сообщить о нарушении
Текущая страница: 54 (всего у книги 83 страниц)
Кира почувствовала его присутствие сразу же, как за Денисом закрылась дверь. Покалывающий холодок мягким дуновением прошелся по ее голой руке, поднимаясь к шее и щекам, сжимая горло невидимыми ледяными пальцами. Он был здесь, ее злой гений, бессменный и единоличный хозяин, властно заявляющий о своих правах и не прощающий даже попытки измены. Он смеялся ей в лицо, железной хваткой сдавливая грудь, растекаясь по венам ядовитой смолой, потешаясь над ее наивной попыткой защититься от него с помощью чьих-то добрых рук и светлых голубых глаз. От него ничего нельзя было спрятать, его нельзя было обмануть, от него нельзя было укрыться, потому что он был частью ее самой.
— Отпусти меня, — прошептала она, дрожащими руками натягивая одеяло на моментально продрогшие плечи. — Пожалуйста, отпусти…
Короткий и звонкий стук нарушил напряженную тишину и заставил обернуться к входу, после чего дверь сразу отворилась, впуская в комнату благоухающего тонким и элегантным парфюмом Вадима.
— Громик, я за тобой, — оглядывая съежившуюся в углу кровати подругу, деловито произнес Климов. — Сегодня великий день!
— Есть что-нибудь, что позволит мне его пережить? — понуро проговорила девушка, с надеждой глядя на парня.
— Набор юного копирайтера, — улыбнулся Вадик, аккуратно выставляя на тумбочку рядом с ней стаканчик с кофе, глазные капли и маленькую серебряную коробочку с резной крышкой.
— Копирайт — это наше все, — хмыкнула Громова, хватая со стола коробочку и жадно открывая ее. — Ты всегда знаешь, что мне нужно.
— Я просто очень давно в литературном клубе, — хихикнул Климов, отходя к окну пока девушка аккуратно выкладывала полоску белого порошка на зеркальном обороте крышки его сделанной на заказ миниатюрной шкатулки, полностью погружаясь в этот процесс. — У тебя на почте письмо от «Регион-медиа», они предлагают перекупить последний пул по пунктам рейтинга. Я сказал, что финальное слово за тобой, но попросил придержать под нас пятьдесят процентов прайма.
— Если пройдем дальше, цены увеличатся вдвое, — отозвалась Кира, втягивая в себя волшебную россыпь хорошего настроения и работоспособности и тщательно собирая кончиком пальца остатки на крышке.
— Соображаешь, — улыбнулся парень, не оборачиваясь на нее и открывая балкон.
— Бери семьдесят, — сказала Громова, вылезая из постели и выходя вслед за другом на балкон с бумажным стаканчиком в руке. — Пригодится при любом исходе матча.
— Окей, — кивнул Вадик и сразу же отстучал ответное сообщение сейлеру, параллельно прикуривая сигарету, передавая ее Кире и переходя к другим новостям. — Диего забрал твой чемодан у этого человека, чтобы тебе не пришлось с ним ради этого встречаться. А мне тем временем удалось выяснить, что в тебе заинтересованы «БиБиДиО», как я и говорил, кстати. И, как это ни странно, сеть «Магнит». Зачем федеральному ритейлеру креативщик твоего уровня я не совсем понимаю, но они хотят предложить тебе должность директора по маркетингу. Кросс пока в тени.
— Мне повезло, что у меня есть такие друзья, как вы, — улыбнулась Громова, глубоко затягиваясь и глядя на залитую утренним солнцем базу.
— Нет, твоим настоящим другом могу считаться только я, — самоуверенно заявил Климов, выдувая струйку дыма вверх. — Потому что со мной у тебя не было секса!
— Не зарекайся, Вадька, — усмехнулась девушка, хитро поглядывая на друга. — Когда-нибудь, когда мое одиночество достигнет апогея и наступит тотальный бесперспективняк, я предложу тебе заделать мне ребеночка.
— Сексом ты меня вряд ли напугаешь, — равнодушно проговорил Вадик, насмешливо кривя губы. — Но вот азиатские дети…
Кира рассмеялась и толкнула друга в бок локтем.
— Ты невыносим, — притворно возмутилась она, потирая зудящий нос. — Мои дети будут красивы, как олимпийские боги!
— Ага, только если Олимпиада была в Сеуле, — захихикал парень, ловко отскакивая в сторону и избегая очередного тычка.
Громова нахмурилась, скорее для проформы, чем по-настоящему злясь, и, залпом допив кофе, кинула в стаканчик окурок сигареты. Эти извечные шуточки, веселый смех друга, яркий солнечный свет, а главное, крошечные белые кристаллы, которые кровь уже разогнала по всему телу, давали чувство радостного предвкушения и подъема, возвращая к привычной жизни. Страх отступил, уступая место знакомому ощущению прохлады на десне и желанию действовать. Вадим был прав, сегодня действительно был великий день — для команды, для болельщиков, для всей страны, и свою роль в этой пьесе Кира знала наизусть.
***
День пролетел стремительно, и Кира сама не заметила, когда успела переделать невероятное количество дел и оказаться в тесном подсобном помещении для пиарщиков стадиона «Лужники». Воодушевленная энергией волшебного порошка, изящная и неиссякаемая шкатулка с которым надежно покоилась во внутреннем кармане стильного пиджака ее лучшего, и как он считал, единственного друга, девушка чувствовала себя полной сил и идей, умело подчиняя обстоятельства и людей своей воле и неизменно добиваясь цели в каждой новой затее.
К тому моменту, как начался матч, пиар-кампания была практически готова, ожидая лишь актуальных визуалов с игры и свежих, рожденных в онлайне, комментариев к ним. Команда специалистов была заряжена на победу не меньше, чем игроки на поле, будто все мотиваторы и имиджы, которые они с таким профессиональным равнодушием распространяли все последние дни, подействовали и на своих создателей, рождая в них простые человеческие эмоции. Вся страна была охвачена этой умело подогретой правительственным заказом надеждой на чудо, все глубже погружаясь в состояние радостного предвкушения и волнительного трепета, являя собой самую благодатную почву для любых агитационных мероприятий.
Громова давно научилась не употреблять свой собственный продукт, оставаясь немного в стороне и наблюдая за действием кампании сверху. Это позволяло яснее оценить результаты, вовремя скорректировать огрехи, увидеть неразличимые инсайдерам нюансы. Сегодня она с каким-то особенным пренебрежением наблюдала за чуждыми ей эмоциями людей, которые она же сама и стремилась вызвать в их сердцах. Результат превосходил ожидания, но вместо радости в ней бурлило только желание еще большей эффективности.
Анестезирующее действие кокаина успешно притупляло все чувства, спасая не только от утомительной ноющей боли, но и от любых других волнений. Кире было абсолютно все равно — выиграет Россия этот матч или проиграет, у нее было все готово на любой исход игры. Ее задачей было заставить народ рыдать, и она знала, как это сделать, независимо от ситуации на поле.
Это было так приятно — ничего не чувствовать. Четкая работоспособность, отсутствие лишних эмоций, ощущение полета, не омраченное мыслями о последствиях, легкость в теле и поразительная резкость ума — Громова казалась сама себе сверх-человеком, преодолевшим законы природы, возвысившимся над толпой, наделенным правом управлять ею. Ее не тронул автогол Игнашевича, заставивший застонать всю страну, — она умело высмеяла эту ситуацию, использовав ее для снятия напряженного ожидания. Ее сердце не забилось чаще, когда Дзюба сравнял счет с пенальти, взрывая ревом стадион так, что стены их коморки под трибунами затряслись, — девушка лишь подметила про себя, что это поможет сделать из ее друга национального героя, как она и планировала изначально. Кира не кусала ногти в тревожном ожидании, когда добавленное время подошло к концу, и команды начали готовиться к серии пенальти, хотя в этот момент даже вечно непроницаемый Жора начал моргать в два раза чаще, что говорило о высшей степени возбуждения лучшего копирайтера и графика агентства.
Климов не выдержал и побежал на поле, чтобы воочию стать свидетелем этого исторического момента — первой в истории современной сборной серии пенальти. Весь стадион, да и вся страна у экранов телевизоров, наблюдала за этим волнительным событием стоя и затаив дыхание.
Кира устало опустилась в единственное кресло в комнате за спинами сидящих за компьютерами сотрудников и посмотрела на свои длинные тонкие пальцы. Они слегка подрагивали, но не от волнения, а от большой дозы кокаина, нужный уровень которого в крови она поддерживала весь день. Его действие начинало постепенно слабеть, и она уже чувствовала на себе нависающую тень неподъемной тоски, готовой в любую секунду свалиться ей на плечи. Пока вся страна молилась за победу сборной, она думала о том, что совсем не планировала превращать легкую стимуляцию свой работоспособности в марафон, но и возвращаться к себе желания тоже не было. За нелегким выбором между болью «сейчас» и болью «потом» ее застал свисток судьи, возвещающий о старте серии.
Девушка встала за спиной Жоры и, облокотившись на его стул, равнодушно посмотрела на экран с трансляцией.
— Работаем! — кинула она сотрудникам, призывая их сосредоточиться на деле.
Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда она наблюдала за действиями игроков, по очереди выходящими на одиннадцатиметровую отметку, каждый удар которых взрывал трибуны ликующим ревом. Она улыбнулась один-единственный раз, едва заметно, лишь заостренными уголками глаз, когда Акинфеев отбил последний удар в свои ворота, выводя команду в четвертьфинал Чемпионата мира.
«Так даже проще», — подумала она, наблюдая за тем, как футболисты и администрация сборной высыпали на поле, в неистовом вопле празднуя победу над великим соперником, над стереотипами и недоверием, над самими собой. Переведя взгляд на своих ребят, уже начавших хлюпать носами, Кира нахмурилась.
— Сопли подбери, — отвесив знатный подзатыльник внезапно расклеившемуся Жоре, злобно прорычала Громова и кивнула на экран. — Топи в онлайн ногу Акинфеева! Я сама все должна делать?
Ребята сосредоточенно заступали по клавишам, но этот услаждающий слух начальницы звук тонул в скандировании трибун стадиона, наполненного неподдельными искренними эмоциями. Вглядываясь в лица футболистов на экране, которые по очереди выхватывал оператор трансляции, Кира одновременно завидовала их эмоциям и вместе с тем боялась, что они захватят и ее. Ей было так спокойно и безопасно в своем холодном равнодушии, так уютно в отстранении от чужих и своих переживаний, что происходящее на поле стало казаться больше опасным, нежели увлекательным. На экране мелькнуло лицо Дениса, и девушка поспешно отвела взгляд. Она схватилась за пачку сигарет, чтобы хоть чем-то занять руки и голову, не допуская в себя этот праздник народного триумфа и пытаясь защититься от эмоций человека, чьи слезы без усилий пробивали брешь в ее сияющих доспехах.
В комнату ворвался Климов, с порога подхватывая ее на руки и целуя, куда придется.
— Победили! Победили, Громидзе! — вопил он ей в ухо, неистово кружа, будто в танце. — Мы в четвертьфинале!
Когда он поставил ее на пол и посмотрел такими сияющими счастьем глазами, Кира окончательно поняла, что не хочет в этом участвовать. Она сделала свою работу, запустила кампанию, остальное — дело техники. Девушка не готова была разделить их радость, не могла позволить их празднику проникнуть за стену тишины, которую ей удалось возвести вокруг себя, нарушить хрупкое равновесие.
— Дай ключи от машины, — тихо сказала она Вадиму, протягивая ему руку. — Мне нужно кое-куда съездить.
— Сейчас? — удивленно воскликнул парень. — Пойдем к ребятам!
— Ключи дай! — рявкнула Громова и, получив желаемое из рук ошарашенного друга, кинула уходя. — Если будут спрашивать, скажи, что у меня появились срочные дела.
За рулем вишневой «Ауди» Кира выдохнула и почувствовала себя в относительной безопасности. Железная оболочка надежно закрывала ее от чужих глаз, выступая барьером между ней и остальным миром. Выбравшись со служебной парковки стадиона, она поехала, куда глаза глядят, не имея конкретной цели и направления маршрута. Все, что ей было нужно — это оказаться подальше от этого взрыва радости и эмоциональной экспансии, попытаться сохранить внутреннюю гармонию тишины и пустоты.
Проездив по городу полчаса, Громова поняла, что это была самая глупая затея в ее жизни. Спрятаться от праздничной эйфории в Москве в день победы сборной над Испанией было категорически невозможно. Все улицы столицы были заполнены ликующими болельщиками, размахивавшими флагами и орущими гимн страны и «Катюшу», автомобили встали в многокилометровые пробки, гудели и сигналили на все лады, приветствуя друг друга и чествуя победителей. Это было наглядной демонстрацией эффективности ее работы, не голые цифры измеримых показателей, а живое доказательство достижения поставленных целей — народ был един в своем триумфе, выполняя установку государственного заказа, он был искренен и открыт в своих эмоциях, он был счастлив.
— Девушка! Девушка! — услышала она сквозь приоткрытое окно окрик из соседней машины и обернулась.
Улыбающийся парень лет двадцати пяти, везущий на капоте мигающего габаритами «Ниссана» двоих нетрезвых друзей с флагами, помахал ей рукой и несколько раз посигналил, имитируя мотив футбольных кричалок.
— С победой вас, девушка! — прокричал он, возбужденно сверкая глазами и жестами призывая ее последовать его примеру. — Россия, вперед!
— Спасибо! — улыбнулась в ответ Кира и нехотя посигналила. — Вас тоже с победой!
***
Громова доехала до Новогорска только к ночи, с трудом выбравшись из бесконечных заторов, которые устроили болельщики по всему городу. Все эти искренние улыбки, радость в глазах простых людей, ради которых все и делалось, эта атмосфера праздника, объединяющего всех от мала до велика, заставили ее почувствовать себя частью этого мира, как бы сильно она ни старалась себя ему противопоставить. На какое-то мгновение, это счастье в сотнях пар глаз встреченных ею людей заставило ее забыть о своих установках, позволяя всеобщей радости коснуться лучиком света и ее темного и закрытого от всех мира.
Незаметно пробравшись на базу, Кира поспешила к своему номеру, минуя шумный холл, в котором полным ходом шло празднование победы. В этом городе должно было быть хоть одно место, где можно было спрятаться от праздника, и Громова рассчитывала найти его в своей пустой комнате.
Вот только она совсем забыла, что она никогда не бывает пустой. Едва открыв дверь, Кира почувствовала его присутствие. Он ждал ее, терпеливо и преданно — ждал, когда она останется одна, без отупляющего действия кокаина, без беснующейся толпы вокруг, без поглощающего все внимание дела, без любой помощи или защиты. Он ждал, чтобы снова начать разрывать ее душу на мелкие кровоточащие кусочки, упиваясь ее болью и своей властью.
Кира испуганно отшатнулась и захлопнула дверь.
Не задумавшись ни на секунду, девушка почти бегом спустилась на первый этаж, стремительно пролетела мимо распивающих шампанское футболистов и, на ходу чмокнув уже порядком захмелевшего Дзюбу, остановилась у диванов, на которых восседала большая часть команды и тренерского штаба. Громова растерянно огляделась, пытаясь отыскать в суматохе смеющихся лиц знакомые черты единственного человека, в котором видела свое спасение.
— Я искал тебя. Где ты была? — услышала она за спиной мелодичный голос с акцентом и резко обернулась. — Ты обычно целуешь меня после матча, я уже привык.
Кира ничего не ответила, лишь слабо улыбнулась и аккуратно поцеловала Дениса в уголок губ.
— Пойдем спать, — торопливо произнесла девушка, без стеснения глядя ему прямо в глаза.
— Пойдем, — запросто согласился он, не выказывая ни капли удивления такому неожиданному предложению.
Они незамеченными поднялись по лестнице и, держась за руки, вошли в темную комнату. Кира обвела взглядом номер и включила лампу на тумбочке у кровати. Демон был здесь, она кожей чувствовала его холодное дыхание, но он не решался показаться.
— Мне страшно оставаться одной, понимаешь? — проговорила Кира, садясь на кровать и глядя на Дениса испуганным взглядом. — Он следит за мной, ждет ошибки.
— Понимаю, — тихо ответил Черышев, присаживаясь рядом и накрывая ее руку своей. Ему трудно было понять, что происходит в голове и в душе девушки. Но он интуитивно чувствовал, что ее эмоциональное и психическое состояние далеко от стабильного, и наркотики, которые, он точно знал, она продолжает принимать, играли в этом не последнюю роль. Денис не знал, чем может помочь ей, кроме того, чтобы быть рядом и постараться не дать ей окончательно упасть в бездну.
— Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая, — будто читая его мысли, грустно усмехнулась Громова. — И еще, что я использую тебя. И ты прав, это некрасиво с моей стороны, но…
— Кир, перестань, — перебил ее мужчина. — Я сам хочу быть рядом.
— Ты просто сказочный принц, Черышев, — улыбнулась девушка, откидывая волосы назад и наклоняя голову набок. — Все девушки о таком мечтают.
— Я обычный человек, такой же, как все, не хуже и не лучше, — пожал плечами Денис. — Все станет проще, когда ты это поймешь.
