сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 83 страниц)
- Не ври! Тебе плевать, что со мной будет, главное, чтобы твой Тёмочка ненаглядный был доволен!– снова взорвалась гневом Дзюба и, посмотрев на нее с ненавистью, добавила. – Слушай, а может, ты мое место хочешь занять? Может, ты специально ему подложила эту провинциальную шлюху, чтобы нас поссорить, а?
Кире стоило немалых усилий не влепить Кристине пощечину за такие слова. Она понимала, что девушка не в себе, что она не контролирует себя, что ей слишком больно сейчас, чтобы думать о боли, которую она может причинить другим, но справиться с гневом все равно оказалось не просто. Сжав кулаки и прикусив язык, Громова шумно выдохнула и, взяв со стола свою сумку, направилась к двери:
- Мы поговорим, когда ты успокоишься.
- Беги, расскажи ему, что его бывшая жена – стерва! – кинула Кристина ей вслед, с грохотом захлопывая дверь.
Кира села в машину и нервно закурила. Этот разговор совершенно вымотал ее, причем, как эмоционально, так и физически. Почему она вообще должна терпеть все это? Ради чего?
Достав из сумки телефон, она быстро набрала сообщение Артёму, уже больше суток изнывающему в столице от отсутствия информации.
Она в бешенстве, но на развод в ближайшее время не подаст.
Громик, ты моя богиня.
Как ты это узнала? Тебе удалось с ней поговорить?
Ну, разговором это назвать сложно. Она не слишком идет на контакт.
Тогда откуда ты знаешь, что не подаст?
Ловкость рук и никакого мошенничества)
Отправив сообщение, Громова усмехнулась, вынула из кармана жакета прихваченный со стола паспорт подруги и кинула его в сумку. Это, конечно, не решало проблему, но, по крайней мере, давало некоторую отсрочку для маневров. Девушка вздохнула и, нацепив на нос солнечные очки, завела машину. Игра началась, и первое очко было в ее пользу.
***
На следующий день Кира сидела в офисе и просматривала выборку фотографий с тренировок сборной, которые Вадик присылал ей на согласование пред размещением в соцсетях. Был уже конец рабочего дня, и объем дел, которые она успела перелопатить за последние пару суток, давал о себе знать ломотой в спине и легкой, но настойчивой головной болью.
Девушка так и не удостоила ответом сообщение Липатова, но два коротких слова до сих пор стояли у нее перед глазами ярким доказательством его пренебрежения и ее собственной ничтожности. Она пыталась вытеснить все мысли работой, нагружая себя сверх меры и пытаясь контролировать все и всех, чем уже порядком достала своих подчиненных и коллег. Будучи всегда довольно требовательной к сотрудникам, в эти дни она превзошла саму себя, щедро осыпая критикой и штрафами своих подопечных. Единственный, кому ее взвинченное состояние было на руку, - это Златопольский, потому что эффективность ее росла пропорционально требовательности, а какой ценой достигается результат, шефа не особо интересовало.
Пролистывая один снимок за другим, Кира автоматически выхватывала взглядом человека, чья улыбка освещала любую, самую неудачную фотографию, становясь ее центром, даже если он был где-то на заднем плане. Громова не смогла удержаться от того, чтобы приблизить его изображение и рассмотреть повнимательнее. Через некоторое время она так увлеклась, что поймала себя на мысли, что уже не замечает общей постановки кадра и не оценивает медийность снимка, а лишь выискивает на каждой фотографии Дениса и разглядывает каждую черточку на его улыбающемся лице. Кира не могла оторвать взгляд от этих светлых и добрых глаз, ямочек на щеках, морщинок на лбу, появлявшихся всякий раз, когда он что-то говорил, удивляясь, как такой чистый и красивый человек вообще мог выжить в их гнилом мире.
Конечно, она была ему не пара, конечно, он заслуживает большего, и скорее всего, уже никогда не посмотрит на нее так, как тогда, в подтрибунных помещениях «Самара Арены» после матча с Уругваем. Его теплые ласковые губы больше не коснутся ее шеи, а она больше не сможет ранить его своим равнодушием. Все закончилось, все спасены, и это правильно. Но почему-то именно сейчас, когда все сложилось именно так, как она хотела с самого начала, когда назад дороги уже не было, он стал еще прекраснее, еще ближе, еще роднее. Смотреть на него было все равно, что ковырять ссадину, которая уже стала зарастать новой кожицей – больно и вместе с тем приятно. И Климов своей фотоподборкой только подтолкнул ее к этому разрушительному занятию.
«Фотки – шлак», - написала Кира в ответном сообщении и отложила телефон в сторону, который тут же заверещал входящим вызовом от Вадика.
- Что значит «шлак»? Почему? – воскликнул Климов, как только она сняла трубку.
- То и значит, делай новые, - спокойно ответила Громова, одной рукой набирая письмо на ноутбуке.
- Но у нас нет времени на новые, сегодня тренировок уже не будет! – запротестовал Вадик, - Чем тебя эти-то не устроили? Все, как ты любишь – и юмор есть, и процесс, и динамика…
- А это, Вадечка, уже не моя проблема, - хмыкнула Кира. - Эти бледные и скучные, а мне нужны живые и яркие. Я должна учить тебя работать?
- Блин, вот чего ты разошлась-то? – недоумевал Климов и осторожно закинул удочку. – Тебя обидел кто-то?
- Да, жизнь меня обидела, - серьезным тоном ответила девушка, отправив письмо и откинувшись в кресле. – Наделила меня безмозглыми и ленивыми сотрудниками.
- Ну, понятно, без этого человека дело явно не обошлось, - со знанием дела протянул Вадим. - Говорят, ты Олечку премии лишила…
- А вопросы финансовой мотивации моих сотрудников тебя вообще не касаются! – взвизгнула Кира. – Так же как и моя личная жизнь!
- Кирюш, я могу что-то для тебя сделать? – тихо спросил Климов, которого такими предсказуемыми выпадами обидеть было довольно сложно.
- Да, свою работу, - сухо ответила Громова и отключила вызов.
Закончив все дела, которые требовали присутствия в офисе, Кира отправила себе на почту пакет документов, который собиралась просмотреть перед сном, и вышла на улицу. Вдыхая свежий вечерний воздух и плотнее кутаясь в жакет, который не особо спасал от питерского ветра, девушка поспешила к своей машине. По дороге она решила еще раз набрать Кристине, чтобы проверить ее сегодняшнее состояние, но не особо рассчитывала на то, что та возьмет трубку. Девушка ответила, причем на удивление быстро.
- Привет! Ты как? – делая вид, что между ничего не произошло, приветливо спросила Громова.
- Нормально, - вяло ответила Дзюба. – Готовлю плов.
- Ух ты, обожаю твой плов! – соврала Кира, радуясь уже тому, что ее не посылают с порога. – На развод подала?
- Нет, - со вздохом ответила Кристина, гремя кастрюлями. – Я паспорт свой куда-то подевала, не могу найти, представляешь?
- Ну ты и растяпа! – рассмеялась Громова. – Хотя после твоей уборки это не удивительно. Посмотри в комоде, в ящике с медведем.
- Очень смешно, - хмыкнула девушка, но по голосу было слышно, что она улыбнулась. – Он где-то здесь, я потом найду. Хочешь, приезжай на плов… Или ты еще на работе?
- Как раз выхожу из офиса, - улыбнулась Кира своей неожиданной удаче. – Буду через полчаса. До встречи!
Едва переступив порог квартиры семейства Дзюба, Громова поняла, что состояние Кристины логичным и предсказуемым образом сменилось с истерической лихорадки на унылое самоедство. Детей дома не было, во всех комнатах, кроме кухни, было темно и тихо, в воздухе почти физически чувствовалась грусть и отчаяние. Видимо, девушка вступила в свою любимую стадию обвинения во всем себя, а с этим уже работать было намного легче.
- Я принесла «Пино Нуар», - ставя на стол бутылку вина, сказала Громова. – Дай штопор.
- Я не буду, - тихо ответила Дзюба, передавая подруге штопор.
- Будешь, - утвердительно ответила Кира, открывая бутылку. – Бокалы-то достань.
Разлив вино по бокалам, Громова вынула из пачки сигарету и вопросительно посмотрела на подругу:
- Я закурю?
Кристина неопределенно махнула рукой и открыла окно, что Кира восприняла, как положительный ответ.
- Так не хватает его, - вдруг сказала Дзюба, глядя на раскачивающиеся на ветру кроны деревьев за окном. – Глупо, конечно, но я никак не могу согреться. Уже и носки шерстяные надела, и свитер, а все равно холодно.
Кира оглядела девушку и только сейчас обратила внимание, что одета она действительно словно ученый на полярной исследовательской станции.
- Развод вряд ли поможет решить эту проблему, - осторожно произнесла Кира, настраиваясь на ее волну.
- А у меня есть выбор? – оборачиваясь и глядя на нее наполненными слезами глазами, сказала Кристина. – Он так и будет всю жизнь ноги об меня вытирать. Я так не могу больше.
- Я тебя понимаю, родная, - ласково проговорила Громова, вставая и стряхивая пепел в раковину. – Но пока ты будешь его так жестко контролировать, он будет так себя вести. Нужно заставить его уважать себя, бояться потерять. А ты так на него смотришь, будто он центр вселенной. Конечно, он думает, что ему все позволено!
- А ты сама как смотришь на того, чье имя нам всем запрещено произносить? – ехидно подметила Дзюба, отпивая глоток вина.
- Один-один, - улыбнулась Кира и коротко добавила. – Но сейчас не об этом. Мои шансы стремятся к нулю, а ты, напротив, имеешь все права на своего мужчину. Не позволяй ему разрушить твою жизнь, а заодно и свою.
- Может, я ему не подхожу, может, я должна освободить его… - задумчиво протянула Кристина и допила вино. - Ведь неспроста он так со мной поступает. Видимо, во мне ему чего-то не хватает…
- Ага, взбучки ему хорошей не хватает, - бросила Громова и долила еще вина себе и подруге. – Брось думать глупости. Ты была с ним с самого начала, это твое место. Или ты хочешь отдать его кому-то другому?
Кристина подняла на подругу глаза, снова наполнившиеся слезами.
- Да, вряд ли после развода его одиночество будет долгим, - срывающимся голосом подметила она, утыкаясь в бокал.
- Я тебе больше скажу! – воодушевилась Кира, нащупав, наконец, верный путь. – После этого чемпионата о нем узнает весь мир. Я сделаю из него звезду, каких еще не было в отечественном футболе. Все девчонки будут выпрыгивать из своих стрингов, чтобы заполучить такого мужика! Один он не останется, поверь мне!
- Зачем ты мне это говоришь? – шмыгая носом, пропищала Дзюба.
- Затем, милая моя, чтобы ты понимала, что ждет тебя впереди, – деловито проговорила Громова, прикуривая новую сигарету. - Ты жена известного футболиста, медийной личности, и пока ты будешь прятаться в четырех стенах и бояться его потерять, он так и будет выдавать вензеля. Пусть он боится!
- Я не понимаю, - промямлила уже слегка захмелевшая девушка. - Единственное, чем я могу проучить его, – это развод. Но ты говоришь, что это не выход. К тому же, я профукала где-то паспорт…
- Так и не нашла? – участливо спросила Громова.
- Нет, - растерянно отозвалась Дзюба, оглядывая кухню, словно рассчитывая встретить документ на одной из полок с посудой. – Может, мне тоже завести роман?
- Фу, это пошло и примитивно, - скривилась Кира. – И совершенно тебе не подходит.
- Тогда что? Я не понимаю, что еще я могу сделать… - проговорила девушка, опуская глаза и, видимо, снова собираясь плакать.
- Кристи, тебе несказанно повезло! – воскликнула Кира и, театрально раскинув руки, добавила. - С тобой самая великая и ужасная укротительница неверных мужей!
Кристина засмеялась в кулачок и молча покачала головой.
- Только тебе надо переодеться, - вдруг приняв абсолютно серьезный и деловой вид, проговорила Громова.
- Во что? – удивленно приподняв бровь и рассматривая свои ноги, облаченные в полосатые шерстяные носки, спросила Кристина.
- Не знаю, что-нибудь неброское и элегантное, но вместе с тем сексуальное. Очень дорогое, – мечтательно ответила Кира, глядя куда-то в сторону и будто уже рисуя в воображении предполагаемый наряд.
- «Диор» подойдет? – с надеждой спросила Дзюба.
- Идеально! – хлопнула в ладоши Кира.
- Может тебе тоже что-то дать? На выход, - вежливо поинтересовалась Кристина, вставая и собираясь в гардеробную.
- Нет, ты же знаешь, я для выхода в свет не одеваюсь, а раздеваюсь, - хихикнула Громова и с этими словами сняла жакет, оставаясь в атласном топе без бретелек, в сочетании с высокой грудью выглядевшем, словно лиф от вечернего платья. – А черные брюки и «Джимми Чу» подходят ко всему!
- И куда мы в этом пойдем? – улыбнулась Дзюба, в который раз поражаясь эффектности, с которой подруга умела подать себя.
- Увидишь, - ответила Кира и потянулась за телефоном.
Пролистав список контактов и выбрав нужный, она приложила телефон к уху и с довольной улыбкой промурлыкала:
- Диего, мое приглашение еще в силе? Я приду с подругой.
***
Кира с трудом разлепила склеенные за ночь тушью ресницы и оглядела окружающую обстановку. Шикарные интерьеры квартиры Диего на Васильевском острове сложно было с чем-то перепутать, поэтому сомнений в своем местонахождении у девушки не возникло. Споткнувшись о расстеленную на полу гостевой спальни звериную шкуру и чертыхаясь на ходу, Кира вышла на просторную светлую кухню, совмещенную с гостиной.
Хозяин квартиры, облаченный лишь в спортивные штаны, украшенные орнаментом узнаваемого люксового бренда, суетился у плиты, заваривая кофе в большой медной турке. Обернувшись на грохот, который произвела своим появлением наткнувшаяся на стоявший у входа стул Кира, он улыбнулся и обличительно произнес:
- Ты страшная женщина, Громова! Ты жадна до водки.
Девушка только промычала в ответ что-то невнятное и, подойдя ближе, вдохнула божественный аромат свежего кофе.
- Вот скажи, чего тебя вдруг так понесло? Был отменный стафф, а ты прям «впитерепить», - продолжал веселиться Вася. – Вроде и водку никогда не любила…
- А мы… с тобой… Нет? – неопределенно протянула она, проводя рукой по его обнаженной спине.
- Нет, этот том-ямчик я уже пробовал, - рассмеялся Диего, ласково потрепав ее по щеке. – Извини.
Громова усмехнулась и, достав из шкафчика чашку, молча, но требовательно протянула ее другу. Получив свою порцию ароматного напитка, она медленно пронесла себя через кухню и села на мягкий диван, положив ноги на стул. Голова болела, но не так сильно, как обычно после коктейлей и вина, а значит, водка была хорошей. Единственным ощутимым последствием разгульной вечеринки с участием этого почитаемого россиянами напитка, кроме стандартного недосыпа, было полное отсутствие воспоминаний о ней. Память обрывалась на том моменте, когда официальная часть мероприятия завершилась и все оказались в ВИП-зоне, уже без журналистов и прочих зевак. Дальше – пустота, но, возможно, это даже к лучшему.
Кира с удовольствием отпила первый глоток и чуть не подавилась вторым, когда на пороге кухни появилась юная барышня в расстегнутой мужской рубашке. Под пристальным и недоумевающим взглядом Громовой нимфа прошлепала босыми ногами до плиты и, прилипнув к Диего всем телом, смачно поцеловала его в шею.
- Знакомься, это Ксюша, - оборачиваясь на подругу и расплываясь в довольной улыбке, проговорил Дигонин. - Она скоро станет звездой.
- Ага, как только вынет твой член изо рта, – хмуро съехидничала Громова, которая уже видела не меньше полусотни таких утренних «звезд».
- Тетя шутит, малыш, - целуя девушку в лоб, ласково проговорил Вася. - Завидует.
Позавидовать вообще-то было чему. Ксюша была невероятно хороша – высокая, с идеальными пропорциями фигуры, достаточно большой для модели грудью, выразительными ярко-синими глазами и приятного орехового оттенка волосами. Но больше всего Громову впечатлила ее кожа – гладкая, ровная, свежая, как будто надутая изнутри, такая, какой у самой Киры уже никогда не будет, как бы молодо она не выглядела для своих лет. Именно это качество кожи отличало юных дев от вечно молодых светских львиц, и никакой косметикой такого эффекта невозможно было добиться. Юность и свежесть не возвращались, им на смену приходили опыт и чувство превосходства над этим подрастающим поколением, которое было способно хоть немного заглушить естественную женскую зависть.
- Конечно, шучу, – улыбнулась Кира и добавила медовым тоном. - Ксюшенька, детка, принеси, пожалуйста, мою сумку из прихожей. Черная «Шанель». Надеюсь, она там…
Проводив девушку взглядом, Громова обернулась к Диего и укоризненно процедила:
- Надеюсь, ей есть восемнадцать?
- Громик, в моем бизнесе в восемнадцать уже заканчивают, - усмехнулся Василий и, налив себе кофе, уселся за стол напротив подруги.
Окинув вернувшуюся с сумкой девушку оценивающим взглядом, каким смотрят на молодежь бабки на скамейке у парадной, Громова вежливо поблагодарила ее и начала рыться в своем барахле.
- Что за хрень? - доставая и выкидывая на диван рядом с собой пустые пачки из-под сигарет, проворчала Кира. - Слушай, я могла скурить за ночь пять пачек сигарет?
- Ты? Да! – усмехнулся Диего, усаживая Ксюшу к себе на колени.
- А вот и нет! – торжествующе воскликнула Громова, найдя, наконец, в груде пустого картона завалявшуюся сигарету и прикуривая ее. – И чего ты меня сюда притащил?
- Так ты вообще на ногах под конец не стояла. Куда тебя девать-то было? – ответил Вася, любовно поглаживая свою юную пассию по бедру.
