сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 83 страниц)
Вслед за сотрудником они прошли через внутренний зал с бесподобным интерьером чеховской усадьбы и оказались на открытой террасе, которая выходила прямо к пляжу. Шелест волн заставил Киру оторвать взгляд от смартфона и улыбнуться.
Она оглядела песчаный берег, уставленный пустующими шезлонгами, простирающуюся до горизонта голубую водную гладь, и толкнула застывшего рядом Черышева плечом.
- Ну, как тебе, испанец? – хихикнула она.
- И, правда, море, - с улыбкой ответил он, закидывая ей руку на плечо и прижимая к себе, - Спасибо.
- Это Петру Первому спасибо, не мне, - улыбнулась девушка в ответ, обнимая его сзади за талию.
- Добрый день! Может что-то из напитков сразу? – вмешался в их тихое созерцание северной природы услужливый официант, разложивший на столе красочные меню.
- Конечно, - довольным голосом отозвалась Кира, присаживаясь на любезно отодвинутое для нее плетеное кресло, и пробежав взглядом винную карту, добавила, - Бокал «Совиньона», пожалуйста.
- Кира, ты же за рулем, - укоризненно покачал головой Денис, поднимая взгляд от меню.
- И что? От одного бокала ничего не будет, - возмутилась девушка, но наткнувшись на непримиримый в данном вопросе взгляд футболиста, решила, что в такой компании вино может встать ей попрек горла, и обреченно сказала официанту, - Домашний лимонад. Малиновый.
- Мне то же самое, - довольным голосом отозвался Черышев.
- Спасибо, - вежливо проговорил сотрудник, - Заказ сейчас готовы сделать или вернуться попозже?
- Сейчас, - недовольно буркнула Громова, не заглядывая в меню, - Мне салат с козьим сыром и сибас с киноа.
- А мне, пожалуйста, холодец и голубцы, - с улыбкой сказал Денис и, ловя на себе ее удивленный взгляд, прокомментировал свой выбор, - Мы же в России!
Кира невольно улыбнулась его непосредственности и простоте. Этот парень зарабатывал миллионы, но при этом вел себя так, будто он ничем не отличался от простых смертных. Холодец и голубцы, кто бы мог подумать?
Громова привыкла вращаться в обществе тщеславных выскочек и самовлюбленных нуворишей, людей, которые кичились своим положением, всеми силами демонстрируя свой социальный статус, даже если это была всего лишь иллюзия. По сути, она сама была такой же. На фоне Черышева, с его неизменной улыбкой и спокойствием, все их потуги по повышению собственной значимости, выглядели еще более нелепо, чем обычно.
- Пойдем к воде, пока заказ готовится, - тихо сказала она, вставая из-за стола.
Ребята спустились по кроткой лестнице к пляжу и, оставив обувь у ближайшего шезлонга, пошли босиком к воде. Песок был прохладным и слегка влажным, но Кире это было даже приятно. Она, не задумываясь, вошла в воду, с улыбкой наблюдала за тем, как Денис, привыкший к горячему испанскому побережью, слегка хмурится, настороженно ступая босыми ногами по холодному песку. Он аккуратно дотронулся кончиками пальцев до набежавшей волны и тут же испуганно отпрыгнул назад.
- Она же ледяная! – непонимающе глядя на спокойно стоящую по щиколотку в воде девушку, воскликнул он.
- Да, ладно тебе, ледяная! У нас это называется «освежающая»! – рассмеялась Кира, пиная ногой воду и обдавая парня фейерверком радужных брызг.
- Кира, что ты творишь? – отпрыгивая в сторону и отряхиваясь, словно кот, сквозь смех закричал Черышев.
- Иди сюда, испанская неженка! – продолжала веселиться девушка, еще активнее пытаясь облить его водой.
- Это какая-то инквизиция, - возмущался Денис, которому было холодно даже стоять на песке, не то что заходить в воду, - И вы что, купаетесь тут?
- Конечно, - улыбнулась Громова, - У нас тут раньше дача была неподалеку, в Комарово. Я все лето в заливе купалась, с двух лет.
- Вообще не представляю себе такого, - недоверчиво проговорил Денис, слегка поежившись.
- Короче, Черешня! Кончай строить из себя недотрогу и иди сюда, - не унималась Кира, сияя улыбкой и отходя на несколько шагов вглубь, - Или тебе девушка не нужна уже?
- А на суше девушку нельзя получить? – улыбнулся Черышев, не тронувшись с места.
- Нет, нельзя, - хихикала Громова, и сделала еще два шага назад, - Если дойдешь до меня, то я тебя поцелую.
- Это не честно, - вполне натурально изобразил разочарование Денис.
- Ну, как хочешь, - показательно пожала плечами Кира и, повернувшись к нему спиной, сделала еще два шага от берега.
- Ладно, - глубоко вздохнув, тихо сказал футболист, - Ты сама напросилась.
Кира успела лишь обернуться на шумный плеск воды, как почувствовала, что взлетает в воздух, моментально оказываясь у него на руках. Через пару секунд они уже были на суше, и мокрый песок после обжигающе ледяной воды залива теперь казался Черышеву почти горячим.
- Ты замерз? – тихо спросила девушка, касаясь ладонью его щеки и не отрываясь, глядя в глаза.
Денис молча смотрел на нее и лишь по прерывистому дыханию было понятно, что он действительно продрог.
- Прости, что затащила тебя в воду. Это была дурацкая шутка, - виновато улыбнулась Кира и, обхватив его руками за шею, осторожно коснулась его губ своими.
Он подался вперед, жадно впиваясь в ее губы, будто в них заключалось единственное тепло, способное сейчас отогреть его замерзшее тело. Его язык проникал в ее рот все глубже и глубже, не встречая никакого сопротивления. Скорее наоборот, она с готовностью принимала его, лаская в ответ своим, полностью отдаваясь этому поцелую.
- Простил? – спросила Кира, отстраняясь и с улыбкой вглядываясь в его помутневший взгляд.
- Нет еще, - коротко ответил он, глядя на ее раскрасневшиеся губы, и снова притянул к себе.
- Поставь меня, - тихо сказала девушка, когда он оторвался от нее, чтобы перевести дыхание.
Он послушно поставил ее на песок, и Громова сделала шаг в сторону, одергивая задравшееся платье и задумчиво глядя на поднявшиеся волны.
- Кир, чего ты боишься? – аккуратно поднимая к себе ее лицо за подбородок, спросил Денис.
- Я не за себя боюсь, за тебя, - честно ответила Кира, глядя прямо ему в глаза, - Не хочу, чтобы тебе потом было больно.
- Давай я сам о себе побеспокоюсь, хорошо? – на удивление серьезно проговорил Черышев, - Я взрослый человек, и вполне осознаю, на что иду.
- Ох, Черри, ничего ты не осознаешь. Даже маленькой доли не осознаешь,- грустно усмехнулась Громова и, не выдержав, добавила, - Я провела сегодняшнюю ночь у другого мужчины. Ты готов к такому? Хочешь быть рядом до тех пор, пока он не позвонит?
- Я не хочу об этом говорить, - низко опуская голову, сказал Денис, - Я не спрашивал тебя, где ты была вчера. И не собирался.
- Да и так понятно, чего спрашивать-то! – возмутилась девушка, - Денис, включи голову, пока не поздно.
- Уже поздно, Кирюш. Я ждал этого всю жизнь и не отступлю теперь, - вздохнул Денис, поднимая на нее лучистый взгляд, - Я чувствую, что тебе тоже не все равно. Будешь отрицать?
- Конечно, буду, - устало улыбнулась она и вздохнула, внутренне ругая его за упрямство.
- Даже не сомневался, - хмыкнул футболист, целуя ее в лоб.
- Молодые люди, закуски поданы! – донесся до них любезный голос официанта с террасы.
Ребята переглянулись и, забрав свою обувь, босиком поднялись обратно на террасу.
Усевшись за стол, Кира первым делом проверила свой телефон и тяжело вздохнула, обнаружив несколько новых комментариев от знакомых, касательно вчерашнего фото, а также новые репосты от фанатов Дениса, которые ее специалисты присылали ей перед удалением. Сообщений от новостных телеграмм-каналов и информ-агентств пока не было, видимо ребята поработали не плохо.
- «Кто-нибудь знает, что это за баба с нашей Черешенкой?», - кривляясь и передразнивая голос потенциальной фанатки, вслух прочитала Кира, - «Недолго он убивался по своей испанской подружке!», «Говорят, что это двоюродная сестра жены Дзюбы, приехала из Владика».
Денис прыснул лимонадом, чуть не подавившись.
- Ваше с Кристиной родство видно невооруженным взглядом, - рассмеялся он.
- Видимо, нам от этого уже не избавиться, да? – вздохнула Кира, - Это просто лавина какая-то.
- Скорее всего, - с улыбкой отозвался Денис, зажмуриваясь от слишком большой порции горчицы на своем холодце, - И что нам рекомендует в этом случае пиар-технология?
- Придется поддержать игру! И использовать этот инцидент во благо! – пожала плечами Громова и окликнула официанта, - Принесите сезонное меню, пожалуйста.
- Что ты задумала? – с интересом глядя на нее, спросил Черышев.
- Увидишь, - сосредоточенно просматривая яркое сезонное предложение, ответила девушка, - Вот это и вот это, пожалуйста.
Через несколько минут официант с улыбкой поставил на стол большую миску блестящей темно-бордовой черешни и красивую тарелку с куском пирога.
- Может чаю? – поинтересовался он.
- А, давайте! – возбужденно отозвалась Кира, - Черный с чабрецом.
- Это что… Вишневый пирог? – с недоумением глядя на ее заказ и довольное выражение лица, спросил Денис.
- Ага, черешневый! Будешь? – с улыбкой спросила Кира, протягивая ему вилку, - Погоди только, я сфотографирую.
Красиво расставив на столе черешню и пирог, Громова взяла Дениса за руку и положила рядом с тарелкой, чтобы их руки попадали в кадр. Щелкнув несколько раз камерой с разных сторон, она удовлетворенно вздохнула, обрабатывая лучшее фото и выкладывая в Инстаграм. Отложив телефон, она улыбнулась и отправила в рот большой кусок пирога.
- Вкусно, кстати! – воскликнула она с набитым ртом, отламывая второй кусок.
- Можно мне посмотреть? – заинтересованно протянул Денис, которого сейчас больше занимал не сам пирог, а его первоначальное предназначение.
- Конечно! Можешь даже репост сделать,- ответила Кира, увлеченно жуя очередной кусок ягодного лакомства, и протянула ему раскрытый пост.
Под, действительно, неплохо получившейся фотографией с яркими ягодами и не менее ярким десертом, дополненной романтически сплетенными мужской и женской руками, стояла незамысловатая надпись, украшенная многочисленными эмодзи в виде двух вишенок:
«Всю на свете черешню – мне!»
- Тонко, - усмехнулся Денис, возвращая телефон.
- А то! – улыбнулась девушка, и добавила, запихивая в рот сочные ягоды, - Ты будешь? А то я все съем!
========== Глава 15 ==========
Сколько стоит эта ночь с тобой?
Сколько, если только я рукой?
Сколько вместе тушь и помада?
Сколько за e-mail бен Ладена?
Сколько за порезы на венах?
Сколько за “Imagine” Леннона?
Много ли за мой литр крови,
Там, где наркотики с алкоголем?
Сколько стоит первым в топах быть?
Сколько тех, кто их создал, убить?
Разрежьте же нас на интриги
Ножами разных религий.
Сколько стоит, чтобы все простить,
Чтобы снова ты могла любить?
Дайте сигарету невесте!
Сколько стоит все это вместе?
Перезагрузись, начнем сначала,
И тех, кто выжил, осталось мало.
Видишь, с нас срисованы герои
Их кинофильмов - я продал нашу историю.
СегодняНочью «Проституция»
Чемпионат мира набирал обороты, а две подряд победы сборной России заставляли даже самых закоренелых скептиков открывать ему свои сердца. Город преображался на глазах, из сурового и равнодушного наблюдателя превращаясь в эпицентр радостного карнавала единства наций и дружбы народов. Улицы наводнили приехавшие на следующий матч турнира бразильские болельщики, раскрасившие Северную столицу желто-зелеными цветами и громким южным смехом. И будто поддаваясь этому бесхитростному обаянию, петербуржцы тоже постепенно расцветали, меняя вечно угрюмые и недовольные взгляды на гостеприимные улыбки.
По мнению Громовой, Петербург был самым сложным, с точки зрения податливости любой пиар-технологии, городом. Наверное, более скептически настроенную аудиторию можно было найти разве что в Нью-Йорке или в Лондоне. То, что отлично заходило в регионах, в умы местных жителей пролезало со скрипом, проталкиваясь сквозь мрачные стены из недоверия, холодности и окутанного туманным дождем равнодушия.
Но сейчас Кира, наконец, почувствовала, что город поддался, впустил в себя это радостное волнение, позволил себе и своим жителям стать частью объединяющего весь мир футбольного праздника. Девушка ощущала это даже на себе – пробки, толпы людей, очереди, бесконечные щелчки фотоаппаратов и довольные улыбки, которые обычно так раздражали, теперь вызывали только ответную улыбку и приятное сознание собственной причастности к великому событию.
Лучшего момента для городского праздника и придумать было нельзя. Кто, как не Громова, прекрасно понимала, что Питер будет первым, кто начнет топить футболистов, стоит им допустить малейший промах. А они допустят, рано или поздно допустят. Надо было ловить момент, пока общественное мнение было так благосклонно, пока люди были готовы поддерживать своих героев, пока спонсоры были готовы платить за возможность быть частью этой волны патриотизма и национальной гордости.
Свернув с набережной, Кира резко затормозила у пешеходного перехода, пропуская многочисленную группу бразильцев, разноцветной толпой заполнивших проезжую часть. Высокий симпатичный парень картинно поклонился ей, одаривая лучезарной улыбкой, и девушка, вопреки своему обыкновению, улыбнулась ему в ответ и даже помахала рукой.
Настроение было отличным, и даже писклявый голос Олечки, которая сидела рядом на пассажирском сиденье, и последние пятнадцать минуть монотонно перечисляла выполненные пункты программы подготовки к празднику, совершенно не раздражал. Громова слушала помощницу в пол-уха, думая о хранившемся в ее телефоне сокровище.
Макс не звонил, но зато написал. Он поинтересовался ее самочувствием и предположил, что «Джемесон» был паленым, сославшись на то, что «по ходу умирает». Кира пожелала скорейшей кончины и сообщила, что платье для похорон уже выбрала. Липатов ответил, что ей «не может так повезти». Все было, как всегда. Как раньше, когда это жонглирование словами было неотъемлемой частью ее жизни, составляло чуть ли не ее главную эмоциональную суть.
От этого было так светло и радостно, хотелось петь и, по возможности, очень громко, совершать подвиги и делать глупости. В отличие от Макса, она чувствовала себя великолепно, выспалась и отдохнула. Сейчас для нее не было ничего невозможного, потому что невозможное уже произошло. И доказательство этому висело в телефоне шутливой смской на грани привычного между ними черного юмора.
Прибыв на базу в Удельном парке в районе обеда, девушки прошли прямиком в столовую, где рассчитывали найти разом всех футболистов, чтобы снабдить каждого подготовленной трудолюбивыми копирайтерами приветственной речью для праздника. Окинув взглядом шумный зал, Кира поручила Оле самостоятельно раздать спортсменам карточки с текстом, отправив к самому многочисленному столу, а сама направилась к дальнему столику в углу, за которым сидел только один человек.
Под мелодичный стук собственных каблуков девушка бодрым шагом приближалась к склонившемуся над элегантно украшенным двумя покрытыми шоколадом меренгами куском торта Дзюбе, на ходу прикидывая возможные причины его непривычной оторванности от коллектива. Самая очевидная из них, связанная со вчерашним «черешневым постом», была одновременно и самой предпочтительной. Когда дело было в ней, Громова всегда знала, что делать, чтобы исправить ситуацию и вернуть себе благосклонность друга, а заодно и его хорошее расположение духа. Сложнее было, когда дурное настроение Артёма было связано с семьей или с какими-то психологическими трудностями, но и в такой ситуации у Киры Юрьевны всегда находилось пара рычагов, способных сдвинуть эту упрямую глыбу с негативного мироощущения.
- Привет! С чем тортик? – задорно воскликнула она, с размаху плюхаясь на стул рядом с форвардом.
- С жиром на заднице, - пробубнил Дзюба себе под нос, не поворачивая к ней головы.
- Дай попробовать, - улыбнулась она, не обращая внимания на его надутый вид, и не дожидаясь ответа, схватила с верхушки пирожного меренгу и молниеносно сунула в рот.
- Громова, блин! – возмущенно взвыл Артём, отодвигая от нее тарелку, - Ненавижу, когда ты так делаешь!
- Тебе для меня тортика жалко, да? – обиженно протянула девушка, пытаясь заглянуть ему в глаза и снова протягивая руку к пирожному.
- Возьми себе свой, вон там они лежат! – подхватывая тарелку в руки и вставая, недовольно проворчал зенитовец, - Что за манера бесячая!
- Я не хочу целый, я одну ложечку только, - промурлыкала Громова, вставая вслед за ним и подходя ближе.
- А я хочу целый! – тоном капризного ребенка заявил Дзюба, поднимая тарелку выше, чтобы она не могла достать, - И ни с кем делиться не собираюсь!
- Ну, один маленький кусочек, самый малюсенький-премалюсенький, - продолжала канючить Кира, глядя на него снизу вверх невинным взглядом.
- Ты вчерашней черешней не наелась? – поджав губу, съехидничал Артём, продолжая держать тарелку с тортом выше ее головы, - Много сладкого вредно!
