сообщить о нарушении
Текущая страница: 70 (всего у книги 83 страниц)
— Молодец, — кивнул Климов и добавил вполголоса, опираясь руками о стол и наклоняясь к ней ниже. — И теперь это выглядит так — он неуместно поболтал с бывшей, а ты в отместку легла под Головина. Ты хоть представляешь, что он сейчас о тебе думает?
— Ну и пусть, теперь уже не важно, — сдавленно проговорила Кира.
— Нет, не пусть, — покачал головой Вадим. — Короче, если ты ему не расскажешь, как было дело, я сам расскажу.
— Вадька, это уже ничего не изменит, как ты не понимаешь, — тяжело вздохнула Громова, прикасаясь щекой к его плечу.
— Даже если так, — поглаживая ее по голове одной рукой, тихо отозвался парень. — Я не позволю ему думать о тебе хуже, чем ты есть.
— Вадечка… Ты такой хороший у меня… — улыбнулась девушка и потерлась носом о гладкую ткань его дорогой рубашки.
— Только ты этого не ценишь никогда, — слегка отстраняясь и проверяя, не оставила ли она следов на его рукаве, проворчал Климов и обиженно добавил. — И, кстати, где мой кофе? Ты же собиралась идти!
— Уже бегу, милый, — радостно воскликнула Кира, спрыгивая со стола и направляясь к выходу. — Черный?
— Да, как моя душа, — хитро улыбнулся Вадик, оборачиваясь на нее через плечо.
***
Игра началась по расписанию, и к стартовому свистку у Громовой уже все было готово. За время чемпионата они так навострились, что работа на стадионе казалась теперь самым простым из всего, что входило в широкий круг ее забот на этом проекте. Иногда, глядя на копирайтеров, больших любителей пожаловаться на свою тяжкую долю и титанический труд за копейки, она всерьез подумывала взять кого-нибудь из них на переговоры со спонсорами или поручить высчитать многомиллионный медиа-план такого гиганта, как «Найк», чтобы они, наконец, узнали, что на самом деле означает прилагательное «титанический».
Большой необходимости следить за работой сотрудников у нее не было, они и так прекрасно знали свое дело, поэтому Кира нехотя уступила настоятельным уговорам Климова посмотреть игру «как белые люди» с трибун, а не на экранах мониторов. Вадик сегодня был явно в ударе, и сопротивляться ему было себе дороже, хотя Громовой все-таки удалось отбрыкаться от его наставлений пойти и пожелать удачи Черышеву перед началом матча.
— Ему уже Кристина пожелала ночью. Хватит с него одной удачи, — ехидно выложила она на стол свой джокер, который парню крыть было откровенно нечем.
Так как вылазка была незапланированная, с ходу найти места на трибуне не удалось, и пока сотрудники стадиона выясняли, где остались свободные кресла, ребята пристроились на поле в секции для журналистов. Обзор оттуда был не весть какой, но сверхоптимистичный Вадик утверждал, что это наоборот самый жизненный и натуралистичный вид на футбол.
— Ты чувствуешь, отсюда даже запах пота можно учуять! — восхищался их привилегированным положением парень.
— Ты — маньяк, Климов, — недовольно скривилась девушка, картинно прикрывая нос, хотя никакого запаха пока учуять не смогла.
Не особо следя за ходом игры, Громова осматривала трибуны, которые с этого ракурса действительно выглядели интересно. Выхватывая взглядом удачные кадры и раздумывая над тем, попадут ли они в объективы фотографов, она уже намеревалась пристроиться к симпатичному усатому дядьке с камерой с логотипом «Первого канала», чтобы давать ему рекомендации по съемке, как вдруг ее чуть не сбила с ног шумовая волна.
— Гол! Гол! — орал где-то рядом Вадим, подпрыгивая выше своей головы.
Кира бросила взгляд на поле и увидела улыбку Дениса. Такую счастливую, искреннюю, настоящую. Он воздел руки к небу, а затем рухнул на газон и скрылся из вида, оставляя ей возможность лишь наблюдать за повтором его гола на большом экране.
— Боже, почему он такой охренительный, — запуская пальцы в волосы, обреченно простонала Громова, просмотрев повтор.
— Потому что твой, детка, — заговорщически промурлыкал ей на ухо Климов.
Все оставшееся игровое время девушка не спускала глаз с хавбека, насколько это позволяла ее позиция, следя за каждым его жестом и поворотом головы. Несколько раз ей даже показалось, что он посмотрел на нее, и от одной этой возможности она успевала густо краснеть еще до того, как понимала, что он физически не может разглядеть ее в этой толпе. За ходом самого матча она особо не следила, а когда Черышева заменили, то и вовсе потеряла интерес к полю, переключая все свое внимание на картинки, которые ребята присылали ей в вотсап из пресс-центра.
— Вадь, почему так долго играют? — спросила она друга, когда почувствовала, что порядком устала от шума и воплей вокруг и чисто интуитивно понимала, что пора уже закруглиться.
— Дополнительно время! — отрапортовал Климов, не сводя взгляд с футболистов.
Кира вздохнула и снова уткнулась в телефон, выискивая среди отобранных к публикациям кадров фотографии Дениса. Оправдывая свой интерес профессиональной необходимостью, она скрупулезно рассматривала каждый снимок, в мельчайших подробностях иллюстрирующий его гол и последующее ликование команды, но никак не могла выбрать один для флагманской публикации. Нехотя отправив кадр в эфир, она снова подняла голову на внезапно опустевшее поле.
— Неужели пенальти? — хмыкнула Громова, глядя на выходящего на схватку с Акинфеевым хорвата.
— Я тебе удивляюсь, конечно, — обиженно проворчал Вадик, кидая на нее презрительный взгляд.
— А что? Пенальти — это зрелище, это для нас хорошо, — улыбнулась девушка, ободряюще кладя руку другу на плечо.
Не без труда пережив все его писки и стоны по поводу забитых и пропущенных мячей, Кира с облегчением вздохнула, когда с последним ударом было покончено, и начала выталкивать Климова к выходу:
— Пойдем, мой фанатичный друг, теперь самое наше время начинается. Мы сейчас такую драму тут развернем! Даже ты зарыдаешь!
— Громова, у тебя вообще сердце есть? Мы вылетели с четвертьфинала! — отталкивая от себя ее руки, капризно проныл Вадик.
— Очень хорошо, значит домой, наконец, поедем! Сколько можно по городам и весям, как кочевники слоняться! — с улыбкой заявила она, потешаясь над вселенским горем, которым омрачилось лицо парня.
— Блин, мы были вот на столечко от полуфинала! Понимаешь? Вот просто одного удара точного не хватило! Эх, если бы Черри или Артём на поле были! — не унимался Климов, продвигаясь к выходу в подтрибунные помещения.
— Ничего, знаешь, кого у нас в стране любят больше, чем героев? — продолжала улыбаться Громова. — Поверженных героев! Они на них теперь вообще молиться будут! Пойдем, работать пора!
Проходя мимо скамейки российской сборной, Кира бросила еще один взгляд на лица футболистов, не без удовольствия разбирая их на кадры и ракурсы, складывая в голове готовые картинки и заголовки в соцсетях, как вдруг остановилась, будто забыла, куда шла. Земля под ногами внезапно пошатнулась, теряя свою твердость и однозначность, и девушке пришлось ухватиться за плечо друга, чтобы сохранить равновесие.
На скамейке в полном одиночестве сидел Денис, и даже с такого расстояния она видела в его глазах слезы. Сердце сжалось так, будто это ее собственные мечты сейчас разрушились, будто это она сейчас не забила важный гол, не совершила то, чего от нее все ждали, разбила надежды страны, не оправдала доверия.
— Громик, ты просто обязана сейчас подойти к нему, — срывающимся голосом проговорил над ее ухом Вадим. — Лучшего момента и представить нельзя.
— Я не могу, все камеры сейчас направлены на него, — шмыгая носом и отворачиваясь в сторону от друга, торопливо ответила девушка. — Этот кадр будет в топе.
— Блин, Громио, да плевать! Мужик твой там плачет, а ты будешь тут про ротацию рассуждать? — возмутился парень, выталкивая ее на поле.
— Мужики вообще не должны плакать! — огрызнулась она, оборачиваясь на друга. — Он что, теперь после каждой игры будет слезы лить?
— Это была последняя игра, Кира, — как-то очень серьезно ответил Климов. — Мы проиграли.
Громова снова повернулась к скамейке и посмотрела на Дениса. Как никогда прежде ей захотелось обнять его и прижать к себе, защитить от всего, что так сильно ранило его, просто сказать, что все будет хорошо. Сегодня ночью он казался ей таким уверенным и сильным, таким бескомпромиссным и властным, а теперь выглядел настолько уязвимым и потерянным, что у Киры не укладывалось в голове, как один человек может сочетать в себе столько разноплановых качеств и ипостасей, быть таким разным и при этом оставаться целостным и узнаваемым. Но именно эта его разноплановость, сочетание с виду абсолютно полярных личностей в одном человеке и манили ее с такой силой, что ноги сами шли к нему по яркому зеленому газону.
Пройдя треть поля, Громова внезапно остановилась и встряхнула головой. А кто вообще сказал, что он ее ждет? Мысль о том, что сейчас рядом с ним должна быть вовсе не она, а совершенно другая девушка, та, что по-настоящему любит его, верит в него, искренне и всем сердцем переживает за него, больно резанула сердце. Что она сможет сказать ему в утешение? «Не переживай, я все равно сделаю тебя звездой?»
— Нет, не могу, нет, — вслух проговорила она и, резко развернувшись, рванула обратно к подтрибунным помещениям, глотая на ходу его слезы.
***
Кира в сопровождении Жоры и еще двух ребят из своей команды вернулась в отель уже глубокой ночью. Она чувствовала себя уставшей и морально измотанной, отчетливо ощущая, сколько сил на самом деле было вложено в этот проект, ставший самым крупным в ее карьере. Это был тот случай, когда хорошая подготовительная работа давала свои плоды, продолжая уже без дополнительных усилий гнать вперед их пиар-машину, заставляя страну рыдать и петь оды проигравшей команде, причисляя ее лидеров к лику святых. Государственный заказ был выполнен, цели достигнуты, а показатели зашкаливали, и ноющая спина пиар-директора сборной была не слишком высокой платой за этот успех.
Зайдя в холл отеля, Громова не без удивления обнаружила, что еще никто не спит и вся сборная почти в полном составе, а также присоединившиеся к ним жены и подруги, расселась по диванам и креслам, вполголоса обсуждая прошедший матч, делясь впечатлениями и подбадривая друг друга. За время чемпионата они стали настоящей семьей, пройдя вместе и через ликование победы, и через горечь поражения, страхи и сомнения, сложный путь от недоверия до любви своей страны. Мужчины разных возрастов и характеров, из разных городов и клубов, соперники в обычной жизни, сейчас они стали единым целым, и это последнее поражение объединило их сильнее, чем все прошлые триумфы. Никто не хотел расходиться, каждый стремился еще немного побыть со своими товарищами, напитаться энергией друг друга, понимая, что совсем скоро этот футбольный праздник закончится, навсегда оставаясь лишь воспоминанием.
Девушка подошла ближе, вглядываясь в лица футболистов, и улыбнулась. Они выглядели уставшими, подавленными, разочарованными, но при этом счастливыми. За последние недели Кира сделала такое количество эмоционально взвинченных постов и мемов, что казалось, должна была уже пресытиться слезами и улыбками, но даже у нее защемило сердце от этого ощущения светлой грусти, которое здесь царило. Эти люди, сидящие сейчас на диванах и несмело улыбавшиеся друг другу, только что сотворили историю. И это останется с ними навсегда.
Артём, сидевший в самом центре и с упоением что-то объясняющий Кристине, встал и, сделав пару шагов ей навстречу, остановился. Несколько часов назад Громова хладнокровно тиражировала кадры с его послематчевого интервью, мастерски используя его слезы для накаливания драматизма, но сейчас, когда увидела его покрасневшие глаза вживую, сама чуть не расплакалась.
Девушка кинулась к другу, обнимая его и крепко прижимая к себе.
— Ты — герой, Тёмка, народный герой! — шептала она ему в грудь, чувствуя, как его сильные руки сжимают ее плечи. — Я так горжусь тобой.
— Я не верю, что все это закончилось, — со слезами в голосе, прошептал он ей в макушку.
— Ничего не закончилось, сердце мое! — воскликнула Кира, поднимая на него голову и вглядываясь в печальные голубые глаза. — Все начинается только, и для тебя, и для сборной! Ты посмотри, что со страной творится!
— Это ты все сделала, — усмехнулся Дзюба, касаясь пальцем кончика ее носа.
— Нет, это ты, — покачала головой Громова. — Вы все!
Артём шумно сглотнул, глядя на нее сверху немигающим взглядом, и медленно провел пальцем по ее скуле, опускаясь вниз к подбородку, слегка задевая нижнюю губу. Кира резко выдохнула и опустила глаза, разрывая зрительный контакт и смахивая эту тягучую пелену, в которую они оба погружались незаметно для себя самих.
— Тём, держи себя в руках, — прошептала она, слегка отстраняясь и нервно перекладывая волосы на другую сторону. — Все будет хорошо.
Дзюба вздохнул и, потерев лицо ладонями, встряхнул головой, возвращая себя к реальности, в которой они были не одни в этой вселенной. Запустив пальцы в волосы и неуклюже почесав виски, он смущенно и будто через силу проговорил:
— Там еще один герой расклеился немного…
— Где он? — без дополнительных уточнений понимая о ком он, тихо спросила Громова.
— Во дворе, — кивнул в сторону задней двери Артём и, совсем уже засмущавшись, сдавленно добавил. — Ты это… Наверное, иди к нему. Ты ему сейчас нужна.
— Тём, нет… — промямлила Кира, снова хватаясь за него, и замотала головой. — Я с тобой останусь.
— Иди, говорю, — отцепляя ее руки и легонько подталкивая к выходу, повторил он и добавил, глядя в сторону. — Иди, пока я не передумал.
Громова послушно отошла к двери и обернулась, ловя взглядом одобряющий кивок и улыбку Кристины и грозный взгляд Вадима, который показывал ей кулак в знак полного отсутствия путей к отступлению. Девушка глубоко вздохнула и вышла во двор.
На улице моросил мелкий дождик, норовивший в любую секунду превратиться в настоящий ливень, как это обычно бывает на юге. Капли барабанили по пустым шезлонгам и со звоном падали в подсвеченный огоньками бассейн, создавая на воде веселую кутерьму сверкающих пузырьков. Денис стоял на бортике к ней спиной, опустив голову и вглядываясь в танец дождевых капель, будто не замечая заливающейся за ворот его спортивной куртки влаги.
— Черри! — окликнула его Кира издалека, остановившись под навесом у выхода во двор. — Ты чего тут делаешь под дождем? Пошли к ребятам!
Он обернулся на нее и, скользнув взглядом по ее фигуре, снова отвернулся, ничего не ответив. Громова обреченно вздохнула и, кинув недовольный взгляд на некстати прохудившееся небо, подошла к нему ближе.
— Денис… — снова позвала она, останавливаясь в нескольких шагах от футболиста и ловя на руку теплые капли. — Не расстраивайся так. Вы уже сделали очень много, особенно ты.
— Я не бил пенальти, — глухо отозвался он.
— Зато ты гол забил! Очень крутой гол! — с легким перебором в энтузиазме воскликнула девушка.
— Это не помогло, — хмыкнул Черышев, продолжая стоять к ней спиной.
— Черри, это игра, ты ведь лучше меня знаешь… — протянула Кира, ежась от влажности, которая уже не казалась такой теплой.
— Пришла пожалеть меня? — ехидно спросил Денис, наконец, поворачиваясь к ней лицом.
— Даже если так. В древнерусском значении слово «жалеть» было синонимом слова «любить», — пожала она плечами, вглядываясь в его лицо и пытаясь прочитать в его взгляде ожидаемую реакцию на такое смелое заявление.
— Это признание? — грустно усмехнулся мужчина, засовывая руки в карманы.
— Понимай, как хочешь, — кокетливо улыбнулась девушка, надеясь расшевелить его.
— Тебе лучше уйти. Ты простудишься, — опуская глаза, проговорил Черышев и снова отвернулся к воде.
— Я без тебя не уйду, — поджав губу, неожиданно для самой себя вдруг сказала Громова.
Она сама не поняла, откуда появились эти слова, будто услышала их со стороны и сама удивилась им, но очень четко почувствовала в эту минуту, что физически не может оставить его здесь. Пусть он ненавидит ее, презирает, считает ничтожеством и дешевкой, но только не стоит тут под дождем один, не рождает внутри нее это невыносимое неподъемное чувство вины.
Кира застыла на месте, сгорая от стыда и не зная, что еще сказать. У нее не было никаких аргументов, никакой заготовленной речи, кроме упрямого сопения и хмурой уверенности, что она не должна, не может сейчас уступить. Словно чувствуя ее замешательство, Денис вдруг пришел ей на помощь и заговорил первым.
