сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 83 страниц)
- Мне кажется, мы можем умереть от этого, - недоверчиво глядя на плохо закрепленную этикетку, которая покосилась, когда он открывал бутылку, проговорила Кира.
- Не боись, Громова! Мне не может так повезти! – рассмеялся он, делая первый глоток из горлышка и передавая ей бутылку, - За нашу долгожданную встречу!
- И возможно последнюю, - нахмурившись, проговорила девушка и скривилась, сделав большой глоток.
- И не мечтай, - снова забирая у неё бутылку, хихикнул парень, без промаха запуская очередной снаряд в сердце.
Под коньячок беседа пошла еще живее. Облокотившись о перила, они уже смеялась в голос, разбирая на мельчайшие составляющие и трепетно восстанавливая в памяти свои самые яркие совместные воспоминания. Кире начало казаться, что этого года без него просто не было, что вот только вчера он ушел из ее квартиры, а сегодня они снова встретились, и все было, как раньше. Ей безумно, до зубного скрежета, хотелось дотронуться до него, прижаться, поцеловать, и она вертелась и кокетничала, всеми силами подставляясь под поцелуй, в надежде, что и его одолевают такие же желания. Но Макс медлил и лишь одаривал ласковыми взглядами, чем только еще сильнее распалял ее желания.
Допив коньяк, он размахнулся и запустил пустую бутылку в воду.
- Эй, ты чего делаешь? Не стыдно? – возмутилась Кира, хватая его за руку.
- Ты же знаешь, мне не бывает стыдно, - ухмыльнулся Липатов и, небрежно забирая руку, внимательно посмотрел на часы, - О, уже начало одиннадцатого. Мне пора.
- Куда? – от неожиданности не успев проглотить свой вопрос, который никогда не стоило ему задавать, выпалила девушка.
- У меня встреча, - загадочно ответил он, с явным удовольствием наблюдая за ее реакцией и улыбаясь все шире с каждой секундой.
- Ты назначил встречу после меня? – растерянно произнесла Громова, не в силах себя контролировать и самостоятельно затягивая на своей шее заботливо растянутую им петлю, - С кем?
- С кем надо, - надменно ответил парень, не переставая улыбаться, - Все, барсучок, я побежал. Не куксись!
Он наклонился к ней, чмокнул в скулу на прощание и быстрым шагом направился к ближайшему перекрестку.
Кира стояла, не шевелясь и не поднимая головы, пока его шаги полностью не заглушил шум проезжающих автомобилей. Ей казалось, что если она посмотрит ему вслед, то окаменеет.
Слезы заполнили глаза, размывая грязный асфальт под ногами в неразличимую серую массу. Он опять сделал с ней это, опять заставил поверить, что между ними что-то есть, чтобы потом разрубить все одним ударом. Все только ее фантазии, ее несбыточные мечты, ее глупость, непроходимая, невообразимая глупость! Когда она перестанет попадаться в сотый раз в одну и ту же ловушку? И его даже нельзя было ни в чем обвинить! Он ведь ничего не обещал, ничего не предлагал, кроме прогулки, даже не целовал. Она придумала все сама, как всегда.
Девушка глубоко вздохнула, пытаясь остановить льющиеся по щекам слезы. Она обернулась к реке, только сейчас замечая, как потемнела вода, отражая затянутое тучами небо. Белые ночи были в самом разгаре, эта неделя должна была быть самой светлой за все лето, но из-за испортившейся погоды вокруг стало как-то сумеречно темно.
По полуразвалившейся лестнице Кира спустилась к причалу для катеров и, достав из сумки план мероприятий сборной, села на него и свесила ноги вниз. Компания молодых ребят и девчонок с гитарой, пристроилась у второй лестницы в нескольких метрах от нее, и задорно звеня пивными бутылками, распевала «Билет на самолет» Цоя. Кире нее было до них дела, она им тоже не мешала.
Девушка смотрела на грязную воду реки, слабым течением прибивающей к причалу одинокие пластиковые бутылки и пакеты, на проплывающие мимо прогулочные катера с довольными улыбающимися туристами, которые весело махали руками всем прохожим и не замечали грязи, которую рассекает их нарядный, украшенный вечерними огоньками, кораблик.
Это и был ее настоящий Питер, город, сочетающий в себе то, что казалось несоединимым, смешивающий противоположное, и выдающий на выходе особый забористый коктейль из блеска, молчания и скрытой злости. Не каждому придется по вкусу такой напиток, не каждый сможет оценить его тонкую изысканную горчинку, пряное послевкусие и тяжелый навязчивый дурман. Но тот, кто распробует, уже никогда не сможет от него отказаться.
Макс был таким же. Он тоже скрывал за блестящим фасадом стройных архитектурных ансамблей облупившуюся штукатурку дворов, грязные заплеванные тротуары, сумрак, отчаяние и вкус дешевого коньяка, который она до сих пор чувствовала в себе. Он был так же непредсказуем и заставлял вечно ждать – ждать, когда кончится дождь, когда выйдет солнце, ждать лета, ждать улыбки, ласки, ножа в сердце. Его тоже нельзя было понять до конца, но и отказаться от него было невозможно.
Озябнув, Кира подтянула к себе колени, обнимая их руками, и вдруг почувствовала, как кто-то тронул ее за плечо. Рядом с ней, отделившись от своей шумной компании, на корточках сидела девчонка лет восемнадцати с длинными светлыми дредами и в каком-то абсурдном ярком наряде.
- Эй, ты в порядке? – участливо спросила она, вглядываясь в лицо обернувшейся к ней девушки.
- Нет. Я не в порядке, - вопреки всем законам вежливости честно ответила Громова.
- Будешь? – протягивая ей тлеющий косяк, от которого сладко тянуло марихуаной, сказала девчонка.
Кира молча взяла самокрутку и затянулась, чувствуя, как вязкий дым заполняет легкие и с непривычки почти моментально дурманит разум. Озноб отступил сразу, а следом за ним и тяжелое коньячное послевкусие. Стало пусто и тепло, и это уже было неплохо.
- Это пройдет, - тихо сказала незнакомка, ласково поглаживая ее по спине, словно близкую подругу, и без слов чувствуя ее беду, - И ты полюбишь снова.
- Когда? – тихо спросила Кира, отдавая обратно косяк и даже не удивляясь тому, что она говорит об этом с незнакомым человеком.
- Не знаю, - задумчиво всколыхнула дредами девушка, - Может уже этим летом.
========== Глава 12 ==========
Комментарий к Глава 12
Дорогие читатели!
Спасибо всем, кто продолжает следить за событиями в истории, всем, кто неравнодушен к героям! Не представляете, как ценно ваше мнение для меня!
Приятного прочтения!
UPD: один или несколько (трудно разобрать) анонимных читателей оставляют свои комментарии под видом сообщений об ошибках)) По-моему, зачетно! Возможности ответить там нет, поэтому напишу здесь, вдруг прочитает - Спасибо за ваши эмоции!
Как-то не до сна, бледная луна громко плачет:
«В небе без конца и дна я одна - жёлтый мячик».
Мне с ней не грустить - мне есть куда пойти, там будут рады.
Больше ничего мне ни от кого и не надо.
Хочешь объяснить, как мне дальше быть - очень странно.
Где тебя искать, как тебя любить постоянно.
Можешь обещать много всякого шоколада,
Только ничего, слышишь, ничего мне не надо.
Не надо, не надо…
Дышать за меня.
СегодняНочью «Не надо»
- Пусть горит в аду!
Громова выплюнула эти слова так, будто они и вправду могли низвергнуть кого-то в преисподнюю и, яростно смяв в руке листок с неудачным эскизом к рекламной кампании «Зенита» на будущий сезон, не глядя, запустила его в угол, где обычно стояла мусорная корзина.
В помещении медиа-центра стадиона «Санкт-Петербург», который девушка, как и большинство петербуржцев, по старинке называла «Кирова», она могла ориентироваться с закрытыми глазами. Именно в этом просторном и прекрасно оборудованном новейшей техникой кабинете она и ее команда специалистов проводили больше всего времени в течение футбольного сезона, работая над контентом социальных медиа клуба на всех домашних играх. Здесь у них было все необходимое и даже немного больше – полдюжины рабочих столов с новейшими версиями «Мак» и профессиональным программным обеспечением, высокоскорстной интернет, прямой доступ ко всем камерам на стадионе, а также зона отдыха с мягкими голубыми диванами и креслами и собственный бар, легенды о богатом наполнении которого журналисты передавали из уст в уста.
- Аминь, - ответил Вадим, следя взглядом за полетом бумажного комка, который ударившись о край пластиковой урны, с мягким шорохом закатился под стол, - Почти попала.
Кира с размаху упала в кресло, резко закинув ногу на ногу, и выжидающе посмотрела на друга. Она только что закончила рассказывать ему о своем вчерашнем рандеву, дополняя факты изрядной долей эмоций и самоуверенных заявлений. Пользуясь тем, что до начала матча с Египтом было еще несколько часов, и все сотрудники отправились на обед, прежде чем они приступят к многочасовому рабочему марафону, Громова не стеснялась в выражениях и суждениях.
Несмотря на то, что ей почти постоянно хотелось говорить о Липатове, обсасывая каждое его действие, каждый взгляд или жест, будь то счастливое или горестное воспоминание, она никогда этого не делала. Отчасти из-за того, что его имя и так постоянно вертелось на языке, и казалось, если позволить себе заговорить о нем, то уже не остановишься. А отчасти потому, что девушка уже на опыте знала – все равно никто не поймет.
Все ее близкие, в той или иной мере посвященные в историю ее связи с Максимом, делились на две неравные категории. Первые считали все это блажью и обычной инфантильностью, не видели ни в этом мужчине, ни в самих отношениях, никакого повода так убиваться и мучиться, и в большей степени недоумевали, нежели сочувствовали ее беде. Таких было большинство, и в их числе Кирина мама, с завидным постоянством выдавая один и тот же материнский совет: «Не трать на него свою молодость! Забудь и радуйся жизни!».
Другие воспринимали ее зависимость от Липатова, как болезнь, тяжелое нервно-психологическое расстройство, которое разрушает ее изнутри и выбраться из которого без помощи специалиста она не сможет. К таким неравнодушным и воспринимающим ее состояние близко к сердцу относился Артём, стремившийся бесконечно опекать ее и ограждать от мнимых невзгод, безропотно сносивший все ее эмоциональные всплески и перепады настроения, и всеми правдами и неправдами подталкивавший ее к кабинету психолога.
По понятным причинам и с теми, и с другими, Кира избегала разговоров о Максе, стараясь держать язык за зубами и позволяя им интерпретировать ее состояние на свой лад. Она и так почти постоянно чувствовала себя либо слабохарактерной неудачницей, либо буйно-помешанной дурой, поэтому лишний раз читать это в глазах окружающих удовольствия и самооценки не добавляло.
Пожалуй, единственным человеком, с которым она могла открыто говорить о своей любви, был Климов. Только он безоговорочно понимал ее, будто научился смотреть на Максима ее глазами, не драматизировал, но и не преуменьшал глубину ее привязанности, не давал глупых советов и не смотрел, как на пациентку психиатрического отделения. В отличие от остальных, Вадим воспринимал ее чувства всерьез, как свои собственные. Он не потакал ей, но и не осуждал, искренне высказывал свое мнение, которое почти всегда вторило ее невысказанному собственному, сдабривая всю эту нелегкую тему изрядной долей юмора и присущего им обоим скепсиса, что позволяло сгладить ситуацию и обойти острые углы.
Возможность выговориться сегодня нужна была Кире, как воздух. Проплакав полночи в подушку, она проснулась с твердым намерением искоренить зловредный сорняк под названием «Максим Липатов» из своей жизни. Как никогда прежде ясно, она вдруг увидела, что варится в собственном соку, что все ее переживания связаны исключительно с собственными фантазиями, а никак не с поступками или словами мужчины. Она разревелась из-за того, что он покинул ее ради другой встречи? А почему, собственно, она решила, что он останется с ней до утра? Не поцеловал? А с какой стати? Он ничего не обещал, ничего не предлагал, кроме прогулки, которая и состоялась. Все остальное – плод ее воспаленного воображения.
Кира была в ярости. Она злилась на себя за непроходимую глупость и неспособность мыслить здраво, когда дело касалось Липатова, на него, за благостное равнодушие и довольную улыбку, и на окружающих за то, что те жили в своих примитивных мирках, не зная и малой доли той изнуряющей боли, которую она носила с собой постоянно.
С самого утра Громова лютовала. Досталось всем – сотрудникам отдела, за нерасторопность и лишние вопросы, охраннику на стадионе за то, что посмел не узнать ее в лицо и потребовал пропуск, заправщику на АЗС, который оставил бензиновые разводы на крыле, неаккуратно вынув пистолет, и даже шефу, который имел неосторожность именно сегодня сообщить девушке, что она едет со сборной в Самару на третью игру чемпионата. Вся контора погрузилась в напряженную тишину, пока по офису разносились громогласные крики Златопольского, что она «долбанная королева медийки» и что он выставит ее из агентства с таким реноме, что ей за счастье будет работать в «Комет» и продавать рекламу в метрополитене. Бросая затаившихся по кабинетам коллег в нервную дрожь, Кира заходилась в ответном вопле, что она лучше полезет в метро, чем проведет еще хоть один день «на вонючей спортивной базе в какой-то дыре на Среднем Поволжье».
Климову удалось кое-как погасить конфликт, почти силой утащив разбушевавшуюся подругу из офиса. Это была не первая и, скорее всего, не последняя стычка эмоционального Златопольского и амбициозной Громовой, и Вадик уже на опыте знал, что этим двоим просто нужно дать время остыть. Он привез ее на стадион намного раньше нужного времени, чтобы дать возможность побыть с ним вдвоем, прийти в себя и не поубивать с ходу всю команду, которой сегодня предстояло совершить очередной трудовой подвиг на благо российского футбола.
Вадим внимательно смотрел на девушку, оценивая дальнейшие перспективы ее настроения. Она, как обычно, бросалась из крайности в крайность, и выбранный на сегодня вектор был не самым позитивным. И следа не осталось от вчерашнего благодушия, мечтательной улыбки и кокетливой мини-юбки. Им на смену пришли до невозможности узкое кожаное платье чуть ниже колен, стянутые в высокий хвост волосы, острые шпильки, красная помада на губах и горящий воинственным огнем взгляд четко очерченных графичными стрелками глаз. Она была словно натянутая струна, резкая и раздраженная до предела, всем своим видом демонстрируя враждебность к окружающему миру. Сегодня в ней все было острым – и каблуки, и стрелки, и кончики волос, и внутренняя боль, которую они все призваны были спрятать.
Климов достаточно хорошо знал Киру, чтобы понимать, что злиться она в первую очередь на себя, но окружающим от этого было не легче. А ему тем более. Несмотря на его привилегированное положение, именно Вадиму предстояло вывести подругу из состояния агрессии, переключить внимание, отвлечь и помочь пережить очередной кризис этих странных, внезапно возобновившихся, отношений. В глобальном плане парень не видел никакого решения проблемы, кроме всеисцеляющего времени, которого ей в силу обстоятельств непреодолимой силы просто нужно было больше, чем остальным. И все, что он мог сделать – это помочь ей скоротать долгие дни и месяцы в пути.
Расположившись в кресле напротив, он заговорил тихо, осторожно подбирая слова и внимательно наблюдая за ее реакцией:
- Пока со стороны все это выглядит так, будто он просто хочет с тобой дружить. Но, я так понимаю, в твои планы эта дружба не входит…
- А ты бы хотел дружить с коброй? – ехидно прошипела Громова, слегка повышая голос.
- Аргумент, - кивнул Вадик, опуская глаза, - В любом случае, он появился не просто так. Что-то произошло либо в его жизни, либо в твоей, что у него возникла потребность видеть тебя.
- Он не может ничего обо мне знать, - пожала плечами девушка, - Я не поддерживаю отношений с нашими общими знакомыми, не публикую ничего личного в соцсетях. Ему просто неоткуда взять информацию.
- С каких пор Адскому Чудовищу нужна новостная лента, чтобы знать, что с тобой происходит? – лукаво прищуриваясь, задал риторический вопрос Климов, - Может он почувствовал, что ваша связь ослабевает…
- Или он просто умирает и решил попрощаться… Знаешь, он похудел еще сильнее, - задумчиво протянула Кира и откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза.
- Этого, конечно, тоже нельзя исключать, но сосредоточимся на более реальных версиях, - усмехнулся парень, - Я вижу только два варианта развития событий. Первый – самый очевидный и простой, но слабо реализуемый для тебя.
Громова подняла на него самоуверенный взгляд, выражающий искреннее сомнение в том, что существуют нереализуемые для нее варианты.
- Игнорировать, - ответил на ее немой вопрос Вадим, - Не разговаривать, не встречаться, говорить ему «нет»….
- И почему ты думаешь, что это невозможно? – возмутилась девушка, чувствуя в себе сегодня силы не только отказать мужчине, но и перевернуть весь этот несправедливый мир, - Я могу его заблокировать!
