сообщить о нарушении
Текущая страница: 76 (всего у книги 83 страниц)
Его имя неприятно резануло глаз, добавляя еще одну полынную нотку этому и без того горькому утру. Его искренняя улыбка, ласковый взгляд, теплые, почти горячие ладони, от которых исходила непостижимая уверенность и абсолютная безусловная надежность, моментально всплыли в памяти, немым укором впечатываясь в воспаленное тяжелым похмельем сознание девушки и создавая невыносимый контраст между ощущением покоя и защищенности, которое он ей так неиссякаемо дарил, и тошнотворной уязвимостью и неопределенностью сегодняшнего дня.
Кира обернулась на Максима, деловито уплетающего свой завтрак за столом, и уставилась на него отрешенным невидящим взглядом. С ним она никогда не знала, что будет дальше, лишь на опыте готовя себя к худшему и внутренне сжимаясь от каждого его движения в ожидании очередного удара. Он мог остаться с ней на несколько дней, мог прогнать, исчезнуть сам, а потом позвонить через неделю, через месяц, через год. Громова знала, что Макс делает это для ее же блага, что воспитывает ее сердце, жестокими пинками приучая к самообороне, вынуждая грубеть и принимать предложенную им единственно возможную реальность, в которой ее жизнь будет в безопасности. Он не догадывался, что она не страшится болезни, и даже больше того, в тайне желает ее, чтобы стать к нему ближе, снять этот барьер, отделяющий их друг от друга невидимой стеной, избавиться от вечного страха перед разлукой, выменяв на короткую, но яркую жизнь рядом с ним. А может наоборот, как раз видел в ней эту безумную искру саморазрушения и от этого с еще большей яростью терзал раскрытую перед ним душу, уничтожая самого себя безысходностью и бессилием перед чувством, которое не в состоянии оказался побороть.
Их любовь была словно та терапия, которая поддерживала его захваченный вирусом иммунитет — болезненная, противоречивая, капризная, но жизненно необходимая. Они оба стали ее заложниками, застыв в вечной недосказанности и неоднозначности будто случайно оброненных фраз, огненных взглядов, сдерживаемых слез и украденных поцелуев. Они стали пленниками друг друга, навеки впиваясь жадными руками в родную душу, не отпуская ни на мгновенье, но и не сдавливая слишком сильно — ровно настолько, чтобы суметь выжить. Выжить любой ценой.
— Мы ведь никогда не будем вместе, да? — вдруг спросила Кира, глядя в пустоту серого неба за окном.
— А сейчас мы разве не вместе? — отодвигая в сторону пустую тарелку и прикуривая сигарету, невинно спросил Макс.
— Нет, я имею в виду по-настоящему, как другие люди… Быть семьей, жить, как все… — отрешенно протянула Громова, оборачиваясь на мужчину и внимательно глядя ему в глаза.
— А ты уверена, что нам это нужно? И правда думаешь, что мы такие же, как все? — хитро прищуриваясь, проговорил Липатов.
— Не знаю… — искренне ответила девушка и снова отвернулась.
С тех пор, как она познакомилась с Липатовым, все ее желания и стремления были направлены на него одного, заставляя раз за разом в кровь разбивать лоб о разделяющие их обстоятельства и его непримиримую жизненную позицию. Она так старалась вписать его в выверенные и впитанные с младенчества лекала придуманного кем-то счастья, что совсем не задумывалась о том, что их собственное особенное счастье может быть другим. В конце концов, кто сказал, что их любовь станет крепче и больше, если она будет стирать его носки и жарить ему картошку? С чего она взяла, что совместная жизнь принесет им обоим радость и покой, а не задушит усталостью и переизбытком эмоций? Насколько равноценными партнерами они могут стать друг для друга на длинной дистанции? Сколько проживет их любовь, если запереть ее в клетку обязательств и обещаний?
У Макса была цель — первобытная, святая, неоспоримая, та с которой невозможно было соревноваться в первостепенности и значимости. А что было у нее, кроме слепого стремления к тому, что и так все время находилось рядом с ней, внутри нее? Что еще вызывало в сердце девушки сравнимый по силе отклик, заставляло преодолевать себя, бороться, приносить жертвы и безжалостно уничтожать врагов во имя главной цели?
Телефонный звонок вывел ее из раздумий и заставил вернуться к реальности, в которой существует еще кто-то, кроме них двоих. На экране высветился незнакомый номер, и Кира нехотя приняла вызов, негодуя на назойливого незнакомца, бесцеремонно ворвавшегося в ее хмурое утро.
— Да, — раздраженно бросила она в трубку.
— Доброе утро, Кира Юрьевна! Меня зовут Виктория, я секретарь Эллы Стюарт, компания «БиБиДиО Россия». Вам удобно сейчас говорить? — прозвучал из динамика бодрый, хорошо поставленный женский голос.
— Да… — растерянно протянула девушка, пытаясь уложить в больной голове внезапно свалившуюся на нее информацию.
— Госпожа Стюарт поручила мне пригласить вас на встречу в петербургский офис агентства. Сегодня в три тридцать вам будет удобно? — деловито продолжила секретарь.
— Да… — снова повторила Громова, будто позабыла все другие слова.
— Спасибо. Адрес я пришлю вам в сообщении, — вежливо отозвалась Виктория, профессионально не замечая Кириной заторможенности.
— Я знаю адрес, — глухо произнесла девушка, постепенно приходя в себя и осознавая происходящее.
— Очень хорошо, — не меняя тона, сказала секретарь и добавила с улыбкой в голосе. — Тогда, до встречи!
— До встречи, — повторила за ней Громова, сопровождая слова невидимым собеседнице кивком, и отключилась.
Кира медленно опустилась на жесткий деревянный стул у стола и закрыла глаза, устало откинувшись на спинку. В голове все еще кружилась метель из мыслей, взбудораженных ровным голосом Виктории, но постепенно пыль оседала, оставляя ясную и четкую картину события, которое она представляла себе сотни раз и которое должно было сегодня свершиться.
— У меня получилось, — еле слышно прошептала девушка. — Получилось.
— Кто звонил? — поинтересовался Максим, делая глоток кофе и наблюдая за ней поверх кружки внимательным взглядом.
— Президент «БиБиДиО» в России хочет со мной встретиться, — не открывая глаз, произнесла Громова.
— Ну и чего ты заколыхалась? — усмехнулся Липатов. — Может, он просто хочет поговорить.
— Не он, а она, — строго поправила его Кира и добавила, бросая на мужчину уверенный взгляд. — И Элла Стюарт не из тех, кто будет тратить время на пустую болтовню. Она сделает мне предложение. Сегодня!
— Хоть кто-то сделает тебе предложение, — хихикнул Макс, ласково глядя на нее.
— Чтоб ты понимал! — горячо воскликнула девушка. — «БиБиДиО» — это «Роллс-Ройс» в мире рекламы, это мировые бренды, международный уровень, многомиллионные контракты!
— И они хотят, чтобы ты на них работала? — продолжал подтрунивать над ней мужчина, улыбаясь все шире.
— А ты сомневаешься? — огрызнулась Громова.
— Я — нет, — уверенно ответил он и добавил, сверкая хитрым блеском в глазах. — А ты до сих пор думаешь, что такая же, как все?
Кира улыбнулась, на мгновенье возвращаясь мыслями к их недавнему разговору и звонку, который все расставил по своим местам, и встала.
— Я поеду, — сказала она, кидая телефон и сигареты в сумку и выходя в прихожую. — Мне нужно подготовиться к встрече.
— Барсук! — окликнул ее Липатов и тихо произнес, когда она обернулась. — Поздравляю, ты это заслужила.
— Спасибо, — улыбнулась в ответ Громова.
***
— Все! Хватит! У меня уже эти цифры и графики в зубах навязли! — воскликнул Вадим, отталкиваясь от стола и отъезжая на стуле к окну.
Они с Кирой уже больше трех часов сидели в ее кабинете в питерском офисе агентства и разбирали документы по текущим проектам. Климов, так или иначе, участвовал во всех кампаниях и в целом всегда был в курсе всего, но по каждому клиенту было еще миллион маленьких деталей и нюансов, которыми ведали только Громова и Олечка, поэтому передача дел, ради которой он специально приехал из Москвы, порядком затянулась. По логике вещей именно Вадим должен был занять должность своей подруги после ее ухода — других специалистов такого уровня в агентстве просто не было, а найти нового человека за такой короткий срок было физически невозможно. Но Антон Владимирович еще не до конца оправился от шока после заявления об уходе своей лучшей сотрудницы, которую он «вырастил и вывел в люди», «любил, как дочь» и «все прощал», поэтому непозволительно долго тянул с беседой о новом назначении, чем заставлял Климова нервничать и саботировать работу. Недавняя ссора с Кирой была окончательно забыта, так же быстро, как и все предыдущие, полностью вытесненная новыми событиями и волнительной неопределенностью будущего родного агентства.
— Если бы я знал, что ты будешь меня так мучить, то не приехал бы, — обиженно буркнул парень, закидывая ноги в светлых мокасинах на подоконник и чиркая зажигалкой. — И вообще, я курить хочу!
— Ну, Вадечка, совсем чуть-чуть осталось, не капризничай, — ласково проговорила Кира, с улыбкой глядя на недовольного друга.
— Почему я вообще должен принимать твои дела? — продолжал возмущаться Вадим, яростно откидывая от лица челку. — От этого за версту разит благотворительностью, а ты знаешь, я этим не занимаюсь!
— Родина тебя не забудет, — улыбнулась Громова и похлопала ладонью по внушительной стопке оставшихся неразобранными клиентских папок. — У нее нет выбора.
— Ага, конечно. Пусть сначала приказ о назначении подпишет, а потом и поговорим! — фыркнул Климов и, резко развернувшись к подруге лицом, с улыбкой добавил. — Давай лучше обсудим, как мы это все отметим! Предлагаю «Паруса» в пятницу! Там как раз и Диего вернется из Парижа. Или хочешь на побережье?
— Нет, «Паруса» норм, — пожала плечами девушка, уже понимая, что заставить его сегодня работать у нее вряд ли получится.
— Отлично, я все организую, тебе нужно будет только вовремя явиться, — закивал Климов, утыкаясь в телефон и, не откладывая в долгий ящик, отправил сообщение менеджеру ресторана.
— Вечно ты на меня вешаешь самые непосильные задачи, — притворно вздохнула Кира, убирая папки на стеллаж за своей спиной.
— Кто бы говорил! Подалась за длинным рублем, а кому теперь все тут разгребать? — воскликнул Вадик, размахивая руками в направлении ненавистных папок, но по выражению лица уже было видно, что не так уж он и сердится.
— Вообще-то там зарплата в евро, но это детали, — мимоходом подметила Громова и устало вздохнула, оглядывая свой кабинет, в котором провела несколько лет. — Не ной, все временно. Скоро здесь останется не так уж много работы.
— Заберешь? — понимающе приподнял бровь Климов, по-детски раскачиваясь на стуле.
— Конечно, — кивнула Кира, как ни в чем не бывало, продолжая складывать увесистые папки. — Я же должна привести новых клиентов и показать на что способна. Результаты тендеров мне, конечно, не перебить, но те, у кого гибкие контракты, последуют за мной, как овечки на веревочке.
— Разоришь беднягу Златопольского, — хихикнул Вадик, явно не испытывавший к своему работодателю слишком теплых чувств.
— Ничего, ему полезна небольшая встряска. А то уже жирком начал заплывать! — зло усмехнулась девушка, разделавшись с последними документами и откидываясь на спинку большого кожаного кресла.
— Потерять креативного директора, потом часть клиентов… Тут уже не до жирка будет, — ехидно улыбнулся Климов.
— Не делай из меня монстра. У него останется «Зенит», он мне на хрен не сдался, — великодушно махнула рукой в неопределенном направлении Громова и добавила, сопровождая слова красноречивым жестом. — Вот где уже этот футбол сидит!
— Тоже верно, — кивнул Вадим и проговорил вполголоса, слегка подаваясь вперед и вглядываясь в лицо подруги. — Кстати о футболе… Ты не думаешь, что надо бы поговорить с Черешней, объясниться как-то. Я видел его перед отъездом — он, мягко говоря, подавлен.
— А что тут можно объяснить… — вздохнула Кира, блуждая равнодушным взглядом по комнате. — Да и нужно ли? Он все равно мне больше не звонит.
Прошла уже почти неделя с тех пор, как она приехала в Питер на «один-два» дня, но Громова так и не смогла заставить себя перезвонить Черышеву и дать хоть какие-то объяснения своему поведению. Не сделав этого сразу и объясняя себе задержку чрезвычайными обстоятельствами карьерного свойства, она первое время откладывала звонок до более подходящего момента. А затем и вовсе закружилась в вихре событий из эмоционально изматывающих разговоров по душам с шефом, знакомств с будущим начальством и коллегами, переговоров с клиентами, которых нужно было грамотно обработать перед уходом и оставить за собой. С Липатовым она виделась со дня приезда всего один раз, и с тех пор он не звонил уже третий день, но Киру это не слишком беспокоило. Ей было достаточно собственного круговорота неотложных дел и неотступного ощущения его незримого присутствия рядом, чтобы чувствовать себя вполне комфортно и уверенно. Денис тоже не перезванивал, и, в конечном итоге, Громова решила, что это к лучшему, с облегчением вычеркивая из списка задач трудный и никого не спасающий разговор.
— Может, это потому, что ты не снимаешь трубку? — осторожно предположил Климов.
— Я не знаю, что ему говорить, Вадя, — как-то очень серьезно и грустно произнесла Громова, опуская глаза и соединяя пальцы перед собой. — Он все равно не поймет, он не такой, как мы. Пусть лучше едет в свою Испанию, найдет там себе хорошую девушку… Каждый должен получать то, что заслуживает, а он действительно заслуживает самого лучшего.
— Но ведь он любит не какую-то «хорошую девушку», а именно тебя, — глубокомысленно изрек Вадим, внимательно наблюдая за ее реакцией на свои слова.
— Не хочу об этом говорить. Это уже не моя проблема, — встряхнув волосами, будто выкидывая из головы лишние мысли, тяжело вздохнула Кира и с лукавой улыбкой добавила, меняя тему и интонацию. — Посоветуй лучше, где мне найти стоящего джиар-специалиста?
— Ой, неужто в «БиБиДиО» кадровые прорехи в этом направлении? — слегка розовея щеками и полностью выдавая себя этим, приторно рассмеялся Климов.
— Ты ведь знаешь, кто у них джиаром занимается? — безучастным тоном спросила девушка, вставая и подходя к окну.
— Конечно. Никита Салонин, и он, кстати, очень даже неплох, — отозвался парень, кивая сам себе.
— Да ну, он педик какой-то, — брезгливо фыркнула Кира, отрешенно глядя в окно.
— Громова, ты — гомофоб! — возмущенно воскликнул Вадик, обличительно тыкая пальцем ей в плечо.
— А ты — националист, — улыбнулась Громова, оборачиваясь на друга и склоняясь над его стулом. — И поэтому мы идеальная команда!
— Я дорого стою, — промурлыкал Климов, сияя белозубой улыбкой.
— Не сомневаюсь, милый, — ласково пропела в ответ Кира, кончиками пальцев убирая челку с его глаз.
***
Громова носилась по квартире в одном нижнем белье, пытаясь усмирить волосы, которые категорически не хотели слушаться именно сегодня, продолжая топорщиться и пушиться из-за стоявшей на улице влажности, несмотря на все прилагаемые ею усилия. Оставив попытки исправить ситуацию, Кира снова сунула голову под душ, смывая все укладочные средства и принимаясь заново делать прическу, не теряя надежды добиться привычного зеркального блеска.
Время неумолимо утекало сквозь пальцы, и девушка уже даже перестала отвечать на сообщения Вадика и Диего, которые уже прибыли в «Паруса» и теперь по очереди заваливали ее гневными смсками, тем самым только отвлекая и тормозя процесс сборов. Справившись, наконец, с волосами, Громова подмахнула ресницы тушью и зависла перед зеркалом, аккуратно выводя стрелки.
Внезапный звонок в дверь заставил ее вздрогнуть, что чуть не привело к печальным последствиям не только для макияжа, но и для целостности глаза. Кира чертыхнулась и со злостью бросила в раковину кисточку от подводки. К ней крайне редко кто-то приходил, за исключением въедливой пожилой соседки, являющей собой неиссякаемый источник нелепых придирок и абсурдных просьб, поэтому сомнений в том, кто так вовремя возжелал общения с ней, у девушки не возникло.
— Чтоб вы были здоровы, Елизавета Аркадьевна! — злобно прошипела Громова, спешно натягивая на себя черное короткое платье на одно плечо, заранее приготовленное для вечеринки и дожидающееся своего часа на спинке стула.
Готовясь предельно вежливо, но быстро и эффективно избавиться от общительной дамы, Кира распахнула дверь и застыла на месте, перестав дышать. На пороге стоял Денис, внимательно глядя на девушку потускневшим взглядом бездонных голубых глаз. Мужчина сделал шаг вперед, вынуждая ее инстинктивно отступить и пропустить его внутрь.
— Куда-то собираешься? — не здороваясь, спросил он, проходя в квартиру и оглядывая ее явно не будничное платье.
