекрасно знал, что означает эта грустная улыбка обреченности, периодически украшавшая ее губы в течение дня, и опущенные вниз заостренные уголки глаз, и при каждом взгляде на подругу надувался еще сильнее, несмотря на все ее несмелые попытки растопить лед.
— Вадя! — тихо позвала она, разглядывая его затылок, когда он в очередной раз склонился над главным монитором, всматриваясь в растущий график показателей активности пользователей сети. — Вадюша, я за кофе пойду. Тебе принести?
Вместо ответа он только качнул головой, заставив всколыхнуться идеально гладкую волну светлых волос, и продолжил напряженно изучать график, данные которого должен был уже выучить наизусть.
— Вадь… — протянула Кира, не двигаясь с места и не сводя с друга взгляд.
— Знаешь что, Громова? — вдруг резко выпалил Климов, оборачиваясь на подругу и пылая щеками.
— Что? — с легким испугом отозвалась девушка.
— Ты вообще уже! — возмущенно воскликнул парень и снова отвернулся к монитору.
Некоторые из копирайтеров, постепенно заполняющих комнату и рассаживающихся за свои компьютеры, на долю секунды обернулись на шум, но тут же вернулись к своим делам, в силу определенной профессиональной деформации не питая большого интереса к чужим трагедиям и имея стойкий иммунитет к любым внешним раздражителям.
— Ну, может быть… — задумчиво проговорила Кира, вытягивая вперед затянутые в узкие черные брюки ноги и внимательно разглядывая их.
— Может быть? — неожиданно взорвался Климов, цепляясь за ничего не значащую фразу и разворачиваясь к ней всем корпусом. — Да ты кем себя возомнила?
— В смысле «кем»? — непонимающе переспросила Громова.
— Ты, может быть, герцогиня Кембриджская или сама, мать ее, Иванка Трамп? — уже почти кричал Вадик, с каждым словом повышая голос. — Ты какого хрена ведешь себя, как долбанная королева?
— Я не веду себя так… — пробубнила Кира, опуская взгляд.
— Ты ведешь себя еще хуже! — завизжал Климов, вскакивая с места и лихорадочно тыкая пальцем куда-то в сторону двери. — Этот парень — лучшее, что могло случиться с тобой в жизни! И любая нормальная баба на твоем месте сосала бы ему без остановки, пока колени себе не стерла, а ты нос свой напудренный воротишь! Он молодой, красивый, богатый, добрый, втрескался в тебя, дуру обнюханную, все твои выкрутасы прощает! Никто бы столько не стерпел, сколько он! Что тебе еще нужно?
— Мне вообще ничего не нужно, — тихо произнесла Громова, настороженно переводя взгляд в том направлении, куда он так настоятельно указывал.
— С хера ли? — театрально всплеснул руками парень. — Ночью, когда ты к нему в постель залезла, тебе тоже ничего не нужно было?
Кира молча опустила глаза и, подтянув колени к груди, обняла их руками. Тот факт, что она сама пришла вчера к Черышеву, сама предложила себя, забыв о гордости и самолюбии, полностью разрушал всю ее линию защиты, оставляя безоружной и уязвимой перед беспощадным обвинителем. Он был прав — ей было нужно, очень нужно! Но вот насколько это действительно было необходимо самому Денису?
Вадим подошел к ней ближе и, опираясь руками о стол, внимательно посмотрел на ее макушку.
— Сколько у тебя сегодня было оргазмов? — сурово, словно учитель у пойманного на невыученном уроке двоечника, спросил он.
— Вадя, не надо… — вжимая голову в плечи, пробубнила Кира и уткнулась лицом себе в коленки.
— Сколько? — строго повторил свой вопрос Климов.
— Ну, шесть или семь, я точно не помню… — пространно проговорила девушка себе в коленки.
— А вот теперь давай попросим Олечку выйти на улицу и спросить у ста женщин, когда у них вообще последний раз был оргазм! — делая шаг назад и снова указывая на дверь, торжествующе воскликнул Вадим.
— Ой, только не Олечку! У нее от таких вопросов эпилептический припадок может случиться, — сквозь улыбку деланно запротестовала Громова, поднимая голову.
— Ей бы тоже, кстати, парочка не помешала, — усмехнулся Вадим. — Может она бы как-то оживилась немного.
— Я предлагала ее Головину, но он пока робеет, — хихикнула девушка, расслабляясь от наметившегося в разговоре потепления.
— Кстати, о Головине! — снова взорвался Климов, упирая руки в бока и сверля подругу испытующим взглядом. — Правду Денису сказать у тебя язык бы отсох?
— Он не спрашивал, сам все решил, — отворачиваясь в сторону и от души сожалея, что упомянула фамилию армейца, ответила Кира.
— Да какая разница, спрашивал или нет! — надрывно завопил Климов. — Ты должна была во все горло орать, что ничего не было, клясться в верности, прощения у него просить за то, что повод дала усомниться!
— Да как же я орать-то буду, если у меня рот по твоему совету будет членом занят, — съехидничала Громова, переводя на друга смеющийся взгляд.
— Ничего, с твоим опытом как-нибудь приноровилась бы, — вздохнул Вадик, вставая рядом с ней и касаясь кончиками пальцев матовой серой столешницы. — Кир, вот давай начистоту, когда у тебя последний раз были нормальные отношения с мужчиной? Даже хрен с ними, с нормальными, просто отношения!
— Я так понимаю, Липатова ты все равно откажешься считать… — улыбнулась девушка, опуская ноги вниз и опираясь руками о стол за своей спиной.
— Это не отношения, это ветряная оспа! — огрызнулся Климов.
— Я так и думала… — обреченно выдохнула она.
— Что, больше ничего не приходит на ум? — выждав несколько секунд, торжествующе воскликнул парень. — Да потому что кроме Громова у тебя, по сути, не было ни одного полноценного романа! Сколько лет прошло после развода? Тебе не кажется, что это уже какая-то патология?
— Вадюш, но ведь дело же не только во мне… — складывая брови домиком и глядя на друга печальным взглядом, протянула Кира.
— Ах, ну да, конечно! Он поговорил по телефону с бывшей! — вскидывая руки к потолку, трагическим голосом пропел Климов. — Драма, драма, драма!
— По-твоему, я должна была это стерпеть? — поджимая губу, хмуро спросила Громова.
— Почему же? Он поступил, как говнюк, и вполне заслужил взбучки с последующим примирением в постели и моральной компенсацией в виде новой сумочки от «Гуччи»! — с видом всезнайки отрапортовал Вадик и добавил, легко касаясь ее волос кончиками пальцев. — Наказание должно быть соразмерно преступлению, девочка моя.
— Я психанула, — повела плечом девушка, нехотя соглашаясь с тем, что ее реакция немного превысила нормы соразмерности в данном случае.
