сообщить о нарушении
Текущая страница: 80 (всего у книги 83 страниц)
Как видите, мы перенеслись в не слишком далекое будущее. В истории в принципе события происходят в довольно сжатые сроки, и эпилог тоже в этом духе)
Спасибо всем, кто продолжает читать, несмотря на затянувшийся финал))) Очень надеюсь, что вам нарвится развязка событий и вы постепенно получаеет ответы на повисшие после финальных глав вопросы! Жду ваших мнений и впечатлений!
========== Эпилог. Часть 2 ==========
Летом град к беде,
И звонят не те,
Говорят со мной,
Будто я герой.
Лёд с огнем мешать,
Ход конём опять.
Это мой рецепт,
Я беру процент.
И в бесконечно дикой борьбе
Дорогою удач или бед
По ленточке иду я к тебе
В неведомые дали.
И если ты меня не поймешь
И не полюбишь питерский дождь,
До нитки вымокну, ну и что ж,
Но мы с дождем пытались.
В одно и то же время вставать
И тишину себе наливать,
И одиночеством запивать —
Такая, брат, нам доля!
Конец известно есть у всего,
Вопрос в том, как встретишь его —
В огне иль в звоне колоколов
У голубого моря…
Animal ДжаZ «К тебе»
Разношерстная толпа пассажиров неиссякаемым потоком стекалась ко входу в зал вылета аэропорта «Пулково», создавая привычную вокзальную суету и гул. Кира стояла прямо под вполне однозначной табличкой «Курение запрещено» и прикуривала уже вторую сигарету подряд, скользя взглядом по проплывающему мимо калейдоскопу взволнованных и одухотворенных предстоящим путешествием лиц. Ей всегда нравилось наблюдать за отъезжающими и пытаться угадать — кто эти люди, куда, зачем и в каком настроении они едут. По количеству багажа, одежде, выражению лица и даже манере поведения она строила свои предположения, которые не нуждались в подтверждении, а были просто забавной игрой и разминкой для ума. Вот мимо прошла совсем юная пара в одинаково стоптанных кедах с рюкзаками за плечами — скорее всего, отправляются куда-нибудь в Европу, будут жить в дешевом хостеле, целоваться и гулять днями напролет. Следом за ними выскочил из такси и стремительно проследовал в здание молодой человек в строгом костюме и с увесистым портфелем на длинном ремне — видимо, командировочный и торопится на рейс в Москву или, может, Екатеринбург. Мужчина и женщина с двумя дочерьми-подростками и бессчетным количеством сумок и чемоданов, которые с трудом тянул на себе отец семейства, остановилась прямо рядом с девушкой, чтобы проверить документы на вылет — определенно летят в Турцию или Грецию, отдыхать по системе «все включено» и не вылезать из бассейна.
Громовой вдруг стало интересно — а что думают эти люди, глядя на нее? Обычная неброско одетая девушка в простом черном платье свободного кроя и белых кроссовках, убранными в хвост волосами и темными очками, закрывающими половину лица, с аккуратным маленьким чемоданчиком, который обычно сопровождал ее в командировках, и огромным секретом, тайно вывозимым из страны. В отличие от других пассажиров, у нее не было брони в отеле, не было экскурсионной программы и предоплаченных завтраков. Были только билет на самолет в один конец и стандартный для всех петербуржцев финский шенген, а еще цель — та, о которой она боялась говорить вслух, которая равносильно пугала и будоражила кровь, которая выросла будто из-под земли, но моментально захватила разум и затмила собой все казавшееся до сих пор таким значимым и непоколебимым.
Кира приняла решение лететь в Испанию спонтанно, руководствуясь не столько доводами рассудка и логики, сколько сиюминутным всплеском эмоций, которые последнее время случались с ней все чаще. Наврав с три короба родителям и руководству агентства, она не сообщила о своем отъезде больше никому, бросаясь с головой в омут неизвестности и уповая исключительно на удачу. Ей становилось все сложнее трезво оценивать ситуацию и выбирать какую-то однозначную позицию, особенно учитывая бесконечные увещевания Вадима, который, видимо, включил свое участие в судьбе подруги в список первостепенных задач для попадания в рай и поэтому не упускал ни одной возможности вставить свои бесценные советы в любой разговор.
— Мы, конечно, вырастим наше черешневое деревце, не пропадет, — рассуждал Климов, по-хозяйски расположившись за рабочим столом подруги в ее кабинете и лениво просматривая медиа-план очередной кампании. — Но все же, я считаю, нужно сообщить этому агроному-любителю о нечаянном урожае!
— Вадя, блин! Заканчивай со своими садовыми метафорами! — раздраженно бросила Громова, подходя к зеркалу и оправляя все еще идеально сидящую на бедрах узкую черную юбку. — И перестань называть мою Косточку деревом! От этого за версту разит главным поленом отечественного футбола…
— Кстати, о деревьях… — воодушевившись тем, что она сама вышла на эту тему, проворковал ничуть не смутившийся ее замечанием парень. — Ты ему сказала?
— Нет еще, — буркнула девушка, не отрывая взгляда от зеркала, и добавила со вздохом. — Никак не придумаю, как это так половчее сделать… Потом скажу, как-нибудь, при случае.
— Главное, не доводи то того, чтобы он просто увидел тебя с пузом, — поучительно хмыкнул Вадим, подпирая ладонью щеку и рассматривая ее фигуру. — Никогда не простит.
— У меня не будет пуза, у меня будет маленький элегантный животик, — улыбнулась Кира, поворачиваясь в профиль к зеркалу и проводя рукой по едва наметившемуся животу, больше напоминающему результат легкого переедания.
— А, ну это в корне меняет дело! — усмехнулся Климов, возвращаясь взглядом к медиа-плану.
— Ладно, не зуди, — буркнула Громова и, нехотя оторвавшись от зеркала, села напротив друга. — Я скажу, обещаю! Скоро скажу.
— Дзю или Черри? — хитро улыбнулся Вадик.
— Обоим, — кивнула девушка и с улыбкой добавила. — Может, сделать рассылку в вотсапе? Так знаешь, чтобы разом все вопросы закрыть!
— Современное решение, — одобрительно цокнул языком парень и протянул ей документ со своими пометками.
— Знала, что ты оценишь, — хихикнула Кира, погружаясь в изучение медиа-плана.
Даже без настойчивых напоминаний Вадима Громова прекрасно понимала необходимость сообщить новость близким, и чем дольше она будет с этим тянуть, тем сложнее будет потом. У нее не было цели скрыть свою беременность, она не считала свое положение чем-то постыдным или противоестественным, но говорить об этом почему-то категорически не хотелось. Она подсознательно оттягивала этот момент, стараясь по максимуму насладиться своим нежданным, но таким упоительным единением с неслышно бьющимся внутри маленьким сердечком, которое неминуемо растворится в бесконечных объяснениях, чужих мнениях, одобрении и осуждении, разговорах о будущем и рассуждениях об истинных целях, как только она посвятит кого-то в свою тайну. Особенно трудно ей было представить, как она скажет все это Денису, хотя именно он имел очевидное преимущественное право узнать об этом событии одним из первых.
Громову штормило из стороны в сторону, то ли под влиянием разбушевавшихся гормонов, то ли в силу ее собственного неуравновешенного характера, но она никак не могла определиться с дальнейшим планом действий. То ей хотелось прямо сейчас позвонить Черышеву и рассказать ему все начистоту, просить у него прощения за то, что не поехала с ним тогда летом, что оставила его и весь мир, который он готов был положить к ее ногам; оставила ради призрачного, почти неосязаемого, хрупкого и нервного счастья с другим мужчиной. А на следующий день она уже проклинала его, обвиняла в том, что он бросил ее, опустил руки и забыл так же быстро, как влюбился, что его любовь была надуманной и ветреной, а все последствия теперь расхлебывать ей одной. Она уже представляла, как она утрет ему нос, как он будет кусать локти и лить крокодильи слезы, горько сожалея о своих ошибках, когда однажды увидит своего ребенка, уже взрослым, сильным и красивым, случайно узнав всю правду, когда уже ничего нельзя будет исправить. А потом ей снова начинало казаться, что во всем виновата она одна, и это как раз Денис имеет полное право злиться на нее, сомневаться в своем отцовстве, отказаться и от нее, и от ребенка. И тогда страх быть непонятой снова проникал в ее душу, отравляя сознание и заставляя вновь и вновь метаться по этому замкнутому кругу полярных эмоций.
Кира не знала, на каком она свете, все глубже увязая в сомнениях и зависая в безвоздушном пространстве неопределенности, не могла выбрать никакого решения и линии поведения. Как воспримет эту новость Денис? Что скажут родители и друзья? Как быть с работой и контрактом? Вопросов было больше, чем ответов, и только одно ей было ясно абсолютно точно — что бы ни происходило, как бы ни повернулась жизнь и какие бы испытания ей ни пришлось вынести в будущем, со своей Косточкой она теперь не расстанется ни за какие сокровища мира.
Вчера вечером за ужином в их любимом с Климовым ресторане на Кирочной, выслушав очередную тираду от лучшего друга, на этот раз посвященную правам человека и тому, как она вероломно попирает их, скрывая от отца его собственного ребенка, Громова психанула и схватилась за телефон с яростным намерением прямо сейчас отстучать Черышеву короткое смс только ради того, чтобы Вадик заткнулся и, наконец, отстал от нее.
Но взяв в руки смартфон и открыв чат с Денисом, последнее сообщение в котором датировалось еще июлем, она вдруг поняла, что хочет увидеть его глаза, когда он узнает об этом. Именно в это мгновение Кира осознала, как давно не видела его, не грелась в лучах его солнечной улыбки, не чувствовала тепла горячих ладоней, не таяла от его невыносимой и трепетной ласки. Страх того, что она опоздала, что в его жизни уже давно нет для нее места, больно кольнул в грудную клетку, но желание коснуться его загорелой кожи, почувствовать исходящий от него дурманящий аромат, использовать этот шанс, даже если он обернется полным провалом, пересилил все сомнения. Девушка закрыла чат и торопливо, словно боясь передумать, зашла в авиа-приложение и заказала себе билет на единственный подходящий рейс до Валенсии с кривой стыковкой в Мюнхене на завтрашнее утро.
— Вот! Все? — тыкая в лицо Климову экраном смартфона, взвизгнула Громова. — Я полечу и лично все ему скажу!
— Гениально, — покачал головой Вадим, пробегая взглядом по строчкам электронного билета. — Вот что ты за человек такой, Громик? Почему у тебя вечно все так, через задницу?
— Теперь-то что не так? — нахмурилась Кира, утыкаясь в телефон и внимательно проверяя данные в поисках возможной ошибки.
— Ты не думала, что прежде, чем покупать билет, хорошо бы ему позвонить, договориться, предупредить? — издевательски ласковым и снисходительным тоном, промурлыкал Климов. — Ты, может, не в курсе, но обычно люди именно так делают.
— Нет, — отрезала Громова, подцепляя на вилку кусочек тунца и решительно отправляя его в рот. — Если я начну звонить, разговаривать там, рассуждать, то либо расскажу все по телефону, либо вообще передумаю.
— Кир, чего ты так боишься? — серьезно посмотрев на подругу и полностью сменив тон, проговорил Вадим. — Неужели ты думаешь, что Черри откажется от своей Косточки? Ты вообще, что ли, до сих пор не поняла, что это за человек?
— Не знаю. Прошло три месяца, в его жизни все могло измениться… — задумчиво протянула Кира, поднимая на него растерянный взгляд. — Вдруг он уже встретил другую девушку, влюбился, женился и вообще забыл всю эту историю, как страшный сон! К тому же, у него есть определенные основания сомневаться в том, что это его ребенок… А я уж точно не собираюсь унижаться и что-то кому-то доказывать!
— Ну это как раз меньшее из зол — без дополнительных тестов он никогда не сможет ничего понять! — с довольной улыбкой откидываясь на спинку стула, произнес Климов и с усмешкой добавил. — Ты, кстати, вообще можешь впарить своего ребенка кому угодно! В этом плюс азиатских детей — они все одинаковые!
— Вот спасибо, — пробурчала Громова, сверля друга недовольным взглядом и утыкаясь в стакан с водой. — Как же я раньше-то до этого не додумалась!
— Обращайся, — хихикнул довольный собой парень.
— В любом случае такие вещи не выясняют по телефону, — решительно отставляя бокал и снова принимаясь за тунца, проговорила девушка. — Мне нужно самой увидеть его, чтобы во всем разобраться.
— По телефону это, конечно, не дело, — одобрительно кивнул Вадим, бесцеремонно воруя тунца из ее тарелки. — Куда лучше слоняться по Валенсии с животом и чемоданом и разыскивать по всему городу отца своего будущего ребенка! Ты просто королева драмы, моя дорогая! Про тебя кино надо снимать!
— Ой, да что там за город такой? — пренебрежительно скривилась Громова. — Небось, не больше нашего Купчино!
— Но ты ведь даже не знаешь, где его искать! — вплеснул руками Климов, с недоумением глядя на подругу и не теряя надежду вернуть ей здравый смысл.
— Разберусь как-нибудь, — отмахнулась Кира и с улыбкой добавила. — А ты лучше, вместо того, чтобы поучать, собери всю необходимую информацию, только по-тихому.
— Все-таки не можешь ты без меня обойтись, — показательно проворчал Вадик. — А выпендриваешься еще.
— Конечно, не могу, — еще шире заулыбалась девушка. — И я никогда не смогу отблагодарить тебя за все добро, которое ты для меня сделал.
— Вот, правильно. Наконец-то, — закивал парень, старательно пряча улыбку и, не теряя времени даром, сразу же потянулся к телефону. — Ну что, Черешенка, где ты там у нас пустил корешки…
Климов действительно собрал для нее достаточно информации, чтобы не блуждать бесцельно по городу в надежде встретить Дениса в уличном кафе, но от этого сомнений в душе девушки не убавилось. Даже сейчас, стоя у входа в зал вылета аэропорта, она не была до конца уверена, что поступает правильно, что в Испании ее ждут с распростертыми объятиями и ей не придется бежать оттуда поджав хвост и проклиная свое собственное необдуманное решение. Но и не попытаться она тоже не могла.
Еще раз глубоко затянувшись, Кира бросила окурок в урну и, замешкавшись на несколько секунд, отправила следом всю пачку.
— Я знаю, что тебе это тоже нравилось, но папочка не одобрит, — со вздохом пробурчала она вслух. — Он у нас строгий. Хотя так по виду и не скажешь…
Задержав долгий грустный взгляд на сиротливо валяющейся в урне пачке «Парламента» и борясь с желанием достать ее из кучи мусора и сунуть обратно в сумку, Громова снова тяжело вздохнула и, резко развернувшись, направилась в здание аэропорта.
Удобно устроившись на своем месте у окна и провожая взглядом постепенно таявший за низкими облаками родной город, Кира засунула в уши наушники и погрузилась в тревожные размышления о предстоящей ей волнительной встрече. Только теперь, когда самолет оторвался от земли и возможности повернуть назад уже не было, она в полной мере осознала неизбежность и важность этого разговора для всей ее дальнейшей жизни и решила потратить время полета на подготовку хоть какого-то подобия плана.
Хоть Громова и не жаловала заготовленных речей, и даже во время выступлений на маркетинговых конференциях и форумах всегда ограничивалась лишь набросками и тезисами, все мысли почему-то сводились именно к тому, в какой именно формулировке следует преподнести Денису эту взрывоопасную информацию. Закрыв глаза и прислонившись затылком к покрытому одноразовой салфеткой с логотипом авиакомпании подголовнику, девушка перебирала в голове разнообразные фразы, наиболее непринужденно и безопасно излагающие ситуацию. И чем дольше она об этом думала, тем нелепее звучал ее голос в собственных фантазиях.
— Привет, Денис! Как дела? Что нового?
— Дела отлично — новый клуб, домик на берегу моря, жена и двое детей!
«Неплохо так за три месяца» — хмыкнула про себя Кира.
— Здравствуй, Черри! Я соскучилась! А ты?
— А я — нет.
«А ты чего ожидала?» — спросила сама себя девушка, поежившись в кресле от этой неуютной мысли.
— Привет! Вот проезжала мимо, решила тебя проведать! Как жизнь?
«Ага, с Дыбенко на Петроградку через Валенсию проезжала, — обреченно вздохнула Громова, накрывая лицо руками. — Ладно, опустим идиотские приветствия, перейдем сразу к делу».
— У меня? Все хорошо, спасибо! Вот, вынашиваю твоего ребенка, а в остальном — все по-старому.
— У меня для тебя сюрприз — ты скоро станешь папой!
— Кстати, Черри, а как ты относишься к азиатским детям? Они бывают довольно симпатичными!
— Чертов Климов, блин! — с усмешкой пробормотала девушка, прислоняясь горячим лбом к прохладному стеклу иллюминатора и отпуская свои мысли, решив все-таки не изменять традициям и довериться импровизации.
***
