сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 83 страниц)
- Окей, спасибо за доверие, - улыбнулась Громова и сгребла папку в охапку. – Это все? Я могу идти? У меня встреча через сорок минут в «Максидоме».
- Не совсем, - таинственно проговорил Антон Владимирович. – Сегодня вечером «Найк» открывает в Москве свою фан-зону, посвященную одной восьмой финала. Там будет Кристиан Луха, и еще там должна быть ты и несколько лидеров нашей сборной. Познакомишься с президентом компании, покажешь наши возможности, парней, опять же, засветишь лишний раз.
Кира посмотрела на шефа так, будто он предложил ей присоединиться к экспедиции на международную космическую станцию и передать ему оттуда привет. Нет, в его указаниях не было ничего особенного и сверхъестественного, такие внезапные командировки не раз возникали в ее профессиональной деятельности, особенно когда нужно было срочно исправлять чьи-то косяки или окучивать ценного клиента, и обычно она с радостью бралась за эту работу, зная, что лучше все равно никто не справится. Но сегодня, она никак не могла уехать из города. Ее хрупкое, внезапно свалившееся на голову неожиданное счастье могло не выдержать этой командировки. Даже одно неверное слово, неправильно истолкованный жест, лишний взгляд уже могли разрушить то, что возникло этой ночью, а день разлуки сейчас казался и вовсе тяжким преступлением против любви.
- Я сегодня не могу ехать, - сухо произнесла она, накрывая кулон на своей груди ладонью. – Пусть Вадик с ним встретится, ему это по силам.
- Что значит «не могу»? – сурово посмотрев на девушку, сквозь зубы процедил Златопольский, плохо скрывая раздражение. – Я, по-твоему, с тобой в игрушки тут играю? Я поставил тебе задачу, изволь выполнять!
- Антон Владимирович, ну я, правда, не могу, - мягче проговорила Громова, склоняясь над столом и лихорадочно пытаясь придумать какую-то достойную причину, помимо ризотто с креветками, которое начальник вряд ли воспринял бы, как серьезный аргумент. – У меня завтра защита бюджета для «Зенита».
- Ничего, успеешь вернуться к совету директоров, - спокойно ответил начальник.
- Но мне же нужно перед этим успеть еще раз вычитать цифры, все перепроверить, - не сдавалась Кира.
- Почитаешь в самолете, - отозвался Златопольский.
- Вы не можете вот так меня перебрасывать, будто я солдат-срочник! – взорвалась Громова, не находя больше аргументов. – У меня тоже есть своя жизнь, свои планы! Я не ваша собственность!
- Я очень рад, что у тебя есть своя жизнь, - с мягкой улыбкой произнес Антон Владимирович, который благодаря бесконечным слухам отчасти был в курсе ее личной драмы. – Но и ты меня пойми. Это слишком важный клиент, чтобы я мог доверить его кому-то другому, кроме тебя. Парень твой никуда не денется, а Луха может и уплыть к Кроссу.
- Много вы понимаете, никуда не денется! – пыхтела Громова, ерзая на стуле и злясь на шефа за проницательность в вопросах ее мотивации.
- Кира, послушай меня, - отеческим тоном проговорил Златопольский, накрывая ее руку своей. – Мы с тобой через многое прошли. Ты знаешь, я всегда был к тебе лоялен, закрывал глаза на твои закидоны, на прошлогодние марафоны, на кокс, рассыпанный по всему женскому туалету, на истерики твои, слезы. Я очень ценю тебя, как специалиста, да и не чужая ты мне уже стала. И сейчас мне нужна твоя помощь, понимаешь?
Кира сидела, уставившись на стол перед собой, и не говорила ни слова. Шеф ловко манипулировал ее старыми «заслугами», которые ей действительно по большей части сошли с рук, вынуждая против воли идти ему навстречу. Но открыто признавать это ей совсем не хотелось.
- Кирюша, я же к тебе как к дочери отношусь, неужели не заслужил ответного участия от тебя, - елейно пропел начальник, наклоняя голову и пытаясь заглянуть ей в глаза.
- Да какой дочери, Антон Владимирович, - вскидывая на него взгляд, усмехнулась Громова, внезапно оживая от этого явного перебора в выражении чувств. – Я всего года на три моложе вашей жены!
- Ну ладно, не как к дочери, как к сестре, - улыбнулся Златопольский. – Смысл от этого не меняется.
- Я все равно не понимаю, почему Вадька не может сделать эту работу, - растерянно пробубнила Кира.
- Луха хочет общаться с топ-менеджером, это его требование, - ответил начальник, снова принимая деловой облик и убирая ладонь с ее руки.
- Я всего лишь руководитель проектного отдела, - усмехнулась девушка. – Иногда мне кажется, что вы об этом забываете.
Антон Владимирович глубоко вздохнул и, едва заметно покачав головой, достал из ящика стола папку с документами и вынул оттуда одну страницу.
- Хотел после завершения чемпионата, ну да ладно, - будто через силу проговорил он и положил перед ней документ. – Обстоятельства диктуют свои условия, нам ли, рекламщикам, этого не знать. Выживает только тот, кто адаптируется, так ведь?
Кира посмотрела на листок бумаги на столе, пробегая взглядом по строчкам и выхватывая смысл, показавшийся ей нереальным. Это был приказ о назначении ее, Киры Юрьевны Громовой, на должность креативного директора агентства - второго человека в компании после самого Златопольского, его официального заместителя, руководителя всех без исключения ключевых проектов, ее первая в карьере топовая должность, такая желанная и вдруг такая осязаемая.
- Он не подписан, - ехидно заметила девушка, пытаясь под скепсисом скрыть волнение и радость.
- Это легко исправить, - усмехнулся шеф и, развернув к себе листок, поставил внизу размашистую подпись и снова передвинул его ей. – В отдел кадров занеси перед уходом. Твой самолет вылетает через два с половиной часа.
- Умеете вы уговаривать, Антон Владимирович, - обворожительно улыбнулась она начальнику и, прихватив приказ, вышла за дверь.
***
Москва встретила Громову обычными многокилометровыми пробками по дороге из аэропорта в город и моросящим дождем. Чисто по-женски беспокоясь за сохранность своей укладки, которую она успела сообразить на голове за то короткое время, что было дано ей на сборы и состояние своего дорогущего итальянского костюма, призванного с порога поразить президента «Найк» наповал, Кира в целом пребывала в великолепном расположении духа.
Новая должность грела душу получше любого яркого солнца, а почти забытое ощущение хоть какой-то ясности в личных отношениях, давало невероятную подспудную силу и уверенность в себе. Девушка не хотела загадывать на будущее, опасалась даже фантазировать о том, что будет с ними завтра, но все его поведение, все слова и поступки говорили о том, что они снова вместе. И не было никакого желания анализировать и предполагать, почему именно сейчас, что изменилось для него, и отчего он вдруг стал к ней таким внимательным. Хотелось только жить здесь и сейчас, на полную катушку, использовать каждую возможность, которую дает жизнь, дышать полной грудью и ни о чем не сожалеть. Ей больше не нужно было мечтать, все ее мечты уже сбывались одна за другой, оставалось только раскинуть пошире руки, чтобы объять все дары, которыми судьба решила осыпать ее этим волшебным дождливым летом.
Громова с толком использовала время, проведенное в дороге, разослав десятки указаний своим московским коллегам по поводу открытия фан-зоны в центре Москвы и участия футболистов в праздничном действе. По плану мероприятие должно было начаться через три часа, к этому времени Климов должен был доставить туда уже проинструктированных спортсменов, а ее саму ожидали переговоры с руководством «Найк», на которые Златопольский возлагал такие надежды, что даже не поскупился на новую должность для нее. Вечером, во сколько бы не закончилась работа, она планировала вернуться в Питер первым же рейсом и успеть на свое остывшее ризотто, даже если уже будет глубокая ночь. Липатов дал на этот счет вполне однозначные инструкции, когда она сообщила ему о непредвиденной командировке.
- Блин, придется самому креветки покупать, вот ты зараза, конечно, - хмыкнул он в трубку и добавил, разливая мед по ее дрожащей от страха все испортить душе. – А ты, как всегда, только есть будешь! Еще, небось, и ночью!
Только прибыв на место и увидев в закулисных помещениях временной сцены фан-зоны футболистов, которых пригласили поучаствовать в открытии и заодно прорекламировать новые аксессуары «Найк», Кира вспомнила, что отношения с некоторыми из них она ухитрилась порядком подпортить за последние несколько дней. Дзюба смотрел на нее волком и даже не подошел поздороваться, хотя обычно летел ей навстречу, едва завидев издалека, а Денис выглядел каким-то загадочным и непонятным, глядя на нее серьезным, немного разочарованным, но все-таки ласковым взглядом. Позицию Артёма девушка прекрасно понимала и оттого воспринимала спокойно, но вот Черышев ее немало удивил. Не то чтобы она ночей не спала, мучаясь угрызениями совести по поводу недавнего инцидента в Самаре, по большому счету, она ни разу не вспомнила о Денисе с тех пор, как Липатов предложил ей пойти в кино. Но сейчас, когда девушка поймала на себе взгляд голубых глаз, ей вдруг нестерпимо захотелось хоть как-то загладить впечатление их последней встречи, состоявшейся сквозь распахнутую дверь ее номера, увидеть его знаменитую улыбку, попросить прощения за то, что оказалась не такой, какой он ее себе придумал.
Ее состояние полета и всепоглощающего счастья требовало гармонии во всем. Кира даже не сомневалась, что с Дзюбой все наладится само, особенно когда он снова обретет свое семейное благополучие. Здесь она и так уже приложила достаточно усилий, и приложит еще столько же, если потребуется. А вот в ситуации с Черышевым мячик был на ее стороне поля, и лучшего момента для подачи представить себе было сложно. Если уж Вселенная послала ей шанс на новую жизнь, то пусть в ней не будет места старым обидам и недомолвкам.
Поговорив со старшим администратором открытия и распределив обязанности между сотрудниками, Громова еще раз проинструктировала футболистов по их роли в мероприятии и отправила спортсменов дожидаться своего выхода в специальную зону. Улучив подходящий момент, она перехватила Черышева на выходе, когда он замешкался, пропуская вперед себя девушку с осветительными приборами, и отстал от своих товарищей по команде.
- Денис, подожди, - тихо проговорила Громова, дотрагиваясь до его локтя и тут же убирая руку, будто он мог отчитать ее за это нечаянное прикосновение. – Привет.
- Привет, - так же тихо отозвался он, глядя на нее слегка исподлобья. – Отлично выглядишь. Волосы по-другому уложила?
- Да, немного больше объема пыталась придать, - смущенно опуская глаза, сказала девушка, интуитивно поправляя прическу. – Но дождь все равно уже все испортил.
- Красиво, - сказал Черышев, продолжая смотреть на нее.
- Денис, - снова заговорила она после небольшой паузы, чувствуя, как теряется под его взглядом, будто провинившаяся школьница. – Я хотела попросить у тебя прощения. За то утро. Мне жаль, что так вышло.
- Тебе жаль, что ты переспала с Дзюбой или что я об этом узнал? – глядя на нее немигающим взглядом голубых глаз, спокойно произнес футболист.
Кира вскинула на него взгляд из-под густо накрашенных ресниц и почувствовала, что ей не хватает воздуха. Вопрос был в самую точку, и честного ответа на него она дать была не в состоянии.
- Прости, если сделала больно, - только и смогла она выдавить из себя. – Ты этого не заслужил.
- Ты уже извинилась, и я сказал, что не держу зла. Не вижу смысла к этому возвращаться, - сказал Денис, со вздохом засовывая руки в карманы спортивных штанов.
- Когда? – искренне удивилась Громова.
- Пару дней назад, когда звонила мне ночью, - вглядываясь в ее лицо, осторожно проговорил Черышев. – Ты не помнишь?
- Помню, конечно, что за вопрос, - слишком быстро ответила Кира, осознавая, что успела забыть не только содержание разговора, но и сам факт его существования, и равнодушным тоном добавила. – А что еще я тебе говорила?
- Там трудно было разобрать, в основном какие-то всхлипы и вздохи, - улыбнулся Денис, - Ты явно была не очень трезвой.
- Это мягко сказано, - улыбнулась в ответ Громова, - Прости, что разбудила среди ночи своими глупостями. В следующий раз обещаю доставать кого-нибудь другого! Головина, например!
- Ничего страшного, этот разговор того стоил, - загадочно протянул Черышев и улыбнулся, играя ямочками на щеках.
- Так я что-то еще говорила? – поджав губу и сощурив глаза, спросила Кира, от волнения сминая в руках программу мероприятия.
- Ничего такого, чего стоило бы стыдиться, - продолжал наводить туману футболист, разглядывая смятую бумажку в ее руках.
- Ладно, - шумно выдохнула Громова, утвердившись в мысли, что все, что было до похода в кино, автоматически теряет свою силу, и откинула волосы от лица. – В конце концов, теперь это уже не важно. Надеюсь, мы разобрались и сможем нормально общаться.
Она уже собиралась уходить, чтобы еще раз проверить готовность съемочной группы для Ютуба, но он остановил ее, дотрагиваясь до руки обжигающе горячей ладонью.
- Кир, я-то ладно, в конце концов, ты мне ничего не обещала. Но как же Кристина? – проговорил он, вглядываясь ей в глаза. – Ты ведь дружишь с ней. Как ты можешь так с ней поступать?
- С Кристиной все будет в порядке, - надменно вскинув подбородок, проговорила Кира, моментально переходя в оборону. – Это не имеет к ней никакого отношения.
- Она его жена, ты забыла? – удивленно глядя на нее, воскликнул Черышев. – Его жена и твоя подруга! По-твоему, это ее не касается?
- В тот момент так было нужно, - серьезно глядя на него, сказала девушка. – И ты вряд ли это когда-нибудь поймешь.
- Это ничего, - покачал головой Денис. – Страшно другое - что для тебя это в порядке вещей.
- В любом случае, это уже не важно, - тихо повторила Кира, - Все изменилось, я изменилась.
- Я вижу, - кивнул Черышев.
- Ты про прическу? – кокетливо наклонив голову набок, улыбнулась Громова.
- Я про это, - глухо отозвался футболист, касаясь пальцами буквы «М» на ее груди.
Кира молча опустила глаза и накрыла кулон ладонью, словно хотела спрятать от всех свою тайну, которая так и рвалась наружу, просвечивая даже сквозь кожу.
- Если это и есть твое счастье, то я рад за тебя, - не глядя на нее, произнес Черышев, снова убирая руку в карман. – Надеюсь, это то, что ты искала.
- Спасибо, - тихо сказал девушка, тоже не в силах поднять на него взгляд.
Безумно захотелось обнять его, поблагодарить за понимание и прощение, но было как-то неловко. Она не до конца понимала этого мужчину, но бесспорно восхищалась его неуместной в современном мире добротой и умением видеть душу сквозь всю мишуру, которой люди отгораживаются друг от друга. Он не задавал вопросов, все понимая без слов, и отпуская ее к единственному человеку, которому она принадлежала без остатка.
Кира сделал полшага к нему навстречу, и ее рука уже дернулась вверх, чтобы обнять его за плечи, но голос за спиной заставил ее снова отступить и обернуться.
- Громик, Кристиан приехал, - деловито проговорил Климов, стоявший у выхода к залу для пресс-конференции, и махнул рукой. – Пойдем.
- Мне пора, - улыбнулась Громова Денису и кокетливо повела плечом. – Я ведь теперь креативный директор.
- Поздравляю, ты это заслужила, - ласково улыбнулся Черышев, сжимая ладонью ручку двери. – Удачи тебе.
- Спасибо, тебе тоже, - кивнула девушка и быстрым шагом пошла к Вадиму, который уже открыл для нее дверь. Дверь в ее новую жизнь топ-менеджера.
***
Сообщение от Макса пришло сразу, как только самолет приземлился в Пулково, и Кира выключила на телефоне авиарежим.
Ты когда прилетаешь, лягушка-путешественница?
Даже не пытаясь скрыть от хмурых невыспавшихся командировочных, обычно наполняющих самолеты между Питером и Москвой, счастливую улыбку, девушка набрала ответное сообщение.
Только что приземлилась.
Ужасно вымоталась, а еще всю ночь вычитывать зенитовский бюджет.
Приезжай.
Я помогу.
Чем? Ты в этом ничего не понимаешь!
Ой, ну если уж ты справляешься… Разберусь как-нибудь!
Чтоб через полчаса была здесь!
Я не успею за полчаса из аэропорта до твоей жопы мира добраться!
Сама ты жопа! Это почти элитный район!
Через сорок минут и ни минутой позже.
Через час она уже сидела на его кухне, за обе щеки уплетая остатки слипшегося ризотто и нахваливая его сомнительные кулинарные способности. Липатов сидел напротив, неспешно попивая белое вино и с довольной улыбкой наблюдая за тем, как она поедает его творение.
- Вкусно? – спросил он с видом человека, заранее знающего ответ на свой вопрос.
- Божественно, - закивала она, готовая есть хоть глину, лишь бы она была приготовлена его руками.
- Давай, я тебе пижаму дам, а то обляпаешься же, - деловито проговорил Макс, когда она выругалась и суетливо подняла с колен упавшие крошки рисовой каши, которую он звучно называл ризотто.
Липатов вышел из кухни и через несколько минут вернулся со спортивными штанами и черной футболкой с изображением Мерилина Мэнсона.
