Текст книги "Молодые и злые (СИ)"

Автор книги: Kisel_link

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 83 страниц)

Кира прерывисто вздохнула и отвернулась. Она никогда никому о нем не рассказывала. Друзья и так знали историю изнутри, а с новыми знакомыми она предпочитала не вдаваться в подробности. Да и как облечь в слова то чувство, когда ты готова приковать его наручниками к батарее на кухне, лишь бы только смотреть на него, дышать воздухом, который он выдыхает, иметь возможность в любой момент дотронуться до него. Как объяснить, что он был ее наркотиком, личным сортом чистейшего кокаина высшей пробы, от которого был самый божественный, ни с чем несравнимый, кайф, и жестокий, размазывающий по стенам и полу, почти смертельный отходняк. Как выразить существительными и прилагательными ощущение принадлежности, которое возникает от одного взгляда его зеленых глаз, без спроса заполняющего все клеточки ее безвольно-податливого тела, заставляя обнажать испуганную душу и складывать всю себя на алтарь этой безжалостной и жадной до крови любви. Как сказать все это и при этом остаться целой. - Он меня не любит, - глухо прошептала Кира, впервые произнося вслух страшную правду, которую застирала внутри себя до дыр, пытаясь вывести эту крошечную, но обладающую безграничной силой, частицу «не». Денис молча смотрел на нее, пытаясь найти слова, которые ей помогут. Он видел много счастливых влюбленных, видел и страдающих от одиночества или неразделенных чувств, но такой смеси счастья и боли в одном человеке, как сейчас отразилось на ее лице, пока она думала над своей «правдой», он не встречал никогда. Ему безумно, еще сильнее, чем прежде, захотелось спасти ее, хоть на собственных плечах вытащить на свет эту девочку, которая по доброй воле идет ко дну, преследуя какую-то бесплотную мечту. У него хватит силы, хватит терпения, хватит веры… - Кира, ты это преодолеешь, - тихо сказал он, пытаясь заглянуть ей в глаза, - Я буду за тебя молиться. Бог поможет, не оставит тебя. - Бог? – вскидывая на него взорвавшийся очередной миной взгляд, прорычала девушка, - Да что ты понимаешь, чтобы об этом говорить? - Так объясни мне, - не повышая голоса, отозвался Черышев, - Объясни так, чтобы я понял. Кира со злостью запустила пальцы в волосы. Она не знала, как еще передать свои чувства, как объяснить этому мальчишке, зашоренному своей слепой религией, что его Бог – предатель, который бросил ее, доверчивую и нежную, в пасть зверю. Ее признание, которое она с таким трудом выдавила из себя, не смогло передать ему всей боли, ненависти, страсти и любви, которые сжигали ее душу. Никто никогда этого не поймет, пока не испытает на собственной опаленной шкуре. Захотелось сделать ему больно, сделать некрасиво и гадко, ударить по самому святому, чтобы хоть на малую толику измазать его светлую «правду» своей золой. Слова упали в голову сами, так внезапно, что девушка вздрогнула. Она резко обернулась к нему и, изогнув темную бровь, заговорила, зло чеканя слова, будто втыкала каждый слог в его распахнутый взгляд острыми иголками: - Надо было поостеречься, Надо было предвидеть сбой. Просто Отче хотел развлечься, И проверить меня тобой. От тебя так тепло и тесно... Так усмешка твоя горька... Бог играет всегда несчетно. Бог играет наверняка! С каждой строкой повышая голос, она видела, как темнеет его взгляд, как ее губы, кривящиеся в жестокой улыбке, режут ее образ внутри него на тонкие темные полоски, но остановиться уже не могла. Слова лились сами, вырываясь наружу вместе со слезами, становясь все более резкими и звонкими: - Вот поэтому взгляд твой жаден! И дыхание, как прибой. Ты же знаешь, Он беспощаден. Он расплавит меня тобой! Кира не замечала, что уже почти кричит, что уже почти не видит его лица, сквозь застилающую взгляд влажную пелену. Он хотел говорить о нем? Пожалуйста! Только это не будет красиво, это не будет бережно. Это будут вывернутые наизнанку внутренности. Пусть, пусть знает! Пусть боится, пусть бежит от такой любви! - Он разъест меня черной сажей Злых волос твоих, злых ресниц. Он, наверно, заставит даже Умолять Его, падать ниц! Денис не выдержал и, наконец, отвел взгляд в сторону. Кира удовлетворенно вздохнула и хмыкнула, вытирая нос тыльной стороной ладони, замечая блеснувшие в его глазах слезы. Она отвернулась и, обхватив прижатые к груди колени руками, еле слышно произнесла: - И распнет ведь. Не на Голгофе. Ты быстрее меня убьешь. Я зайду к тебе выпить кофе. И умру У твоих Подошв. Они молчали, каждый думая о своем. Кира была уверена, что достучалась до него, пробила брешь в сверкающем щите. Не в его вере, нет, об этом она даже не помышляла. Но ему стало больно, его слезы были этому доказательством. Значит, у нее получилось. Она едва заметно улыбнулась сама себе, пытаясь остановить поток собственных. Ей самой стало легче дышать после того, как она впервые за долгое время так открыто отпустила свои эмоции. Слезы никогда не облегчали боль, но сейчас стало чуть-чуть светлее на душе, будто это он забрал немного себе. - Прости, - услышала она его тихий дрожащий голос. - Тебе не за что извиняться, - поднимая голову, примирительно проговорила девушка и глубоко вздохнув, добавила с усталой улыбкой, - Отлично. Ты видел меня больной, голой, пьяной, блюющей, с похмелья, а теперь еще читающей стихи и рыдающей. Даже не знаю, чем еще тебя удивить! - Не преувеличивай, голой еще не видел. Все впереди, - опустив глаза, улыбнулся он в ответ. - Денис, зачем ты со мной возишься? – вдруг серьезно спросила Громова, не обращая внимания на пикантную шутку. - Ты не допускаешь мысли, что можешь кому-то нравиться? Вопреки всем твоим стараниям, ты настоящая! Ты ведь совсем не такая, какой хочешь казаться, - искренне и просто сказал Черышев, снова поднимая на нее светлеющий взгляд. - А ты, конечно, видишь меня насквозь, - усмехнулась Кира. - Возможно, я вижу то, чего ты сама не замечаешь, - загадочно проговорил Денис, - Ты красивая, необычная, смелая, даже отчаянная, забавная и немного сумасшедшая. В тебе столько огня и яркого теплого света. Ты прячешь его от всех, но я все равно его вижу. Твое сердце умеет любить, и ему нужно совсем немного - чтобы его любили в ответ. - Тебе нужно открыть курсы пикапа. Мастерски окручиваешь, - рассмеялась девушка, и грустно добавила, поведя плечом, - Только ты зря тратишь на меня время. Может раньше я была такой, как ты говоришь, но теперь ничего не осталось. Он тоже видел этот свет и забрал его с собой. - Ты смешная такая. Все время твердишь мне «нет», а твое тело просто кричит «Да!», - покачав головой, заулыбался Черышев. - Неужели? Знаешь, обычно так оправдывают себя маньяки и насильники, - вскидывая бровь, глубокомысленно сказала Кира. - Да? Тогда почему ты держишь меня за руку? – с хитрой улыбкой проговорил он, сжимая ее руку, которой она все это время перебирала его пальцы. Комментарий к Глава 10 * в тесте использован отрывок из стихотворения Веры Полозковой. Спасибо всем, кто прочитал, и отдельное спасибо тем, кто понял и почувствовал. Не забывайте жать все нужные кнопочки типа, "мне нравится" и "жду продолжения"! А то, судя по количеству просмотров, кто-то забывает) Благодарна каждой весточке от вас! ========== Глава 11 ========== И ветер сорвал крышу мою и унес В южном направлении. Я так тебя ждал, словно бы ты Христос, И будто одновременно… И за воротник мне льет священный сок Дерево отчаяния. Я проводник с неба упавших слов В мою башку нечаянно. В этом городе привычно умирать. И ждать. Это же город Питер — здесь всегда ветер. В осеннем кино сцена о смерти. Он тебя не любит, нет, он тебя метит. Это же Питер — привыкайте, дети. Это же город Питер — красное на жёлтом, В старенький свитер втиснута душонка. Разочарование и тревога сбоку, Нету идеальнее корма для рока. Это же город Питер – зелень на лицах, Полумёртвые клубы бывшей столицы, Больные родители, вечно сопливый малыш, Какой прекрасный сон, только ты не спишь! Это же Питер, детка, вы друг другу снитесь - Вечен, хитер, сдержан и скрытен. Самый лучший в мире штопор для молодых мозгов! Мы уже в эфире, повар готов! Это же Питер, чего же ты хочешь? Ушки на макушке, рот закончен! Ноль всех дорог, творения венец. Вот и приехали, это конец. Animal ДжаZ «Питер» Кира никогда не умела предугадывать действия Липатова, не научилась постигать логику его поступков и просчитывать ходы. Так и сейчас – он позвонил тогда, когда она меньше всего ожидала – в восемь тридцать утра. Весь привычный распорядок выверенного до минуты утра обычного рабочего дня со звоном разбился об этот короткий разговор, раскрасивший пустую квартиру в миллионы светящихся искр конфетти. Положив трубку, девушка присела на краешек стула на кухне, силясь унять сердцебиение и вспомнить, что собиралась сегодня надеть. В голове было абсолютно пусто, если не считать звука его голоса, мелодично и задорно повторяющего: «Здорово, барсук!». Он предложил погулять. Вот так просто, будто не было этого года мучительной ломки, разрывающей на части тишины, бесконечных вопросов, ответов на которые было слишком много, чтобы безошибочно выбрать из них верный. Макс ни слова не упомянул о том, что она не приехала на выставку, словно уже и забыл о том, что приглашал ее. Он был в этом весь – никогда ни в чем не упрекал ее, не обижался, не злился, заставляя без конца сомневаться – а есть ли ему вообще до нее дело? «Ты можешь делать все, что захочешь. Это все равно ничего не изменит» Он создал для нее этот отдельный мир, параллельную реальность, состоявшую из безграничной свободы и абсолютного рабства. Здесь не работали законы логики, не было правил игры, которым можно было бы следовать, не было даже самого воздуха. Никто не смог бы выжить в его вселенной. Никто, кроме нее. У Киры не просто выросли крылья, у нее за спиной образовался целый реактивный двигатель! Хотелось петь, кричать, смеяться и плакать, как никогда хотелось жить! Уже давно она не казалась себе такой красивой, легкой, светлой и изящной, давно не чувствовала столько энергии и сил, столько распирающей изнутри радости и готового в любую секунду вырваться наружу счастливого беспричинного смеха. Улыбка не сходила с ее лица, даже когда на утреннем совещании Златопольский брызгал ядом, необоснованно обвиняя ее в провале рекламной компании «Пятерочки» и пророча адские муки. - Я со всем разобралась, Антон Владимирович, - спокойно и даже ласково проговорила Громова, улыбаясь в лицо раскрасневшемуся шефу, - Через час у нас будет согласованный вариант, и мы запустим его в производство. Все будет хорошо, я все контролирую. Не переживайте так. - Громова, у тебя железные нервы, - сразу после совещания проговорил Никита, финансовый директор агентства, наливая воду из кулера, пока Кира вертелась у зеркала, перекладывая волосы с одного плеча на другое. – Я думал, он тебя уволит. - Он не может меня уволить. Я гений! – улыбнулась девушка и пододвинулась еще ближе к зеркалу, пристальнее рассматривая себя, - Ник, тебе не кажется, что у меня кожа как будто изнутри светится? Никита только закатил глаза и молча пошел в сторону своего кабинета, оставляя Киру наслаждаться своим отражением в одиночестве. Она, похоже, этого даже не заметила. Сегодня ей еще больше, чем обычно, не было дела до окружающих. Слишком огромным было это внутреннее счастье, прорывающееся светом через кожу, улыбкой на губах, радостным блеском в глазах. Ничто не могло расстроить ее или поставить в тупик в этот день. Все проблемы казались мелкими и не стоящими переживаний, задачи - легкими и решаемыми. Даже сообщение от Оли с порядком рушащей все планы на день информацией о том, что она заболела, удостоилось не традиционного: «Тридцать семь это еще не болезнь!» или «Воспалением хитрости?», а ласкового «Выздоравливай скорей». Сегодня работоспособности Громовой хватило бы не только на Олину работу, но и на задачи невесть куда запропастившегося и не отвечающего на звонки Климова, да и на добрую половину проектного отдела. Раздав новые указания сотрудникам, и похвалив каждого за выполненную в небывалые сроки работу по «Пятерочке», девушка оставила удивленных ее хорошим настроением подчиненных в офисе и отправилась по запланированным на день встречам. *** Ближе к вечеру, когда Кира прибыла в последнюю точку своего рабочего маршрута, погода окончательно разгулялась, напрочь отбивая остатки доверия к синоптикам, которые во избежание возможных конфузов ежедневно пророчили этому городу переменную облачность. Солнце не палило, а весело играло в листве Удельного парка, подстегивая и без того радужное настроение девушки. В сотый раз за этот день полюбовавшись на свое отражение в зеркале солнцезащитного козырька, Громова выпорхнула из автомобиля и, сняв очки, подставила лицо ласковым лучам. «Даже погода на моей стороне», - улыбнулась сама себе девушка, представляя, как красиво будут переливаться на солнце ее темные гладкие волосы, отражаясь в его глазах. Весь ее сегодняшний образ – наряд, прическа, макияж, все было тщательно продумано и исполнено для него одного. Это было особое искусство – выглядеть небрежно, так, будто и не готовилась вовсе, но при этом каждой деталью отвечать его вкусам и привлекать его внимание. Черное короткое платье – потому что он любил черный и ее ноги, белые кроссовки – потому что ему не нравилось, когда она носила каблуки, сокращая такую приятную ему разницу в росте, черные стрелки - чтобы подчеркнуть разрез глаз, который его когда-то завораживал. Как всегда, только черное и белое, потому что «барсук он и есть барсук». Она была довольна собой и по-женски радовалась этому. Шорох шин по подъездной дороге заставил Киру отвлечься от упоительного процесса внутреннего самолюбования и обернуться. К парковке спортивной базы подкатил черный «Мерседес» кокетливо украшенный «шашечками» и остановился у ворот. Громова надела темные очки и с несвойственным ей любопытством уставилась на автомобиль, ожидая увидеть того, кто пользуется самым дорогим такси в городе. Из салона вышли два пассажира, и девушке пришлось снова снять очки, чтобы убедиться, что представшее ей зрелище не является преломлением света или обманом зрения. Ей навстречу, увешанные пакетами, пестрящими известными логотипами, шли Вадик и Паша, на ходу шумно смеясь и переговариваясь. - Это кто это у нас в рабочее время по магазинам гуляет и на звонки не отвечает? – усмехнулась она, картинно упираясь руками в бока и выставляя вперед ногу, когда они подошли ближе. - Кирюша, это я виноват, не ругай его! Попросил помочь мне с покупками, - обезоруживающе улыбнулся Павел, целуя ее в щеку и оценивающе оглядывая с головы до ног, - Чудесно выглядишь! И молодец, что сняла каблуки. С твоей спиной лучше вообще отказаться от такой обуви. - Ты меня еще в инвалидное кресло посади, - беззлобно пробурчала Кира, не сводя взгляд с сияющего лица Вадима, - А ты мог бы и предупредить! Я тебе звонила раз семь! - Я пал жертвой острого приступа шопоголизма! Думаю, это вполне официальный диагноз! – с трагизмом в голосе воскликнул Климов и обернулся на сообщника, - Паша может выписать мне больничный лист, так ведь? - Чего-то у меня сегодня всех сотрудников подкосили несуществующие смертельные болезни, - показательно хмыкнула Громова, - Эпидемия какая-то! - Зато ты хороша и свежа, как цветок сакуры, - пропел Вадик, прикасаясь губами к ее румяной щеке. - Подхалим, - машинально улыбнулась девушка и тут же нахмурилась, отталкивая друга, - И почему сакуры? Ты опять? - Ты приехала или уезжаешь? – сквозь смех вмешался Паша, не давая Вадику в полной мере насладиться реакцией на излюбленную шутку. - Приехала, - все еще косясь на Климова, буркнула Кира. - Ну, пошли тогда, а то с этими пакетами неудобно, - потрясая в воздухе объемной ношей, сказал Свиридов и двинулся к входу на территорию базы. - А ты чего такая… с ногами? – лукаво прищуриваясь, спросил девушку идущий рядом с ней Вадим, - На свидание что ли собралась? - Ага, к Черчесову! – усмехнулась она, внутренне проклиная Вадика за эту его способность видеть ее насквозь, - Попытаюсь уговорить его задержать сборную в Питере на пару дней после матча, чтобы провести встречу с болельщиками, которую мы с тобой придумали вчера ночью. А пока ты примерял костюмы в «ДЛТ», твоя верная помощница Кира Громова успела сгонять в Смольный и получить разрешение на праздник от Комитета по культуре! - Какая молодец! – воскликнул парень, закидывая ей руку на плечо, - Дай тебе Бог мужа непьющего… Работящего, голубоглазого такого, с испанским акцентом… - Климов, отвали! – рассмеялась Кира, скидывая его руку. - Поддерживаю предыдущего оратора! – хихикнул идущий впереди Павел, поднимая вверх руку с пакетами. - Вы сговорились что ли? Против меня? – картинно возмутилась девушка. - Мы не против, мы за тебя, детка, - снова обнимая ее одной рукой, промурлыкал Вадик. - Вы там случайно рубашки одинаковые еще не купили? – усмехнулась Громова, вспоминая давнюю фантазию друга о семейной идиллии, которой он однажды поделился с ней в пьяном забытьи. - Почему одинаковые? – непонимающе переспросил Свиридов, оборачиваясь. - Это она шутит, - улыбнулся Вадик, толкая подругу в бок и делая ей страшные глаза. - Это тебе за сакуру, - прошептала ему Кира, когда они уже подходили к входу в административный корпус. Парни направились в медицинский блок, а Кира поднялась наверх к кабинету тренера. Здесь вышла небольшая осечка – Черчесов был еще занят на встрече с какими-то чиновниками и попросил девушку погулять двадцать минут.