сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 83 страниц)
Громова снова закрыла глаза и подумала, что сказочная мудрость о том, что утро вечера мудренее, - полная чушь. Ее утро всегда бывало еще более запутанным и невыносимым, чем ночь, а сегодняшнее украсилось еще и болью в мышцах после сражения с этим ненасытным самцом.
Через несколько минут дверь ванной комнаты хлопнула и, приоткрыв один глаз, девушка невольно улыбнулась, глядя на появившегося на пороге Дзюбу. Он был таким же, как всегда, таким, каким она привыкла видеть его – улыбающимся, задорным, свежим и бодрым, решившим этой ночью все свои проблемы и проснувшимся с верой в светлое будущее, которое она успела наобещать организовать для него. Он так свято верил в ее силу решения его семейных проблем, что даже не рассматривал возможность неудачи. У Громовой действительно уже созрел план по восстановлению мира в этой доставшейся ей в нагрузку ко всем неприятностям и психологическим сложностям семье, который она собиралась реализовать сразу по прибытию в Питер.
«Вот уж кто у нас живет в сказке», - подумала девушка, с улыбкой глядя на друга, неловко придерживающего полотенце на бедрах, мысленно отводя роль принцессы в его истории Кристине, а себе оставляя неоднозначную, но привлекательную партию молодящейся и сексуальной Бабы Яги, которая иногда может наколдовать и что-нибудь хорошее.
- Доброе утро, - весело пропел Дзюба. – Я воспользовался твоим полотенцем, оно было одно.
- Ничего, принесешь мне свое, - отозвалась Громова, потягиваясь в постели.
- Не, я не могу, я тороплюсь очень, - ответил футболист, изображая суету с поиском своих джинсов и прочей одежды, раскиданной по всей комнате.
- Ну, Тёма… - по привычке заныла Кира, возвращая их общение в привычное удобное для обоих русло. – Что ты за человек такой!
- Прекрасный человек! – прокомментировал Артём, стоя на коленях и с триумфальной улыбкой вытаскивая из-под кровати один носок.
Стук в дверь заставил его прекратить свои изыскания и испытующе посмотреть на девушку. Та замерла в кровати, инстинктивно натянув повыше одеяло, и пожала плечами в знак того, что понятия не имеет, кого могло принести в такую рань.
- Кирюша, пора просыпаться, позавтракать не успеешь! – услышали они из-за двери ласковый голос Черышева.
У Киры сердце упало вниз и, ударившись о желудок, подскочило к горлу и забилось там с удвоенной силой. Трясущейся рукой она приложила палец к губам, требовательно глядя на Дзюбу, но у того на этот счет было свое мнение.
Поднявшись на ноги и поправив полотенце на бедрах, он улыбнулся ей, слегка наклонив голову набок, и направился к двери.
- Не смей! Тёма, не смей! – шипела она, пытаясь ухватить его за край полотенца, но он уже взялся за ручку двери и не спеша распахнул ее.
- О, Дэн! Доброе утро! – широко улыбаясь, воскликнул Дзюба, одной рукой поправляя полотенце. – Кирюх, Дениска тебе кофе принес. Вот спасибо!
Дверь комнаты открывалась внутрь, поэтому Громова не видела Дениса, так же как и он ее. Но ее образного мышления было более чем достаточно, чтобы представить выражение лица парня в этот момент. Закрыв рот рукой, она бессильно наблюдала за тем, как Артём забирает у него пластиковый стаканчик и с довольным видом показывает его ей, наполняя комнату ароматом свежесваренного кофе. Она молча смотрела, как ее друг разрушает все, что было и могло быть между ней и Денисом, и ничего не могла с этим поделать. У нее не было оправданий, не было объяснений или смягчающих обстоятельств. Такое никто не сможет простить, даже Черышев.
Захлопнув дверь после ухода так, видимо, и не сказавшего ни слова, Дениса, Дзюба отхлебнул глоток кофе и скривился.
- Фу, без сахара, - проговорил он, ставя стаканчик на тумбочку рядом с девушкой. – Знает, какой ты любишь.
- Зачем ты это сделал? – убитым голосом произнесла Кира, глядя перед собой стеклянным взглядом.
- Я просто тебе помог, - улыбнулся Артём, скидывая полотенце и натягивая свою одежду. – Ты говорила, что до него никак не доходит, что вместе вы не будете. Теперь точно все понял.
- Но не так же, Тём, - тихо сказала девушка, с трудом сдерживая слезы.
- Так будет лучше для него самого, поверь, - застегнув ремень на джинсах, он склонился над ней, поднимая к себе ее лицо за подбородок и вглядываясь в наполненные слезами глаза. – Я все равно тебя ему не отдам. И никому другому тоже.
========== БОНУС 200!!! ==========
Комментарий к БОНУС 200!!!
Привет всем, кто остался! Возможно нас стало меньше, но зато теперь точно понятно, что мы на одной волне!
Спасибо вам большое за поддержку, за добрые слова, рассуждения и глубокое понимание героини и за награды, от которых я просто пищу!
Обещанный бонус оказался больше, чем я планировала, но уж какой есть)
Уточню, что под бонусом я понимаю некую часть, не особо продвигающую нас по сюжету, но раскрывающую некоторые стороны жизни персонажей, их мысли и чувства более подробно, либо просто доставляющую мне и вам удовольствие.
Мне хотелось побольше рассказать о Дзюбе, поэтому, как и обещала, этот бонус посвящен ему и его видению истории)
Приятного прочтения!
Одинокая птица, ты летишь высоко,
В антрацитовом небе безлунных ночей,
Повергая в смятенье бродяг и собак
Красотой и размахом крылатых плечей.
У тебя нет птенцов, у тебя нет гнезда,
Тебя манит незримая миру звезда.
А в глазах у тебя неземная печаль...
Ты - сильная птица, но мне тебя жаль.
Одинокая птица, ты летаешь высоко,
И лишь безумец был способен так влюбиться:
За тобою вслед подняться,
За тобою вслед подняться,
Чтобы вместе с тобой,
Разбиться с тобою вместе.
Наутилус Помпилиус «Одинокая птица»
Артем не без труда пробрался к дальнему креслу у иллюминатора и устало опустился на мягкое сиденье. Детская привычка всегда выбирать место у окошка с его габаритами доставляла немало хлопот, да и картинка за стеклом с каждым годом становилась все менее занимательной. К тридцати годам он уже повидал столько, что, казалось, мало что могло удивить его или по-настоящему впечатлить.
В салоне самолета, который должен был доставить сборную в столицу, стоял привычный веселый гомон десятков мужских голосов. Впадать в отчаяние из-за вчерашнего проигрыша и посыпать голову пеплом здесь явно никто не собирался. Ребята верили в себя, в своего тренера, в своих товарищей по команде, они умели перешагнуть через неудачу и идти дальше к цели. Всех их объединяло одно стремление, общий спортивный характер, закаленный годами тренировок и борьбы с соперником и собственными демонами, превращая в единый организм, пальцы одной руки, которые после разгромного поражения только крепче сжимались в кулак.
За Дзюбой в сборной, да и в любом другом коллективе, где бы он ни появился, закрепилась слава неунывающего шутника и балагура, души компании, вечного двигателя. Он считал своим долгом поддерживать товарищей, умел находить нужные слова для каждого, сам себя назначил ответственным за моральное состояние команды, хоть и не был ее капитаном. Мало кто догадывался, что на самом деле улыбчивый футболист переживает любое поражение едва ли ни сильнее всех, виня во всем одного себя. Несмотря на долгую и вполне успешную для российского футбола карьеру, Артём так и не научился проигрывать, каждый раз анализируя свои действия по крупицам и съедая себя изнутри за малейший промах. Позиция форварда накладывала двойную ответственность за результат, делая его отличной мишенью для разгромных статей журналистов и критики околофутбольных знатоков.
Мужчина вздохнул и, отвлекаясь от бессмысленного созерцания ползущего через взлетную полосу желтого погрузчика, открыл в телефоне ленту новостей. Повинуясь его неизменным предпочтениям, «Гугл» услужливо предложил подборку спортивных статей и заметок, посвященных в основном вчерашней игре и прогнозам на плей-офф. Пробегая взглядом заголовки и анонсы, Дзюба с удивлением отметил для себя их общий доброжелательный настрой и какую-то отеческую снисходительность. Не обнаружив привычного потока грязи ни в свой адрес, ни в адрес сборной в целом, футболист переходил от ссылки к ссылке, все больше заряжаясь азартом поиска безжалостной критики, но так ничего и не нашел. Да, здесь были рассуждения о проблемах в обороне, о спорности решений по составу на матч, о разнице в классах уругвайской и российской команд, были даже стёб и местами довольно жесткий, но в пределах корректности, троллинг. Причем больше всего досталось не самим спортсменам, а комментаторам «Первого канала», с излишним и абсолютно неадекватным энтузиазмом дававшим оценку действиям сборной на поле, реплики которых были растиражированы в десятках мемов и карикатур.
Из всего прочитанного и просмотренного складывалось ощущение, что страна не только не возненавидела футболистов за проигрыш, а наоборот, поверила в них еще сильнее, прощая ошибку и надеясь на лучшее. И он знал, кто за этим стоит.
- Ей за это не влетит? – показывая серию шуток про комментаторов сидевшему рядом и пытающемуся одной рукой застегнуть ремень безопасности Вадику, спросил Артём. – Все-таки государственный канал…
- Это же Громова, она всегда так работает, - пожал плечами Климов, наконец, защелкнув упрямый замок. – Они знали, на что шли, когда нанимали ее.
Дзюба улыбнулся и, засунув в уши наушники, снова опустил глаза к экрану смартфона. За каждой строчкой, за каждый изображением, за каждым авторитетным мнением и репортажем он видел ее руку, ее сосредоточенный цепкий взгляд, ее мастерство и неизменную уверенность в своей правоте. Футболист верил в Киру, как другие верили в Бога, безоговорочно признавая ее профессионализм, умение принимать правильные решения, брать на себя ответственность за результат. Он не просто надеялся, он точно знал, что для Киры Громовой нет непосильных задач и безвыходных ситуаций, что, пока она рядом, с ним не может случиться ничего такого, что она не смогла бы исправить. Она была самым сильным человеком из всех, кого он знал, и вместе с тем, - самым несчастным.
Артём хорошо помнил, как впервые увидел ее. Он зашел в кабинет Марата, чтобы уточнить время съемок для новых билбордов, и застал там незнакомую девушку. Симпатичная длинноногая азиаточка сидела на столе директора по маркетингу «Зенита» и что-то возбужденно доказывала, тыкая тонким пальцем в документы, разложенные на столе. Салимов представил их друг другу, и Дзюба не нашел ничего лучше, как в шутку спросить, не входит ли тайский массаж в перечень услуг нового рекламного агентства. Она смерила его таким холодным и надменным взглядом резко сужающихся к уголку глаз, что футболист чуть не подавился собственным языком и уже пожалел, что вообще сегодня вышел из дома. Затем девушка отвернулась к Марату и с улыбкой продолжила разговор низким слегка хриплым голосом так, будто Артёма и вовсе не было в комнате:
- Вот видишь, а ты еще спрашиваешь, зачем столько закладывать на личный пиар. Чем ниже уровень бренда, тем выше бюджет. Ты же хочешь, чтобы я показала людям «Ситроен» и заставила их думать, что это «Инфинити»?
Они стали видеться довольно часто. Кира присутствовала почти на всех интервью и съемках, полностью взяла под свой контроль видео-канал и Инстаграм клуба, регулярно появлялась на тренировочной базе и даже на играх. Артем считал новую пиарщицу слишком надменной и самоуверенной и при каждой возможности старался сбить с нее спесь и поставить в тупик очередной шуткой или подколом. К его сожалению, девушка всегда находила, что ответить, раз за разом оставляя в дураках его самого и продолжая смотреть на форварда, да и на всех остальных футболистов, как воспитатель в детском саду смотрит на милых, но неразумных детей. Всем своим видом она подчеркивала разницу между ними, и сравнение всегда было не в пользу спортсменов. Чем больше Дзюба наблюдал за ней, тем яснее понимал, что девушка совершенно не в его вкусе. Постепенно привыкнув к экзотичности ее внешности, которая бросилась в глаза при первой встрече, он стал замечать другие особенности, которые считал скорее недостатками, – чересчур высокий для девушки рост, который она подчеркивала неизменными десятисантиметровыми каблуками, длинные, но слишком худые ноги и руки, создающие негармоничные пропорции фигуры, широкие, словно у пловчихи, плечи, низкий прокуренный голос. Он видел все это, но не смотреть все равно не мог. Взгляд почему-то автоматически цеплялся за нее и не желал переключаться вопреки воле хозяина.
Через некоторое время Артём стал ловить себя на том, что инстинктивно ищет ее везде, куда бы ни пришел. Стоило где-то послышаться ее хриплому отрывистому смеху или звонкому стуку ее высоченных шпилек о кафельную плитку пола, как он тут же прекращал разговор и оборачивался в надежде увидеть ее. Стоило ему завидеть в конце коридора ее тонкую, почти всегда одетую в черное, фигуру, как время останавливалось, выдавая ему картинку будто в замедленной съемке. Как завороженный, он наблюдал за тем, как она приближается к нему, на ходу отдавая четкие и резкие указания вечно семенящей за ней и отстающей на полшага помощнице, как привычным жестом откидывает с плеча длинные темные волосы, как машинально кивает ему, не отвлекаясь от разговора по телефону, кривя накрашенные красной помадой губы в бездушной профессиональной улыбке. Он выдавал очередную шутку, привлекая к себе внимание, а она, не задумываясь, припечатывала его ответом к стене, вызывая одобрительный гогот и поддержку его собственных товарищей. Их стиль общения постепенно устоялся в этой вечной словесной перепалке, которая, казалось, уже стала доставлять удовольствие обоим.
Встретив Киру на теннисном корте, Дзюба решил, что этого его шанс, наконец, поставить выскочку на место. В этой игре он был более, чем хорош, и не сомневался в своем успехе. Но она и здесь обошла его. Даже в те редкие дни, когда ему удавалось обыграть ее, она поздравляла его с таким достоинством и великодушием, покровительственно похлопывая по плечу, что и победа становилась уже не в радость. Это бесконечное соревнование с ней, стремление одолеть ее на любом поле боя, заставить признать свое лидерство превратилось для него в навязчивую идею, постепенно перерастая в желание обладать ею, как женщиной. Артём сам не заметил, как каждый теннисный матч превращался для него в эротическое приключение, наполненное ее утробными стонами при подаче и блеском сияющей от пота светлой кожи. К концу третьего сета он думал уже не о счете, а лишь о том, как завалить ее прямо здесь и сейчас, задрать, а лучше разорвать на ней эту коротенькую юбочку, стереть с ее лица эту снисходительную улыбку, полностью подчинить себе, заставить кричать от невыносимого наслаждения и молить, чтобы он не останавливался.
Завоевать женщину никогда не было для Артёма Дзюбы сложной задачей. Высокий, в меру симпатичный, обаятельный и с хорошим чувством юмора, да к тому же еще и спортсмен, он с юности пользовался успехом у противоположного пола. Девчонки сами готовы были прыгать к нему в постель по первому зову, но мужчине всегда было интереснее добиваться цели самому. И чем сложнее и недосягаемее была добыча, тем интереснее виделась охота.
Дзюба умел красиво ухаживать, знал на каких струнах женской души можно сыграть, чтобы получить желаемое, мастерски играл на контрастах и всегда добивался своего. Осторожно и медленно, шаг за шагом следуя проверенному годами плану, он применил к Громовой весь имеющийся у него арсенал обольщения, не замечая, как сам все глубже увязает в расставленных им же сетях. Чем ближе они становились, чем лучше он узнавал ее, тем сильнее привязывался. Он больше не видел в ней ни одного недостатка, замечая в каждом ее движении лишь красоту и силу, беззастенчиво любуясь ею при каждой встрече и радуясь малейшему знаку внимания с ее стороны. Артём восхищался тем, как Кира решает рабочие вопросы, мог часами наблюдать, как она ведет переговоры, администрирует съемки, раздает указания подчиненным, как она смеется, как закусывает губу, когда что-то идет не по плану, как хмурится, когда кто-то допускает ошибку, как улыбается, когда все получается так, как она задумала.
На Громову же, наоборот, не действовало ровным счетом ничего. На ней словно был оберег, защищающий от любого внешнего посягательства, надежно охраняющий закрытый от всех внутренний мир, слабо просвечивающий сквозь всегда слегка отстраненный, будто обращенный внутрь себя, взгляд. Она была рядом и одновременно где-то далеко, легко и без видимых усилий удерживая его на расстоянии от себя.
