сообщить о нарушении
Текущая страница: 71 (всего у книги 83 страниц)
— Кира, я виноват перед тобой, очень виноват, — произнес он, снова поворачиваясь к девушке лицом и грустно глядя ей в глаза. — Ты говорила мне с самого начала, а я не верил, продолжал настаивать, потому что думал, что любовь выше этих условностей, сильнее всех правил и привычек. Но ты была права — мы из разных миров. И я никогда не смогу понять, почему ты так поступаешь. И простить не смогу.
Громова опустила взгляд и почувствовала, как ее лицо заливается краской, поджигая огнем даже корни волос. Воздух вокруг внезапно закончился, а его остатки сдавили горло, выжимая из глаз крупные тугие слезинки, тяжелыми гроздьями нависающие на ресницах вместе с каплями дождя. Он не сказал ей ничего нового, ничего такого, что бы она не твердила ему с первого дня их знакомства, доказывая с пеной у рта свою правоту и его слепоту. Но услышать это от него вдруг оказалось невыносимо больно, будто вместо слов он втыкал в ее кожу раскаленные своим разочарованием острые иглы, безжалостно посыпая свежие раны солью правды, которую они и так оба прекрасно знали.
— Я обидел тебя, и мне очень жаль, что так вышло. Но я человек и тоже ошибаюсь, — продолжал мужчина, понижая голос. — Я не могу жить в вечном страхе, что сделаю что-то не так, и ты окажешься в чужой постели. Это невыносимо, когда не можешь доверять тому, кого любишь. А после того, что ты сделала, я не смогу доверять. И я не знаю, кто бы смог.
— Ничего не было, — на выдохе резко выпалила Кира, идя в разрез со всеми своими планами и за долю секунды выбрасывая из головы все благие намерения по устройству чужого счастья, желая только одного — отбелить себя в его глазах. — С Сашей ничего не было. Я просто спала в его комнате.
— Почему ты мне сразу не сказала? — сквозь зубы процедил Черышев, сжимая кулаки.
— А зачем? Ты же сам все решил, — с вызовом ответила Громова, начиная злиться на свое ущербное положение при полной ложности вмененных ей обвинений.
— Ты могла просто мне об этом сказать! — надрывно закричал Денис, теряя над собой контроль.
— А ты мог бы и сам понять, что мне никто, кроме тебя, не нужен! — взорвалась Кира, тоже срываясь на крик.
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша и медленно осознавая смысл повисших в воздухе слов, прорывающихся в их сознание сквозь крик и злость друг на друга. Растерянность от ситуации, в которую они загнали себя собственными домыслами, гордостью, ревностью и недоверием к себе, сковывала руки и тяжелыми кандалами придавливала ноги к земле. Все, что они могли, — это молча смотреть друг на друга, пытаясь во взгляде затуманенных страхом глаз увидеть свет, так ярко освещавший спальню минувшей ночью, казавшийся таким незыблемым, но чуть не угасший от глупого недопонимания, от недосказанности, беспочвенной неуверенности.
В кустах слева от бассейна раздался тихий шорох, и ребята инстинктивно обернулись на шум, разрывая зрительный контакт и переводя дыхание. Через несколько секунд шелест листьев стих также внезапно, как появился, но ему на смену вдруг пришла музыка — тихие, плавные гитарные переливы нежной мелодии, которую Кира узнала по первым нотам, еще до того, как к ним присоединился вкрадчивый голос, постепенно заполняющий собой внутренний двор отеля:
— Would you dance,
If I asked you to dance?
Would you run,
And never look back?
Would you cry,
If you saw me crying?
And would you save my soul, tonight?
Слезы хлынули из глаз с новой силой, и девушка закрыла рот рукой, чтобы не закричать от нахлынувших эмоций. Эта музыка, смешиваясь с взглядом посветлевших голубых глаз, проникала глубоко в душу, будоража и вытаскивая на поверхность все надежно прикрытые будничной суетой воспоминания, все пережитые вместе с этим мужчиной моменты, все его слова, улыбки и поступки, которым она старательно придавала так мало значения. Перед глазами, как явность, встала их первая встреча в Питере, когда она забирала их с Головиным из «Иксов», теннисный матч, после которого она первый раз неловко поцеловала его в уголок губ. Ей вспомнилось, как он нес ее на руках в медпункт, а потом успокаивал, пока Паша делал ей уколы, как они впервые спали в одной постели у нее дома, прижавшись друг к другу, как он признался ей в любви в самолете, как они танцевали под эту песню в Самаре, как целовались, ругались, мирились, прощали…
— Would you swear,
That you'll always be mine?
Or would you lie?
Would you run and hide?
Am I in too deep?
Have I lost my mind?
I don't care…
You're here, tonight.
— Ну, целуйтесь уже, наконец, — раздался на весь двор искаженный динамиком голос Вадика. — У меня аппаратура мокнет!
Кира улыбнулась и, смущенно поведя плечом, кинула взгляд в сторону предполагаемого местонахождения диджея-любителя, и сама не заметила, как оказалась в объятиях Дениса. Он больше не ждал и не просил, не сомневался и не спрашивал, он просто был рядом — горячий, близкий, родной. Его губы были влажными и солеными от дождя и слез, и все остальное вдруг потеряло всякий смысл, погружая девушку в единственно существующее на данный момент на всей земле удовольствие от его поцелуев.
— I can be your hero, baby.
I can kiss away the pain.
I will stand by you forever.
You can take my breath away.
— Ты мне сердце в клочья разрываешь, ты это понимаешь? — горячо прошептал ей на ухо Черышев, вжимая в себя ее тело.
— Прости, прости, родной мой, — покрывая поцелуями его лицо, шептала в ответ девушка. — Я голову от ревности потеряла.
— Никогда больше не смей сомневаться во мне, слышишь? Никогда, — обхватывая ладонями ее лицо и вглядываясь в ее глаза, проговорил Денис.
— Не буду, — кивнула она, по-детски шмыгая носом.
— Обещай мне, — серьезным тоном произнес мужчина. — Обещай, что если что-то пойдет не так, если я тебя чем-то задену или обижу, ты скажешь мне об этом. Кричи, ругайся, дерись, если хочешь, но только не убегай и не прячься, хорошо?
— Ты уверен? — улыбнулась Кира. — Драться-то я умею получше тебя.
— Да, с этим я что-то погорячился… — озадаченно скривился Черышев и снова прижал ее к себе всем телом. — Я так люблю тебя, маленькая моя… Так люблю!
Громова потянулась к нему за поцелуем, как вдруг резкий скрежет в колонках разрезал тихую романтическую мелодию, заставив обоих вздрогнуть, прижав ладони к ушам.
— Сорян, ребята! Это Паша локтем задел динамик, — недовольно проворчал Вадик в микрофон и снова включил песню, но уже с какого-то другого фрагмента.
— Вадя, это не локоть… — прокомментировал почти не узнаваемый в стерео голос Свиридова.
— Упс… — раздалось над двором, утопая в смехе и горе-диджеев, и слушателей.
— Хорошие у тебя друзья, — сквозь смех подметил Денис, обнимая девушку за плечи. — Романтичные!
— Ты даже не представляешь насколько, — улыбнулась Кира, сцепляя руки в кольцо у него за спиной. — Пойдем внутрь, ты сейчас должен быть со своей командой.
— Сначала наверх. Я соскучился очень, — прошептал Черышев, скользя ладонью по ее намокшей спине вниз.
— Деня, суток не прошло. Ты ненасытный какой! — картинно возмутилась Громова и хлопнула его по руке, которая уже недвусмысленно опустилась ниже ее талии.
— Мне показалось, что прошла вечность, — хрипло проговорил Денис, захватывая ее запястья за спиной и лишая даже самой возможности сопротивляться.
— Мне тоже, — прошептала она в ответ, даже не пытаясь вырваться и лишь нежно касаясь его губ.
Комментарий к Глава 29
Еженедельная передача для тех, кто не спит или только проснулся снова в эфире!
Как ни стараюсь заканчивать раньше, пока не выходит) Зато с объемами вроде подружилась!
Спасибо вам, дорогие читатели, что продолжаете читать, несмотря на то, что история получается очень длинной (у меня только такие выходят, ничего не могу поделать).
Особенная благодарность, конечно, тем кто радует меня комментариями, плюсиками и всяческими почестями! Думаю для любого автора это самый сладкий мёд)
Очень надеюсь, что эта глава вас порадует!
========== Глава 30 ==========
Задержка дыхания,
Целуй на прощание,
И дай им телефон, где нас нет.
Последним касанием
Проверить раскаянье.
Ну что ты будешь делать, эстет!
Довериться запахам,
Раскинуться веером,
И взглядом своим выключить свет.
Не разрывать шелка —
Греться в твоих руках,
Падать на дно морей!
Сбиться на полпути,
Там где нас не найти,
Не удержаться…
СегодняНочью «Не удержаться»
Полуденное солнце нещадно палило немногочисленных посетителей частного пляжа, небольшими группами расположившихся на скромном отрезке прилегающего к отелю берега моря. Мелкая галька, покрывающая территорию, раскалилась до такой степени, что невозможно было ступить, но зато создавала восхитительный контраст с бодрящей свежестью Черного моря, многократно приумножая его ценность этим погожим летним днем.
Последний матч чемпионата мира остался позади, а до самолета в Москву, где сборную ждали очередные вспышки фотокамер, бесконечные интервью, съемки и главное — большой народный праздник, посвященный достижениям отечественного футбола, было еще достаточно времени, чтобы взять паузу в этой безумной гонке последних недель и осознать произошедшее. Тренер дал своим подопечным возможность провести этот день на собственное усмотрение, и большинство ребят, не задумываясь, отправились на пляж, чтобы ухватить немного сочинской неги, которая все это время проходила мимо них.
Оскальзываясь на вылизанных морем камнях, Кира вышла на берег и обернулась на оставшуюся за спиной бликующую на солнце гладь. Это было непостижимо, как обычной подсоленной воде удавалось так быстро и без видимых усилий снимать любой напряжение, прочищать и расслаблять разум, дарить это неповторимое ощущение спокойствия и умиротворения, делать из самого вымотанного и усталого человека свежего и отдохнувшего. Девушка улыбнулась чудодейственной силе природы и вдохнула полной грудью, благодарно вбирая в кровь наполненный морским бризом воздух.
Тщательно отжав длинные волосы, она направилась к сдвинутым в дальнем конце пляжа шезлонгам, быстро перебирая ногами по горячей гальке. Под большим зонтом, больше напоминающим шатер, расположились Кристина с Артёмом, рядом, с удовольствием подставляя рельефные торсы солнечным лучам, пристроили свои лежаки братья Миранчуки, чуть поодаль, скрываясь в тени бетонного волнореза, дремал Смолов. Мальчишки Дзюба, белые от намазанного на них толстого слоя детского солнцезащитного крема, бегали от одного футболиста к другому, поливая всех из водных пистолетов и заливаясь смехом каждый раз, когда удавалось застать очередную жертву врасплох.
— Маленькие засранцы, — недовольно пробубнила Громова себе под нос, подходя ближе и наблюдая за тем, как струя соленой воды угодила прямиком в глаз Феде.
— Как водичка, Кира Юрьевна? — спросил бесцеремонно разбуженный, но ничуть от этого не расстроившийся Смолов, с улыбкой закидывая одного из хором визжащих мальчишек себе на плечо. — Я тут хочу одного чересчур меткого снайпера искупать!
— Освежающая, — ответила девушка, открывая бутылку с минеральной водой и выливая половину себе на лицо, и добавила, окидывая взглядом компанию. — А куда вы мою черешню дели?
— А ты без него уже и минуту не можешь прожить? — недовольным тоном протянул скривившийся от яркого солнца Артём, внимательно наблюдая за тем, как вода стекает по ее груди и животу.
— Тём, не вредничай, а! — ответила за подругу Кристина, мягко толкая мужа в плечо, и с понимающей улыбкой обернулась к Кире. — Он за мороженым для мальчиков пошел.
— Им не мороженое нужно покупать, а ремня всыпать, — проворчала Громова, хватая рукой дуло направленного на нее водяного пистолета и разворачивая его на самого стрелка.
Кое-как урезонив маленького террориста, девушка вытерла лицо и руки полотенцем и взяла с края шезлонга свой телефон, раскрасившийся от первого же прикосновения пестрой лентой новых уведомлений о звонках и сообщениях.
— Вот черт! — выругалась Кира, внимательно просматривая новую информацию о работе по подготовке праздника, которая не останавливалась ни на минуту, и тут же набрала Олечке, исполняющей сегодня обязанности куратора проекта. — Оля, это что еще за хрень?
— Кира Юрьевна, я сейчас все объясню, — затараторила помощница в трубку. — Они говорят, что площадка оказалась больше, что они не учли боковые трибуны, поэтому смета на звук немного выросла, но можно остаться в рамках общего бюджета за счет сокращения расходов по свету…
— Это не мои проблемы! — взвизгнула Громова, до хруста в пальцах сжимая телефон. — У них было достаточно времени на диагностику и расчеты! Я не собираюсь оплачивать чью-то невнимательность и некомпетентность! Смета не изменится, она согласована и будет исполнена в точности!
— Да, Кира Юрьевна, я все поняла, я все передам, я сейчас же им позвоню, — пробубнила Олечка откуда-то издалека, словно отодвинула телефон от лица в стремлении приглушить вопли начальницы в динамике.
— Стоит отойти на минуту, она уже ругается с кем-то, — услышала Кира за спиной мягкий смешок и почувствовала, как теплая ласковая рука ложится ей на талию. — Мороженое будешь?
— Я жду отчет. Это все, — торопливо буркнула девушка в трубку и, отключив вызов, повернула голову вполоборота к мужчине, утыкаясь носом ему в подбородок. — Я тебя буду…
Она прижалась спиной к его груди, вбирая в себя тепло напитанной солнцем загоревшей кожи и тая от волны нежности, растекающейся по всему телу от этого прикосновения. Проблемы со сметой, нерадивые подрядчики и Олина наивность, все ушло на второй план, уступая место единственно важному и ценному в этот момент — взгляду этих небесно-голубых смеющихся глаз, полных любви и восхищения, радости и счастья. Это счастье было заразным, липким, проникающим и ей под кожу и заставляющим кровь бежать по жилам быстрее, сердце -колотиться отчаяннее, мысли - сводиться к простому естественному желанию: питаться этим источником света и сиять его отражением.
Черышев развернул ее к себе и жадно приник к ее губам, будто они не виделись вечность, с силой вжимая в себя еще влажное от соленой воды тело.
— Она не любит мороженое, — закатывая глаза, недовольно проворчал Дзюба, искоса наблюдая за целующейся парочкой. — Пора бы уже знать.
— Правда? — слегка отстраняясь и с улыбкой вглядываясь в глаза девушки, переспросил Денис. — Я думал, все любят.
— Я — не все, — кокетливо повела плечом Кира и улыбнулась в ответ.
— Это я уже понял, — снова притягивая ее к себе, прошептал Черышев и ласково коснулся ее губ своими.
— Вы что, каждую секунду целоваться собираетесь? У вас вообще-то для этого номер есть! — возмущенно воскликнул Артём, садясь на шезлонге и скрещивая руки на груди. — Приличия соблюдайте, хотя бы при детях!
— Может, ты уймешься уже, наконец, блюститель нравственности? — не выдержала Кристина. — Оставь людей в покое! Пусть наслаждаются друг другом!
— Так я разве против? Наоборот, я позволил им быть вместе и очень даже поддерживаю! — театрально прикладывая раскрытую ладонь к широкой груди, пропел Дзюба. — Но надо же меру знать!
— Позволил? — настороженно переспросил Денис, отодвигая Киру в сторону и бросая на товарища по команде гневный взгляд.
— И мы тебе за это, Тёмочка, очень благодарны, — встряла Громова, с улыбкой отвешивая другу гротескный поклон, и поспешно вставая между ним и Денисом, ласково прошептала. — Черри, время, да? Мы с тобой вчера об этом говорили, немного времени ему дай.
— Он не успокоится, пока мы не уедем, — поджимая губу и отворачиваясь в сторону, еле слышно проговорил Черышев.
— Не драматизируй, Денечка, — промурлыкала Кира, мягким движением касаясь его щеки и поворачивая к себе лицо мужчины. — По-моему, прогресс очевиден!
