сообщить о нарушении
Текущая страница: 62 (всего у книги 83 страниц)
— И кислоту тоже, — улыбнулась девушка, не поднимая головы. — Там выбор большой.
— Он тебе нравится, да? — вдруг тихо спросил Дзюба, кладя ладонь ей на основание шеи.
— Нравится, — едва заметно кивнула Кира. — В нем есть… Не знаю, как сказать… Будто во мне сейчас не хватает какого-то витамина, необходимого для выживания элемента, и он его восполняет!
— А во мне? — смущенно спросил зенитовец, касаясь щекой ее макушки.
— В тебе нет, Тёмка, — ласково произнесла она и, подумав несколько секунд, добавила. — Ты такой же, как я, мы одной крови с тобой.
На несколько секунд Артём перестал дышать, гулко отдаваясь каждым ударом сердца ей в щеку, а потом вдруг сгреб девушку в охапку и с силой прижал к себе.
— Громова, блин, — сдавленно промычал он. — Ну, на хрена душу-то рвать?
— Прости, сказала, что думаю, — выдохнула Громова, уже понимая, что на шее от его руки теперь точно останется след.
— Зараза ты, — буркнул Дзюба, зарываясь лицом в ее волосы.
— Согласна, — кивнула Кира.
***
— Не, ну так невозможно работать! — всплеснул руками Климов и отбросил в сторону карандаш, которым рисовал в блокноте корявый эскиз, больше напоминающий наскальный рисунок. — Где ты витаешь?
Громова полулежала на кровати в номере своего друга, обложившись бумажками с не менее сомнительными произведениями рекламного искусства, планировавшимися, как эскизы к раскадровкам будущего ролика, и уже минут тридцать не могла выдать ни одной дельной идеи либо конструктивной критики.
— А чем ты недоволен? — откидываясь на подушку и закрывая глаза, проговорила девушка и не глядя, подняла один из листков, завалившийся ей за спину. — Я же говорю — вот это ок.
— Да это полная фигня! — продолжал возмущаться Вадик, выхватывая лист и разрывая его пополам. — Тебе вообще все равно, что ли? Что с тобой?
— Я устала, — промычала Кира и накрыла лицо еще одним листком, валявшимся под рукой. — Оставь меня, я хочу умереть…
— Это не повод срывать выпуск ролика, — равнодушно хмыкнул Климов, отнимая у нее и этот листок, и заинтересованно добавил. — А что случилось? С Черешней поссорилась?
— Нет, — пробубнила Громова, приоткрывая один глаз. — Они с Дзю решили поиграть в игру «Кто больше любит Киру Громову?».
— Ого! И че? Подрались? — воодушевился Вадик, садясь на кровати и чуть ли ни хлопая в ладоши.
— Нет, раскидала, — вяло отозвалась девушка и, внимательно посмотрев на друга, добавила. — Но они ж вымотали меня совершенно! Почему я вообще должна этим заниматься? Подход к каждому искать, нужные слова подбирать, чувства беречь…
Кира задумалась, снова погружаясь в себя. Эта перепалка была так же предсказуема, как то, что сборная России не станет чемпионом мира, но все равно смогла выбить ее из колеи и лишить покоя, который она, казалось, только-только обретала внутри себя. Она потратила все свои душевные силы на удержание тонкого удобного ей равновесия с каждым из этих мужчин, до конца не отдавая себе отчета в том, для чего и ради чего на самом деле это делает. Да, она схитрила, давая каждому именно то, что ему важно, нажимая на правильные кнопки и поворачивая рычаги чужой души в нужном ей направлении, но что это принесло ей самой, кроме усталости и смятения? Какой код нужно набрать, чтобы достичь баланса с самой собой и примирить свой внутренний мир с окружающим? Как научиться жить со своей любовью заново и не разбить в дребезги и свою, и чужую жизнь?
— Это, Громио, тяготы любви, — с умным видом констатировал Климов, прерывая ее размышления, и вдруг встрепенулся. — Я знаю, что вернет тебя к жизни!
— Косячок? — хитро улыбнулась Кира.
— Мультимаскинг! — воскликнул Вадик, спрыгивая с кровати и доставая из тумбочки несколько маленьких баночек с косметикой. — У парней сейчас теоретические занятия, так что можем устроить в спа женский день!
— А потом косячок, — хихикнула Громова, перекатываясь на живот.
— Идет, — кивнул парень.
***
Через двадцать минут Кира и Вадим уже восседали на деревянных полках финской сауны в спа-комплексе отеля, вдыхая аромат эвкалиптового эфирного масла, которым Климов щедро оросил все вокруг. Их лица украшала зеленая австралийская глина, призванная улучшить цвет лица, очистить поры, омолодить минимум на пять лет, а судя по неадекватной цене за баночку с этой чудо-маской, еще и профессионально отпарить их веником.
Горячий сухой воздух приятно разморил тело, расслабляя мышцы и опустошая голову, а мерное потрескивание раскаленных камней настраивало на умиротворенный лад.
— Ты чувствуешь, как открываются поры на твоем лице? — спросил Вадим, лежа на животе на верхней полке и подпирая голову руками.
— О, да, — промурлыкала Громова, растянувшаяся на спине на уровень ниже.
— Теперь визуализируй, как из них выходит вся грязь, — медитативным тоном, продолжил Климов.
— Фу, не хочу, — заулыбалась девушка, проводя рукой по покрывшемуся капельками пота животу. — Я и так красивая.
— Да, тело у тебя, конечно, что надо, — поддакнул Вадик, оглядывая сверху ее обнаженную фигуру. — С головой вот только нелады.
— У каждого свои недостатки, — хихикнула Кира, предусмотрительно добавив. — Кроме тебя, конечно.
— Я идеален, не буду спорить, — легко согласился Вадим, кокетливо болтая ногами в воздухе и продолжая скользить взглядом по ее светлой коже. — И когда ты собираешься пустить Черешню на это пастбище разврата?
— Вообще не собираюсь, — закидывая руки за голову, проговорила Громова и добавила недовольным тоном. — Он и так уже обнаглел вконец. Как будто мне Дзюбы с его вечными придирками мало.
— А ты думала, сможешь на халяву у него подмышкой сопеть? — ехидно оскалился Климов. — За все надо платить, детка.
— Это его выбор, я никого не держу, — равнодушно отозвалась девушка, разглядывая деревянный потолок.
— Не держишь, но и не прогоняешь… — улыбнулся Вадик, опуская голову на руки лицом к подруге.
— А он нам не мешает особо, — мечтательно промурлыкала Кира, окончательно разомлев от эвкалиптового пара, наполняющего помещение.
Вадим замолчал, внимательно вглядываясь в ее лицо и без дополнительных вопросов понимая, что, несмотря на ее позитивное настроение, стандартную работоспособность, игривую улыбку и мечтательный взгляд, который он вменял в заслуги Черышеву, несмотря на все это, ничего не изменилось после возвращения Макса в ее жизнь. По сути, все стало даже хуже, потому что она перестала бороться, смирилась, отдаваясь во власть человека, который, может, и испытывал к ней какие-то чувства, но по не понятной никому причине категорически не хотел облекать их в мало-мальски применимые к жизни отношения. Он был здесь, водил ее за руку прямо под носом у Вадима и Дениса, оставаясь незамеченным и неузнанным, и именно ему предназначалась эта улыбка, которую каждый готов был принять на свой счет.
— Не жжется? — протянув руку вниз и поддев серебряную букву кончиком пальца, как-то очень серьезно спросил парень.
— Немного. Но мне нравится, — тихо ответила девушка.
— Девочка… — проводя ладонью по ее влажным волосам, прошептал Вадим. — Как же он это с тобой делает…
Громова перевернулась на бок и, приподнявшись на локте, взяла друга за руку и опустила глаза. Тихим шепотом, улыбаясь куда-то внутрь себя, она задумчиво произнесла:
— Какую власть имеет человек,
Который даже нежности не просит.
Я не могу поднять усталых век,
Когда мое он имя произносит…
— Ох, Громик, — вздохнул Климов, притягивая к себе ее руку и мягко касаясь ее губами. — Как же я тебя такую бестолковую замуж буду выдавать…
— Как-нибудь, — дернула плечом девушка и улыбнулась другу.
— Значит, будем работать с тем, что есть, — с ответной улыбкой кивнул Вадик и вдруг прошептал, насторожившись. — Ты слышишь этот звук? Там кто-то есть в предбаннике или мне кажется?
Кира повернула голову к прозрачной двери и прислушалась, затаив дыхание. Действительно, из соседнего помещения доносились сдавленные голоса, приглушенные толстыми стенами сауны и плотно закрытой жаропрочной дверью.
— У нас гости, — нахмурился Вадим и, завернувшись в полотенце, спустился вниз.
Громова обернулась в свое и на цыпочках последовала за другом, который уже притаился под дверью, пытаясь по голосу распознать незваных посетителей. Слышно было очень плохо, поэтому, не выдержав и минуты в засаде, ребята высунули в предбанник свои зеленые физиономии, вытянувшиеся от представшего перед ними зрелища.
Почти под самой дверью стоял полностью одетый Черышев, смущенно глядя в пол и прижимая к себе банные принадлежности, а рядом с ним, сурово уперев руки в бока, покачивался на пятках Паша, облаченный лишь в белое полотенце на бедрах и сверкающий переливами туго обтянутой кожей объемной мускулатуры.
— И что это мы тут делаем в женский день? — картинно возмутился Вадим, вылезая из укрытия и прислоняясь спиной к дверному косяку.
— Да! — поддержала его Кира и указала на объявление на стекле, которое они с Вадиком сварганили на скорую руку. — Это вообще для кого повесили?
— Я вот как раз и поймал у вас тут мальчишку, который, видимо, читать не умеет, — улыбнулся Павел, стреляя в Дениса глазами.
— Черри, ты что, подглядывал? — скрещивая руки на груди, театрально воскликнула Громова.
— За мной? — взвизгнул Климов, повторяя жест подруги.
— Нет! — быстро ответил Черышев, виновато прижимая к себе полотенце и шампунь. — Я думал, тут никого нет! Я просто попариться хотел!
— Попариться хотел я. А кто-то к двери глазом прилип, видимо, чтобы убедиться, что никого нет, — со смехом обличал приятеля Свиридов, даже не скрывая своего удовольствия от ситуации.
— Черешня, ты как подросток, — рассмеялась Громова, подходя к нему ближе и взъерошивая ему волосы ладонью. — Тебе хоть стыдно?
— Вообще-то не очень. Ты слишком красивая, я не смог удержаться, — прошептал он ей на ухо, обхватывая за талию и прижимая к себе, и с улыбкой добавил уже громче. — Даже когда зеленая.
— Боже, я ведь тоже зеленый! — воскликнул Вадим, хватая себя за щеки и в панике глядя на Пашу.
— Тебе идет этот оттенок, — улыбнулся врач, слегка наклоняя голову и оценивающе глядя на парня. — Как и любой другой…
Климов смущенно опустил ресницы и повел плечом, все еще покрытым каплями пота после сауны.
— Ты замерз? — с участием спросил Паша и, выхватив у опешившего от такой наглости Черышева из рук полотенце, накрыл им плечи Вадима.
— Немного, — кокетливо кутаясь в махровую ткань и млея от прикосновений рук мужчины, пропел парень.
— Дениска, нам пора, — вдруг засуетилась Кира и, схватив его за руку, потащила к выходу, пытаясь на ходу натянуть свой халат.
— Я вообще-то попариться хотел, — непонимающе протянул футболист, упираясь и не слишком охотно следуя за ней.
— В ванне попаришься! Воду погорячее сделаешь и норм, — бодро ответила Громова и потянула его еще сильнее. — Пойдем, говорю!
Едва выйдя из предбанника, девушка резко остановилась и, отпустив руку мужчины, прильнула к предусмотрительно оставленной узкой полоске неплотно закрытой двери.
— Кир, мы ведь не будем подслушивать? — протянул Черышев, с недоумением наблюдая за ее действиями.
— И подсматривать тоже, — хихикнула Кира и подняла на него игривый взгляд. — Только тебе, что ли, можно?
Угол обзора был не очень удачный, но даже с этого ракурса Громова отлично видела, что руки Свиридова чуть дольше положенного задержались на плечах ее друга.
— У нас тут вроде как спа-процедуры были, — нервно сглатывая, проговорил Климов, поднимая глаза на Пашу.
— Я так и понял, — с улыбкой в голосе ответил тот и растерянно добавил. — Ты еще пойдешь в сауну? Или я тогда пойду?
— Я, наверное, нет, — растерянно ответил Вадик и вдруг словно передумал. — Или можно с тобой?
— Пойдем, — кивнул Свиридов, тут же осторожно добавив. — Если еще хочешь.
Они застыли в нерешительности, оба чувствуя эту неловкость, вдруг появившуюся в их легких и простых приятельских отношениях. Ни один из них не мог отважиться нарушить молчание или отвезти взгляд, и от этого напряжение недосказанности и неизвестности только возрастало. Воздух вокруг напитывался электричеством с бешеной скоростью так, что даже Кире за дверью стало жарко.
— Блин, к черту! Ты мне нравишься, — первым не выдержал Климов, тут же испугавшись своей собственной смелости и опуская взгляд. — Очень. Вот.
— Вадя… Ты мне тоже нравишься, — сжимая его плечо ладонью, ласково проговорил Свиридов. — Но я не думаю, что я тот, кто тебе нужен.
— Понятно, — быстро кивнул Вадим и, уходя из-под его руки, засуетился, собирая свои вещи, раскиданные по всем углам и бормоча себе под нос. — Прости, это было глупо. Не знаю, что на меня нашло. Забудь. Я — идиот.
— Нет, это не глупо. Подожди, — останавливая его за руку и заставляя посмотреть на себя, проговорил Паша. — Ты, правда, мне очень нравишься. Я даже не думал, что мне может понравиться такой…
— Красавчик! — нервно откинув челку, улыбнулся Климов, повторяя вчерашний пассаж Киры.
— Да, именно! — с готовностью согласился Свиридов и горячо продолжил. — Мне всегда нравились немного другие парни… А ты особенный, я таких еще не встречал. Мне с тобой очень комфортно, будто я тебя всю жизнь знаю.
— И где же «но»? — ехидно спросил Вадик, сминая в руках свою одежду и молясь только о том, чтобы это унизительный разговор, наконец, закончился.
— Я понимаю, чего ты ждешь от отношений, и понимаю, какое я произвожу впечатление, — сбивчиво заговорил врач, не поднимая на Климова взгляд, а уставившись на его руки, прижимающие к себе футболку. — Мне безумно неловко об этом говорить… Но я предпочитаю другую роль. Тебя это вряд ли устроит.
Казалось, Павел совсем засмущался и будто даже пошел пятнами, по крайней мере, так Кире показалось из ее укрытия. Зато Вадик внезапно оживился и, приосанившись, стрельнул в мужчину весьма откровенным взглядом.
— С чего ты взял? — хитро улыбнулся он, приподнимая к себе его лицо за подбородок кончиком пальца, — Я тоже могу производить обманчивое впечатление, не думал об этом?
— Этого не может быть… — промямлил Свиридов, не сводя с парня растерянный взгляд.
— Почему? — приободрился Вадик, окончательно избавляясь от остатков смущения и притягивая к себе растерявшегося мужчину. — Это всего лишь внешность, манера поведения, привычки… Ты изменишь свое мнение, когда позволишь узнать тебя поближе. И поглубже.
Последние слова он прошептал едва различимо и в качестве доказательства серьезности своих намерений осторожно коснулся Пашиных губ, которые оказались на удивление податливыми и не оказали ни малейшего сопротивления этому неожиданному вторжению.
— Вадь, ты зеленый! — рассмеялся Свиридов, проводя рукой по своей щеке и стирая с нее прилипшую глину, когда парень оторвался от него.
— Теперь ты тоже, — улыбнулся Климов и томно прошептал. — Но у меня есть для тебя еще кое-что. Там глины нет. Хочешь посмотреть?
Паша едва заметно кивнул и опустил голову, скользнув ладонью по влажному животу Вадима, и медленно опускаясь вниз.
— Так, дальше широты моих взглядов уже не хватает, — шумно выдохнула Кира и выпрямилась, оборачиваясь на притаившегося рядом Дениса. — Сваливаем!
— Погоди, это сейчас Паша Вадику… Я думал, наоборот… — едва поспевая за почти бегущей по коридору девушкой, задумчиво пробубнил Черышев, пытаясь переварить увиденное, но сам себя оборвал. — Ладно, это не наше дело!
— Ты раб стереотипов, Черешня! — рассмеялась Громова, увлекая его за собой. — Надо быть выше этого!
Ребята влетели в номер Киры, будто за ними кто-то гнался, взбудораженные и одновременно смущенные подсмотренной чужой тайной.
— Я пойду смою это, — сказала запыхавшаяся девушка, осторожно касаясь застывшей маски на своем лице и скрываясь в ванной. — А то навсегда такая останусь…
— Я уже начал привыкать! — кинул ей вслед Черышев.
Умыв лицо и придирчиво оценив состояние пор после чудодейственной австралийской глины, Громова натянула первыми попавшиеся под руку джинсовые шорты из магазина «Виктория» и свою любимую белую рубашку и вышла в комнату. Денис обернулся к ней и с сияющей улыбкой протянул к ней обе руки.
— Ты такая свеженькая, — притягивая девушку к себе и скользя носом по ее щеке, проговорил мужчина. — И елками какими-то пахнешь.
— Это не елки, это эвкалипт, балдень, — рассмеялась Кира и подняла палец вверх. — Профилактика простуды и гриппа!
— Тогда подышу еще, чтобы тоже не заболеть, — утыкаясь лицом ей в шею и демонстративно втягивая носом воздух, прошептал Черышев.
— Придумал повод, да? — улыбнулась Громова, нежно касаясь ладонью его затылка и позволяя ему покрывать короткими влажными поцелуями свою шею и подбородок, медленно, но настойчиво переходя к губам и все плотнее прижимая ее к стене.
