сообщить о нарушении
Текущая страница: 67 (всего у книги 83 страниц)
И лишь Кира знала, что на самом деле скрывается за этой открытой улыбкой, которая молниеносно покорила россиян и сделала Дениса одним из самых популярных футболистов сборной. Только сейчас она начинала понимать, как хладнокровно и методично он заманивал ее в свои сети, как терпеливо приучал к себе, снося обиды и не замечая пренебрежения, как ловко и словно играючи он оборачивал любые ее попытки сопротивления в свою пользу. Громова без ложной скромности считала себя одним из лучших специалистов по стратегическому маркетингу в России, но Черышев способен был дать ей фору в этом вопросе. У нее не укладывалось в голове, как он ухитрился за такой короткий срок разжечь в ней огонь, который уже не просто тихо сжигал ее изнутри, но и начинал управлять ее мыслями и поступками. Но ему и этого было мало! Он уже видел в ней страсть, которую она не находила в себе сил контролировать, но хотел большего — ее полной и безоговорочной капитуляции, вербального признания своего поражения.
Отпустив футболиста на тренировку, Кира провела остаток дня на затянувшихся допоздна встречах со спонсорами, вычитывая бюджеты и подписывая контракты на завтрашнюю игру, пытаясь попутно проанализировать свое плачевное положение.
Громова с детства терпеть не могла проигрывать, а уступить Денису означало не просто отдать матч, а провалить весь турнир. Но сил на борьбу оставалось все меньше, а злость, которая вспыхивала в ней каждый раз, когда он вновь брал над ней верх, вопреки любой логике, только еще сильнее разжигала и без того бушующую внутри страсть.
Окончательно запутавшись в собственных мыслях и чувствах, Громова вернулась в отель ближе к полуночи, измученная и недовольная собой. Поднявшись на этаж, на котором располагались номера их команды, девушка остановилась у большого окна с видом во двор и хмуро посмотрела на переливающуюся в свете ночных огоньков воду пустого бассейна.
— Сам приползет. На коленях будет умолять простить его, — злобно проворчала Кира, оборачиваясь через плечо и косясь в сторону двери в комнату Дениса.
Девушка снова повернулась к окну и посмотрела на свое отражение в темном стекле, в расплывающемся образе которого впервые за долгое время, как ни старалась, но так и не смогла уловить привычный зеленый отблеск.
Комментарий к Глава 27
Снова в ночи, да... Но зато объем нормальный и вроде как в графике! Так что, я на правильном пути))
Спасибо вам большое за комментарии к прошлой главе (да и за все предыдущие тоже). очень приятно, что многие так обратили внимание на это "мне ты подходишь", было очень приятно читать, что вас эта фраза цепляет также, как меня)
Надеюсь, эта глава тоже доставила удовольствие!
Спасибо за ваше внимание и добрые слова!
========== Глава 28 ==========
Когда мечты разбились о кремы от загара,
И девочки под утро теряли свои чары,
Когда вернуться поздно, когда все грезы в брызги,
Где кино-порно-звезды, где нарко-шоу-бизнес.
Я возглавляю топы всех разочарований,
Я видел в перископы, как тонет ваш «Титаник».
Компьютер ловит вирус, я с этим точно двинусь,
И если деньги плюс, то значит танцы — это минус.
Не разрешай ей плакать, не позволяй ей злиться,
Ей нужно это все, еще плюс отдых за границей.
Сестры кассеты целы, не тронуты, забыты,
Уже другие вкусы, совсем другие ритмы.
Когда мечты разбились о кремы от загара,
И девочки наутро теряли свои чары,
Все уговоры в силе, и поцелуем сочным
Мы будем осторожны с тобой сегодня ночью…
СегодняНочью «Шоу-бизнес»
Кира зашла в свой номер и плотно закрыла за собой дверь, будто кто-то преследовал ее и мог в любую секунду ворваться на ее территорию. С облегчением стянув с себя узкое платье, неприятно липнущее к телу после долгого жаркого дня, девушка залезла под душ и включила прохладную воду.
Закрыв глаза, она подставила лицо мягким струям, пытаясь сосредоточиться только на ощущении их прикосновения к разгоряченной коже, отключить все мысли и, наконец, расслабиться. Долгожданная свежесть окутала тело, но это не приносило желаемого успокоения. В голове продолжали кружиться моменты прошедшего дня — его прикосновения, его взгляды, улыбки, слова, заставляя вновь и вновь переживать те же эмоции, анализировать те же поступки, искать те же причины. Раз за разом, снова и снова, и так по кругу, до бесконечности.
«Я взрослая самодостаточная женщина! — уговаривала Громова сама себя, выдавливая на ладонь шампунь. — У меня богатый внутренний мир и напряженная духовная жизнь! И мои интересы намного шире, чем чьи-то ямочки на щеках и твердый член!»
Кира собрала волосы руками, погружая их в мягкую пушистую пену и так усердно массируя кожу головы, будто надеялась заодно стереть и это липкое ощущение стыда и собственной несостоятельности, которое оставил после себя этот день.
«Вырядилась, главное, как дура! Это же надо было додуматься? — злилась она на себя, зажмуривая глаза от льющейся по лицу мыльной пены. — А он еще выделывается, условия мне смеет ставить! Будто это мне тут больше всех надо!»
Громова сделала воду погорячее и задержала дыхание, подставляя голову под душ и тщательно промывая волосы. Смахнув с лица крупные капли, она открыла глаза, которые все-таки немного щипало, несмотря на все предосторожности, и потянулась за мочалкой. Ароматный гель наполнил душевую кабину запахом вербены, покрывая тело девушки густой шелковой вуалью.
«И почему это, интересно, именно я должна просить? Я что, мужика себе не найду? Тоже мне, подарок судьбы!» — внутренне фыркнула она, поджимая губы и старательно намыливая грудь и плечи.
Чем больше она думала, тем яростнее терла себя мочалкой и тем сильнее заводилась, находя все новые и новые поводы для злости и аргументы против положения, в которое непостижимым образом угодила.
«Да кто он вообще такой? Средний футболист средней команды, который половину своей жизни провалялся на больничном либо просидел на скамейке! Кто знал его имя до того, как я начала заниматься его пиаром?»
Кира ополоснулась водой, вылезла из кабины и принялась растирать тело махровым полотенцем, равнодушно наблюдая за тем, как нежная кожа покрывается красными пятнами от ее чрезмерного усердия.
«Завтра они вдуют хорватам, он уедет в свою Испанию и все забудут, что он вообще здесь был! И я забуду!»
Закончив с незапланированным массажем, девушка провела ладонью по запотевшему зеркалу над раковиной и внимательно посмотрела на свое отражение в образовавшемся просвете.
— Не хочет? Не надо! — вслух сказала она, остервенело размазывая увлажняющий крем по порозовевшим от злости щекам. — Скатертью дорога! Пусть горит в аду!
Немного подсушив волосы и завернувшись в белый отельный халат, Громова вышла в комнату и посмотрела на свою пустую кровать. Сна не было ни в одном глазу, а бушующая внутри гроза и вовсе сводила все шансы уснуть на нет. В этот момент она почему-то представила себе Дениса, который мирно спит в своей уютной постели, предварительно помолившись и выпросив у Бога прощения за все свои грехи. Больше всего в этой ситуации ее бесило его благодушное спокойствие, с которым он раз за разом брал над ней верх, в то время как в ее голове и теле происходила настоящая кровавая революция. Он будто знал наперед все, что она сделает, подумает, скажет, и снисходительно наблюдал за ее агонией с вершины своей уверенности и самомнения.
Волна ярости накатила с новой силой, стирая последние остатки рассудительности и самоуважения. Мозг не давал никаких новых идей или хитроумных ходов, полностью отдаваясь одному-единственному желанию — поставить зарвавшегося футболиста на место любым, пусть даже и самым примитивным, способом. Кира довольно редко решала серьезные конфликты с помощью криков или прямых оскорблений, предпочитая более тонкие методы закулисных интриг и эмоциональных ловушек, но сейчас она уже не видела других вариантов закончить эту изматывающую войну.
Мысль о перспективе вылить на Черышева все накопившиеся претензии, просто по-бабьи наорать, послать куда подальше и, может, даже врезать ему, если представится удобная возможность, приятно защекотала нервы. Скинув на пол халат и натянув прямо на голое тело ставшие уже почти любимыми джинсовые шорты из магазина «Виктория» и белую футболку, Громова рванула из комнаты, не обращая внимания на часы, стрелка на которых уже приближалась к часу ночи.
«Зайду всего на пять минут, — убеждала она себя, быстрым шагом приближаясь к номеру Дениса. — Просто выскажу все, что я о нем думаю, и сразу уйду!»
Кира остановилась у закрытой двери, глубоко вздохнула и резко постучала, не давая себе времени для раздумий или подготовки. В ту же секунду, как тишину коридора нарушил отрывистый стук костяшек ее сжатых в кулак пальцев о деревянную поверхность, она пожалела о том, что сделала это. На смену решительности внезапно пришли волнение и страх, не подкрепленные никакими рациональными доводами, вместо ярости и жажды мести в сознание прокралась малодушная надежда на то, что он уже крепко спит и не услышит ее стука. Девушка сама не поняла, чего так испугалась, но с каждой секундой ожидания сердце билось все сильнее, гулко отдаваясь в ушах и заглушая собой все остальные звуки.
Громова уже решила, что ей повезло, и она сможет улизнуть незамеченной, оставив на своей совести очередное позорное решение, как вдруг дверь распахнулась и на пороге появился Денис. Кира несколько раз моргнула и растерянно уставилась на него, словно он был последним, кого она ожидала тут увидеть. Черышев же, напротив, выглядел абсолютно спокойным и, казалось, нисколько не был удивлен ее появлению. Он был босой, в одних джинсах и без футболки, но не выглядел заспанным или растрепанным, будто вовсе еще не ложился. На его лице девушка не смогла прочитать ни самодовольной удовлетворенности, ни радости, ни беспокойства. Только усталость и тихую манящую неизбежность этих голубых глаз, от которой она растеряла последние крупицы своей решительности.
Денис сделала шаг в сторону, шире открывая дверь и молча приглашая ее войти. Громова прошла внутрь комнаты, окидывая взглядом застеленную кровать и осматривая просторное помещение, освещенное лишь тусклым светом лампы на прикроватной тумбочке. Его номер был намного больше, чем у нее и Вадима, да и мебель здесь была на порядок дороже, что вполне красноречиво говорило о том, что Златопольский вновь не упустил шанса немного сэкономить на своих сотрудниках.
— У вас комнаты получше, чем у моих ребят, — ехидно подметила Кира, отходя к комоду в углу и проводя кончиками пальцев по недешевой столешнице красного дерева.
— Ты пришла, чтобы обсудить условия проживания сборной? — отозвался Черышев, продолжая стоять посреди комнаты в нескольких шагах от девушки и внимательно наблюдая за ее перемещениями.
— Нет, — максимально равнодушно ответила Громова, разворачиваясь к нему лицом и опираясь руками о комод за своей спиной. — Почему ты не спишь так поздно?
— Не могу уснуть без тебя, — без капли стеснения или кокетства спокойно ответил Денис, прямо глядя ей в глаза.
— Я тоже, — сдавленно прошептала Кира, отводя глаза в сторону и чувствуя, как они предательски наполняются слезами.
Все напряжение последних дней, наполненных бессмысленной и ожесточенной борьбой с этим мужчиной, вдруг разом упало ей на плечи, сдавливая грудь и окончательно лишая самообладания. До невозможности вдруг стало жалко себя, потратившую все силы на сражение, в котором она воевала лишь с самой собой.
За что она так отчаянно билась? За свое одиночество? За право вариться в собственном соку, лелея и бережно защищая от посягательства извне свою извращенную любовь к человеку, с которым она все равно никогда не сможет быть вместе? С чего она вообще решила, что Денис — это угроза ее маленькому миру, что ему нужно противостоять и что-то доказывать, когда он короновал ее с первого же дня, преклоняя колени и признавая ее безоговорочную власть над собой. И все, что он просил взамен, — лишь ответное признание ее очевидной привязанности, немного веры, одного маленького шага ему навстречу, который ей так трудно оказалось сделать.
Громова подняла на Черышева растерянный взгляд, читая в его глазах ответы на все не заданные ею вопросы. Он стоял перед ней, такой близкий, понятный, земной, мужчина, с которым не нужно ничего из себя строить, который способен принять ее такой, какая она есть. Кира так привыкла играть, строить планы и просчитывать ходы, что уже почти забыла, как может быть по-другому, когда все, что от нее требовалось — просто быть женщиной и следовать своей природе.
Девушка прерывисто выдохнула и вновь опустила глаза. У нее не осталось никаких сомнений в том, что ей следовало делать. Мозг больше не диктовал свои условия, опыт не подкидывал отговорок, а страх падения не сковывал сердце, уступая место простой и естественной женской сущности, запрятанной глубоко внутри, замаскированной острым умом, сарказмом и тщеславием, но отчаянно рвущейся наружу. К тому, кто смог разглядеть ее несмотря на все уловки и гримасы.
Кира осторожно потянула за края футболки вверх, снимая ее и отбрасывая на пол. Так же медленно расстегнув молнию на шортах, она спустила их вниз, переступая через скомканную джинсовую ткань и неловко отодвигая их в сторону ногой. Она снова вздохнула, несмело подняла глаза на Дениса и еле слышно произнесла:
— Возьми меня.
Он оказался рядом в мгновения ока, захватывая ее в объятия и покрывая поцелуями лицо, шею, грудь. Его ладони были везде, скользя по гладкой коже и сжимая податливое упругое тело, которое так охотно льнуло к нему. Громова цеплялась руками за его плечи, отчаянно ловя губами его губы, целуя каждый сантиметр кожи, который могла нащупать, и чувствуя, как разрастается внутри голодный трепет, разливаясь по всему телу горячим влажным нетерпением. Девушка глухо застонала, когда он скользнул пальцами между ее ног, словно проверяя, насколько безоговорочна ее капитуляция, и вдруг резко развернул ее к себе спиной, с силой надавливая между лопаток и заставляя опереться руками о комод.
Кира безропотно повиновалась и шумно выдохнула, прогибаясь в пояснице и подрагивая от зашкаливающего возбуждения. Он медленно провел ладонью по ее спине снизу вверх, склоняясь над ней и плотнее прижимая ее обнаженное тело к прохладной столешнице. Запустив пальцы ей в волосы, мужчина сжал их в кулаке и слегка потянул на себя, поворачивая к себе ее лицо вполоборота и впиваясь в губы сочным влажным поцелуем, от которого у девушки окончательно потемнело в глазах.
Отрывисто дыша и дрожа всем телом, она не смела пошевелиться, прислушиваясь к ласкающему слух звуку расстегивающегося на его джинсах ремня. Когда спустя несколько секунд он коснулся ее влажной кожи упругой головкой, Кира не выдержала и подалась ему навстречу, нетерпеливо качнув бедрами. Денис мягко придержал ее и сделал встречное движение, до изнеможения медленно и бережно входя в гостеприимно подрагивающее женское лоно.
Громова готова была кричать от буйства чувственных вспышек, которые рождало внутри нее каждое его движение, наполняя смыслом, радостью, удовольствием все ее существо. Вцепившись в край столешницы, она извивалась под ним, стараясь вобрать в себя как можно больше, не упустить ни сантиметра своего счастья, отдать ему всю себя. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы довести ее до первого оргазма, жертвой которого стали телефон и папка со справочной информацией, с грохотом полетевшие с комода на пол. И когда девушка уже думала, что волна наслаждения идет на спад, его толчки внутри нее вдруг стали резче и жестче, разжигая новый огонь и новую пронзающую ее тело насквозь молнию. На этот раз и он не выдержал старательно растягиваемого удовольствия, резко выдергивая из нее член, а взамен впиваясь зубами ей в спину и глуша в крыле Феникса собственный стон.
Тяжело дыша и все еще содрогаясь дрожью пережитого удовольствия, Кира повернулась к мужчине лицом, с трудом удерживая равновесие на ватных ногах и невольно хватаясь за его плечо. Денис смотрел на нее внимательно и чутко, будто пытаясь в затуманенных страстью темных глазах прочитать окончательное подтверждение их общей победы. И он увидел его, отчетливо и явно, — в струящейся из ее глаз нежности, в исходящей от нее тихой женственности, пронизанной благодарностью и удовлетворением, спокойствием и радостью. Она сложила перед ним оружие, сдалась и этим спасла их обоих, придавая ему еще больше уверенности, решительности и сил.
Черышев порывисто обхватил ладонями ее лицо, скользя пальцами по уголкам любимых глаз, по высоким острым скулам, обветренным искусанным губам, спускаясь к тонкой шее и выступающим ключицам, любуясь и наслаждаясь каждой ее чертой. Внезапно он остановился, зацепившись за тонкую цепочку, привычно украшающую ее грудь маленьким кулоном в виде буквы «М» и вдруг сделал то, о чем мечтал каждый раз, когда видел его на ней. Мужчина с силой дернул за серебряную нить, без труда разрывая звенья и отбрасывая ее в сторону.
