Текст книги "Молодые и злые (СИ)"

Автор книги: Kisel_link

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 83 страниц)

В подтрибунных помещениях, как обычно после игры, было не протолкнуться. Журналисты, административные работники, члены тренерских бригад и прочие аккредитованные личности заполонили все вокруг, мешая Кире высматривать в потоке идущих к раздевалке футболистов Черышева. Она заметила его, только когда он уже почти прошел мимо, скрывшись за высокой фигурой Смольникова. - Черри! – позвала она и протянула к нему руку, вглядываясь в грустные и усталые глаза обычно такого солнечного человека. - Я мокрый, и от меня плохо пахнет, - тихо сказал Денис, останавливаясь в шаге от нее и осторожно касаясь ее пальцев своими. - Не говори глупостей, - улыбнулась Кира и, ухватив его руку, потянула на себя. - Иди ко мне. Черышев послушно подошел, и девушка моментально обвила его плечи руками, прижимаясь всем телом и утыкаясь ему в шею. Он действительно был мокрый насквозь, хотя по нему и не стекал пот ручьем, как по футболистам, которые только вышли с поля. Кира глубоко вздохнула, втягивая в себя запах его кожи и проводя рукой по коротко стриженному затылку. Она чувствовала, что он напряжен, что его руки на ее талии не сжимают ее с упоением, как обычно, когда он касался ее, а лишь нехотя дотрагиваются, будто из вежливости. Девушка знала, что виновата перед ним, что заслужила эту отстраненность, но не могла подобрать слов, чтобы разрядить обстановку, поэтому просто поцеловала его в шею рядом с ухом. - Зачем ты здесь? – сдавленно проговорил Денис, вздрогнув от ее неожиданного поцелуя. - Ты сказала, что я подвернулся под руку, что тебе все равно… - Мало ли, что я сказала… - пробубнила Громова ему в шею. - Я хотела тебя задеть. - У тебя получилось, - отозвался футболист, глядя куда-то в сторону. - Денис, посмотри на меня, пожалуйста, - со вздохом произнесла Кира и, касаясь рукой его щеки, сама повернула к себе его лицо, вглядываясь в грустные светлые глаза. – Мне было не все равно, я хотела сделать это именно с тобой. - Почему? – наивно спросил он, с надеждой глядя на нее. Громова снова глубоко вздохнула и поджала губу. У нее не было никакой заготовки, никакого плана, а этот чистый ангельский взгляд не оставлял никакого выбора, выворачивая наизнанку всю душу. - Потому что ты – моя черешенка, - неожиданно для самой себя произнесла она, не отрывая от него взгляда. – Я хотела узнать, какой ты на вкус, хотела услышать твой стон, хотела увидеть выражение твоего лица, когда ты кончаешь. Ты, а не кто-то другой. Не успела она договорить, как Денис, будто отключив все внутренние тормоза и сдерживающие факторы, вдруг резко обхватил ее и с такой силой прижал к себе, что девушка ощутила реальную нехватку воздуха. Не замечая щелчков фотоаппаратов в нескольких метрах от них, он поцеловал ее так глубоко и порывисто, будто это был их первый и последний поцелуй, будто они были одни не только на этом стадионе, но и во всей вселенной. - Зачем ты так сводишь меня с ума, это же бесчеловечно, - шептал он, покрывая поцелуями ее лицо и шею. - Каждый делает свой выбор сам, - засмеялась девушка, слегка отстраняясь и с улыбкой вглядываясь в его посветлевшее лицо. – Иди, тебе сейчас нужно быть со своей командой, а мне со своей. Я пришла только, чтобы сказать, что все будет хорошо. - Да уж, после такого счета… - понуро заговорил он, но Кира не дала ему закончить. - Я все исправлю, - уверенно произнесла она, ловя его взгляд. – Это моя работа, и я в ней лучшая. - Я очень люблю тебя, - улыбнулся Денис, ласково проводя рукой по ее щеке и снова целуя в губы. – Для меня ты лучшая во всем. *** Было уже глубоко за полночь когда, вооружившись ноутбуком, Кира полулежала в своей кровати, просматривая бесконечный поток присылаемых ей роликов и картинок, сортируя весь подготовленный материал для дальнейшей кампании на годное, сомнительное и бесполезное. Годное сразу отправлялось в эфир, вызывающее вопросы – на доработку, а мусор - в корзину. По сути, эту работу можно было вполне доверить и Климову, но Громовой нужно было дело, чтобы отвлечься от собственных мыслей. Ей стоило немалого труда избавиться от Черышева, который хотел непременно провести эту ночь рядом с ней и уступил лишь перед острой рабочей необходимостью государственной важности. Кира была не готова к дальнейшему сближению, не готова к разговорам об этом, не готова даже к мыслям о нем и последствиях ее несдержанности на стадионе. Она, как обычно, оказалась не готова к любым переменам, особенно, если инициатива приходила извне. Успокаивало только одно – завтра сборная полетит в Москву готовиться к следующему этапу чемпионата в Новогорске, а она вернется в Питер и воспользуется этой передышкой, чтобы снова обрести саму себя. Громова даже не пыталась анализировать себя, оставляя это прекрасное занятие для берегов Невы и с удовольствием погружаясь в тупую, но такую спасительную сейчас работу. В дверь тихонько постучали и, не дожидаясь ответа, в проеме показалась высокая фигура форварда «Зенита». Кира скользнула по нему взглядом, тут же снова уткнувшись в экран. Артём показался ей подавленным и каким-то осунувшимся, хотя капюшон толстовки почти полностью скрывал тенью его лицо, но это было и не удивительно после такого матча. - Дзю, ты чего приперся? Я работаю, - бросила она, не оборачиваясь на него. Артем молча прошел внутрь и, не говоря ни слова, устало присел на край кровати спиной к девушке и облокотился о колени. - Тём, ты чего? – встревожено спросила Громова и осторожно ткнула его ногой под одеялом. – Из-за игры, что ли, расстроился? Как будто первый раз прям. - Крис подает на развод, - глухо проговорил форвард и опустил голову на руки. - Что за бред? С чего вдруг? – ошарашено глядя на его спину, будто на ней должен был проявиться ответ, промямлила Кира. Дзюба достал из кармана телефон и, открыв сохраненный чат, кинул его на подушку рядом с ней. Девушка взяла смартфон и пробежала быстрым взглядом по переписке, которая оказалась ничем иным, как воркованием ее бестолкового друга с медичкой Настей. - Так, ну допустим! Из этого не следует, что ты с ней спал! – нервно дергая плечом, выпалила Громова, мысленно отчитывая Кристину за то, что снова залезла в телефон мужа, хотя Кира сто раз просила ее никогда так не делать. - Выше пролистай, - еле слышно прохрипел Артём. Громова промотала переписку к началу и, просмотрев сообщения более внимательно, увидела те самые подробности, которые, скорее всего, и привели его жену в бешенство. А теперь то же самое сделали и с ней. - Блин, ну вот какого? – закричала девушка, с силой толкая мужчину в спину. - Я же просила! Предупреждала! Теперь доволен? Стоила эта Настя того? - Прекрати на меня орать! – резко оборачиваясь и выхватывая у нее из руки свой телефон, пробасил в ответ Артём. – Я сам понимаю, что облажался! - Погоди… Что у тебя с руками? – ничуть не стушевавшись от его грозного тона, проговорила Кира, перехватывая его руку и рассматривая сбитые костяшки на кисти. – Ты что… Ты ударил ее? - Ага, а потом убил и закопал, - невесело хмыкнул Дзюба, посмотрев на нее, как на умалишенную. – Я с охранником подрался. - Тём, ты нормальный? – снова взорвалась девушка. – Тебе мало проблем? - Ну, а чего он прицепился со своими комментариями? Все такие умные у телевизора сидеть и советы давать! – бесхитростно защищался футболист, потирая разодранную руку. - Бестолочь, - ядовито прошипела Громова, в бессильном гневе снова толкая его в спину. - Кирюша, помоги, - не обращая внимания на ее пинки и шипение, тихо простонал Артём, обхватывая голову руками. – Придумай что-нибудь, поговори с ней. Я не хотел, чтобы так вышло, я не думал… - Ты никогда не думаешь, - выплюнула Кира и, обхватив колени руками, злобно проворчала, будто сама себе. – Как же вы мне все дороги! Громова злилась и пыхтела, но на самом деле ей было безумно жаль их обоих. И Кристину, которая в каких-то моментах вела себя, как настоящий мудрец, а в других превращалась в девочку-подростка, совершая губительные для себя же самой поступки. И этого с виду такого огромного и сильного мужчину, который в глубине души был бесконечно ранимым и потерянным, заблудившись в своих собственных чувствах и приоритетах. - Я понимаю, что зря все это затеял с Настей, но я всего лишь хотел, чтобы… - снова заговорил Дзюба. - Я знаю, Тём, не надо, - перебила она его и положила руку ему на спину, ласково поглаживая по лопатке и чувствуя в произошедшем и свою вину тоже. Если бы не ее откровенный флирт с Черышевым, который она не прерывала исключительно по собственной прихоти, Артём сидел бы рядом с ней весь чемпионат, как это обычно было на всех выездах, и даже не заметил бы эту смазливую девчонку. Но нет, ей же было плевать на то, что он чувствует, она, как обычно, думала только о себе, о своих удовольствиях и развлечениях и теперь наблюдала печальный результат своего эгоизма. Их мир был настолько хрупким, что малейшие колебания, новое дуновение постороннего ветра, мимолетное вмешательство незваного чужака, могли разрушить его до основания. Жить в таком постоянном напряжении было непросто, но со временем они привыкли и перестали замечать, насколько это странно и противоестественно. Кира тоже давно перестала анализировать свое невнятное положение в жизни этой семьи, лишь продолжая восхищаться внутренней силой, с которой Артём держал свои чувства под постоянным контролем и при этом ухитрялся быть счастливым. Дзюба обернулся на нее и посмотрел с такой тоской и болью в глазах, что у девушки сжалось сердце. - Я подумаю, что можно сделать, - тихо сказала она, сжимая ладонью его плечо. – Только нужно будет время. Я с ними в Питер завтра поеду. Артём обернулся к ней еще сильнее и, обхватив руками ее тонкое тело в черной шелковой пижаме, одним движением посадил к себе на колени. Он не говорил больше ни слова, лишь не отрываясь смотрел ей в глаза и беззвучно кричал: «Спаси!». Девушка тоже молчала, но в ее взгляде он безошибочно читал именно то, что она хотела сказать, но не могла произнести вслух, и что ему было сейчас жизненно необходимо: «Я с тобой, я рядом». Даже не пытаясь скрыть выступившие на глазах слезы, мужчина обхватил ее голову за затылок и, притянув к себе, жадно поцеловал. Кира ответила на поцелуй, с готовностью обнимая его широки плечи и прижимаясь к нему грудью, прикрытой лишь тонким шелком открытой майки. Она позволяла ему терзать свои губы, лаская его язык, становившийся все более властным и горячим. Громова не сопротивлялась и не пыталась его остановить, понимая, что ему сейчас это нужно. Нужно больше, чем любые, самые искренние слова, обещания, клятвы и заверения, нужно, как воздух, как свет в конце тоннеля, в который он сам себя загнал. Только так она могла отблагодарить его за годы преданной и бескорыстной любви, за заботу и защиту, за искрящийся восхищением взгляд, только таким способом могла сказать, что знает и понимает его чувства. Кира послушно подняла руки, когда Артём потянул ткань ее майки вверх, освобождая грудь, и тут же приник к ней губами, больно прикусывая возбужденные соски. Девушка откинула голову назад и шумно выдохнула, запуская пальцы в его жесткие волосы и вспоминая забытые ощущения от его грубой требовательной ласки. Первый раз это произошло через две недели после того, как ушел Максим. Спустя долгие дни бесполезных разговоров, семейного анализа ситуации, любительской психотерапии, от которой девушка только глубже погружалась в себя, Дзюба просто пришел к ней домой и, поставив на стол, заваленный пустыми бокалами и недокуренными косяками, бутылку «Чиваса», остался до утра. Они почти не разговаривали в ту ночь, лишь пили виски, курили марихуану и занимались сексом почти без остановки. Кира была в удручающем состоянии, изнуренная кровоточащей раной в груди и неутихающей ни на мгновенье ноющей болью, и он нашел единственный способ достучаться до нее, заполнить эту зияющую пустоту хотя бы на время, согреть ее дрожащее от холода и страха любимое тело своим теплом. Она плохо понимала, что делает, но инстинктивно схватилась за его сильные руки, не дающие ей упасть в пропасть. Громова до сих пор считала, что именно та ночь уберегла ее от необратимого фатального решения, которое с каждым днем одиночества подступало все ближе. Его любовь, горячее дыхание и ненасытная страсть вернули ей желание жить. Хотя бы ради него. Они ни разу не говорили о том, что произошло между ними той ночью. Не сговариваясь, они вернулись к своим обычным отношениям, наполненным шутками и нежностью, придирками и ссорами, невысказанными признаниями и молчаливыми отказами. Второй, и до сих пор последний раз, это произошло после прошлогоднего скандала, когда Кристина забрала детей и уехала к родителям, не желая даже вступать в переговоры с неверным мужем. Тогда уже Кире пришлось вытягивать своего друга из омута, прибегая к проверенному и безотказному методу. Это был его способ говорить ей «люблю», это была ее манера отвечать ему «я с тобой». Никто не знал об этом, даже самые близкие друзья, и ни у одного из них не было никакого желания распространяться. Кира искренне не считала себя его любовницей, учитывая эпизодичность их интимной связи, и даже не чувствовала особых угрызений совести перед Кристиной, а Артём слишком уважал и боготворил ее, чтобы предложить ей делать это чаще. Они не обсуждали и не анализировали свои отношения, просто хранили свой маленький секрет, который делал их еще ближе, если это вообще было возможно. - Где? – глухо спросил Дзюба, переворачивая ее на спину и придавливая к кровати своим телом. - В сумке, - хрипло ответила Громова, которая в силу своего фривольного образа жизни никогда не путешествовала без пачки презервативов в чемодане. Мужчина рывком стянул с нее шорты и, подмяв под себя, ворвался без подготовки и предупреждения, сразу на всю длину, с непривычки делая больно. Кира инстинктивно подалась назад, но он вжал ее в кровать, не давая пошевелиться, резко толкаясь внутри нее, заставляя принимать себя и подстраиваться под свой внушительный размер. В их сексе не было флирта и улыбок, не было обольщения и ласковых слов, почти не было нежности. Он был грубым и несдержанным, со злостью вламываясь в податливое женское тело, с каждым движением и прикосновением доказывая свое первобытное право обладания ею. Она отвечала ему всей лаской, на которую была способна, безропотно отдаваясь ему во власть и признавая его силу и превосходство. Он оставлял на ее светлой коже красные отметины, причинял боль и до крови терзал распухшие губы, будто наказывал за все ночи, проведенные не с ним, за все ласки, подаренные другим мужчинам, которые те никогда не смогут оценить, за безумную больную любовь, которую она так расточительно отдает другому. Артём крепко держал ее за голову, не давая отвернуться, и неотступно смотрел в глаза, ловя каждое их выражение. Он наблюдал, как слезы, выступившие от неожиданной боли постепенно высыхают, как взгляд туманится от пришедшего ей на смену наслаждения, как приоткрывается ротик, обнажая ровный ряд блестящих зубов, жадно ловя воздух, как она прикусывает нижнюю губу, извиваясь под ним и стараясь сдержать стон, как расширяются ее зрачки при первых подступах оргазма. Кира закинула голову назад и, хватаясь за спинку кровати, выгнулась ему навстречу, сжимая его внутри себя. Ее стон смешался с его рычанием, когда, уткнувшись ей в шею, он последний раз дернулся, заходясь мелкой дрожью по всему телу, и затих, тяжело дыша ей в волосы. Девушка обняла его, нежно поглаживая широкую спину, которую так боялась расцарапать в забытьи, и поцеловала в плечо. Когда он, наконец, выпустил ее, Кира натянула обратно свою пижаму и вышла на балкон. Прикурив сигарету, девушка задумалась о Максе, который точно так же позволял ей себя любить, как она это делала для Артёма, о Денисе, который не заслужил и малой доли того, на что обрекал себя своим выбором, о том, когда все вдруг стало так сложно и болезненно. Ей вдруг так захотелось вернуться в детство, когда любовь была частью сказки, мотивацией для подвигов прекрасных принцев и неизменным счастливым концом любой истории. Она не могла вспомнить, в какой конкретно момент это светлое и великое чувство стало больше пугать, чем радовать. Когда оно успело из фантазий маленькой девочки превратиться в наполненное сложными хитросплетениями и секретами истерзанное сердце взрослой женщины? Когда она сама успела повзрослеть? - Кир, - услышала она за спиной и молча повернула к нему голову в пол-оборота. – Можно я здесь переночую? Девушка кивнула и, отвернувшись обратно к черноте ночи, глубоко затянулась. *** Кира проснулась сама. Судя по мягким солнечным лучам, проникающим в комнату сквозь раскрытую балконную дверь, было еще довольно рано. Дзюбы рядом не было, но из ванной доносился шум воды, значит, он все еще был здесь.