Текст книги "Молодые и злые (СИ)"

Автор книги: Kisel_link

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 83 страниц)

К моменту посадки девушка уже была твердо уверена, что дети – это посланники дьявола на земле, мастерски втирающиеся в доверие к обычным людям благодаря ангельской внешности и наивному взгляду. В глубине души Кира была даже рада, когда Кристина отказалась от предложения подвезти их до дома, сославшись на то, что уже вызвала водителя. Олю встречал ее жених, поэтому забирать автомобиль с парковки Громова отправилась в долгожданном одиночестве. Расплатившись за стоянку и высказав ни в чем не повинному кассиру все, что она думает о космической стоимости этой элементарной услуги в родном аэропорту, девушка выехала на переполненное Пулковское шоссе. Кира любила возвращаться домой. Ее редко кто-то встречал в аэропорту, кроме водителей заранее заказанных такси, никто не ждал ее в пустой квартире, кроме пыли и полумертвого кофейного куста в горшке из «Икеи», мало кому, за исключением родителей, вообще было дело до того, что она куда-то уезжала и теперь вернулась. Но, тем не менее, много путешествуя по работе и просто для развлечения, девушка с одинаковым удовольствием садилась в самолет, будь то долгожданное завершение изнурительной командировки в Новосибирске или финал коротких выходных в Париже, лишь бы он доставил ее в единственное место на земле, где она по-настоящему чувствовала себя собой. Город не решал ее проблем и не снимал ответственности за плохие поступки, не делал улыбчивее или веселее, не залечивал старые раны и не облегчал совесть. Скорее, наоборот, в давящем сумраке вечно пасмурного серого неба все грехи казались еще более тяжкими, а ошибки - непоправимыми. Но здесь это было нормально, и Громова находила в этом спасение. Питер не осуждал и не поддерживал ее, лишь принимал такой, какая она есть, позволяя снимать маски и быть настоящей. Выезжая на кольцевую автодорогу и читая надписи на указателях, которые знала наизусть, Кира с удовольствием вглядывалась в не самый красивый, но родной и до малейших деталей знакомый индустриальный пейзаж городской окраины. Все, что произошло в Самаре, сейчас казалось каким-то далеким и нереальным, все эмоции притупились и сгладились этой влажной дымкой, окутавшей автомагистраль, прижались к земле низкими сизыми облаками, оставляя после себя лишь горькое послевкусие очередного разочарования в себе и окружающем мире и равнодушную задумчивую усталость. Громова искренне сочувствовала Кристине, прекрасно понимая, какой тяжелый момент она сейчас переживает, но в то же время не воспринимала ситуацию слишком всерьез, будучи уверенной, что все, так или иначе, образуется - усилиями ли Киры, которая вовсе не собиралась опускать руки после несостоявшегося разговора в самолете, Артёма, который как никто умел задушить вниманием и любовью, или самой девушки, у которой было слишком большое и доброе сердце, чтобы не суметь простить своего нерадивого мужа. Все это было лишь вопросом времени и приложенных стараний с обеих сторон. Свою задачу Громова видела несколько шире, чем простое примирение враждующих супругов. Ей хотелось проучить Дзюбу, который последние недели слишком много на себя брал. Дело было даже не в том, что он так некрасиво вывалил перед Денисом их тайны, прекрасно зная, что она не хотела этого. По сути, он всего лишь обнародовал их преступление, которое и без огласки было достаточно тяжким. Киру взбесило то, что Артём возомнил себя вправе принимать за нее решения, вмешиваться в ее жизнь, куда она так великодушно и опрометчиво впустила его, рушить то, что строилось без его участия. Возможно, он был прав, и для самого Черышева так будет лучше, а Кира, безвольно зависнув между «да» и «нет» в отношениях с этим мужчиной, вряд ли смогла бы так резко и бесповоротно оборвать эту ниточку между ними. Теперь, по крайней мере, у Дениса не осталось иллюзий на ее счет, он своими глазами увидел все уродство и лицемерие мира, в котором она привыкла жить. Ни сожалений, ни раскаяния, ни угрызений совести. Только страх разоблачения и следующая за ним неминуемая расплата за грехи. Кто вообще мог полюбить ее такой? Разве что безумец. Такой, как Артём. И такой, как Макс. Громова взяла в руки телефон и выжидающе посмотрела на темный экран, словно он должен был дать ей разрешение на то, что она собиралась сделать. Желание позвонить или написать Липатову набежало волной, стало нестерпимым. Только ему под силу было восстановить ее внутренний баланс, излечить от этого неприятного осадка чужой боли, наполнить ее собой до краев, вытесняя всех других людей. «Я в городе», - коротко написала она и бросила телефон обратно в сумку, чтобы лишить себя возможности ежесекундно проверять статус сообщения. Кира попыталась сосредоточиться на дороге, наивно полагая, что созерцание бампера плетущегося перед ней «Ниссана» сможет отвлечь ее от ожидания его ответа. Новое сообщение пришло так быстро и неожиданно, что девушка непроизвольно вздрогнула. Чертыхаясь и злясь, она пыталась вслепую нашарить телефон в сумке, но под руку попадалось все что угодно, кроме вожделенного гаджета. - Блин, на хрена мне столько барахла в сумке, - вслух проворчала она, вытряхивая содержимое на сиденье и дрожащей рукой хватая чуть не свалившийся на пол телефон. На экране дразнящей полоской светилось уведомление о новом сообщении. От Дзюбы. Ну чего там? Как продвигается? Кира выругалась и, с силой тыкая пальцем в чувствительный экран, будто хотела проткнуть его насквозь, отстучала ответ: Я работаю над этим. Не дергай. Подумав с секунду, она добавила злобный эмодзи и кинула телефон обратно на сиденье, моментально затерявшийся в валяющихся там вещах. Гаджет тут же звякнул новым сообщением, и Кире пришлось выуживать его снова. - Ну что еще? – нетерпеливо процедила она, разворачивая к себе экран, и затаила дыхание. Сердце забилось так быстро, что зазвенело в ушах. Ладонь, сжимающая руль моментально вспотела, оскальзываясь на кожаной поверхности, в горле пересохло. Это было всего лишь сообщение, она получала такие от других людей каждый день сотнями, но все, что исходило от него, почему-то врывалось в ее организм, как доза амфитамина, с бешеной скоростью разгоняя кровь и взрывая ее изнутри. Громова сглотнула, судорожно сжимая в руке телефон, и снова перевела взгляд на дорогу, успев сбросить скорость в опасной близости от неторопливого «Ниссана». Слезы заволокли глаза, превращая иномарку в расплывчатое черное пятно. Он ответил, но это было еще хуже, чем, если бы он промолчал. У нее оставалась бы надежда, с ней были бы ее ожидания и фантазии. А он отнял их, в который раз. Реальное, не выдуманное свидетельство ее непроходимой глупости и нелепой наивности светилось на экране ярким уведомлением: И чё? На что она вообще рассчитывала, когда сообщала ему, что вернулась? Почему решила, что ему должно быть это интересно? Прекрасно зная, какой он и как больно умеет ранить, зачем каждый раз снова и снова подставляла под удар свое сердце? Кира вцепилась в руль двумя руками, силясь унять стекающие по щекам слезы. Она почти не видела дороги, ориентируясь только на задние фонари других машин и держась своей полосы. В груди нестерпимо жгло, будто раскаленный железный прут проткнул ее насквозь, и вынуть его не было никакой возможности. «Ему все равно, все равно», - вертелась в голове отчаянным воплем знакомая, но каждый раз разрывающая душу на части мысль. Он в очередной раз сбил ее с толку. Своим звонком несколько дней назад, утренним воркованием и ласковым голосом заставил поверить, что между ними что-то есть, дал надежду. А Кира даже не удосужилась подумать, проанализировать его слова и поступки, просто схватилась, не глядя, за эту глупую возможность, за короткую фразу, в которой он спрятал разрывной механизм замедленного действия. И она взорвалась, наступила на мину, сотканную из собственных фантазий и желаний, путь к которой он так любезно указал ей. - Сука! – закричала она, в бессилии ударяя обеими руками по рулю и прикусывая соленые от слез губы. Казалось, у нее уже не осталось сил терпеть эту боль. Шальная, безумная, но до холода в кончиках пальцев ясная мысль промелькнула в голове – через пару километров Вантовый мост, один поворот руля и все закончится. Больше не будет этой изнуряющей пустоты, глупых надежд, которым никогда не суждено сбыться, стыда и страха, ожиданий и разочарований. Не будет боли, только тишина, темнота и такой желанный покой. Телефонный звонок вернул ее к реальности, разорвав веселой мелодией цепочку страшных мыслей. Смахнув с лица слезы, Громова приняла вызов, даже не посмотрев, кто звонит, и раздраженно бросила в трубку: - Да! - Громова, у тебя совесть есть? – услышала она голос своего старинного приятеля и по совместительству одного из деловых партнеров агентства Василия Дигонина, больше известного в тусовке под прозвищем Диего. - Может, здравствуй для начала? – шмыгая носом и вытирая щеки тыльной стороной ладони, проворчала Кира, по его взвинченной интонации понимая, что с ее заказом что-то пошло не так. – Что еще случилось? С Дигониным они были знакомы уже много лет, еще с института. Ребята сдружились на третьем курсе, когда Василий перевелся в их группу с другого факультета, моментально обращая на себя внимание статной, с налетом западного шика, внешностью и легким, азартным отношением к жизни. Большой тяги к наукам парень не испытывал, зато имел потрясающее чутье на прибыльные дела, удалые развлечения и красивых девушек. Пока другие студенты зубрили конспекты и потели над курсовыми, пытаясь выжить на стипендию и скромные родительские дотации, Диего уже имел несколько точек с арабской парфюмерией на крупных рынках, держал небольшое и почти не приносящее доход модельное агентство, ездил на скромном, но собственном автомобиле и без конца фонтанировал бизнес-идеями. Кире нравились его энергия и самоуверенность, он был одним из немногих людей, с которыми ей было и весело, и интересно. Почти все самые яркие воспоминания о ее студенческой жизни были так или иначе связаны именно с Васей и компанией друзей, двигателем и идейным вдохновителем которой он был. На четвертом курсе их пути разошлись – в поисках более насущных для его текущей деятельности знаний Дигонин снова перевелся на другой факультет, а затем и вовсе оставил альма-матер, которая стала слишком сильно мешать развивающемуся бизнесу. Они регулярно виделись на встречах выпускников, которые Василий посещал с истовой ответственностью и чуть ли не сам организовывал, несмотря на то, что выпускником, по сути, не являлся, но плотно сошлись только после Кириного развода, когда она обратилась к старому другу за деловой услугой. К тому времени Диего держал достаточно крупное по питерским меркам кастинг-агентство с обширной базой моделей и актеров, и после первого удачного опыта стал единоличным поставщиком кадров для любых рекламных кампаний, которые вела Громова. Именно тогда, вдохновленные общим успехом, они сильно сблизились и даже несколько раз переспали, но довольно быстро поняли, что ничего серьезного из этого не выйдет, и с легкостью вернули свои отношения к комфортной для обоих и проверенной годами дружбе. Сейчас Дигонин был владельцем самого большого в Питере и третьего по штату в России кастинг-агентства, нескольких узко-профильных модельных агентств, и по совместительству крупнейшим поставщиком эскорт-услуг для правительства и прочей элиты. К тридцати годам он так и не женился, появлялся в обществе все время с разными женщинами, одна красивее другой, вел довольно шикарный образ жизни, сорил деньгами с той же скоростью, что и зарабатывал их, имел безупречную деловую репутацию и идеальную спортивную фигуру. Громова заказала у него моделей для двух текущих рекламных кампаний, и до сих пор сбоев их сотрудничество не давало. Диего вообще редко выходил из себя, в любой ситуации сохраняя спокойствие и позитивный настрой, поэтому Кира была искренне удивлена, услышав в его голосе несвойственное другу возбуждение и раздражение, так, что даже не заметила, как проехала тот самый Вантовый мост. - Я все понимаю, Громик, у тебя чемпионат, - снисходительно проговорил Вася. – Но я прошу тебя, умоляю, заклинаю – избавь меня от общения с твоей Олечкой. - Чего вы все на нее взъелись? – непонимающе протянула Кира. - Она тупая! – почти проорал в трубку Диего, явно доведенный до предела. - Мне нужны подробности, - сухо проговорила Громова, прикуривая сигарету и полностью переключаясь с личных переживаний на рабочую волну. - Твоя красавица перепутала брифы на заказы, - отозвался мужчина, - И сегодня мои лучшие модели, которых я, между прочим, для твоего ролика «Кока-Колы» снял с мероприятия, за которое платят кэшем, и что они увидели, когда приехали на место съемок? Декорации для кампании «Пятерочки»! Ты понимаешь, сколько я на этом потерял? - Твою ж мать, - выругалась Громова, глубоко затягиваясь и выбрасывая окурок в окно. – Диего, мне жаль, что так вышло. Признаю, мой косяк. Я компенсирую твои потери, можешь выставить счет за холостой выезд. - Главное, избавь меня от нее, иначе я за себя не ручаюсь, - пробурчал Дигонин, явно удовлетворенный результатом переговоров. - Окей, назначу кого-нибудь из менеджеров, этого больше не повторится, - устало проговорила Кира и тяжело вздохнула, не находя в себе сил даже злиться на Олю. - А ты чего такая вялая? – переключился Василий. – Совсем вымотал тебя этот Мундиаль? - Есть немного, - снова вздохнула Кира и замолчала. - Громик, тебе нужно взбодриться, - ласково проговорил Диего, будто это вовсе и не он минуту назад брызгал ядом в трубку. – У меня приятель через пару дней клуб в Золотом треугольнике открывает, приходи – выпьем, потанцуем. - Вась, ну какой клуб? Мне б поспать хотя бы успеть, - усмехнулась Громова. – Я в Питер всего на несколько дней, потом снова в Москву. - Так тем более, надо провести это время с толком! – воскликнул Дигонин и добавил с заговорщической интонацией. – На открытии, кстати, будет Егор Крид выступать… - О, ну это в корне меняет дело, - рассмеялась Кира, сворачивая с кольцевой в сторону дома. – Ладно, я позвоню, если надумаю. Мне пора. - Ты уже в списках, - промурлыкал Диего. – Чао, дорогая! До встречи! *** Вторая попытка поговорить с Кристиной оказалась еще более провальной, чем первая. На следующий день после приезда Кира несколько раз позвонила подруге и написала пару сообщений, но та так и не вышла на связь, поэтому девушка решила просто приехать к ней домой. Ситуация явно приобретала какие-то угрожающие масштабы, и пока она не соберет достаточно исходной информации, ни о каких действиях не могло быть и речи. Артём продолжал нагнетать обстановку, заваливая ее вопросами и давая нелепые советы, поэтому дольше откладывать этот визит было невозможно. Прием ее ожидал, мягко говоря, не самый радушный. Кристина носилась по квартире, как фурия, перекладывая с места на место вещи и детские игрушки и изображая что-то вроде истерической уборки, попеременно разражаясь ругательствами и слезами. - Ты была там! Это все у тебя на глазах было! – кричала Дзюба, лихорадочно запихивая в ящик комода слишком большого для этого плюшевого медведя. – Я тебе доверяла! - Кристи, ну я же не могу за ним по пятам ходить, - вяло оправдывалась Громова, следя взглядом за ее хаотичными перемещениями по квартире. – На людях он вел себя вполне прилично. - А что в твоем понимании «прилично»? Сколько у тебя было любовников за последний год? Ты хоть имена их запоминаешь? – резко разворачиваясь к ней лицом и сверля подругу яростным взглядом, воскликнула Кристина. – Ты такая же, как он! Для вас нет ни верности, ни чести, ни преданности! Вам на всех наплевать, кроме себя! - Крис, успокойся, пожалуйста, - глотая обидные слова, сдавленно проговорила Кира. - Я успокоюсь, успокоюсь, - закивала головой девушка и, хватая со стола стопку документов, махнула ими перед лицом Громовой. – Успокоюсь, когда подам на развод! Все бумаги готовы уже! Мне надоело быть всепрощающей дурой-женой, терпилой, над которой вы смеетесь за спиной! - Милая моя, да кто над тобой смеется, что ты говоришь, - мягко сказала девушка и попыталась обнять подругу, но та ловко вывернулась и сделала шаг назад. - Ты всегда была на его стороне, - сквозь зубы процедила Дзюба, злобно глядя на нее, и, рассыпав по столу документы, вдруг расплакалась. – А я совсем одна… Мне никто не может помочь… - Ты не одна, Крис, не одна, - все-таки прижимая к себе расклеившуюся подругу, ласково проговорила Громова. Кристина всхлипнула несколько раз, уткнувшись в высокую грудь подруги, и сухо произнесла: - Я все равно разведусь, ты меня не остановишь! Я знаю, что он попросил тебя об этом, но у вас ничего не выйдет. - Делать мне нечего! – фыркнула Громова, выпуская ее из объятий. – Я хочу только, чтобы ты пришла в себя и здраво оценила ситуацию. Я буду рядом и поддержу любое твое решение.