сообщить о нарушении
Текущая страница: 79 (всего у книги 83 страниц)
Макс для этих целей совершенно не годился — слишком велика была его вовлеченность в ее жизнь, слишком ясны мотивы и интересы. Он много раз говорил Кире, еще когда они только начали встречаться, что категорически избегает любых контактов с детьми, руководствуясь какими-то собственными внутренними опасениями и ничем не подкрепленными запретами. У него на эту тему был особый пунктик, и Громова даже не удивилась, когда почувствовала его отстраненность и дистанцию, которую он моментально установил между ними, как только узнал о беременности. Девушка прекрасно понимала, что им движет. Липатов увидел в ее положении шанс на избавление, руку судьбы, освобождающую ее от тяжкого бремени невозможной любви, барьер, который ему никогда не преодолеть, который единственный сможет защитить ее от него. Она понимала, но он не смог понять ее, увидеть, что ей не нужна такая свобода, что она растеряна и подавлена, что ей нужна сейчас совсем иная поддержка. Та, которую мог дать, по-видимому, только Климов.
— Тут ты даже меня смогла удивить, мать… — откидываясь на спинку дивана на кухне в Кириной квартире, и ошарашено глядя на закончившую свой емкий и информативный рассказ подругу, протянул Вадим и тут же добавил, заметив, что для данного случая выбрал не самое удачное обращение. — Извини.
— Сама в шоке, — глухо отозвалась сидевшая за столом слева от него Громова и прикурила сигарету.
— Я же дарил тебе на восьмое марта презервативы! — попытался шуткой разрядить обстановку Климов, стараясь параллельно уложить в голове шокирующую информацию. — Там даже инструкция была, все очень доходчиво!
— Они быстро закончились, — скривилась девушка, глубоко затягиваясь и прикрывая один глаз от дыма.
— Какой срок? — вытаскивая сигарету из своей пачки, деловито поинтересовался Вадик.
— Два с небольшим месяца, — ответила Кира, понуро глядя в стол перед собой.
— То есть я правильно понимаю, что это произошло еще во время чемпионата… А значит… — медленно протянул парень, застыв с не зажженной сигаретой в зубах.
— Да, ты все правильно понимаешь, — обреченно вздохнула Громова и ехидно добавила. — Еще один гол в копилочку лучшего бомбардира сборной.
— Черешня в тебе косточку оставил! Ой, я не могу! — вдруг расхохотался Климов, накрывая голову руками и низко наклоняясь к столу, и виновато простонал сквозь смех. — Прости, не сдержался.
— Да нет, продолжай. Пожалуйста! Я рада, что тебя все это веселит, — со злостью втыкая окурок в переполненную пепельницу и вставая, сквозь зубы процедила Кира.
— Ты собираешься ему сказать? — совладав, наконец, с собой и украдкой вытирая выступившие от смеха слезы, максимально серьезным тоном спросил Вадик.
— А зачем? Я уже все решила, его участия в этой процедуре не требуется, — открывая холодильник и задумчиво осматривая его содержимое, сказала девушка и добавила, с улыбкой оборачиваясь на друга. — Разве что приедет и окропит меня святой водой.
— Ну, логично в целом, че, — понимающе кивнул Климов, все-таки прикуривая.
— Понимаешь, это сейчас ну вот вообще не в тему! — доставая из морозилки лоток с клубничным мороженым и снова садясь за стол, горячо проговорила Громова. — Что я скажу Элле? Они наняли профессионала федерального уровня, а получили кошку, которая не в состоянии контролировать свою матку! Нет, я слишком долго к этому шла…
— Верно, все верно, — снова закивал Вадим, пристально наблюдая за тем, как его подруга погружает в лоток с ненавистной ей замороженной сладостью столовую ложку и отправляет ее в рот. — Ты полюбила мороженое?
— Не я, косточка. У него вообще довольно своеобразные предпочтения… Хочешь? — спокойно ответила Кира, кивая на стоящий перед ней лоток и, получив отрицательный ответ, задумчиво добавила. — И знаешь, я никогда не хотела секса так сильно, как сейчас. Прям какой-то зуд! И как назло — полный штиль в этом плане!
— Не смотри на меня так, я пас, — хихикнул Климов, кокетливо убирая челку с глаз. — А вообще это удивительно, если вдуматься…
— Что именно? — неразборчиво пробубнила девушка с набитым ртом.
— Вот ты такая же вроде, как всегда, а внутри тебя кто-то живет — дышит там, шевелится, сердце у него бьется… — отрешенно рассуждал Вадим, разглядывая подругу так, будто пытался заглянуть внутрь нее.
— Ага, чужой против хищника! — рассмеялась Громова, взмахнув ложкой в воздухе.
— Ты уверена в том, что собираешься сделать? — внезапно посерьезнев, спросил парень, наклоняясь к столу и пристально вглядываясь в глаза девушки.
— Вадь, я тебе не для этого рассказала, — нахмурилась Кира, откладывая ложку и отодвигая от себя мороженое.
— Я так, на всякий случай, — пожал плечами Климов и тихо добавил. — Ты не думала, что это может быть знак?
— Думала, — кивнула Громова и ехидно пояснила. — Знак того, что прерванный половой акт - такой себе способ предохранения!
— А что, женщины до сих пор в это верят? — рассмеялся Вадик и продолжил свои гипотетические рассуждения на заданную тему. — А вдруг это не черешневая косточка, а послание из ада? Не рассматриваешь такой вариант?
— Не, это исключено, — категорично покачала головой девушка, не вдаваясь в подробности и надеясь, что Вадиму не придет в голову их выспрашивать, и добавила, туманно поясняя свою позицию и запоздало посыпая голову пеплом. — Там есть некоторая гипотетическая вариативность, период был довольно насыщенным, но у Черри преимущество по количеству подходов и выигранных геймов. Мы же практически не вылезали из постели, там сперма рекой лилась… Почему я думала, что это обойдется без последствий… По тупому, короче, прокололась. Дура!
— Ты уже рассказал Артёму? Крис? Еще кому-нибудь? — выдал очередной важный вопрос Климов.
— Никому я не собираюсь ничего рассказывать, и ты тоже, — оборвала его Кира и добавила на всякий случай, тут же пожалев о сказанном. — А Дзюба вообще последний, кому стоит об этом знать. Ни к чему ему лишние фантазии.
— Громова! — внезапно вспыхнул Вадик, подскакивая на месте и впиваясь в подругу огненным взглядом. — Я так и знал! Я вот прям чувствовал!
— Что? — изображая невинность и тотальное непонимание своего эпичного промаха, захлопала на него ресницами девушка.
— Ты с ним спала! С Тёмой! — завопил Климов так, будто поймал ее за этим грязным делом в собственной постели. — И ты не хочешь ему говорить, потому что он может подумать, что это его ребенок!
— Ничтожная вероятность, но рисковать не хочу, — не видя смысла отпираться и в очередной раз удивляясь способности Вадима по одной неловко брошенной фразе выстраивать всю цепочку событий, включая логику и мотивацию действующих лиц, тихо проворчала Громова себе под нос.
— О, каким я был идиотом! — вскидывая руки к воображаемым небесам, роль которых исполнял пожелтевший от табачного дыма потолок кухни, простонал Климов. — Ну не может быть такой близости без секса, не бывает!
— Вадя, не ори! Это было всего один раз, — понаблюдав некоторое время за его спектаклем, оборвала парня Кира и нехотя поправилась, ловя на себе его недоверчивый взгляд и закатывая глаза. — Ну, может, три. И всегда с резинкой!
— Вот! Я так и знал! — обличительно тыкая в нее пальцем и радуясь добытому признанию, словно прокурор на заседании суда, воскликнул Вадим. — Трахалась с ним и ничего мне не сказала!
— Чего ты разошелся? — тоже повысила голос Громова, немного утомившись от этой семейной сцены на ровном месте. — И вообще, что за манера воспринимать любую конфиденциальную информацию, как акцию, направленную лично против тебя!
— Потому что я думал, что мы друзья и все друг другу рассказываем! — обиженно заявил парень, надуваясь и складывая руки на груди.
— Я рассказала тебе про косточку! — тоже надувая губы, проворчала в ответ девушка. — Только тебе одному, между прочим!
— Ладно, это считается, — нехотя качнул головой Климов, продолжая по инерции сохранять надутый вид.
— Спасибо, — буркнула Кира, пародируя его интонацию.
— Ты уже записалась? — сменяя гнев на милость, поинтересовался Вадим.
— Да, в среду иду, — кивнула Громова, вертя в руках пачку сигарет.
— Хочешь, я пойду с тобой? — ласково предложил парень, будто это и не он минуту назад орал на весь дом с красным от злости лицом.
— Нет, я справлюсь, — улыбнулась его участию и молниеносной смене личины Кира. — Это несложная процедура, все быстро и безболезненно. Как нам в детстве говорили — любишь кататься, люби и саночки возить! За все надо платить…
— Все-таки не очень справедливо, что ты одна будешь расплачиваться, — подметил Климов. — Черри ведь тоже «катался».
— Ему и так уже порядком досталось, — вздохнула Громова, отрешенно глядя в сторону окна. — Избавлю его хотя бы от этой проблемы.
— Девочка моя… — нежно касаясь ее руки на столе, ласково проговорил Вадик. — Я рядом, ты ведь знаешь это?
— Знаю, милый, — улыбнулась она, сжимая в ответ его ладонь. — Спасибо.
***
Приглушенное вечернее солнце приветливо поигрывало на тронутых багрянцем листьях деревьев, настойчиво продлевая лето и не желая уступать нагретое место более привычному для этого города сизому небу. Кира припарковала машину во дворе, почти напротив входа в клинику, и засмотрелась на яркие краски неминуемо надвигающейся осени. Она приехала на полчаса раньше, не выдержав ожидания и не усидев в офисе, и теперь не знала, как убить время до начала процедуры. Сидеть в приемной и дышать запахами медицинского учреждения не хотелось совершенно, и девушка направилась к детской площадке в центре двора, глубоко вдыхая посвежевший к вечеру воздух.
Громова выбрала самую чистую на вид скамейку и присела, предварительно подложив под себя папку с документами. На площадке резвилась какая-то малышня, окруженная кудахтающими мамашами, каждую секунду одергивающими своих отпрысков и вытирающими им носы, а чуть в стороне шушукались двое пацанов лет десяти, явно готовя западню для третьего приятеля, зазевавшегося в стороне. От нечего делать, разглядывая местное общество, Кира закурила и облокотилась о колени, стараясь не касаться скамейки ни одной частью своего белого костюма.
Девушка никогда не любила детей, считая их злыми и бесполезными, искренне не понимая, как люди могут посвящать свою жизнь выращиванию себе подобных, а потом еще и возводить это действо в статус подвига. Наблюдая за копошащимися вокруг песочницы родительницами, Громова почувствовала искреннюю жалость к ним, осознавая, что, скорее всего, эти маленькие визгливые существа — главное достижение жизни этих женщин. Они могли бы руководить банками, принимать решения в правительстве, проектировать атомные электростанции или спасать жизни героям, но они выбрали другое, более простое, то, для чего не нужно прилагать усилий, не нужно учиться или развиваться, то, что заложено в них самой природой — плодиться и размножаться. Сколько вокруг нее было великих людей, повернувших историю, воспитавших свой гений или хотя бы сделавших в своей жизни что-то значимое? Единицы. Сколько было женщин, родивших ребенка? Каждая.
Разглядывая пустым взглядом невысокую полноватую блондинку в дурно скроенных джинсах и вышедшей из моды лет пять назад яркой куртке, которая пыталась поставить на ноги своего не желающего держаться вертикально отпрыска, Кира вспоминала о том, что рассказывали ей подруги о своих эмоциях, связанных с беременностью. Она не чувствовала ничего из того, что они описывали — ни бурной радости, ни волнительного предвкушения, ни необъяснимой любви к этому загадочному сгустку энергии внутри себя. Только злость на собственную глупость, приведшую к таким логичным последствиям, и горькое сожаление об элементарных мерах предосторожности, которые она могла бы предпринять, чтобы избежать своего положения, но почему-то не сделала этого. Громова задумалась о том, в чем же здесь секрет — это она бракованная, неспособная на простые человеческие чувства, или они все не понимают истинных ценностей, прячась за материнством от собственной слабости и личностной несостоятельности.
Ее размышления прервала девчонка не старше трех-четырех лет с невероятно лохматой светлой головой, огромными серыми глазами и удивительным для ее нежного возраста серьезным выражением лица. Маленькая блондинка деловито подошла к скамейке, на краю которой сидела девушка и точным отработанным движением, будто опытная хозяйка на кухне, перевернула пластиковое ведерко наполненное песком на деревянную поверхность и резко подняла его вверх. Полюбовавшись несколько секунд на довольно кривую песочную башенку, которая моментально начала осыпаться и клониться на сторону, она молча посмотрела на Киру и протянула ей пустое ведро.
— Это мне? — растерянно спросила Громова, нехотя дотрагиваясь двумя пальцами до бывшей когда-то белой пластиковой ручки.
Девочка молча кивнула, ничем не выдавая своего умения говорить, и продолжая пристально смотреть на Киру и видимо ждать от нее каких-то ответных действий.
— Как вам не стыдно курить рядом с детьми! — послышался сварливый голос с другого конца площадки, заставивший Громову оторваться от завораживающе серьезного серого взгляда.
— Она сама ко мне подошла! — крикнула она в свое оправдание и оглянулась в поисках урны.
— Это детская площадка! — не растерялась неравнодушная к закону о защите здоровья граждан от табачного дыма женщина. — Идите курить в другое место!
Кира поняла, что в этом споре ей не выиграть, особенно находясь на чужой территории и, подняв обе руки вверх в знак капитуляции, за неимением урны воткнула сигарету во влажный песок рядом со скамейкой. Когда она снова обернулась на девочку, к той уже успела подбежать заболтавшаяся с подружками молодая мамаша, с такими же серыми глазами, но куда более эмоциональным лицом.
— Лёлик, ну ты чего опять к людям пристаешь? — подхватывая дочку на руки, затараторила девушка. — Извините ее, пожалуйста. Она вас не испачкала?
— Ничего, все в порядке, — сухо отозвалась Громова, вставая и убирая в сумку служившие подстилкой документы.
— А ваш где? — поинтересовалась навязчивая собеседница, явно демонстрируя недостаток общения и какого-то адекватного дела в жизни, помимо ухода за дочерью.
— Моего тут нет! — вежливо, но холодно ответила Кира и пояснила, чтобы пресечь дополнительные вопросы. — В смысле его вообще нет, у меня нет детей.
— Ну, все впереди, — с улыбкой промурлыкала девушка, поудобнее перехватывая свою тяжелую ношу, которая продолжала сверлить Киру немигающим серым взглядом.
— Не думаю, — строго отрезала Громова, по какой-то причине не желая в этот раз отделываться стандартными общепринятыми в диалогах между матерями и их бездетными знакомыми фразами и испытывая какую-то непреодолимую потребность сказать то, что на самом деле думает на эту тему.
— Все так говорят, а потом по трое рожают! — будто не замечая ее раздражения, завела обычную песню декретниц молодая мама. — И еще хотят.
— А почему хотят? — вдруг спросила Кира неожиданно для самой себя.
— Из-за любви, — не задумываясь, ответила девушка. — Дети, они обычно от большой любви бывают.
— Или от отсутствия презервативов, — скривилась в усмешке Громова и помахала девочке рукой. — Чао, Лёлик.
Не меняя выражения чрезвычайно серьезного лица даже будучи на руках у матери, девочка протянула ей маленькую измазанную песком ладошку, и Кире ничего не оставалось, как вежливо пожать ее, попутно благодаря небеса за изобретение антибактериальных салфеток, которые лежали у нее в сумке.
Громова бросила взгляд на часы и поспешила к входу в клинику, на ходу вытирая руки. До назначенного времени оставалось меньше пяти минут, а еще наверняка придется подписывать какие-то бумаги и заполнять регистрационные бланки. Взбежав по покрытым светлой плиткой ступеням на высокое крыльцо, Кира вдруг замешкалась у двери и обернулась на оставшуюся за спиной детскую площадку. Слова этой девушки клином врезались в голову, против воли просачиваясь все глубже и отравляя продуманный и согласованный со всеми внутренними инстанциями план ненужными сомнениями. Громова не могла точно ответить, откуда взялась эта маленькая жизнь внутри нее — от большой любви, от глупости и безалаберности или от того и другого вместе. Но она появилась, ухватилась за свой крошечный шанс на выживание, вопреки всему и наперекор всем ее грандиозным планам. Появилась с какой-то собственной целью, одной ей ведомым предназначением, возможно, чтобы взять ее за руку и вывести на единственную верную освещенную дорогу, с которой она сбилась, годами блуждая в темноте.
Кира задумчиво коснулась рукой металлической дверной ручки, нагретой за день пробивающимся сквозь листву солнечным лучиком. На ощупь она стала такой же теплой, как ладошка Лёли, которую она несколько минут назад сжимала в официальном приветствии, и судя по всему, такой же грязной. Громова брезгливо одернула руку и, улыбнувшись куда-то внутрь себя, вслух произнесла:
— Может, еще по мороженому? А, Косточка?
Комментарий к Эпилог. Часть 1
Вот такой сюрприз.
Я вдруг осознала, что эпилог должен состоять из двух частей, потому что они получились эмоционально разные и имеют различные заглавные мысли. Дело уже не в объеме, а в содержании, поэтому так! надеюсь, это никого не расстроит)
