Текст книги "Молодые и злые (СИ)"

Автор книги: Kisel_link

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 83 страниц)

Громова кинула второй окурок в урну и, почти бегом поднявшись по лестнице в уже совсем опустевший кабинет, схватила со стола телефон. Смахнув упавшие за несколько минут ее отсутствия уведомления, она открыла чат с Максимом, еще несколько раз прочитала его короткое сообщение, будто пытаясь убедиться, что оно не плод ее воображения, и написала самый дурацкий ответ из всех, что когда-либо знавал ее вотсап. На что? Ответ пришел незамедлительно, своим содержанием еще ярче демонстрируя нелепость ее вопроса. Какая тебе разница? Ты же со мной идешь. Кира не нашлась, что ответить, лишь улыбнулась и бессильно опустилась в кресло, не сводя взгляд с открытого чата и статуса «пишет» под его именем. Сегодня в семь тридцать в «Великане». Девушка откинулась на спинку кресла, повернула голову к окну, через которое в кабинет пробивался слабый солнечный луч, и улыбнулась сама себе. Он даже не сомневался, что она согласится, даже не допускал мысли, что у нее могут быть другие дела, запланированные встречи, собственная жизнь. И самое ужасное, что он был прав. *** Сидя на пассажирском сиденье «Мини Купера» Липатова, Кира силилась справиться с волнением и напряженно наблюдала за его рукой, ловко переключающей передачи, а заодно пыталась вспомнить сюжет фильма, который они только что посмотрели. В голове не осталось ничего, кроме запаха его парфюма и мелодичного голоса возле уха, шепотом комментирующего происходящее на экране. Когда Макс предлагал встретиться, это всегда была лотерея, русская рулетка с непредсказуемым финалом. Он мог вообще не прийти, мог прийти не один, в последний момент отменить встречу или все-таки явиться, но уйти раньше, чем она рассчитывала. С ним нельзя было ничего спланировать заранее, он будто жил только здесь и сейчас, полностью игнорируя завтрашний день. По крайней мере, в том, что касалось общения с Кирой. Ни один адекватный человек не смог бы понять, как она могла существовать в этом вечном напряжении и неопределенности столько времени, позволяя ему так издеваться над собой, но для Громовой это уже было в порядке вещей. Она привыкла к этому вечному страху ожидания его дальнейших действий и решений, всегда непредсказуемых для нее, способных вознести к небу или низвергнуть в ад. Сегодня он пришел. Он был милым и общительным, шутил и много смеялся, и даже чмокнул ее в губы при встрече. Это было похоже на настоящее свидание, словно они обычные люди, словно и не было между ними столько невысказанной боли и разбитых иллюзий. Сейчас, сидя в его машине, Кира старалась не смотреть на дорогу, чтобы не видеть, куда они едут. Больше всего на свете она не хотела, чтобы этот вечер закончился, чтобы он отвез ее домой и оставил одну, сославшись на срочные дела, которые всегда оказывались важнее ее. Она не могла спросить его об этом, скованная страхом получить ответ, который уничтожит надежду, поэтому просто, как могла, оттягивала этот момент. - Барсучок, ты чего притихла? – с улыбкой спросил Липатов, поворачивая к ней голову. - Устала немного, день был трудный, - соврала Кира, поднимая на него глаза. - Ну ничего, сейчас мы тебя коньячком взбодрим, - усмехнулся он, снова оборачиваясь к дороге. Громова улыбнулась и, освещая сияющим взглядом весь салон автомобиля, рискнула, наконец, посмотреть в окно. Знакомый пейзаж его спального района, усыпанного высоченными новостройками и плотно припаркованными машинами, показался ей самым прекрасным, что она видела в своей жизни. Он вез ее к себе домой, не спрашивая и не волнуясь о ее желаниях, потому что знал их заранее, иногда даже лучше, чем она сама. Кира переступила порог его квартиры всего второй раз, если не считать того дня, когда они забирали ключи у застройщика, но уже чувствовала себя здесь, как дома. Она будто впитала в себя всю эту обстановку, расположение вещей, запахи и цвета, впустила в себя так же быстро и безропотно, как и самого хозяина. Сунув ноги в пушистые зеленые тапки, девушка прошла на кухню и остановилась у окна, вглядываясь в мерцающие огоньки дома напротив. - Ты чистый будешь или с «Колой»? – спросил Макс, гремя стаканами за ее спиной. - С «Колой», - отозвалась Громова, опуская глаза к подоконнику, на котором стояла большая ваза с яблоками и еще одна рядом, поменьше, но доверху наполненная упаковками с лекарствами. - А «Колы» нет, - задумчиво протянул Липатов, разглядывая содержимое холодильника. Кира нахмурилась и резко обернулась на мужчину, но встретив его смеющийся взгляд, капризно протянула: - Ну, Мася… - Ладно-ладно, будет тебе «Кола», не ной только, - хмыкнул он, доставая из холодильника двухлитровую бутылку лимонада. - Мась, - тихо произнесла Громова, снова оборачиваясь к подоконнику и перебирая в руках лекарства в иностранных упаковках. – У тебя новая терапия? - Да, - коротко ответил Максим, подходя ближе и передавая ей стакан, наполненный шипучим коктейлем. - А предыдущая что? У тебя же была какая-то крутая, последнего поколения, - вглядываясь ему в глаза, произнесла девушка. – Я помню, как ты несколько месяцев мутил, чтобы заполучить ее. - Вспомнила, - вздохнул Липатов и, присев за маленький кухонный стол, закурил сигарету. – Уже давно резистентность выработалась. Эти американские, Герман помог достать. Пока непонятно, как действуют, результаты тестов на днях должны прийти. Кира внимательно посмотрела на него, безуспешно пытаясь сквозь опущенные длинные ресницы прочитать его истинные мысли, и села напротив. - Липатик, ты как себя чувствуешь? Это была запретная тема. Они почти никогда не обсуждали его болезнь, а уж тем более не касались деталей, вроде результатов анализов, новых препаратов, их побочных действий, прогнозов и перспектив. Кира очень мало знала о его лечении, кроме того, что он ежедневно принимает целую горсть лекарств, помогающую поддерживать нужное количество иммунных клеток в крови и контролировать вирусную нагрузку, расплачиваясь за эту возможность бесконечными головными болями, тошнотой, судорогами и бессонницей. Самое отвратительное в этой терапии было то, что любой прописанный врачом набор препаратов рано или поздно переставал действовать, вынуждая подбирать новую комбинацию и снова проходить через весь ужас адаптации организма к новым действующим веществам. Никто не знал заранее – подойдет ли ему новое лечение и надолго ли хватит эффекта, точно было известно только одно – количество известных науке комбинаций препаратов ограничено, и когда самые новейшие лекарства перестанут противостоять вирусу в его организме, его ждет последняя стадия болезни, общеизвестное название которой они никогда не произносили вслух. С помощью грамотной терапии люди с ВИЧ могли прожить десятки лет, продолжая вести привычный образ жизни. И Макс относился к своему лечению с религиозным фанатизмом, постоянно разыскивая новые препараты, используя все свои связи и знакомства, чтобы заполучить современные разработки, пусть даже они еще на стадии тестирования, зубами вгрызался в любой шанс продлить свою жизнь. - Нормально, - отрешенно ответил он, залпом выпивая большую порцию коньяка, и невесело улыбнулся. – Клетки падают, вирусная нагрузка растет. Все как обычно. Громова молча протянула ему свой опустевший стакан, пытаясь собраться с мыслями и подобрать слова поддержки, которых не существовало в природе, но он не дал ей такой возможности, переключаясь с непростой для себя темы на более привычную. - Как твой бойфренд поживает? – слегка оживившись, с извечной усмешкой на губах произнес Липатов, наполнив бокалы. - Мы расстались, - подперев щеку рукой, спокойно произнесла девушка, с улыбкой глядя на мужчину, и в который раз удивляясь его умению не давать ей жалеть его. - Так быстро? – приподнимая изогнутую бровь и плохо изображая изумление, воскликнул Макс. – Вот ты неудачница, конечно… Очередного принца упустила. - Может, он не мой принц? – с легким вызовом ответила Громова. – А мой еще где-то подвиги совершает и ищет меня по свету! - Ага, а ты пока в башне с чудовищем сидишь и коньяк распиваешь, - рассмеялся Липатов и со звоном коснулся ее стакана своим. - Пусть так, коротаю время в ожидании, - поднося бокал к губам, проговорила Кира. – Однажды он придет и спасет меня! - Блажен, кто верует, - промурлыкал Максим, не сводя с нее липкого цепляющего взгляда, от которого ей никогда не удавалось спрятаться. Они допили бутылку коньяка, которая была у него дома, а потом сбегали в круглосуточный ларек за углом за второй. К двум часам ночи «Кола» закончилась, и Кира начала пить сомнительного качества алкогольный напиток чистым, кривясь и матерясь на радость Липатову. Разговор приобрел свое привычное направление, с каждой выпитой рюмкой раскрашиваясь смехом, забавными воспоминаниями из их совместного прошлого, неприкрытым флиртом и запретной откровенностью. Когда в голове у Киры уже шумело настолько, что предметы окружающей обстановки окончательно потеряли четкость очертаний, она подошла к окну и, распахнув настежь одну створку, вдохнула свежий ночной воздух. Для буднего дня время уже было довольно позднее, и она была уже достаточно пьяна, чтобы начать сожалеть о количестве выпитого, представляя безрадостную перспективу завтрашнего утреннего подъема и трудного рабочего дня. - Чего-то я набралась, - промямлила девушка, разглядывая расплывающиеся перед глазами редкие огоньки дома напротив. – Я домой, наверное, поеду. - Куда ты поедешь, - без вопросительной интонации произнес Максим, обнимая ее сзади и утыкаясь носом ей в плечо. - Ты со мной останешься. - Зачем? – задумчиво протянула она, прижимаясь к нему спиной и тая от тепла его тела. - Затем, что ты нужна мне, - еле слышно прошептал он, зарываясь ей в волосы. – Тебя ведь дома все равно никто не ждет. - Знаешь, иногда мне кажется, что я никому на самом деле не нужна, - продолжая отрешенно смотреть в окно, проговорила девушка. – И ни с кем у меня ничего не получится, и я всегда буду одна. Будто ты на мне метку какую-то поставил… - Глупый барсук, молись, чтобы не поставил, - рассмеялся Липатов, плотнее прижимая ее к себе и поразмыслив несколько секунд, вдруг отпустил и загадочно добавил. - Хотя кое-какой знак я все-таки могу оставить. Громова обернулась на мужчину, подозревая, что он намекает на кровавый засос, которые он любил раньше оставлять на ее теле и которые уникальным образом не поддавались никакой маскировке самыми плотными тональными средствами. К своему удивлению она увидела, что вместо того, чтобы впиться ей в шею, он сосредоточенно возится с замком на своей серебряной цепочке с маленьким кулоном в виде буквы «М», которую он носил, не снимая, все время, что они были знакомы. Справившись, наконец, с тонким механизмом, он снял с себя украшение и аккуратно надел на шею Кире, с довольной улыбкой проведя кончиками пальцев по букве «М» на ее вздымающейся от волнения груди. - Почему ты решил мне его отдать? – задыхаясь от бьющегося о грудную клетку сердца, прошептала Громова. - Это подарок. На память, - улыбнулся Липатов и залпом допил остатки коньяка в своем стакане. - Ты так говоришь, будто собрался умирать, - нащупывая пальцами кулон, усмехнулась Кира, пытаясь за колкостью скрыть радость и трепет, вызванные неожиданным подарком. Он никогда ничего ей не дарил раньше, а уж тем более вещь, которую носил, не снимая много лет, которая, девушка была уверена, много значила для него. В пьяной голове смешались сотни мыслей, наступая друг другу на пятки и путая и без того затуманенное сознание. Это его признание? Способ сказать, что она – главный человек в его жизни? Его интерпретация слова «люблю»? Или это просто обычный знак внимания, случайный порыв, минутная слабость? А может, его состояние настолько ухудшилось, что надежды не осталось, и это его способ попрощаться? - Тебе не может так повезти, - усмехнулся Макс и, взяв ее за руку, повел в спальню. – Пойдем спать, мне завтра в девять надо быть на работе. *** Утром Кира приехала в офис в состоянии легкой эйфории, со стороны больше похожей на действие психотропных препаратов или частичную потерю рассудка. Похмелья почти не было, если не считать любовного отходняка, отдающегося в каждой клеточке тела волнительным трепетом и ощущением внутренней наполненности сумасшедшим по силе чувством. На ее шее висел символ ее любви, а в телефоне пряталась их утренняя переписка, которая состоялась, пока она ездила забирать машину и добиралась до работы, и которую она не уставала перечитывать при каждой удобной возможности, глупо улыбаясь экрану смартфона. Чучундра, ты забыла свою зарядку. Блин. Ну ладно, возьму у кого-нибудь на работе. Вечером заберешь. Ризотто с креветками на ужин будешь? Буду. Тогда купи креветок. Сам покупай, у меня работы много. Дрянь какая! Взаимно) Это было счастье, которое нельзя было описать словами. Обычные, нормальные для миллионов пар на земле, человеческие отношения, состоящие из походов в кино, совместных ужинов, маленьких знаков внимания и шутливых подколов, вся эта привычная рутина жизни влюбленных для нее всегда была самой желанной, но несбыточной мечтой. А сегодня она осуществилась. Вдруг, внезапно, за одну ночь жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов, заставляя ловить ртом воздух, сиять от счастья и одновременно дрожать от страха, что это окажется всего лишь сном. Проведя утреннюю летучку на невероятном позитиве, похвалив каждого из своих сотрудников, кто этого хоть мало-мальски заслуживал, и даже не обратив внимания на безбожное опоздание старшего копирайтера, Громова уже собралась покинуть офис и отправиться на первую запланированную на сегодня встречу. Когда девушка уже подходила к лестнице, ведущей вниз, ее догнала секретарша шефа и сообщила, что Златопольский вызывает ее к себе. Для Киры это был странный оборот речи, как таковой. Антон Владимирович никогда не использовал такие официальные ходы по отношению к ней, обычно звонил ей по телефону или писал в вотсапе, предпочитая неформальное общение. Легкий холодок прошел по спине, когда она входила в приемную, гадая, что могло подвигнуть начальника изменить традициям и обратиться к ней через секретаря. Как любой нечистый на руку человек, Громова постоянно пребывала в состоянии легкого напряжения, опасаясь раскрытия своих преступлений и расплаты за них, хоть и надеялась, что этого не произойдет никогда. Любые нарушения привычного хода вещей заставляли градус напряжения повышаться, пробуждая в душе девушки не столько всплески угрызений совести за содеянное, сколько страх разоблачения и формируя сотни способов выкрутиться и уйти от ответственности. И первым в списке всегда был один и тот же – все отрицать, и по возможности, натурально. - Вызывали? – с улыбкой спросила она, заглядывая в просторный кабинет Златопольского, утрируя официальность их встречи. - Приглашал, - поправил ее шеф и, подняв голову от телефона, указал на стул напротив своего стола. – Присаживайся. С замирающим сердцем Громова заняла предложенное ей место и выжидающе посмотрела на начальника. По его лицу сложно было понять, о чем он думает и что планирует делать. Выработанная годами привычка при желании сохранять абсолютную непроницаемость взгляда всегда играла ему на руку. - Я поздравить тебя хотел, Кира Юрьевна, - откидываясь в кресле и скрещивая пальцы перед собой, ровным голосом проговорил Златопольский, делая вид, что не замечает ее напряжения, но явно получая от него удовольствие. – Последняя кампания для сборной дала рекордные показатели эффективности. Круче статистику я видел только на выборах президента. - Служу отечеству, как говорится, - отшутилась Кира, с недоверием вглядываясь в его глаза и пытаясь прочитать, что стоит за неожиданной похвалой. - Это, конечно, еще не финал, но я хотел, чтобы ты знала, что я доволен. Твоя команда поработала на славу, - улыбнулся Антон Владимирович, разряжая атмосферу в кабинете. - Я передам ребятам, им будет очень приятно, - улыбнулась в ответ Громова, затаив дыхание в ожидании подвоха. - Поэтому, - медленно, будто нарочно растягивая паузы между словами, протянул Златопольский и придвинул к ней пакет документов, лежащий перед ним на столе, – Я поручаю именно тебе нового колючего клиента, который выведет наше агентство на совершенно другой уровень. - Ваше агентство, - с улыбкой поправила его Кира, открывая толстую папку с большим логотипом «Найк» на титульной странице. - Пусть так, - самодовольно усмехнулся начальник и добавил, лукаво прищуриваясь. – Но клиент все-таки твой. Так что, знакомься, принимай, так сказать, дела и вперед! Пул Кириных клиентов уже давно превысил объемы, посильные нормальному человеку, и еще одну компанию туда впихивать просто физически было некуда. Но девушка все равно была рада этому новичку. «Найк» был не просто новым клиентом - это был колоссальный бюджет, а от такого в здравом уме еще никто не отказывался.